Алгоритм хаоса, R-версия

Сергей Огольцов

Алгоритм хаоса, R-версия

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

1 

Не предисловие

Все предисловия, введения и им подобная белиберда свой век отжили уже по полной. Их терпят в составе книг чисто по привычке, в качестве маркировки, сигналящей – тут вот начало, теперь листай отсюда, пока не мелькнёт «глава 1» или другой знак такого же примерно типа.

То есть, все эти досужие толкования словесной шелухи в ступе сохранились как дань традициям книгопечатания, и она, дань эта, тает на глазах – неудержимо. Закономерный факт: кому охота на них время тратить? У нас, чай, не XV век на дворе, мы уже прогрессом усвистатые в эпоху мобило технологий.

Вот и пропускаешь этот сигнальный флажок начала, и я тоже пропускаю, как любой-всякий нормальный человек, который регулярно проверяется тестом на IQ. Типа: ого! 5% разницы с прошлым разом!

И потому, шагая в ногу с требованием времени особо не вникать, что там конкретно вводится, мне тоже правильнее будет похерить эту старомодщину, и просто коротЕнько объясню, откуда вообще взялся этот хаос алгоритменный для заправки в книжку “Алгоритм Хаоса”.

Началось тем, что, в общем-то, уже втянулся, как-никак 6 месяцев блокады – пора привыкнуть. Нет, ну, помнить-то, конечно, помню, какой-то закоулочной извилиной, что да, в любой момент сюда могут нагрянуть с этнической чисткой, с очередной необъявленной войной. На крайняк, по последней моде, спец-воен-операция – тоже красивая скороговорка. Такая полоса пошла – не экономят на словах ничуть, заместо “голод” щедро прощебечут: “гуманитарная катастрофа”, вот и внесли посильный вклад.

Но пока они (кто? Где?) нажмут Мощнейше Жуткую Кнопку (МЖК), пока “Подъём!” сделают, пока выведут на позиции, пока расчёты займут места согласно боевого расписания, пока наведут, пока пойдёт прозвонка и прокрутка и – вдох… ох! выдох-вдох… и – уй! сколько ещё всяких других “пока” – мне чем-то же надо заполнять всю эту прорву вечности, верно?

Хорошо хоть есть чем. Не первый уже год, как подсел я на это дело, на писательство. У меня данный процесс довольно-таки затяжной и крутоверченной методой происходит. В момент зачина предложения, дальнейшее для меня в тумане: какую линию поведения оно изберёт и куда выкрутит свой конец. Бреду на ощупь через их (тумана и предложения) непроглядность. А конец абзаца из двух-трёх таких же заиксованных вообще за тридевять земель. Его никакими силами представить невозможно. Тут уже вместо тумана лес дремучий или типа как пробираешься по виртуальному миру в компьютерной игре.

В начале абзаца трущобный задний план, какой-то тупичок или улочка кривая, баки мусорные. Куда бредёшь – Бог весть, но тут вдруг резкий поворот, и твои ботинища топают по геометрически чёткой брусчатке тротуара, вокруг яркие огни, квартал игорных казино и ресторанов. Добро пожаловать в конец абзаца!

Ощущение оживлённых завихрений в окружающем пространстве напарфюмеренного воздуха. Дамочки в роскошных прикидах, на лицах боевая раскраска в стиле «ща-соблазню!». Тусуются фраера тёмных профессий, бросают уклончивые взгляды: ну, чё? куда теперь?

А да как будто я знаю! Потерпите до конца следующего абзаца, там видно будет… И от этого всего, у меня сформировалась твёрдая идея фикс, что моя писанина не совсем то, что обычно сходит за писательство.

Что это не я пишу, а через меня пишется. Однако кем и откуда? Ну, в конце какого-нибудь из будущих абзацев. Может быть, как-то выяснится… если…

Называй это “эскапизмом”, если есть охота. Но что ещё мне остаётся делать? Человек я маленький, застрял в этой х… то есть в ситуации этой, где в любой момент может выскочить конец света какой угодно масти и ориентации.

Но невзирая и вопреки, трудолюбиво культивирую в себе ростки оптимизма. Поэтому полный список возможных концов света излагать не стану. Хотя и мог бы. А кому невтерпёж узнать детали десятка ближайших катастроф пускай зайдёт в Гугл и ахх… ну, то есть, охнет от ужаса.

