Живым или мертвым

— Мыть посуду в одном полотенце. Вид со спины слишком соблазнительный, — это правда, и она дается Ларе легко, потому что похожа на её привычную, прямолинейно-ехидную манеру общаться.

Юрис припоминает ей её утренний вид, и она признает, что в этом тоже что-то было.

Быстрые сборы.

Лара создает себе новый образ, с интересом ожидая какой-то реакции, но более менее пристального взгляда удостаивается лишь на крыльце небоскреба. Взгляда, и только.

Погода царит на удивление хорошая: небо затянуто тонкой белой дымкой, которая не грозится превратиться в свинцовые тучи, легкий ветер гоняет прогретый июньский воздух. Такой Детройт ей даже нравится, а так как спешить совершенно некуда...

— Прогуляемся? — Она поднимает взгляд к почти безоблачному небу, а потом переводит его на стоящего рядом Юриса. Тот, мгновением раньше провожавший изучающим прищуром какого-то мужчину, поворачивается к ней, ожидая продолжения. — Я пробыла в городе два месяца, но ни разу не ходила по нему просто так.

И с этого предложенного локтя, с её очередного признания-оправдания, которое она выдавливает из себя, сама не понимая, зачем, и ответной фразы о том, что им обоим нужно многое наверстать, все становится вдруг как-то проще.

Юрис рассказывает ей о городе через призму собственных рабочих приключений. Самоиронично, не задерживаясь на тяжелых подробностях, раскрывает тайну приличной части своих шрамов, лишь подтверждая мысли Лары о том, что он чертовски удачлив и живуч. Походя отмечает разные полезные мелочи, вроде того, где можно быстро пройти к метро и в какой забегаловке лучше ничего никогда не брать, кроме запаянных банок с питьем.

Через его рассказы Лара чуть лучше узнает не только его самого, но и его друзей, дополняя, а то и составляя с нуля их характеристику. Шарп — смелый, хитрый, преданный, и иногда слишком упертый. И хорошо, а то какая-нибудь из рассказанных историй точно закончилась бы смертью детектива. Джеймс Рей — опытный манипулятор, отличный лидер, и при этом — хороший и надежный друг. Не удивительно, что Юрис проработал в участке двадцать пять лет. Аганес — этот чем-то напоминал ей Фрэнсиса. Пауки, что с них взять! Упоминались детективы-соседи по кабинету: Тимоти Скотт — добропорядочный, исполнительный, но недостаточно упертый, и Джеки Перейро — наглый и слегка мудаковатый, зато с хваткой злой псины. Идеальный тандем, если один из них не прибьет другого.

Лара слушает захватывающие истории, переживает за их главного участника, хотя точно знает, что с ним все в порядке, искренне веселится с забавных ситуаций и понимает, что ей легко и свободно идти вот так по улице, у всех на виду, под руку с Юрисом. Что никто не использует против неё это, и даже не осудит. Ну, почти никто.

Джим чуть-чуть поиграл бровями, изображая старшего брата, как старые добрые времена. Да и в целом, парни немного напряглись, когда узнали, что детектив служил в армии, выступая за другую сторону конфликта, но вовремя включили мозги и всё оценили верно. Всё было так непринужденно и беззаботно, что Лара, пропитавшись этим нескончаемым потоком дружеского тепла, достаточно легко перешла к реализации плана «Подарок». Изначально она собиралась отдать его потом – ведь выходной случился спонтанным, но так складывалось даже лучше.

Дату его рождения она, конечно, подсмотрела в медкарте, которую давал Вик, и была удивлена жизненной иронией: в ночь того дня, когда ему исполнялось пятьдесят шесть, Юрис поставил точку в своей мести. А потом чуть не поставил точку в своей жизни. Можно ли считать, что в этот день он родился дважды?

И, кажется, никто не поздравлял его с днем рождения. Лара не заметила ни подарков, ни каких-то следов пусть и скромного, но устроенного коллегами праздника. Словно никто об этом не знал. Или сам именинник давно отбил у всех охоту его поздравлять – во что наёмнице верилось больше. В любом случае - она знала и считала, что раз все так удачно складывается, то будет ему и подарок, и праздничный ужин. И даже мысленно похвалила себя, верно предположив всё, что Юрис попытается сказать, чтобы отказаться от дорогого подарка. Да, пистолет, это не очень оригинально, но для Лары в этом был определенный символизм. Элен подарила револьвер. Отличный — наёмница, понимающая толк в оружии, с этим не собиралась спорить, ведь «Городской охотник» нравился даже ей — но время охоты прошло. А она подарит «Хранителя» — современный, но без лишних наворотов тяжелый пистолет, к которому нужна твердая рука, и соответствующие навыки. Чем бы ни занялся дальше Юрис Ливану и как бы там дальше не сложилось, пусть он хранит его. И приятные воспоминания о ней. А в том, что они точно были и основывались не на одной постели, Лара внезапно оказалась практически уверена. Почувствовала по легкому поцелую в нос, по простому, но пробравшему до мурашек «спасибо» и по долгому, притягивающему взгляду глаза в глаза.

