Фиктивный жених

Я была не из тех, кто отбивал парней. Сама мысль об этом для меня казалась недопустимой. И тем не менее мне нравилось, как Игнат иногда смотрел на меня. Нравились ощущения, когда он держал меня за руку и легко поглаживал пальцы.

Блюда принесли, но мы продолжали разговаривать. О музыке, о современном искусстве, о последней постановке в театре, после которой в наших местных новостях разразился скандал.

Я чувствовала себя легко наедине с ним. Ровно до момента, когда отдохнувший скрипач снова заиграл.

В этом ресторане можно было танцевать. Но когда Ках неожиданно поднялся и протянул мне руку, я не сразу поняла, чего он хочет. Только пальцы в его ладонь все равно вложила.

Пришлось подняться.

– Ты серьезно? – спросила я, не веря в происходящее.

– Боишься? – и снова этот провокационный прищур.

Я покачала головой. Не боялась, но ощущала смятение. А когда его ладонь легла на мою обнаженную спину, вздрогнула против воли.

Его пальцы казались горячими. Нежные, почти невесомые поглаживания обжигали.

Игнат мягко надавил на мою поясницу. Мы стали ближе, почти на грани.

Я смотрела в его потемневшие глаза и не понимала. Это снова был другой Игнат. Незнакомый. Совсем. Более взрослый, зрелый. Он пронзал меня взглядом не мальчика из детских воспоминаний, а мужчины.

Как это работало? Как он так переключался?

Только что мы весело смеялись и были расслаблены, а теперь я терялась в его руках. Губы покалывало, язык прилип к небу, а мышцы напряглись. Во мне будто дрожала струна, которая вынуждала держать спину прямо. Но она лопнула, стоило ему переплести наши пальцы и податься вперед.

Игнат склонился прямо к моему уху. Его губы почти коснулись мочки, а щека скользнула по моей щеке. Дыхание перехватило.

– Этому платью требуется лифчик, – произнес он таким тоном, что предательская дрожь промчалась по позвоночнику.

Он отстранился, а я незаметно опустила взгляд. Тонкая ткань натянулась в самых интересных местах, выдавая меня с головой.

Я остановилась раньше, чем скрипач доиграл. Голос оказался севшим:

– Может, на этом закончим? – спросила, сама не зная, что именно имела в виду.

Нашу игру или этот вечер? Театр переставал выглядеть как представление, и меня это пугало. Пугала собственная реакция. Я не могла вести себя так, как это делала бы Катя. Будь она сейчас на моем месте, наверное, улыбнулась бы, сама подалась вперед к Игнату и прошептала бы ему на ухо нечто будоражащее.

Но я такой не была. Меня смущала даже реакция собственного тела.

– Ты права, день был долгим, – ответил Игнат и жестом подозвал официанта.

Оплатить наш ужин самой он мне не дал.

От публичного позора меня спас его пиджак, но рука… Когда мы выходили, ладонь Игната лежала на моей спине под пиджаком.

От этого места по коже расходились мурашки.

Глава 8. Супермаркет

– Осторожнее, – предупредил Игнат и наклонился, поправляя подол платья.

Часть ткани осталась снаружи авто. Но наклоняясь, он задержался на мгновение. Задержался взглядом на нежной коже. Разрез от бедра обнажал ноги, но перед глазами встала иная картина. Как он усаживает Мультяшку на стол в гостиничном номере, как откидывает часть платья, касаясь ее бедер, как сдвигает в сторону белье и склоняется к пульсирующему сосредоточию ее женственности.

Он начал гореть еще до ресторана. Увидев Полину в вечернем платье, он снова разглядел в ней молодую женщину. Не девчонка с косичками из его воспоминаний. Не угловатый подросток. Та, что сидела в его машине, та, к кому он пришел на день рождения – она была ему незнакома. Но ему хотелось узнать ее. Ему хотелось касаться ее.

Ему хотелось взять ее прямо в машине.

Мелкая хулиганистая провокаторша. Игнат раз за разом напоминал себе о том, что перед ним та самая Полина. Мультяшка с большими голубыми глазами. Девчонка из его детства. Они с Егором трижды дрались, защищая ее. Он сам считал ее сестрой.

Больше не помогало. Никакие убеждения не могли вернуть ему здравый смысл. Все то время пока они ехали, он жил мечтой скорее вернуться домой. Еще немного и все закончится. Она зайдет в свой подъезд и соблазн прижать ее к стене прямо в прихожей растворится.