Эти концы света до того огромадные, что мелкой рыбёшке моего калибра в ихних масштабах делать нечего. Так что пускай сами между собой разбираются: кто за кем у них в очереди стоит.

А мне своих забот хватает, в том числе, как скоротать всю эту тягомотину писательством.

Первым делом, необходимо сюжет раздобыть. Без него трудно врубаться о чём ты вообще пишешь. И что за чем идёт, и к чему клонит…

В общем, удерживает тебя от полного сдвига. Без сюжета, просто блуждаешь в хаосе. Он твоя Путеводная звезда в чужедальних морях неведомого полушария, для которого у тебя карт и близко нет. Географических.

Короче говоря, без него оказываешься в таком хитроверченном лабиринте, откуда очень мало кто вообще возврацается. Считанные счастливчики. Статистика их количеством просто пренебрегает.

Но даже эта пара придурков, которым хрен его знает как удалось вернуться, была встречена с нескрываемым подозрением.

Типа, Тимоха, это ты, что ль, братан? А чё я тебя не помню? И маманька дверь тебе отпирать не хочет, а Мухтар твой на тебя лает и бросается?

Отсюда совет мой, по-братски, всем кто подсел на писания, как и я: не стоит рисковать с той хренотенью хаосной. Тихо молча, найди себе сюжет посимпатичнее, чтоб не создавать лишних проблем ни себе, ни людям.

И тут, конечно, встаёт скользкий вопрос ниже пояса: где его брать-то, этот грёбаный сюжет?

Как товарищу по несчастью, вот тебе, Валёк, мой прямой ответ: да х-хрен его знает!

А и в то же время остаётся 100%-вый факт, что кой у кого этих сюжетов – завались. На чердаке уже места не осталось, куда их складывать, через слуховое окошко вываливаются. При ходьбе, на каждый шаг они налево-направо плюхают, эти сюжеты грёбаные, оттого маршрут прогулок пришлось ограничить задним двориком на личной даче. Типа домашний арест с видом на забор соседа.

И, спрашивается, откуда такое счастье? Не иначе подземный туннель в сюжетные копи царя Соломона по наводке дружка археолога. Предположительно.

Алкоголизм в археологии – это уже отдельная тема, и очень болезненная. Однако мне личными глазами доводилось видеть (совершенно случайно, и после неоднократно пожалел, что не успел зажмуриться вовремя) список бестселлерных книжек из 400 названий! Тут уже явная прослеживается связь с летающими тарелками.

Более того! На дистанцию вышла уже её соперница, стучит копытами в галопе и хрипло дышит в холку лидерши – 387 печатных изданий обширным тиражом!

А это уже далеко не фиг собачий. Данная парочка этих дамочек сделали уже Кинга по имени Стивен, а к нему в придачу двух Александров по фамилии Дюма. Трепещу за мужскую долюшку в грядущем мире. Горькие слёзы солидарности мне взор застят и капают…

Впрочем, изначальной темой у меня было писательство, а не эрзац-заменители для кухонных столов.

Проблема, чья верхушка айсберга была слегка затронута мною (со всей деликатностью, доступной моей тонко чувствующей натуре, чтобы не отвлекать занятых людей от их рутины монетизированного прозябания во всё более деловом мире) не так уж и нова. С ней неоднократно схватывался ещё даже и А. Пушкин. В самые жаркие моменты поединка, он взывал к нянюшке своей, крепостной старушке:

– Куда ж нам плыть?

Это таким завуалированным макаром выпрашивал он у Арины Родионовны сюжет, ну, хоть какой, пусть самый завалящий. Ну, а она ведь не завод ему сюжето-прокатный. Поэтому чаще всего он посылал старушку за кружкой, чтобы на пару хряпнуть с горя. И это информация из первых рук – нам в 5-м классе этот стих надом задавали, учить наизусть.

А тут – хрясь! Гром среди ясного неба. Вполне недурственный сюжетец подвернулся мне, даже без няньки. Сидел, оказывается в моём персональном компьютере, и помалкивал. Правда, на английском. Но мне и это в масть – значит, не успел оскому набить русскому слуху, изнеженному изысканным изяществом обиходной речи…

Конечно же я ухватился переводить для соотечественников родимых… пусть не по крови, но по планете – точно.

2023-05-05, Нагорный Карабах, Степанакерт

2 

Не эпиграф

Это не то, на что смахивает!

2 дальнейших абзаца – и близко не эпиграф.

