Алгоритм хаоса, R-версия

Уж какой есть, такой есть – изменениям не подлежу. Ослиное упрямство? Да называйте, как хотите, сути дела это не поможет. Сергеи они такие. Похоронный чёлн одного из них, вместо того, чтобы тих-смирно повлечься вниз по течению, попёр вдруг против, вопреки устоявшимся ожиданиям. Хотя в то время (16-й век) наука ещё и не мечтала о подвесных лодочных моторах.

(Совет начинающим родителям: Имя для своей крохи ненаглядной выбирайте с бережением, дабы в дальнейшеи не плакаться: «Ах! Он такой неуправляемый!»

Кусание собственных локтей – не самая лучшая закусь, делюсь опытом, как благожелательный проффесионал.)

6 

г). Найди себя и передай штурвал найдёнышу

Теперь, для тонуса и оптимизма, попробую предположить, что кто-то продержался в чтении аж до этой строчки и, дедуктивно ухмыляясь, бормотнул под свой выносливый нос: «Что ж тут неясного, теперь заведётся поливать систему образования!» – то вам, милейший доктор Ватсон, с такой провидчивостью ни в секу, ни в очко лучше не играть.

Отнюдь не оттого не возлагаю десницу карающу на выю системы нас форматирующей, что якобы нет в ней огрехов и упущений – какой там! Кто только не раскладывал эту профуру во всякой позе, от непотребно мыслимых до самых невообразимых. Но, по причине жалости к ней болезной и, преисполнясь состраданием по горло, способен выговорить я всего одно лишь «Эхх!», а дальше прут сплошь междометия, хотя по смыслу не совсем пристойные, но не лишённые оттенка мягкой грусти.

«Ныне отпущаешься, поди уж отлежись, лахудра, до следующей реформы».

Как джентельмен-самородок, я дальше в эту тему вдаваться не намерен, а прямиком перейду к той, наконец-то, куда вело моё кругохождение окольными путями вразумления.

Шапки долой, господа! Тут вам не дамки полусвета, а прекрасная леди Беллетристика!

Предвижу всё – кривоватую усмешку на лицах тех, кому неизгладимо пофартило столкнуться не с трамваем, а со мной в их жизни: «да какой там из него беллетрист!», и высокомерное: «чего он лезет в наш калашный ряд?» – от сановито прогнутых Лауреато-Номинантов, и: «во борзо́й!» – от шмяко-штамповальщиков конвейерного чтива, и: «беее блю бляя!» – от контр-культурно пукающих золотарей.

Какой я беллетрист?

Вот уж чего не знаю, на то не обижаюсь. Как видно – не судьба. Местами нравлюсь сам себе, местами – нет, в зависимости от дозы впечатления и, как вариант, от времени суток. Да, пребываю в неведении беспросветном, раз мне никто обо мне не пояснил – на кого смахиваю и куда качусь.

Однако неуклонно верю – беллетристами не рождаются, ими становятся по своей неволящей охоте. Иного пути нет.

Вместе с тем, не стану отвергать возможность наличия крупиц истины в оценках моих критиков, что до сих пор не объявились, как будто я их, что ли съем! Видать попрятались: кто в холящую сень фамильных груш или антоновок, литерато-династичных; кто в шум-да-гам забегаловок с пивом на разлив.

Ну, и держите те крупицы при себе. Любому с каждым по силам оказаться правым, если встанет с той ноги и в правильных окажется, как месте, так и времени.

Но до чего же жалки тщащиеся застолбить и правоту, и место за собою, на все единогласно последующие сроки. А ведь находятся и до такой степени свихнуто лоханутые. Надо же – столбить время!

А вы, гражданин, не ёкайте тут своей верноподданнической селезёнкой, мой комментарий про Муамара Каддафи. Пока что. Хотя кирдык у них предельно одинаков – сточная канава, а в ней недавний царь и бог, крысью на корм. Отбанковался очередной паханчик…

А во-2-х, что мне ещё осталось, когда душа не лежит к рыбной ловле на спиннинг или удочку, ни даже на мормыжку? А и плюс к тому, не болеется мне как-то за Реал с Манчестером, а хоть и за нашу дворовую команду футболистов. Что делать?