Ках ухмыльнулся. В своих мыслях, в своих снах он уже заходил очень далеко. Но ни разу не думал над тем, как бы все было в реальности. Как бы Полина отреагировала, если бы он действительно прижал ее к стене в своей прихожей и накрыл ее рот своим, вторгаясь языком, не спрашивая разрешения.

Оттолкнула бы? Закричала? Заплакала?

Или ответила бы на его поцелуй? Если бы ответила, он бы уже не остановился.

– Игнат? Мы проехали твой дом, – произнесла Полина, вырывая его из сладкого тумана.

– Я везу тебя к тебе домой, – хрипло отозвался Ках.

– Ну нет, – вдруг рассмеявшись воспротивилась Мультяшка.

Он плавно остановил авто за углом дома. Смотрел на нее, ожидая разъяснений, а сам предчувствовал, предвкушал. Игнат хотел, чтобы она это сказала, и в то же время не верил, что действительно скажет именно то, что он хотел услышать.

– Вези к себе, – попала она точно в цель. – Нам же надо сделать совместные фото у тебя в квартире. И в твоей кровати.

На последнем уточнении Ках неосознанно напрягся. Мышцы закаменели, а в штанах стало тесно. О да, он очень красочно представлял и на кровати, и на подоконнике, и на диване. На кухонном столе, в прихожей у стены, в ванне под теплым душем и на стиральной машинке. А еще на полу в гостиной. Просто потому, что там секс с Полиной ему ни разу не снился.

– Что-то не так? У тебя были другие планы на этот вечер? – забеспокоилась Полина, когда молчание слишком затянулось. – Извини, я не подумала. Можем сделать завтра.

– Зачем оттягивать неизбежное? – едко усмехнулся Игнат и тронулся с места.

– Только нам еще нужен попкорн. Будем смотреть фильм, – загорелась Поля, не заметив, как изменился ее спутник.

Он и не хотел, чтобы она заметила. Его желания были его проблемой. Втягивать в них Мультяшку Ках не собирался, но как же сладко было обмануться. Он ходил по грани, по самому острому лезвию ножа, над самым глубоким каньоном и…

Хотел еще.

Продуктовый располагался на первом этаже его дома. Припарковав авто во дворе, они с Полей обошли многоэтажку. Игнату нравилось держать ее за руку, нравилась ее беспомощность в борьбе с лужами. Высокие каблуки и вечернее платье не способствовали легкой прогулке. В конце концов, Ках просто взял ее на руки и перенес на тротуар.

Не отпустил бы. Мог бы донести до супермаркета и дальше, но Мультяшка мягко постучала ладонью по его плечу. В этот вечер они смотрелись колоритно: как на улице, так и в магазине.

Взяв корзину, Игнат отправился за покупками. Обычно он закупался по принципу “когда понял, что есть нечего”, но раз Полина собиралась ночевать у него, утром ее следовало накормить.

Корзина быстро наполнилась. Пока Поля искала попкорн, он уже занял очередь на кассе.

– Нашла! – ликовала она шепотом, демонстрируя ему две оранжевые пачки.

Хотела положить их в корзину, но свободного места не нашлось. Девушка нахмурилась, а на ее губах появилась странная улыбка.

– Ты чего? – спросил Игнат, пальцами касаясь ее подбородка.

– Ничего, – Мультяшка словно пребывала в замешательстве. – Ты себе йогурты взял?

Ках усмехнулся.

– Мультяшка, суровые мужики не едят йогуртов с клубникой.

– Так это суровые мужики, – рассмеялась она.

И именно в этот момент позади нее пробежал подросток в капоре. Стараясь протиснуться через узкое пространство между двумя кассами, он толкнул Полину. Игнат едва успел поймать ее одной рукой и прижать к себе.

Схватившись за него, Полина запрокинула голову. Ках пропал в голубых глазах, но лишь на миг. То, что происходило между ними, в этот момент казалось слишком правдивым.

– А ну стой, паршивец! Куда побежал?! – закричала кассир.

Глава 9. Гроза района

– Ты в порядке? – спросил Игнат, крепко прижимая меня к себе.

– В порядке, – прошептала я, глядя на его губы.

Желание поцеловать Игната было иррациональным, но оно все же было. Меня бросило в жар. Хотелось скинуть пиджак, снять платье и опуститься в ледяную воду, чтобы прийти в себя.