Отнюдь нет. Это последнее предупреждение педантичным чистоплюям, натасканным вынюхивать и облаивать всякое живое слово и объявлять его ненормативной лексикой.

«Дорогой/ая/ое!

Закрой тихонько эту книгу, ещё раз ознакомься с названием, попытайся понять смысл, а после задумайся, да поглубже: оно тебе надо? К чему рисковать своей вменяемостью в уютном, притёртом под тебя мирке за три-девять земель от нашей повседневности».

. . .

Вокруг да около под маской Пролога

3 

а) Что привело меня и спорт к разлуке?

Поныне просто ума не приложу, что между нами не срослось, хоть ведь и были мы буквально созданы друг для друга: я и тяжёлая атлетика. А ведь какая бы, казалось, пара вышла: я и она, самая зрелищная красава из видов спорта.

Ты только присмотрись, насколько нежно тяжелоатлет втирается к ней в доверие через талию стержневого грифа с блинами, наверченными с двух концов. Он – сама нежность в бархатном приседе рядом с ней. Глаза отвёл куда-то в сторону, чтобы заранее её не спугнуть. Потом вдруг – нна! – как дикий варвар рвёт всю эту грёбаную массу металла с пола. Дерганул, вскинул и – держит над головой, как типа высматривает в какую её пропасть, чтоб никому уже кроме него не досталась. Романтизм зашкаливает буквально.

Так подержал чуток, подрагивая копчиком, и как хушарахнет об пол, откуда и брал. А если спортсмен не слишком адекватен по теме сдержанности эмоций, так ещё и рявкнет вслед, что-нибудь типа: «А! Бичара!» Хотя за звоном блинов достоверную фонетику уже не разобрать.

Порой он может даже прыжок сделать на месте, но тот не слишком впечатляет. С учётом комплекции тяжеловеса, ему не одолеть планку даже на высоте в полметра, пусть хоть и шестом подпихивается.

А штанга тем временем дозвякивает-плачется помосту на грубость обращения, от кого она не ожидала вовсе, уж до того он положительным прикинулся.

Тяжеловес же, малость отсопевшись, валит прочь словно флагманский ледокол гражданского флота. Впрочем, нет! Скорее как сухогруз, несущий всю эту его Джомалунгму мускульного мяса.

А неподалёку его уж пьедестал дожидается из 3 ступенек разной высоты. И он туда залазит (на одну), чтобы оттуда нагибаться, пока ему шею опояшут ленточкой, с которой медалька телипается.

Тогда уж распрямится, пришмыгнет от души, и грудь колесом держит. Но ей не удаётся достичь предела, насколько брюхо из него торчит. И тут он начинает натягивать на рожу задумчивое выражение, типа такой уж весь из себя любитель музыки, отпетый меломан.

Потому что в этот момент звучит гимн государства, которое его послало госчесть защищать. Или же другой страны гимн, чей здоровила стоит на самой верхней ступеньке пьедестала.

А и к тому же флаги разноцветные висят с шестов, которых тоже три. Ну, красота же ведь!

Да… Однако вся та привлекательность влечёт не постоянно, даже не представляю почему. При всей манящей красе данного вида спорта, я как-то чувствовал-таки – нет, не моё это. Все эти блины со стержнем натёртым – аж блестит.

А позднее, когда мои юношеские болезни по случаю Олимпийских игр из теле-ящика поутихали, мне постепенненько дошло. А ведь мужики не за просто так под штангой той карячатся! Один квартиру себе из-под неё выжимает. Другой, чтобы посадили его. Нет, не в смысле по статье, а в како-нито комитет попредставительней, как заслуженного оборонщика госчести.

И это правильно – не для того же он себя мышечным качаньем изводил, да брюхо наращивал, чтобы потом в шахтном туннеле вагонку вскидывать на рельсы, с которых она забурилась. Там, под землёй, такую трудовую операцию зовут «пердячий пар».

Хотя есть и оставшиеся в пролёте – без медальки, но с хронической грыжей. Спортивный риск неотменим.

И исходя из таких соображений, спорт не сумел завлечь меня по полной. Ну, разве что спортивная гимнастика, или одиночное фигурное катание у женщин. Но опять-таки до поры до времени, пока не вырос у меня вкус к формам на полотнах Рубенса.

И это жаль, конечно. Потому что спорт – это жизнь. Тебе любой хоккеист скажет то же самое. Ну, хорошо, соглашусь – сказать ему не с руки, но хотя бы прошепелявит. У хоккеистов столько зубов повышибало на жёстком льду ледяной арены. Они там все пришепётывают. Все до одного. Все как на подбор, типа витязей дружины Дядьки Черномора.