(Блин, мне где-то мне эта фраза вродь как попадалась. Неужто плагиачу?)

Ответ прост: осталась тебе, хлопец, прямая дорожка,в беллетристы. Аминь.

Но тут же вскакивает каверзный вопрос – «а зачем?»

– Вы спрашиваете «зачем»? Товарищи! Тут гражданин интересуется «зачем?»!

(– Не удержался, нет? Спёр у Довлатова таки!

– Дык, батюшка! На то они и великие, дабы нам, грешным, было б на чьих плечах стояти!)

«Зачем» вопрос, конечно, правомерный. Да, скрывать не стану, пылал и я завистью жгучей к полубогам с корочками Союза Писателей, и грезил жить на выручку от изданных – где-то, кем-то – тиражей моих книг. Потом однако плюнул на эту херню (невозможно описАть до чего охотно она угасла!) и теперь пишу для личного своего кайфа, а книги публикую в интернете для всеобще бесплатной скачки.

Правда, Литрес мою продукцию клеймит арифметически: «18+», а в Забугорье, этот ребус переводят, как «книги для взрослых».

Так что спокойной ночи, малыши, моими книжками вас бабушки не будут в сон вгонять. Не стоИт у меня перо на малолеток западню воспитательную готовить.

Да, пишу, чтобы получать удовольствие, тем более, что в моей биографии имеется пробел – не освоил самомастурбации, хоть итальянское кино и Голливуд упорно рекомендуют и пропагандируют. Ну не оттудова, похоже, руки у меня растут для заполнения досуга модным трендом.

Вот это, наконец-то, и довело уткнуться в заключительный вопрос по затронутой теме: Как писать?

А в ответ начинается другая уже картина, кисти Репина, – «Бурлаки на Волге», с беспримерным напрягом и вспомогательными пуками, для усиления момента тяги.

Вопрос настолько необъятный, что до отключения света не уложусь (у нас тут по случаю блокады электричество подаётся рациональными обрывками 3-часовой протяжённости, для втягивания в гармонично размеренный образ жизни), поэтому рассмотреть его надеюсь под следующей буквой предисловия, замаскированного под Пролог.

7 

д. Вот оно и выткнулось, – шило из мешка!

В завидное времечко выпало нам жить. «Счастлив, кто мир сей посетил в его минуты роковые…»

Мир нынче тронулся, глобально. Бредут неисчислимо потоки беженцев по дорогам земли, вращая её ось. Бардак – повсеместный. Однако не все ещё утрачены точки соприкосновения людей, и одна из них – проза.ру. Поклон за это ей земной и многие лета.

Святое место встреч с любезными мне соотечес… нет, извиняюсь, чуть было не заврался. На прозе.ру таковых не наблюдаю.

Да, немало кому из нас досталось одно и то же историческое прошлое – в общих колоннах, бесконечно дальними дорогами угонялись предки наши за фронтовыми похоронками или на выморозку в лагерях, а также выводились тесными толпами на первомайско-октябрьские демонстрации. Они писали доносы друг на друга в нарком внутренних дел, ставили друг друга к стенке в одних и тех же подвалах ЧК. Одна и та же хромосома добавилась нам в гены, полезная при составлении «туфты», а также при даче взяток ревизорам сверху.

Нас глубже, чем кого-либо, умиляет памятное обращение Н.Хрущёва к Генеральной Ассамблее ООН —

а уж как содрал добрый молодец башмак с ноги своей богатырской, да каблуком его, да по трибуне по высокой, до блеска полированной, да с гиками молодецкими: «Я покажу вам кузькину мать!». То-то почесались в ту минуту синхронные переводчики!

