Фиктивный жених

В реальности он целовался в сотни раз хуже.

Салон находился на третьем этаже ТЦ и занимал собой целое крыло. Здесь проще было подняться по лестнице, чем спуститься на цокольный этаж к лифтам, но кое-чего я не учла. Между первым и вторым этажами Игнат встретил знакомого. Обменявшись парой фраз, они ударили по рукам и разошлись.

На душе стало неспокойно.

– Это твой друг? – спросила я тихо, когда мы поднялись еще на пролет выше.

– Хочешь спросить, не сдаст ли он нас Егору? – сразу раскусил меня Ках.

Проницательности ему было не занимать.

Я кивнула и получила отрицательный ответ. Этот знакомый Егора не знал. На меня накатило облегчение.

В салоне нас встретили как дорогих гостей. Учитывая цены на платья и другие необходимые аксессуары, гостями мы были очень дорогими. Прогуливаясь среди белоснежных рядов, в первое мгновение я захотела сбежать. Взять Игната за руку и просто уйти в салон поскромнее, потому что моих сбережений даже на платье не хватило бы.

Но желание насолить Катьке победило здравый смысл. Я решила хотя бы сделать фото. В конце концов не все же невесты выбирают то самое платье с первого раза.

– Вот это. И вот это. О, и вот это тоже, – присматривала я платья для примерки. – И смокинги к ним!

– Может, я просто возьму черный? – встрял Игнат.

Он моего энтузиазма не разделял. В его глазах так и читалось: «Кошмар!»

– Они все черные. Почти, – рассмеялась я. – Но все разные. Да мы быстро, не переживай.

Быстро не получилось. Я начала с самых экстравагантных вариантов. Взгляд зацепился за белоснежное платье в мелкий цветочек, вышитый бордовыми нитками. Смокинг же был, наоборот, целиком бордовый, а на пиджаке и жилете красовался крупный белый цветок. Ровно там, где должна быть бутоньерка.

К смокингу прилагался высокий цилиндр.

– Мне только усов и трости не хватает, – проворчал Игнат и нахмурился, рассматривая себя в зеркале.

– У нас есть и то и другое, – весело щебетала консультант.

– А несите! – велела я и зашла в примерочную к парню. – Ну что, начнем?

Фотки получались просто офигенными. За два часа мы сделали их полсотни. После такого отказываться от покупки платья было неудобно. Тем более что одно мне все же понравилось больше остальных. Но оно было из коллекции подружек невесты. Бордовое, в пол, с шикарным разрезом от бедра, открытой спиной и длинными рукавами.

Я влюбилась в него без памяти.

– Спасибо вам. Думаю, мне нужно подумать до завтра, – стыдясь своей лжи, проговорила я, когда консультант в очередной раз заглянула в примерочную.

Из соседней кабинки протяжно застонали. Мы с девушкой-консультантом переглянулись и, не сговариваясь, тихо захихикали.

– Понимаю, выбор платья – дело непростое, – ответила она с вежливой улыбкой.

– Выбор платья – самое простое дело на свете, – заглянул к нам Игнат да так и замер.

Я стояла в вечернем бордовом платье. Смутилась под его взглядом. Он выглядел растерянным, но с каждой секундой его глаза все больше темнели. Скулы заострились.

– Мы возьмем его, – произнес он со странной хрипотцой.

– Да нет, я еще подумаю, – возразила я, пытаясь спасти положение.

Взглядом показывала количество нолей на ценнике. Денег, отложенных на новый мобильник, хватило бы на два таких наряда, если не считать туфли, но нам еще предстояло купить платье и смокинг в салоне подешевле.

– Тебе же нравится, – возразил Ках. – Мы его возьмем. И туфли упакуйте.

С этого момента консультант вилась исключительно вокруг Игната. Осознав, кто рулит финансовым парадом, хотя мы так не договаривались, она сосредоточилась на нем, а мне решила принести еще одно платье. Просто примерить.

– Я очень четко вижу вас в нем, – заявила девушка и убежала в подсобное помещение.

Когда она принесла пышное белоснежное облако, расходящееся от корсета, расшитого серебряными стразами, я не поверила своим глазам. Потому что это было именно оно. Платье моей мечты, увиденное мной в салоне пять лет назад.

– И всего за полцены, – воодушевленно нахваливала консультант. – Последний размер остался, и он точно ваш. Платье из старой коллекции, но смотрится шикарно.