Хотя нет, по моим расчётам, те больше булькают, чем шипят. Они ж ведь из пучин морских выходят, как Флотские Спец Котики в сериалах Нетфликса.

А что касается хоккеистов, так они после финального свистка, как уж коньки скинут, рты обувают в протезную пластмассу, чтоб им было улыбаться чем. Но всё-таки трандёж их остаётся неразборчивым. В этом и заключена основная примета их профессии.

Как правильно заметил Р. Рождественский в своих словах на музыку Арно Бабаджаняна: «От каждого по способности, каждому – его отметину и колокола».

Хотя, нет, погоди! Это Микаел Таривердиев, грузинский армянин, написал музыку для того хита:

тын-дын-дын ты-ды-ды тын-дын-дын

Крутой тут у него ритм, кстати говоря.

В общем, по такой вот причине, я покинул спорт. Расстались мы так и не познав друг друга до полного интима.

И дальше мне, хочешь не хочешь, пришлось присматривать другие сферы приложения себя любимого.

4 

2). Конвейер грёз

«Прости-прощай!» – Сказал я спорту и отряс пыль рухнувших надежд (что, к счастью, никого не придавили) с гаревых дорожек, которые уже успел проложить в своих мечтах к своему чемпионскому будущему. Я и моя спортивная карьера разошлись, как яхты на регате, но в приливах ностальгии мне до сих пор вспоминается её белый парус и штурвал в моих крепких руках.

Однако пришла пора прокладывать новый курс к применению моих недюжинных способностей и небывалых личных качеств.

Изредка, но всё настойчивей, меня начали посещать мысли о кино-индустрии. Почему бы не применить несравненного меня в качестве исполнителя заглавных ролей? И вслед за этим вопросом в мои раздумья затёсывался следующий. Каким путём войти и покорить мир Серебряного Экрана?

Запрячь в свою тачанку (метафорическую) клячу российского кино и погнать в лобовую атаку за главным призом Каннского кинофестиваля не получалось. Россияне продолжали заунывно штамповать на тему доли воровской и эпопеи про долгий путь к победе. А жюри Золотой Пальмы, этой лахудры фикусной для символизации приза, уже успело подсесть на любовные истории в откровенно лесбийских ракурсах.

Сомнений нет – с нынешним уровнем пластической кройки, шитья, и глажки, особых проблем не предвидится. Тут силикона подложить, там орган спрятать начисто, под корень, и – иго-го, моя лошадка. Вперёд галопом!

На съёмки настолько неприкрытой простоты, что у воинствующих фундаменталистов отвисает челюсть, а сами они зависают в стоячей неподвижности, как пациенты из палаты кататоников.

В сцены, что вызывают вопли возмущения в рядах ВЗЖ. Организация Всемирной Защиты Животных всё ещё борется за глобальный запрет показа фильмов, удостоенных премии Каннского фестиваля осьминогам. Тут речь о головоногих узниках в «научных» лабораториях осьминожьих ферм.

ВЗЖ, по давней своей привычке, вступила в зазнамо проигранную битву. Лаборанты осьминожьих ферм, – где тех перерабатывают в консервы для полок морепродуктов в сухопутных супермаркетах – обнаружили: при показе каннских фильмов осьминогам, у тех начинает расти непредвиденный щупалец, девятый. А это дополнительные 15 консервных банок деликатесного продукта от каждого головоногого в возрасте 2 лет. И самое вкусняшка, что дополнительная прибыль не требует материальных затрат! Всё сдаивается из волшебной силы искусства…

Конечно, ВЗЖ взялась доказывать, что головоногие умнее людей (достаточно сравнить размеры черепа)… Обычный образчик обычного лузерского бла-бла…

Однако тут: «Тпру!» – Вскричал я, да ещё ногою трахнул в пол. – «Не дам попортить такого красаву!»

Ведь он (это я про себя) вполне заслуживает, пусть хоть и нарцистичной, но всё-таки любви и уважения. Доступнее говоря, послал к чертям собачьим все тех пластических хирургов.

И чё теперь? Или, что ли, на УзбекФильм махнуть? Звездарить там в их психологических триллерах?