(Для поколения милленни-умников, мало натасканного к игре «Что-Где-Когда?», поясняю – главой был Никитушка необъятной Советской державы. Ума – палата! Ух, олова! Даже и с похмелья – полный «ух!»

То коммунизм народу посулит точнёхонько через 20 лет, то лозунгом поманит: «Да мы Америку нагоним и перегоним!»).

А уж как трахнулся СССР коллапсом, да разметала нас судьбина горькая по разноудалённым державам из осколков Союза нерушимого, то и не осталось у меня уж соотечественников, а одни только со-язычники, на прозе.ру пишущие, всяк в меру своей орфографической осведомлённости.

Именно к ним, любезным моим со-язычникам с остро выраженной графоманиакальной зависимостью, и обращается мой вопрос:

Как писать-то? Ну?

«Писать» не в смысле парой пальцев пластмассу полустёртых букв из пластмассы клавиатуры вышибать, затюкивая бедняжку «клаву» до победной точки, а в смысле качества – как?

Да чтоб аж до пяток пробирало, до самовосхищения: «Ай, да сукин сын!». Вот же ведь какого кака хочется!

Нет, ну, нынче-то оно, конечно, без проблем, касаемо сертификатов, дипломов, мастер-классов с вебинарами. Однако со-язычники мои – публика тёртая, при понятиях. Мы на фантики не купимся, на макуху не подсядем – нас от неё пучит.

Мне думается (иногда, но подолгу), тут нужен форумный подход и добровольный обмен опытом. У каждого же ведь найдётся выстраданная фишка, финт, который тупо – работает! И данным манифестом под карнавальной маской предисловия (чтобы свидетели сбивались в показаниях), пребывая в здравом уме и трезвой (на текущий момент) памяти, закладываю краеугольный камень безвозмездной раздачи накопленного: как писать так, чтобы впоследствии не стыдно было.

Подходы к творческой, напряжённо стоящей задаче бывают разные: трезвые, поддатые, мышечно-движимые… Первые два ясны интуитивно, методу третьего не помешает объяснить.

Гражданин со склонностью к подобной деятельности (далее по тексту «двигатель») закупает пару (можно 3) пишущих ручек, а также пачку бумаги для принтера, размер А4, и принимается строчить. При этом двигатель иожет даже и не заглядывать, что конкретно он там наяривает. Ни плана тебе, ни системы, не говоря уж про сюжет. Мышцы, мол, сами разберутся, а его задача раскочегариться и войти в транс «автоматизма». (Что, кстати, является более кратким названием данного подхода.)

Наутро проверяет – чего там накропалось у него, по ходу хоровода его руки с пишущей ручкой по нелинованной бумаге листов А4. Занятие типа фигурного катания лунатиков под допингом.

Присмотрелся – уй, бля! Четвёртый том «Войны и мира» за одну ночь выдал! Ах-уеть! Четвёртый том, в четвёртый раз, за один и тот же календарный месяц!

(А как будто – чего ещё хотел, когда на бесконтрольный самотёк пускаешь?)

Разочарую сразу – у меня такие номера не проходят, и их отсутствие подталкивает к повороту в «набитие руки».

Сама идея слямзена у маститого прозаика эпохи отстоя… что?.. Ни-ни! Прошу прощения за эпохальную оговорку. Отстой – это сейчас, а тогда застой длился.

Прозаик (фамилию не раскрываю из, отчасти, гуманных побуждений, но если что – пишите в личку) делился: «Сам А. П. Чехов обучал меня мастерству. Покладя книгу его рассказов перед собой, я переписывал их, построчно».

И хотя Чехов не довёл его до должности Председателя Союза Писателей (сам виноват, ему бы стругать себя с/под товарища Шолохова), но копиист дослужился-таки до стула зав. отделом военной прозы.

В чём зерно его истины?