На миг опустив взгляд, Ках убрал руку и прошел дальше. Подошла наша очередь, но я так и стояла на месте. Без его объятий жар мгновенно превратился в холод. Я озябла.

А кассир продолжала сокрушаться. Выставляя продукты на ленту, Игнат, казалось, не слушал ее, но перейдя на другую часть кассы, тихо спросил:

– Что пацан украл?

– Так шоколад. Три плитки элитные. Опять на меня недостачу повесят. А разве я могу и покупателей обслуживать, и за охранника работать? Толку-то от этих экранов? – плакала немолодая женщина.

Экраны действительно располагались прямо у кассы. На них выводили видео со всех камер, которые были расположены в магазине, но это и правда мало чем помогало в момент кражи. Пацан юркнул в двери так быстро, что мы и опомниться не успели.

– Пробейте этот шоколад в наш чек, – произнес Игнат, а я улыбнулась.

Мне тоже было жаль женщину. Я даже за шоколадкой сходила, чтобы было, что пробивать.

Захотелось крепко обнять Игната, взять его за руку, переплести пальцы, но я подавила этот порыв. Слишком часто они возникали за последние пять минут.

Вот откуда он знал, какой именно йогурт я люблю? Я лет пять ела йогурты только этой марки и только клубничные. Откуда он знал, что я ем только тостовый хлеб? И не какой-нибудь, а именно мультизерновой. Себе-то он взял батон.

Все это казалось слишком реальным. Мы будто были как муж и жена. Так естественно, так правильно. Но в то же время пугающе страшно.

– Идем? – спросил Ках, и я отмерла.

Кивнув, поторопилась за ним. Но уже на крыльце супермаркета он остановился.

– Подождешь меня дома? – он достал из кармана связку ключей и протянул ее мне.

– А ты? – удивилась я, не торопясь забирать ключи.

– И вот любишь ты все усложнять, – усмехнулся Игнат и побрел к своему авто.

Я заторопилась следом. Перехватив подол, шла аккуратно, но в двух местах парню все равно пришлось переносить меня через лужи, прижимая к себе одной рукой.

Заведя мотор, он тронулся с места. Мы медленно колесили по соседним дворам. Ках словно высматривал что-то или кого-то, но ответ на свое любопытство я получила раньше, чем его проявила.

На скамейке под раскидистой яблоней сидел пацан. Тот самый пацан, толкнувший меня в супермаркете. Он пересчитывал деньги.

– Подожди меня здесь, – попросил Игнат, останавливая машину у подъезда.

За тем, как он идет к пареньку, я наблюдала, затаив дыхание. Даже стекло опустила.

Заметив Игната, пацан попытался сбежать. Не успел. Тяжелая ладонь опустилась ему на плечо и пригвоздила к скамейке.

– Куда товар сбываешь, носатый? – спросил он, присаживаясь рядом.

– И ничего я не носатый! – насупился пацан, вздернув свой длинный нос к небу. Ках, отпусти! Я ничего не делал!

– Я два раза не спрашиваю, – предупредил Игнат.

Паренек ломался недолго, все просил не сдавать его в полицию. Игнат, должно быть, производил неизгладимое впечатление.

Указав на ларек с овощами и фруктами в конце дома, мелкий воришка совсем поник и протянул Каху вырученные деньги.

– Чтобы завтра к девяти пришел к Рюрику в гаражи, – приказал Игнат, поднимаясь.

Деньги он проигнорировал.

– Зачем это? – удивился пацан, продолжая тянуть купюры.

– Работать будешь, – хмыкнул Ках, возвышаясь над парнем. – Если деньги нужны.

Пацан отчаянно закивал. Неверие на его мордашке медленно сменялось счастьем. Он и повеселел, и плечи расправил, и смотрел вслед Игнату как на восьмое чудо света.

Ках вернулся в машину.

– А кто такой Рюрик? – поинтересовалась я словно невзначай.

– Мой напарник, Игорь. Он ремонтирует байки, а я прокачиваю.

Машина тронулась с места.

– Ты правда позволишь мальчишке работать? – спросила я осторожно.

– А что тебя удивляет? Пока будет “принеси-подай”, а потом научится. Мы иногда берем пацанов на подработку.

Я не стала больше ничего спрашивать. Лишь мысленно заметила, как изменилась жизнь. Когда-то Каха и Егора считали грозой района. Без них не обходилась ни одна драка, а отца вызывали в школу с завидной регулярностью.

Игнат открывался мне с другой стороны.