Ну да, согласен, идея не из породы вселяющих восторг. Ведь и ежу понятно, что тамошние режиссёры решают мизансцены, догнавшись травкой из местного сырья… А это, блин, такая дурь, что и не снилась м-ру Снуп Доггу в его Ну-Хер-Йорк Сити. Хотя у него тоже неплохие есть контакты. Пару минут в глаза его фотке всмотришься и – поволокло в улёт…

Довольно прискорбная картинка в конечном итоге вырисовывается, насчёт затихариться в какой-то из бывших братских республик Союза нерушимого.

Ну, и куда теперь валить? В Голливуд?

Так там вся очередь на главные роли в блокбумбастерах расписана на внучатых племянников Иосифа Кобзона. И до того ж обнаглелые, те династические отпрыски! Тётя Фаня Цмперович им уже не то что не конает, а и не котируется даже!

Так я и закатился в крайний угол, с лузой Булливуд индийского кино. Последний шанс крючок закинуть и поглядеть, как фишка ляжет.

Однако даже тут не без подвохов. На протяжении 2-серийного фильма надо закаблучить с десяток танцев, ещё и петь при этом.

На тему хореографии, конечно, без вопросов – после второго стакана сам удивляюсь, откуда что берётся, в коленцах этих.

Но с пением коса легла на камень. У меня ж только орать и получается, в манере В. Высоцкого. А все те фальцетные партии типа: «Джимми-Джимми! Ага! Ага!», тут уж извини-подвинься при оценке с трезвой позиции.

Исходя из таких причин и швырнул я всё кинопроизводство, как кость собакам от рыцаря на пиру Круглого Стола: «Грызитесь, недотёпы!»

Хотя и взгрустнуть случается, по утрам, когда отскабливаю свою рожу от щетины. Гляну в зеркало: «Эх, братан! Какая б троица была б 3-х мушкетёров – ты, Бельмандо, да Ник Нолте! Все эти комнатные одуванчики и не мечтали о таком».

А да пошли они! В ихнюю песочницу: в дочки-матери играть, изображать войнушку и крутых бизнес-мальчиков. При чём, хоть он бомжа играет, хоть олигарха, а разница одна – прикид из костюмерной. И вся эта мурятина-серятина по кругу, кругу, кругу…

Но все как один великие актёры (я вас умоляю!) без исключения.

Вот и шагаю теперь по жизни, как по музею исполинов ископаемых. И где только нарыли всю эту птерадатилятину?

Короче, с той степью мне тоже оказалось не по пути. Абсолютно…

5 

в). Не жди милостей от природы; драть их с неё надо научными методами!

А если кому любопытно знать в какое общее состояние меня киданула пара трагических обломов:

1) все олимпийские медали послали мне воздушный поцелуй, прощальный;

2) Оскар за главную мужскую роль взмахнул рукой: пока-пока!

То пускай утолит свою любознательность полотном В. Васнецова «Рыцарь на распутье».

Вот он я, просто вид сзади и почему-то не в джинсах, сижу на Савраске, грустно взираю на валун. Размышляю: а не свернуть ли нам с лошадью в науку?

А почему бы нет? Тем более, что организация моего внутреннего мира вполне располагает к такому поприщу. Ни у кого мне ещё не попадался настолько научный темперамент, как у Савраски и меня. Такая неустанная находчивость и бесконечный потенциал. Особенно, когда надо обдумать что-то. О! Это самая сильная из моих сторон.

Иногла, как задумаюсь о чём-то, то так всё думаю и думаю… Уже и позабуду начисто, о чём конкретно, а всё равно думаю… Не просто по инерции, а оттого, что люблю этот процесс.

К тому же, во мне жилка исследователя сидит.

Допустим, подвернулась в руки какая-то непонятная хреновина, про которую даже невооружённым глазом видно, что рухлядь полная, на выброс. Но нет! Мне непременно надо её до последнего винтика разобрать. И только когда от хрени останется кучка железяк, но от чего конкретно по-прежнему х3. Тогда уж, с чистой научной совестью, волоку ту груду запчастей из до Р. Х. на мусорку.

И спрашивается почему, располагая такой одарённостью, я так и не сошёлся ни с чистой, ни с прикладной наукой?

А если кто-то ожидает, что тут хлынет перечень несостоятельных научных допущений, извращённых парадоксов, не отвечающих уровню моей морали, то вы, друг сердечный, сунулись пальцем в небо. А это уже нездоровая тенденция. Наезженная колея выходит – спорт я порвал в клочья, по киноиндустрии бульдозером прошёлся. А ну ж, какие дыры накопаю в области науки?