Ощутимо повышается шанс набития руки, идя за чьей-нибудь спиной, след в след, – ветер меньше в рожу дует…

И на этом совлечены последние покровы с моего кругообразного хождения вокруг да около, осталось только разложить по полочкам и в рот положить – кто же конкретно будет взят за образец в производстве беллетристики, которая махрово расцветёт, когда заткнусь, в конце концов, с этим введением, оно же предисловие, оно же пролог, лн же манифест, которых всё никак не кончу.

Щекотливость не уступает важности вопроса (тут главное не дать маху, и на мах не слишком-то заглядываться, которые вымахивают суляще крутобёдрыми походками, заманивая в очередной вираж).

Однако прежде – очередное, оно же основное, отступление:

Взять и переписывать строку за строкой (у кого, наивный ты мой?), стопудово – тупо. Мне куда посподручней будет тупо переводить.

И снова вопрос: кого?

Не стану спорить, что после Джойса с Пинчоном вдруг браться за те же самые «50 Оттенков Серого»…

(А почему нет? Перефразируя счастливое выражение Хрущёва «Насерим и

Пересерим»!)

Теоретически возможно, практически – засну за метр от старта.

Эх, была не была! Решено! Берусь за эту вот – The Algorithm of Chaos, недавно опубликована на Смэшвордз, и личность автора вполне надёжная. А Литрес, блюдя вековые традиции, долго запрягает с модерацией, у них там это генетическое…

На этом прологу конец, кто читал, но выжил – тот молодец.

8 

1. Раз в месяц накручивать себя до плача? Зачем?

Гугняво зазуммерил вайбер своим допотопно-пещерным «зндыз-ын-зындыз», потому что Вит не торопился впадать и течь совместным руслом с фанатами поправок в настройки программ электронных средств коммуникаций и прочей персональной утвари. Перестановка галочек в квадратиках и точечек в кружочках, с ходу, на лету, прежде чем сунуть упаковку в мусор. Теперь можешь с гордостью сесть на свой прежний зад, ты крут, ты полный гик.

Нет, он не таков, этот герой нашего романа, или таки повести? Неважно. Главное, что имя его уже мелькнуло, краткое, но выразительное, и дальше в тексте уже будет понятно, кто там основной.

К тому же, с изящной ненавязчивостью, мы приоткрыли одну из чёрточек его внутреннего мира: он стойко сносит рингтон, воссоздающий звуки в гнезде птеродактилей, где птенчикам пришла пора проклюнуть скорлупу, взломать яйцо и сказать миру своё персональное «зндыз-ын-зындыз».

Вот какую жуть Вит вынужден слышать при каждом звонке на его номер. Он терпит, и не меняет рингтон. Но почему? Вернее – чем. Чем вызвано его упорство? Отказ поискать и выбрать более приятный вариант? Хотя бы «пи-пи-пи!» пушистых жёлтеньких МакДаков?

Чего больше в его отношении к прошивкам и настройкам: желания поставить себя над стадом или элементарной лени?

Желающие могут сыграть в тотализатор. Мы принимаем ставки 50/50. Всё честно. Кто кого: лень или заносчивость?

Да, установки от производителя, неприхотливая хавка из древней микроволновки, покладистые блондинки без претензий – пойдёт! – он не привередлив, не крутит носом с видом крутого знатока. Ему по барабану последние писки моды и тренды в среде продвинутых мудаков.

Пожужжат и переключатся на что-то нибудь ещё… Всем своим синантропным роем…

Однако сколько можно игнорировать птеродактилят?

Он снял свой Самсунг с голой столешницы, тронул значок «ответить».

На весь экран расплылся блин лица. Но поместиться ему не удалось, был вынужден остаться прямоугольным. Позвонивший, в обычной для него манере, удерживал свой айфон чересчур близко к блинной физиономии. Почти впритык, как носовик, куда вот-вот прорвётся его простудный чих.

Апыч… Апч… Вчера просквозило, блин, где-то…

«Апч!. апыч!. Ччххуу!!. твою ж распрое… апч!. апыч!» – Ну, и так далее.