До его квартиры мы все-таки добрались. Попросив у него футболку, я вымыла руки и переоделась в ванной. В длинной футболке я просто утонула.

Игнат нашелся на кухне. Переодевшись в домашнее: штаны и майку, он разбирал продукты. Помогая ему, я поставила в микроволновку пакет с попкорном. По кухне поплыл аромат сыра.

– Ты уже выбрал фильм? – я высыпала попкорн в большой салатник.

– Если нужно что-то романтическое, то я пас. Сама выбирай, – отозвался он и разлил лимонад по стаканам.

– Думаю, для фоток все равно, что мы будем смотреть. О, а может ужастик?

Мой выбор Игнату понравился. Три фотографии мы сделали сразу. Две вместе, а на одной я запечатлела только его. Такого домашнего, милого, уютного, но в то же время до чертиков сексуального.

Пока он не видел, поставила себе на заставку. Эта мелочь играла важную роль в нашем представлении.

Глава 9.2

– О, я придумала! Дай-ка я лягу тебе на колени! – воодушевилась я.

На экране телевизора неведомая хтонь доедала глупых студентов, которые решили провести ночь в заброшенном доме.

Перевернувшись, я устроилась головой у Игната на коленях. Мы смотрели друг другу в глаза. Фотка должна была выйти крутой, словно до поцелуя оставался всего миг, но расположение подкачало.

Ках просто не дотянулся бы до моих губ.

– Надо повыше, – заерзала я, – Руку подставь. Подожди, сейчас включу фоторяд. Все, готово.

Я отвела руку с телефоном в сторону и повернула голову. Пыталась сделать такой взгляд, словно была по уши влюблена в Игната. Но получилось что-то совсем другое.

Стоило нашим взглядам встретиться, улыбка сползла с моих губ. В свете телевизора его глаза казались совсем черными. Я задержала дыхание, когда Игнат погладил меня по щеке и едва ощутимо кончиками пальцев обрисовал овал моего лица до подбородка.

Я замерла. Камера делала фото за фото. Гостиную освещали вспышки.

Я считала эти вспышки. Цеплялась за них как за спасательный круг. Сердце забилось быстрее, а в груди появилось неясное томление.

– Нам ведь нужно фото поцелуя? – спросил Игнат сдавленно, с хрипотцой.

Ничего не ответила. Просто не могла, была не в силах сделать даже вдох. Его горячее дыхание опалило губы. Вспышки закончились, моя рука безвольно повисла, а пальцы разжались.

Телефон упал на пол с глухим стуком.

Игнат накрыл мои губы своими.

Кажется, за окном ударила молния. Но возможно, ее слышала только я. Едва наши губы соприкоснулись, моя личная Вселенная разлетелась на миллиарды осколков. Всего лишь касание, губы к губам.

Шумный вдох, осторожный медленный выдох. Я боялась потревожить происходящее даже дыханием. Жажда сковала разум. Не понимала, почему он медлил? Так хотелось, чтобы Игнат углубил поцелуй. Это было все, чего я сейчас хотела, о чем мечтала, чего ждала.

Не посмела бы податься ему навстречу сама. Но и сил разорвать это безумие не было.

Пожалуйста. Я мысленно взвывала к нему, готовая плакать и кричать. Пожалуйста. Я дышала им, вбирала в себя каждый его выдох.

Пожалуйста.

Он открывал мои губы миллиметр за миллиметром, углубляя поцелуй. Но стоило его языку скользнуть внутрь, как я сдалась первая. Подалась к нему, обхватила руками за шею и шумно выдохнула. Пальцы скользнули в короткие волосы. Дыхание стало тяжелым, не моим. Я дрожала в его руках, но Игнат больше не целовал.

Мы соприкасались лбами, носами, но не губами.

Всего один поцелуй. Всего один.

Я боялась открывать глаза. Так и сидела у него на коленях, в его объятиях изо всех сил зажмурившись.

– Думаю, этого достаточно? Достаточно кинематографично? – сглотнув, выдохнул он гулко и медленно отстранился.

Я буркнула нечто нечленораздельное. Убрав руки, соскользнула с его колен и спешно подняла с пола телефон. Страх сковал горло.

– Я спать, – произнесла на пределе возможностей и, не оборачиваясь, сбежала в его спальню.

На сегодня Игнат уступил мне кровать. Даже постельное сам постелил, пока я искала фильм. Фильм, который мы даже не досмотрели.