Забудь, дружище! Беспочвенны твои агрономические ожидания. С наукой у нас полный нормалёк, дерзаем на любые тайны матерчатого мироздания. И о духовном тоже задумываемся, в установленные трудовым законадательством часы. Единственное отставание, обидное, но неизбывное – это здравоохранение.

Здесь всё перевёрнуто с ног на голову, охранять начинаем пост-фактум, когда беда уже случилась и остаётся только отворять ворота.

Здравоохранение должно хранить упредительно, а не когда супостат проник в твои пределы и выстроил тут оборонительные линии болезни, чтобы стратегия спасения перешла в руки фармакологических спрутов. А уж те своего не упустят! Раскошелят страждущего так, что мама рОдная не узнала бы, если б тоже на таблетки не подсела, и теперь для неё все на одно лицо – Брюсы Виллисы.

Однако чтобы выжить в нашем продвинутом мире, одной химии уже недостаточно. Необходимо твёрдое духовное обоснование на твое право продолжать борьбу за существование. А право это обретается духовной гигиеной, если и дальше хочешь быть здоров как лось. Что и определило мою линию поведения на хитроверченных раздорожьях жизни.

У меня всё навпрямки. Коль начинаю говорить, то режу правду-матку в глаза, без экивоков и прочих забугорных финифтей.

Такая линия облегчает мне жизнь в дальнейшем, когда идут расчёты и разборки с подведением черты за счёт ресурсов организма. Она снимает грызущие сомнения. Содержит здоровье неподточенным. За то, что не опускаюсь на одну ступень с подонком особой обтекаемости, что соответствует запросам рынка и диктату политических и сексуальных установок.

Не обмениваю себя на модные удобства и незаслуженные блага. А самое главное, не напуская мнимостей вокруг себя. В них главный корень угрозы для здоровья, когда вместо «я хочу тебя!» говорят: «С вашим контральто можно и в Ла Скала выступать!», а вместо «Одолжи десятку до получки», – «Какой крутой у тебя сегодня галстук!»

Но в остальном, как уже отмечалось, у нас на научном фронте всё ништяк.

Так что ж конкретно спасло науку от великих открытий с моей стороны? От таких, что ни Энштейну, ни Тесле даже во сне не снились?

При всех талантах моей многоплановой натуры, буквально созданной, чтобы пинать вперёд науку, во мне засел также и досадный недостаток. Всего один в списке моих недосягаемо неоспоримых качеств. Пустяк, казалось бы, но он то и перекрыл мой путь к сияющим научным горизонтам, а вместе с тем сделал меня недосягаемым для обездоленной науки.

И это (тут у меня исходит горький вздох) моя врождённая непоседливость. При чём, эта сучара действует избирательно.

Допустим, я могу сидеть часами, буквально напролёт, затяжнее, чем чайки над буем, теребимом волнами, несъедобным, из листовой стали третьей марки толщиной в 3 мм – за компьютером, над микроскопом , или под махиной телескопа Хабб (хотя двух последних из перечисленного у меня нет, пока что, как и велосипеда).

Однако стоит меня позвать на собрание какого угодно уровня – ЖКХ, дачного товарищества, а хоть и ассамблея ООН (всего более терпеть ненавижу родительские и отчётно-выборные профсоюза, хотя и при других у меня резко скачет артериальное давление, а мочевой пузырь переживает пик активного наплыва) – я испаряюсь под предлогом слить избытки.

Как раз таки эта самая непоседливость и послужила камнем преткновения поувесистей, чем перед длинногривой лошадушкой на картине В. Васнецова. Бедная животина никак ума не приложит: слева или справа обойти ту булыгу грёбаную? Один к одному – мой случай в отношениях с наукой, там ведь без собирушек невпротык. Если не конференция, то доклад, обсуждение, слёт, коллоквиум, симпозиум…

Ну, представить хотя бы такой, вполне предсказуемый расклад: прибываю я в Стокгольм забрать свою Нобелевку за беспримерное открытие в области кванто-механических достижения, м – пожалте бриться! – оказывается, тут перед вручением надо ещё церемонию представления отсидеть.

А вы мою непоседливость спросили? Оно ей надо или нет? Отсюда вполне естественный финал: извиняй, человечество оставленное без моих открытий, но даже во имя твоего благосостояния и предстоящего слияния с ИИ, на самоизнасилование не пойду.