Причём вполне здоров. Просто данный особь втянулся прятать от контактов свою развесистую лопоухость. Ну не больной, а? Скрывает щедрый дар матушки-природы (или всё-таки это Бог семерым нёс, но по рассеянности одному приставил?) С такой бесценностью давно б мог стать мегазвездой кинокомедий. Все предпосылки для карьеры покруче Мистера Бима. Или Бума? Но уж наверняка – не Бама… хотя…

М-да, давненько забил Вит на кино…

«Ну ты и лох! Всё комплексуешь? Юниор затруханый. Да с твоими такими данными, давно б уже в президенты вышел. Имидж – зашибись! Внимательные такие уши. Душевные. Столько заботы в их округлости – вот-вот обнимут.

Штампуешь на свой предвыборный портрет – кратко и броско: «Мы слышим голос народа!» – и даже ящики с бюлютнями шерстить не придётся. Без перезарядки изберёшься».

Всё это оквадраченному лицу в своём Самсунге Вит не сказал, он просто ему это подумал.

И вообще, шаманить и целить чьи-то психотравмы он не нанимался.

Да, ему известен вил растений, чьи соцветия отлично нейтрализуют комплексы, порождённые затянувшейся девственностью (чересчур длительной по меркам общества, давно свихнутого под гнётом тирании рынка и диктатуры политической готовности давать согласие на всё, что скажет руководство, которое знает всё, оно ведь руководство). Однако роль голоса в пустоте, превосходящей евангельскую пустошь, Виту никак нихт-нах не упала. Он не из породы оперных певцов, влюблённых в личный голос до самозабвенья, готовых любоваться им не только в дУше.

Поэтому вслух он произнёс, не напрягая свои связки:

– Что там у тебя, Лекс?

– Привет, Вит. Всё горбатишься? Она тебя ещё не доглодала? Твоя надежда слупить сто баксов с prozza.com? Стрекочешь клавкой тонну херни в день за крипто-хер-да-ни-хера? Забей, братан! Они там лайкают только членов своей шайки-лейки. В порядке очерёдности. Ты им ни сват, ни брат. Оно те надо? Ну чё ты буром прёшь на Кляксо-Клуксо-Клан?

– Мне, мин херр, все прозы похер. С каким угодно расширением: com, org, net. Я их использую, как точильный камень, навыки навостряю и персональный стиль. И тот Ежемесячный Вызов, на их сайте, с призом в $100 – отличный стимул махануть через всегдашний у писателей барьер: «Полцарства за сюжет! Все темы высосаны насухо. Ах, априори!»

А на prozza.com терзаться некогда: нате вам «о чём» и – вперёд писаки!. Кто больше лайков соберёт, тому и сотенная. Время пошло, остался месяц без одного дня!

– Не мучай ни себя. ни «клавдию». Сколько ты «зелени» засыпал в закрома от этих ежемесячных забегов? Да у тебя на допинг уходит больше $$, чем в той призовой морковке.

– Ну… пару раз я приходил на финиш двадцатым.

– Ухх! Знай наших! В забег тоже стартанули вдвадцатером?

– Да, понимаешь, аудитория не та. Мыслят, блин, шаблонами Дисней-Ленда и Стива Кинга, малейший шаг в сторону их стопорит наглухо. Каждый лайк оттуда – это луч надежды понять друг друга, поверх барьеров из национальной розни и обоюдных дебилизмов, привитых им и нам.

– Ну, да! А как же! Полное: «ну-да!» Должно быть, у них в психушках для богатеньких, больных пускают попастись на выгон в интернете, вот и наскреблась пара неадекватных лайков для тебя. А возможно, из дома престарелых. Но ты крепись, братан. Тем более, что главное принцип, а не башли, верно? Ну сам подумай – что такое бумажка в $100? Такая мелочёвка у тебя в кармане не залежится дальше, чем до первой встреченной тобой блондинки.