Я кивнула, бережно прижимая к себе корсет. Пока одна девушка помогала мне облачиться в это великолепие, вторая сбегала за обувью и фатой. Они даже волосы мне закололи причудливо, открывая плечи и шею.

Когда я вышла из примерочной, Ках уже переоделся в свое. Сидел в телефоне на диване напротив и неторопливо пил кофе из белой чашки. Бросив на меня быстрый взгляд, он снова вернулся к телефону, а после, будто в замедленной съемке, вновь посмотрел на меня.

Выражение его лица изменилось. Из скучающего оно превратилось в каменную маску. Я не могла распознать его эмоции, но отчего-то очень стеснялась. Мне было важно услышать, что я чудесна в этом платье. Этого хотела маленькая девочка внутри меня. Она мечтала вырасти и стать принцессой.

– Ты прекрасна. Это самый лучший вариант, – проговорил Ках с заминкой и поднялся, отставляя чашку на столик.

Я опустила глаза, когда он подошел. Щеки отчего-то горели.

– Последнее фото, принцесса? – подмигнул он, а я зарделась, но послушно сфотографировала наши лица до плеч.

Игнат обнимал меня со спины. На экране телефона мы смотрелись какими-то слишком уж реалистичными. Это пугало. И поцелуй в шею тоже напугал. Едва ощутимый, просто прикосновение губами к коже, но меня пронзило молнией. Понимала, что это ради селфи. Но дыхание стало тяжелым, во рту пересохло, а пальцы ног попытались поджаться прямо в туфлях.

Еще немного и я бы просто взлетела над полом.

От него умопомрачительно пахло коньяком, табаком и черным кофе. Я еще утром заметила, что он использовал дорогой парфюм.

Мне не хотелось, чтобы Игнат разжимал руки. В его объятиях было тепло, уютно, так надежно. Меня посетило совершенно иррациональное желание – повернуться и обнять его в ответ. Уткнуться носом в выемку на шее, ровно в то место, где под кожей билась жилка.

– Только смокинга к этому платью нет. Зато есть бутоньерка и украшение для букета невесты, – говорила консультант, но не мне.

Его ладони скользнули по моим плечам. Бросив на меня последний взгляд, Игнат задернул шторку. Голоса отдалялись стремительно, и дальнейшего диалога я не услышала. Следовало немедленно взять ситуацию под контроль. Я торопилась переодеться, но так и замерла на миг у зеркала, сжимая в руках фату.

Это вышло само собой. Представив, будто Игнат снова стоит у меня за спиной, я неизбежно покраснела. Его руки – одна ладонь лежала под грудью, а вторая на предплечье. Его взгляд, потемневший, пугающе глубокий.

Мотнув головой, я глухо выругалась. Выругалась так, как никогда не ругалась, как не позволяла себе даже в мыслях.

Подумав, что я запуталась в ткани, ко мне поспешила консультант. Она помогла мне снять платье, но когда я вышла, Ках уже стоял с пакетами и чехлами, перекинутыми через плечо. Все три вешалки он придерживал пальцами одной руки.

От нахлынувшего ужаса меня бросило в жар.

– Не говори мне, что ты оплатил свой смокинг, – зло прошептала я, приблизившись к нему.

– И оба платья для тебя. А еще туфли, фату, бутоньерку и висюльку для букета невесты. Будешь бить? – спросил он с плохо скрываемым весельем.

– Завтра же сдам все обратно, – пообещала я раздраженно.

Ках только усмехнулся. Эта его насмешливая улыбочка бесила до дрожи.

Из салона нас провожали как очень, совсем, вот вообще дорогих гостей. Мне даже кофе с собой вручили.

Поставив пакеты на задние сиденья, Игнат забрался на водительское. Я молчала. Злилась на него, хотя и понимала, что сама виновата. Это я привела его в этот салон. Да и в принципе эту идею придумала я. Радовало лишь то, что платья без проблем можно было вернуть до даты свадьбы.

Или хотя бы одно.

Стоило признать: если бы могла себе позволить, я не отдавала бы ни бордовое, ни свадебное. Я была в них такой разной, но очень себе понравилась. Роковая уверенная в себе красавица и нежная воздушная принцесса.

– Злишься? – спросил Игнат и протянул мне что-то на открытой ладони.

Опустив взгляд, я увидела печенье с предсказанием в прозрачной обертке.

Уголки губ невольно дрогнули.

– Мы все равно завтра все вернем, – вздохнула я и забрала печенье. – Спасибо.