Забравшись под одеяло, я спряталась под ним, а после – еще и под подушкой. Щеки горели, горели и губы. Хотелось провалиться сквозь пол, но я раз за разом трогала свои губы. Просто не верила, что мы действительно поцеловались. Что я была готова пойти дальше, была готова раствориться в его руках.

Я хотела еще. Там. В гостиной.

Звуки фильма оборвались и в квартире поселилась тишина. Я вздрагивала от каждого шага Игната. Я…

Часть меня, малая часть, неизведанная, незнакомая, хотела, чтобы он вошел в спальню. Чтобы забрался в кровать, обнял, прижал к себе, а после…

Сна не было ни в одном глазу. Это пытка! Я сама обрекла нас на пытки, но могла ли отступить?

Не могла. В общем чате надо мной продолжали стебаться. Я не отвечала, но читала сообщения в течение дня и отмечала их смеющимися смайликами. Потому что знала, что смеется тот, кто смеется последним.

Мы ведь просто играли, да? Постановочное фото для постановочной истории.

– В кровати снимки делать не будем? – Игнат замер в дверном проеме между спальней и гостиной.

Сердце стучало в горле. Я ощущала пульс и не могла сглотнуть. Горло просто перехватило.

– Приходи утром, – выдавила я как можно естественнее. – В кровати вместе романтично просыпаться.

Когда я все же решилась обернуться, Игната в проеме уже не было. Я даже не слышала, как он лег на диван. Да и лег ли?

Кажется, я просто сходила с ума. Переиграла. Неужели Ках подумал, что я хотела с ним переспать? Будь я на его месте, после того, что было в машине, я бы так и решила. Непозволительное поведение, но…

Что уж скрывать, мне понравилось. Понравилось на короткое мгновение ощущать себя свободной. От предрассудков, от комплексов, от морали. Я чувствовала себя роковой соблазнительницей, но не являлась таковой. Так глупо.

Притворство – не мой конек.

Перевернувшись на живот, я обняла подушку и жадно вдохнула. Постельное белье было свежим, но от нее все еще пахло кофе и коньяком.

Не удивлюсь, если в его парфюм добавляли афродизиак. Я растворялась в этом аромате.

Еще раз бросив взгляд на дверь, я осторожно достала телефон. На последних фото не было поцелуя. Камера закончила снимать раньше. Но то, что было… То, как Игнат смотрел на меня. То, как я смотрела на него.

Нас запросто можно было отпечатывать на постер к романтическому фильму.

Перелистнув еще несколько фото, я остановилась на том, где Ках был один. Уголки губ невольно приподнялись. Кончики пальцев коснулись экрана, очерчивая его лицо, губы. Удивительно мягкие губы.

– Боже, помоги вернуть разум, – прошептала я, зарываясь носом в подушку.

Глава 10. Провокация

Мне снился поцелуй. Легкий, манящий, наполненный упоительной нежностью. Всего лишь прикосновение губ к губам, но Игнат будто очерчивал их. От одного уголка губ к другому.

Ощущения показались слишком уж реалистичными. Распахнув глаза, я дернулась, заметив нависающего надо мной парня. Испугалась, не ожидала его увидеть, но он осторожно придержал меня за руку и прошептал:

– Я снимаю видео на твой телефон. Больше любви, Мультяшка.

Желание проверить наличие снимающего мобильника я подавила на корню. На этом и сыпались начинающие блогеры. Вика очень часто смотрела в камеру и становилось понятно, что видео постановочные. Никто не дарил ей сто и одну розу, сумку из дорогого бутика или духи стоимостью в одну зарплату состоявшегося адвоката.

Едва заметно кивнув, я медленно скользнула ладонями по плечам Игната и обняла его за шею, привлекая к себе. Не знала, видно ли было с такого ракурса, но целовать его в губы я поостереглась. Прижалась губами к щеке.

– Доброе утро, – улыбнулась ему, стараясь скрыть смущение.

Воспоминания о вчерашнем поцелуе обрушились лавиной.

– Завтрак в постель для принцессы, – произнес он и переставил поднос с прикроватной тумбы мне на колени.

Еще один короткий поцелуй. Он поцеловал меня в губы, пока я растерянно рассматривала содержимое деревянного подноса.

Каша со свежими ягодами, клубничный йогурт, сэндвичи из тостового хлеба. Чашка кофе и стакан воды. Маленькая вазочка и в ней веточка кустовых роз.

Уголки губ приподнялись сами собой. Я в неверии посмотрела на Игната. Он как раз подошел к напольному штативу, на котором был закреплен мой телефон.

