Фиктивный жених

– Полина? – позвал меня до сих пор молча наблюдавший за мной Игнат.

– Сними майку, пожалуйста. И приспусти штаны немного. На бедра. Буквально на сантиметр, – попросила я, включая режим черно-белой съемки.

Установив таймер и количество автоматических снимков, слегка разлохматила только-только расчесанные волосы и села на подоконник. Старалась не смотреть на Каха, когда поправляла рубашку. С такого ракурса на кадре будет видно лишь кусочек белья, но Игнату предстояло увидеть его целиком.

– Подойди ко мне, пожалуйста, и встань между моих колен.

– Между твоих бедер ты хотела сказать? – отозвался парень, и я впервые на него посмотрела.

Тон его голоса изменился. Глубокий, чуть хриплый. В нем отчетливо слышалась злость. Или раздражение. Но самые явные изменения коснулись глаз. Они потемнели.

Ко мне Игнат шел медленно. Он смотрел на меня в упор, но отступать уже было поздно. Остановившись, он ладонями скользнул по моим ногам, позволяя им замереть на бедрах.

Мне пришлось раздвинуть колени чуть шире. Непозволительно близко.

Хотелось отпрянуть. Боже, да хотелось сбежать! Оттолкнуть его и сбежать, потому что его ладони обжигали куда меньше, чем дыхание, чем порочный взгляд, гипнотизирующий меня. Он не давал даже отвести глаза.

Если бы не было вчерашнего поцелуя… Все ощущалось бы совсем иначе. Представляя эту фотосессию, я видела, как мы смеемся и дурачимся. Как делаем нужные кадры с сотой попытки, потому что сыграть страсть очень трудно.

Когда ее нет.

Провокация.

– Ты… – дыхание сбилось, став чужим, не моим. – Я запрокину голову, а ты должен целовать меня в шею. Мы уже потеряли кадра три, но впереди еще как минимум сорок. Справишься? Это займет минуты полторы.

Ничего не ответив, Игнат коснулся ладонью моего лица. От того, с какой нежностью он это сделал, мои глаза непроизвольно закрылись. Его пальцы скользнули на шею, затем на затылок и сжали волосы.

Правой рукой он сжал мое бедро, но это все, что я успела отметить, ведь его губы коснулись моей шеи. Поцелуй за поцелуем вверх до самого подбородка. Сжав его двумя пальцами, он взглянул в мои распахнутые глаза.

Я была в ужасе. Смотрела, боясь дышать, пока по телу разливалась истома. Желание окутывало жаркой волной. Хотелось свести ноги, сжать их крепче, но я подавила этот порыв. Только сглотнула и тогда Ках коснулся моих приоткрытых губ.

Просто коснулся и задержался, позволяя камере сделать очередные фото. Глаза в глаза. Сердце билось у самого горла, пружинило где-то в глотке. Его ладонь вновь захватила шею. Пальцы медленно соскальзывали вниз, чтобы замереть на ключицах.

Сжав край рубашки, он потянул ее в сторону, обнажая плечо.

– Нет, – возразила я, перехватывая ткань.

– Да, – произнес он мне в губы и придвинул к себе за талию.

Одной рукой. Всего одной рукой, но я не могла сопротивляться. Взяв меня за руки, он переплел наши пальцы и крепко сжал, пригвождая их к подоконнику у меня за спиной.

Дорожка поцелуев медленно опускалась по шее вниз. Я дрожала. Наплевав на все, изо всех сил жмурилась, даже не пытаясь контролировать дыхание. Когда его губы достигли ключиц, я поняла, что все пропало.

Я пропала. Во мне вибрировала, ширилась пружина, единственным стремлением которой было только одно – лопнуть. Позволить мне разлететься на тысячи осколков. Умереть и навсегда вычеркнуть из памяти этот момент безумия, момент страсти, которой не должно было быть.

Она просто не входила в мой план.

Очертив губами ключицы, Игнат переместился на мое плечо. То самое, обнаженное. Его дыхание щекотало кожу, но я могла бы поклясться, что это была самая желанная щекотка в мире.

И все же мне следовало остановить его. Время утратило всякую силу, но что-то мне подсказывало, что кадры давно закончились.

Выпустив одну мою руку из плена собственных пальцев, Игнат ладонью скользнул по моей спине, будто очерчивая позвоночник.

– Достаточно, – выдохнула я, настойчиво отстраняя его освобожденной рукой.

Ладонь уперлась в крепкую грудь, я же соскользнула с подоконника. Каху пришлось отступить, но он поймал меня за руку. Поймал и, глядя мне в глаза, поцеловал ладонь.

Между бедер разливалась лава. Я была не способна потушить этот пожар, но разум… Разум оставался при мне.

– Ты увлекся, – прошептала я, с трудом приходя в себя.

– Я еще даже не начинал, – произнес он с ехидной усмешкой, проходя мимо меня непозволительно близко. – Мне нужно в душ. Если хочешь фото и там, добро пожаловать.

– Ты… злишься? – меня охватило волнение.

Оно сыграло как ушат ледяной воды. Злость была в Игнате перед тем, как мы… начали фотосъемку. Она же сопровождала его после. Предложение о новых фото было озвучено с едким сарказмом.

Покидая спальню, Ках покачал головой.

– Какая же ты еще наивная, Мультяшка. Это не злость, это… А впрочем, к черту. Пусть кто-нибудь другой тебя просвещает.

– Игнат…

– Извини, Полина. Я сам идиот, – произнес он и замер на миг, не оборачиваясь. – Ты же брала с собой вещи из дома? Оденься во что-нибудь спортивное.

– Спортивное? – я ничего не понимала.

– Будет справедливо, если мы уделим время и моей жизни, – раздалось уже из прихожей. – Надеюсь, кроссовки ты с собой взяла.

Когда за ним закрылась дверь в ванную, я так и стояла посреди гостиной. Растерянная, с ощущением, что совершила ошибку, но без понимания, что именно пошло не так.

Что и когда? Это было так сложно. Театральное представление превращалось в нечто большее, а я потворствовала этому. Я знала, что потворствовала. Я себя не остановила. Даже когда поняла, что дело дрянь.

Игнат меня хотел. Оставалось понять, меня лично или в принципе. О мужских потребностях я знала и раньше. Подозревала, что именно они были одной из причин, почему Андрей выбрал Катю.

Он этот факт даже не утаивал.

На миг стало поистине страшно. Я запуталась. В себе.

_________________________

Дорогие друзья, сегодня открывается подписка на эту историю, а значит, сегодня день двойной проды. Я благодарю вас за внимание к этой истории и очень рада, что она пришлась вам по душе. Роман Полины и Игната – весна в чистом виде) Надеюсь, что эта история дарит вам столько же положительных эмоций, сколько и мне.

Глава 11. Признание

Кроссовки, носки, лосины и футболка. Переодевшись, я жд