– Заткнул бы ты брандспойт своей проповеди, падре.

– Короче, у меня назрело дружеское предложение, Вит. От подобных шансов даже под пляской Витта не отказываются. Золотое дно, бля, нефтяные поля, ради которых Бритиш Петролеум и Шелл начнут одна другой волосья драть – за право отсосать у тебя на сон грядущий. Покруче, чем «Спокойной Ночи» Малышам. Колыбельная с элементами импровиз-джаза, ну как? Улавливаешь тональность?

– Не понял! Чтоб они мне мой вышками бурили? А не пошёл бы ты на хухорачу?!

– Да брось, мэн! Я ж чисто метафорически… Фишка в том, что такое может подвернуться всего раз в жизни.

– А! Теперь яснее. Ты уже откушал метафорического метамфетаминчика с того золотого дна и тебе схорошело… Ты забыл, что я воздержанец.

– С каких таких пор?

– Ладно, позвони мне завтра с утра, когда тебя попустит.

– Подожди-подожди! Я дело говорю!

– Тогда и говори по делу, а не накручивай, как начинающий сутенёр.

– Слушай, тут такая история… ну… материал, то есть… Прославит твоё имя, Вит!. Станешь знаменитостью как Пинчон, Джойс, Хемингуэй!

– А тот последний, это – кто?

– Хемингуэй? А хрен его знает. Моя бывшая раз в месяц замачивала его книжку слезами. Насквозь. Регулярно.

– Девушки и книги – вещи несовместные, не гони! Да и человечество давно уж усвистало из тех времён… В общем, ты приревновал, и мокрое имя застряло в голове, так?

– С девушкой из незатронутой глубинки можешь напороться на сюрприз, каких не ждёшь, братан. Короче. У меня есть файл с таким содержимым, что сорвёт башню всему миру за три дня. Просто нужен правильный чувак —

отредактировать, подписать своим именем и поутру, ещё до завтрака, быть уже великим. Ну как перспективняк?

– Уговорил. Только, ради спасения тебя от передоза твоим же трандежом. Скинь тот файл на мой имейл.

– Забудь, красава. У меня с имейлами никаких делов.

И это правда, Лекс полностью зациклен на тему безопасности персональных данных. Наглухо тормознут фактически. Непоколебимо. Его неделю надо убеждать, чтобы послал тебе «привет-пока» и ссылку на сайт http//:милая-бабушка/сказки-для-внучат/шарль-перро.html.

Однако в последний момент у него как пить дать рука дрогнет, очко сыграет, и ссылка не дойдёт. Скорее всего, потому что пристроился в штат какой-то непонятной Конторы, что работает на правительство.

Группа приземистых построек за оградой из высокой толстой сетки. На каждом столбу камеры наблюдения. Угрюмые Ротвейлеры прогуливают своих собаководов три раза в день, вокруг парковки за периметром.

Самый простой способ отдохнуть от чик-чириков неумолчного Лекса – это спросить: что новенького сегодня на работе. И – всё. Минут десять как минимум, его не будет слышно. Весь глубоко ушёл в себя. Задумчив, сумрачен, заткнут…

Неслабо впечатлён, как видно, судьбой супружеской Еврейской пары, что тоже работала на правительство, до их прожарки на электростуле за слив производственных чертежей и формул А-бомбы в страну Советов.

– Да ладно, я пошутил. Не замочи постель сегодня ночью. Всё будет хорошо, малыш. Ну? Какую мороженку тебе купить? Чего ты хочешь?

– Как насчёт в два в «Хижине Дяди Тома»? Тебе удобно?

Ну как можно отказать другу-корефану? Будь ты хоть миллиардер, торгующий данными пользователей своей нейросети, скажи «друг попросил» и – у сенатской комиссии нет вопросов…

Правда, одна коронованая простипома, нимфоманка на престоле Российской Империи, советовала держать врагов к себе поближе, теснее, чем самых испытанных друзей.