Убедившись, что он завершил запись, я смутилась еще больше.

– Присоединишься? – спросила, неизбежно краснея.

Мне столько за раз было не съесть. Даже за два раза. Обычно я завтракала только одним йогуртом.

– Я уже позавтракал, – бросив мне телефон так, что он упал на соседнюю подушку, Игнат собрал треногу. – Решил дать тебе поспать лишний час.

– Ел завтрак сурового мужика? – не удержалась я от подколки.

– Конечно. Четыре яйца, бекон, каша и кофе.

Я рассмеялась.

– Если бы мы реально женились, я бы тебя не прокормила, – призналась я, отсмеявшись.

– Мужчина сам должен уметь обеспечивать семью, если ты о деньгах. Иначе какой из него мужчина?

– А если не о деньгах? – спросила провокационно, мысленно ругая себя за флирт.

Ках приблизился и закинул треногу под кровать. А распрямившись, убрал что-то с моих волос и продемонстрировал мне пушистое белое перышко.

– А если не о деньгах, – сказал он, находясь в опасной близости от моего лица, – то беспокоиться тебе не о чем. Я люблю готовить, Мультяшка. Могу даже чему-нибудь тебя научить.

– Например, жарить яйца?

Сарказм смывал смущение. Я ощущала себя непривычно. За мной давно никто не ухаживал, а парни – вообще никогда. Поведение Игната сбивало с толку.

Глядя в его потрясающие синие глаза, хотелось задать так много вопросов. Откуда у него штатив и поднос? Где он взял свежую ягоду и розы? Кто научил его готовить и…

Что он чувствовал ко мне после вчерашнего поцелуя? Зачем с таким рвением помогал? Мы не обсуждали вчера завтрак в постель, в наших планах не было этого видео. Он сам проявил инициативу, а теперь я боялась обмануться.

Как отличить игру от реальности? Наверное, следовало бы спросить прямо, но задавать такие откровенные вопросы я была не готова.

– Жарить яйца легко. А вот приготовить паровой омлет… – протянул он, явно насмехаясь надо мной. – Так что? Какие планы на день?

Непроизвольно взглянув на его губы, я часто-часто заморгала и потянулась за своим телефоном.

– Мне нужно пятнадцать минут и твоя рубашка. Лучше белая, – попросила я и осторожно вылезла из-под одеяла.

Завтракала я на кухне, но за это время Игнат раздобыл для меня рубашку. Поблагодарив его, я отправилась в ванную, а заперевшись, замерев у зеркала, осмелилась посмотреть на себя.

Было то, о чем я не позволила себе думать, пока не спряталась. Ках снимал на мой телефон, а ведь Егор давно говорил, что мне следует защитить смартфон хотя бы паролем.

Ках снимал на мой телефон. А значит, видел заставку.

Мне хотелось провалиться сквозь пол.

Глава 10.2

Убедив себя в том, что заставка – это часть представления, и в ней совершенно нет ничего необычного, я наскоро умылась и почистила зубы. На этот раз ни пальцем, потому что на раковине лежала новая, еще не распакованная зубная щетка.

Все-таки Игнат ходил в магазин. Вот откуда ягоды, розы и зубная щетка.

Я не слышала, когда он встал.

Взглянув на себя в последний раз, я стянула футболку, поправила белье и накинула сверху рубашку. Эта фотосессия являлась частью моего плана. В спальне Каха был прелестный многослойный серый тюль, а еще до неприличия широкий подоконник. Загвоздка была лишь в том, как снимать, но теперь я знала об имевшемся у парня штативе.

Игнат нашелся в спальне. Он заправлял постель, и мне стало стыдно. Я так бежала от него на кухню, что не сделала элементарного.

– Ты готов? – спросила я, замирая в дверном проеме.

– Ты так и не сказала, к чему, – ответил он, не оборачиваясь.

Пройдя к кровати, я присела и достала из-под нее треногу. Ках наблюдал за мной с непониманием.

Установив ее у дверного проема, я подошла к окну и сдвинула тюль, разделив его на две равные части. Середина подоконника как раз входила в кадр, окутываемая легким серым облаком с обеих сторон.

Перетащив книги с подоконника на прикроватную тумбу, я распахнула окно. Легкий освежающий ветер ворвался в комнату, всколыхнул тюль, приподнимая его от пола. Все выглядело ровно так, как в моем воображении. Лишь нам оставалось занять свои места.