Ках ничего не ответил. Он допивал свой кофе, пока я разламывала печенье. Мне попалось короткое предсказание: «Любовь вас нашла», и, пока Игнат не прочел его, я быстро спрятала бумажку в карман, а ему протянула половинку печенья.

В эти предсказания я не верила никогда.

– Давай уже делай свое селфи. В машине мы еще не фотались, – проворчал Ках.

– А и правда, – осознала я и придвинулась ближе, плечом касаясь его плеча.

В тот самый момент, когда я уже нажала на кнопку, парень неожиданно поцеловал меня в щеку.

Я замерла. Этот поцелуй был другим и не вызвал таких ощущений, как в салоне, но внезапно поднял на поверхность сознания застарелые воспоминания.

Мне было восемь, Игнату двенадцать. На мамином дне рождения ради красивого фото родители заставили его поцеловать меня в щеку. Егор ржал над ним до самого вечера, а Игнат зло тер губы и поглядывал на меня как на склизкую лягушку.

Как же отличались два эти поцелуя с разницей в десять лет.

В тот день я сильно на него обиделась. Он мне нравился, и, наверное, уже тогда я была влюблена в него. Так мне казалось.

Моя первая симпатия. Первая и самая нежная.

– Ты чего? – нахмурился Игнат, поймав на себе мой задумчивый взгляд.

– Ничего, – я отмахнулась и улыбнулась. – Предлагаю пообедать в Грецком орехе. Там можно сделать классные фотки. Но сначала переоденемся.

Глава 6. Откровение

Остановив машину у подъезда, Игнат пытался казаться спокойным. Но едва Мультяшка скрылась за дверью, он в ярости ударил руками по рулю.

Нервозности добавлял и тот факт, что лучший друг мог увидеть его машину во дворе. Авто Егора стояло на парковке, а значит, он был дома. Ложь Игната рассыпалась как карточный домик.

Машина тронулась с места слишком резко. У него было всего пятнадцать минут, чтобы проехать два дома, переодеться и возвратиться. Они с Полиной договорились встретиться у ее подъезда в половине второго, но этого времени казалось недостаточно на то, чтобы вернуть себе самообладание.

Ках плыл. Он чувствовал, как рядом с Полей слабеет его воля. Пользовался своей безнаказанностью, ненавидел себя за это и отчаянно желал большего.

Запретный плод оказался сладок.

Ему нравилось касаться ее лица. Нравилась сама мысль, что девушка принадлежит ему. Пусть на три дня, всего семьдесят два часа, но он страстно желал выжать из них как можно больше.

Девчонка в желтой футболке? Да он понятия не имел, как выглядят бывшие одноклассницы Поли. Однажды он видел ее двоюродную сестру Вику, но с тех пор она точно изменилась и повзрослела.

Нет, он просто ляпнул первое, что пришло ему в голову. Просто чтобы отговориться.

Когда он стал таким собственником? Заметив, как на Полю пялятся два парня у ларька с кофе, он поддался проклятым инстинктам. Словно животное. Ему захотелось показать, что она с ним. Чтобы не глазели на ту, которая принадлежит ему.

Чертов псих! А она ведь даже не замечала, как на нее смотрели на улице. Она привлекала внимание одним своим существованием. Девочка с большими голубыми глазами, шикарными ногами и ангельской внешностью.

У Игната ехала крыша. Выбравшись из авто, он взглянул на чистое голубое небо. Помешательство. Как выдержать эти три дня? Или нет. Как удержать себя в руках?

Это было почти невозможно. Сиюминутная потребность прикоснуться к ней тут же воплощалась в жизнь. Потому что ему было можно. Он прикрывался этим спектаклем и скользил губами по ее нежной шее. Там, в примерочной, а потом в машине.

Кто бы знал, что от поцелуя в щеку может тяжелеть дыхание? Желание рождалось и лишь крепло. Широкие штаны казались узкими, а душа дрожала от предвкушения.

Недоступная. Все дело было в этом. Игнат был уверен: одна ночь – и он забудет о ней, как и о других.

Поля стояла у него перед глазами все то время, пока Ках переодевался в джинсы и футболку. Схватив голубую джинсовую рубашку, так и держал ее в руках, пока спускался к машине.

Какой же разной могла быть его Мультяшка. Невероятной, невозможной и в то же время бесконечно желанной. Он хотел ее как никого и никогда. В красном вечернем платье в примерочной салона она выглядела фурией. Страстной, дикой, словно необузданное пламя.