Чтобы ощущалось малейшее движение их душ и помыслов, и что там ещё у кого встанет, говаривала она.

Тупая стерва, хоть и хитрая. Это за друзьями нужен глаз да глаз, 24/7. Вот уж кто знает твои слабые места получше, чем ты сам. Уж эти-то не промажут, нет. Удар придётся в самое небалуй…

«Ах! И ты, Брут!..»

Вот же долбодон, а? Друзьям и карты в руки, когда понадобиться тебя чикнуть.

Пух праху твоему, грёбаный придурок.

– По мне, так нормалёк, – ответил Вит

9 

2. Приятное местечко для лектория

Вопреки названию, в «Хижине» никто и никогда никакого Тома даже и в глаза не видел, однако это мало кого настораживало. И даже отсутствие там его племянников и племянниц воспринималось завсегдатаями сдержанно, без чрезмерной паники.

Хозяйка заведения, мадам Гарриет, несмотря на её неоспоримо преклонный возраст, так и не утратила на редкость едкую стервозность и неуловимо быструю реакцию гремучей змеи.

Ни один ковбой с даже самого Дикого Запада ей и в подмётки не годился, если сравнить миллисекунды, затраченные им на выхват из кобуры… навстречу её, уже молниеносно вскинутому, оружию.

Правда, вместо увесисто шестизарядного кольта, в кружевном кармане своего фартука старушка держала баллончик лакриматора. Такое вооружение превращало традиционную бейсбольную биту из-под стойки в пережиток, смехотворный своей старомодностью.

(По данным опроса журнала «Фырпс», на Полудиком Западе, бармены,

работающие на Русскую мафию, отдают предпочтение городошным битам в своём подстоечном арсенале.)

Применение слезоточивых аэрозолей аннулировало должность вышибалы в платёжной ведомости заведения.

Сочувственно причитая, эта гюрза старая, брезгливо, двумя пальчиками хватала укрощённого хулигана за ухо, и собственноручно выводила его за дверь, где указывала направление к ближайшей водонапорной колонке.

Типа она вся такая пушистая, как божий одуванчик. И типа бедолага мог хоть что-то разглядеть сквозь ручьи слёз и соплей, размазываемых по всей морде.

Затем она уползала на кухню, эта кобра подколодная, под видом умыть руки, для гигиеничности, но на самом деле – за подхалимажными комплиментами со стороны работавшего на неё персонала…

В дневное время «Хижина Дяди Тома» представляла собой уютную столовую для соответствия намёку на семейственность в своей вывеске, а вечером превращалась в ресторан вполне заслуженной репутации, потому что мадам Гарриет держала отличных стряпух и стряпунов.

(Не вдаваясь в скользкие детали с оттенком расизма – мы отнюдь не борзописцы на откупе у чёрной сотни – просто отметим вкратце, что – да, конечно цвет кожи шеф-поварихи тоже соответствовал, ведь это Хижина Дяди Тома, в конце концов.

Превосходная еда, помноженная на обволакивающую приятность атмосферы в стиле старосветской усадьбы какого-нибудь из южных штатов: Вирджиния, Алабама, Джорджия, которая Georgia on my mind…

Однако же не взъярённым ором Рея Чарльза, а в классическом варианте этой дважды песни года (1930 и 1953), примерно как исполнял её солист в бэнде цыганского виртуоза Джанго, он же Султан, ну, вы понимаете, о чём я…

Так что при случае посетите, хотя та стерва, с её карманными баллончиками, мне и копейки не платит за рекламу и устный пиар, разве что в полгода раз чаем угостит. И то без сахара, скряга брюхоногая!..)

. . .

Вит сел в угловом отсеке и отклонился от стола назад, до упора в плотную обивку, сулившую всем прислонившимся покой и безмятежность приятного отдохновения. А если и не с ней, то когда-нибудь позже, но точно случится. Во всяком случае, такие вот примерно мысли она всем навевала, обивка эта.