Пальцы покалывало от потребности накрыть ее бедро ладонью и приподнять. Прижать к зеркалу, вжаться на миг и развернуть к себе спиной. Очертить тонкую талию до уровня груди. Скользнуть по рукам и вздернуть их вверх, а после наконец коснуться губами шеи и ключицы.

Или нет. Увидев ее в свадебном платье, он проклял себя за жажду обладать ее телом. В ее голубых глазах появилось нечто такое, что вызвало у него приступ неконтролируемого желания.

Иного желания. Он ощутил потребность забрать себе ее невинную душу. Одного лишь тела для полного удовлетворения казалось слишком мало.

Больной. Чертов ублюдок! Мысль о том, что Полина – его невеста, уничтожила тормоза. Горечь кофе не сбивала противную сладость. Его размазывала сама мысль о предательстве, и в то же время порабощала другая.

Он видел Полину своей невестой. В этом свадебном платье и без него.

Игната разрывало на части.

Пальцы забарабанили по кожаной оплетке, стоило остановиться у подъезда. Но долго ждать не пришлось. Полина вышла через мгновение в легком желтом сарафане поверх белой футболки. Она несла спортивную сумку, и Ках поторопился выйти, чтобы помочь.

Сумка оказалась легкой. Придержав для Поли дверцу, Игнат закинул сумку на заднее сиденье.

– Все в порядке? – спросил он, возвращаясь за руль.

Мультяшка выглядела раздосадованной.

– Ничего не в порядке, – вспылила она и сложила руки на груди. – Я зашла, а Егор в это время развлекался с подружкой. Им что, спальни мало? Больше никогда не сяду на этот диван.

– Совсем от рук отбился, – добавил Ках, смеясь.

Но Полине было не смешно. Она бросила на него укоризненный взгляд.

– Он даже не спросил, все ли у меня хорошо, почему я вернулась и куда ухожу, – произнесла она с обидой в голосе.

– Ну, во-первых, ты сама сказала, что вы с одноклассниками празднуете второй день выпускного. А во-вторых, ты уже взрослая девочка. Брату тоже нужно устраивать свою личную жизнь.

– Но ты же один, – искренне возмутилась она. – В двадцать два парни точно не думают о длительных отношениях.

Игнат лукаво улыбнулся. У него было всего мгновение для принятия решения. Чертово мгновение, после которого он мог промолчать или закопать себя.

Ему не нравилась привязанность к Полине. Он не мог дать ей тех отношений, какие она заслуживала, и это была та правда, которую он принимать не желал. Разумом.

– Кто тебе сказал, что я один? – произнес Ках со сдержанной усмешкой.

Выражение лица Полины изменилось. Кажется, она растерялась. Часто заморгала и перевела взгляд на дорогу впереди. В салоне повисло молчание.

Игнат завел авто и тронулся с места. Они так и ехали в тишине до «Грецкого ореха» – небольшого уютного кафе. Там подавали завтраки в любое время суток, а к ним – пирожные и кофе.

Машина остановилась у обочины напротив кафе, но Поля не торопилась отстегивать ремень безопасности. Сложив руки на груди, отвернулась от него и смотрела на дорогу.

– Она красивая? – спросила неожиданно.

Ках не поверил своим ушам. Неужели все это время Мультяшка думала о его нынешней девушке? О той, с кем Игнат время от времени спал.

С губ сорвался короткий смешок.

– Мне нравится, – ответил он, внимательно наблюдая за реакцией Полины.

Подушечкой большого пальца она елозила по ногтю указательного и старательно не смотрела на Игната.

Новый виток молчания оборвался очередным вопросом:

– Ты ее любишь?

Игнат едва не рассмеялся. По телу разливалось необъяснимое удовлетворение. Неужели она ревновала? Или думала, что такой, как он, всерьез никому не нужен?

– Мультяшка, по-моему, это не твое дело, – ответил парень, раздражаясь не на нее, а на свою последнюю мысль. – Я и так взялся помогать тебе задаром, а благотворительность не мой конек.

Поля подняла на него удивленные глаза. Эти огромные голубые глаза, из-за которых так сильно ворочалась проклятая совесть.

– Я могу тебе заплатить, – заявила она, а нежный голос дрогнул.

– Не смеши, – отмахнулся Ках, пинками заталкивая едкое сожаление как можно глубже. – Так мы идем? Или передумала?

Из машины Полина выходила молча и все с теми же скрещенными на груди руками.

Атмосфера между ними ощутимо изменилась. Поля все так же делала фото, но без прежнего энтузиазма. Толком не поела, гоняя креветки по тарелке. Да и Игнату при взгляде на нее кусок в горло не лез.

Чувствовал себя подлецом, укравшим у ребенка мороженое, но так было лучше. Он готов помогать, готов участвовать в этом безумстве, но ему нужны границы. Решетка, через которую не пролезть до ее сердца.

Он сам себя уничтожит, если сделает это с ней.

– Куда дальше, Мультяшка? – спросил он, когда чай в чашке закончился.

Поля грустно улыбнулась.

– В цветочный салон на Октябрьском. Там есть красивые фотозоны.

Глава 7. Будущее

И снова Мультяшка. Снова.

Во рту появилась горечь, когда мы садились в машину. Дело было не в чае, который я пила без сахара, а в прозвище. Оно приклеилось так давно, что я уже и забыла причину его появления.

А теперь вспомнила.

Игнат часто гостил у нас дома. Они с Егором обычно торчали в комнате, но в тот день выбрались в гостиную, где я смотрела диснеевский мультик. Это была «Алиса в стране чудес».

Мы так громко спорили, кто и что будет смотреть, что из кухни выбежала мама. Она встала на мою сторону, потому что к телевизору я пришла раньше, и парням ничего не оставалось, как ждать, пока мультфильм закончится.

За схожесть с диснеевской Алисой Игнат прозвал меня «Мультяшкой». Он был зол и хотел обидеть. Как сегодня.

Это прозвище осталось со мной на долгие годы. За это время он произносил его с разными интонациями. На мой восемнадцатый день рождения в его голосе даже слышалась нежность, но я всегда воспринимала его как старшего брата. Потому что так было положено. Не знала, кем. Просто я так привыкла.

Но сегодня детское прозвище отчего-то снова обидело. Ках будто до сих пор не воспринимал меня всерьез. Он вырос, я тоже, но парень словно не видел этого, не замечал.

Неужели я совсем ему не нравилась? А может, была неприятна, как противная младшая сестра?

Или дело все же в девушке? За какие качества он выбрал ее? Почему полюбил?

За что вообще мужчины любят женщин? Отчего теряют голову и отдают свое сердце?

Что Андрей нашел в Кате такого, чего не было у меня? Безбашенность? Отсутствие правил?

Я приходила домой ровно в десять, а она гуляла ночи напролет. Я штудировала учебники и пособия для сдачи экзаменов, а она танцевала в клубах и веселилась до самого утра. Вика часто бывала с ними в одной компании. Как начинающий блогер, она все время скидывала короткие видео с их тусовок, и я видела все.

Все, что Катя позволяла Андрею. Откровенные поцелуи, касания, фривольное поведение на глазах у сотни чужих людей. Неужели мужчинам нравилось именно это?

В горле пересохло, голова заболела. Наверное, любимая Игната была именно такой. В моих мыслях она походила на Катю и вела себя свободно не только наедине с ним. Не была моралисткой.

Мне казалось, все парни выбирали таких: легких на подъем, беспечных, иногда безрассудных. Никого не интересовали медалистки и аттестаты с отличием. Никого не интересовали такие, как я.

– Полин? – негромко окликнул меня Игнат.

Поймав себя на том, что невидящим взглядом пялюсь в лобовое стекло, я мотнула головой. Не знала, как давно мы припарковались на обочине у цветочного салона.

Проморгавшись, я нервно усмехнулась и первая вышла из авто. Над машиной возвышался серый столб с огромным баннером. Реклама предлагала полетать в аэротрубе в здании напротив. Кажется, это был знак. Всегда мечтала посетить этот аттракцион для детей и взрослых.

– Пойдем, – поторопила я Каха и на этот раз сама взяла его за руку.

Дистанция – вот что нам действительно требовалось, но для моей лжи следовало играть правдоподобно. О том, что это театр, забывать не стоило.

В цветочном салоне «Имерика» было целых два зала. В первом стояли комнатные растения, мягкие игрушки на металлических стеллажах, а чуть дальше можно было заказать клубнику в шоколаде.

Второе же помещение использовалось как холодильник. Температура здесь была значительно ниже. Руки озябли, но я не обращала на это внимания. До тех пор, пока Игнат не накинул мне на плечи свою рубашку.

– Спасибо, – я даже растерялась.

– Выбрала что-нибудь? – поинтересовался он как ни в чем не бывало.

Рядом с нами тут же появилась консультант. Я собиралась заказать букет Вике на день рождения, но для начала прикинуть разные композиции.

Одну из них можно будет выдать за букет невесты.

Здесь фотографий я сделала заметно меньше. Игнат участвовал лишь в двух, а после просто стоял в стороне у стойки с клубникой, уткнувшись в телефон. Оплатив заказ и доставку на утро тридцатого июня, я подошла к парню.

– Можем идти. Букет для Вики заказан, – слишком сухо отчиталась я.

Все это время обдумывала, с чего бы начать разговор так, чтобы Ках меня не послал с моим желанием затащить его в аэротрубу. Одной идти было страшновато, да и этот день вроде как, по моему плану, мы должны были целиком провести вместе.

– Хорошо, – сказал он с лукавой улыбкой и убрал мобильник в карман.

А после взял со стойки красную коробку в форме сердца. Под прозрачной крышкой лежала клубника в шоколаде. Он вручил ее мне.

Я не нашлась, что сказать, принимая неожиданный подарок. Ощущение контроля ситуации таяло на глазах. Непредсказуемость Каха приводила мою нервную систему в замешательство.

– Извини, я не хотел быть резким, – произнес он, ловя мой взгляд.

– Ничего. Я тоже не подарок. Спасибо, это… Это приятно, – я смутилась и шагнула ближе. – А вообще, ты бы мог для меня кое-что сделать, чтобы загладить свою вину.

Игнат рассмеялся и посмотрел на меня с укором.

– Мультяшка, тебе говорили, что ты мелкий манипулятор?

– Егор говорит постоянно, – призналась я честно, ощущая некоторый стыд. – Ну так что? Решишься исполнить мою мечту? У нас получатся классные фотки, но без тебя я туда не пойду.

– Туда – это куда? – спросил Ках настороженно.

На моих губах появилась многообещающая улыбка.

Оставив машину у цветочного салона, мы перешли через дорогу. Увидев вывеску на входе, Игнат не поверил мне. Он твердил: «Да ладно» и «Мультяшка, ты точно с ума сошла» – до тех пор, пока мы не подошли к стойке, за которой сидели ребята-инструкторы.

Все это время Ках улыбался. В уголке его губ то и дело появлялась обаятельная ямочка.

– Просто это странно, если у нас будут общие фото только о подготовке к свадьбе. В отношениях обычно куда-то ходят вместе, – убеждала я его, пока мы натягивали костюмы.

– И именно поэтому ты выбрала аэротрубу, – ворчал Игнат. – Почему не кино или прогулку по набережной?

– Это слишком банально, – ответила я, едва не закатив глаза. – Не бойся, ковбой, я буду держать тебя за руку.

Я улыбалась от уха до уха. Пока нам проводили инструктаж, пока учили держаться на воздухе, я ощущала необъятное счастье. Сам полет без поддержки инструкторов длился всего пять минут, но оказался незабываемым.

Чувство давления, выталкивания смешивалось с ощущением невесомости и перерастало в нечто большее. Сердце дрожало от тревоги. Тонкие путы страха оплетали тело. Но мы держались за руки, смотрели друг на друга и просто смеялись. Безостановочно.

Наверное, нечто похожее я испытывала каждый раз, когда качалась на аттракционе «Оса». В его пиковой точке всегда казалось, что ты вот-вот оторвешься от сиденья и взлетишь над землей. Невероятные ощущения. Страшно, да, но при этом хочется еще и еще.

Когда мы опустились, ноги не держали. Игнат очень вовремя прижал меня к себе.

– Довольна? – спросил он тихо.

Я часто закивала, продолжая улыбаться. Он исполнил мою маленькую мечту, пошел на это, руководствуясь... Я даже не знала чем. И теперь мне очень хотелось сделать приятно и ему тоже.

– Может, рванем на ужин в ресторан? – предложила я и тут же добавила: – Только, чур, плачу я! Ты сегодня и так изрядно потратился.

Игнат лукаво прищурился:

– Соблазняешь, Мультяшка?

– А получается? – произнесла я с дразнящей улыбкой.

На какое-то бесконечное мгновение мы замерли, глядя друг другу в глаза. Настроение было именно таким – до невозможности игривым. Я тоже умела быть плохой девочкой и сейчас ощущала потребность стать такой хотя бы на один вечер. Позволить себе перешагнуть через устои и правила. Наконец расслабиться и получить удовольствие.