Даже внезапно образовавшийся у Вика фарш не портил впечатления от дня. Это было так же легко и увлекательно, как и поход в тир. Лара, кстати, все не находила повода спросить, почему Юрис иногда называет Вика Виктором — является ли это его полным именем, или детектив по какому-то своему соображению периодически именует его так, но это было не особо важно, она спросит потом. Док ей нравился своим жизнелюбием, которым как-то незаметно делился с окружающими людьми, оставаясь при этом саркастичным и острым на язык. Её забавляло, как он ворчит на Юриса, но демонстративно добр с ней. И больше всего ей понравилось его молчаливое одобрение, сопровождаемое веселым прищуром и довольной улыбкой, пока они стояли в приемной клиники вдвоем. Они ничегоне обсуждали, но Вик и так всё явно понял.

Не обошлось без странных и заставляющих задуматься разговоров: их внезапно спровоцировало предложение Раттаны отправиться в путешествие. Лара подумала, что на самом деле это было бы хорошим вариантом для Юриса — сменить обстановку и встряхнуться, и тут же эгоистично порадовалась, что ответственный детектив не бросит уже начатые дела. Ей не хотелось, чтобы он уезжал. Вопрос о том, поехала бы она, застигает врасплох, и Лара пытается отбиться тем, что её попросту не звали, но это ожидаемо не срабатывает. Быстрая оценка предложения дает вполне однозначный ответ: да, поехала бы, и с большим удовольствием. Её притягивала и мысль о том, чтобы провести там время с Юрисом, и сам образ жизни кочевников, хоть она и не была уверена, что сможет так в долгой перспективе. Все же клан — это большая семья, а с семейными отношениями у Лары были проблемы. Но и у нее было дело, которое напрочь перекрывало своей важностью любую увеселительную поездку, о чем она детективу, не сумев сдержать вздоха сожаления, сказала.

Самоконтроль. То, в чем, как Лара считала, она была очень хороша. Считала ошибочно, как показали события в клинике после «Cityscape Business Hotel». Говорить об этом сейчас не хотелось, и женщина испытала прилив благодарности за то, что Юрис легко переключился на другую тему. Очень интересную, к слову, тему, которая в очередной раз заставила Лару задуматься о том, насколько много всего знает идущий рядом с ней человек и насколько много замечает.

А еще она вдруг поняла, что ему нравится иногда специально сбивать её с толку, и это Лару, с одной стороны, немного разозлило, а с другой – развеселило, как участие в каком-то дружеском соревновании без возможности проиграть.

Пока детектив разбирался с внезапно свалившейся на его голову необходимостью оформить произошедшее у Вика, оставшаяся одна Лара сидела в павильоне, и в очередной раз перебирала события сегодняшнего дня. Ей все нравилось настолько, что подошедший с тупым предлогом — «мисс, у вас все хорошо?» — спецназовец не был послан слегка растерявшейся наёмницей сразу. А потом он узнал её голос – оказалось, что спецура был из той группы, вместе с которой они штурмовали четвертый небоскреб, и вроде бы как нарисовался повод пообщаться. Мужчина не особо мешал, тем более что Юрису зачем-то потребовалось зайти к Аганесу. Лара с легкой мстительностью написала, что не умрет от скуки, но никакой реакции не последовало. С одной стороны, ожидаемо, а с другой...

Нэйтан Росс, капрал Росс, оказался вполне приятным в общении. В основном тем, что брал инициативу на себя, оставляя Ларе роль внимательной слушательницы, и, сам того не ведая, снабжал её достаточно интересными подробностями о работе спецназовца в полиции. В какой-то мере он даже заставил её задуматься над тем, что может предложение Джеймса Рея «сменить жанр» не такое уж и плохое. По крайней мере, проигрывая корпорациям в уровне зарплат и общей подготовке, работа в полиции брала социальными благами, да и, опять-таки, легальная возможность получить нужные рационы – одна из её основных головных болей на данный момент – решилась бы одной подписью. И долгим рабочим контрактом, который она не сможет разорвать.

Появление Юриса произвело на капрала внезапно отрицательный эффект, что Лару развеселило. Нэйтан демонстративно выпрямился, расправил имплантированные плечи, вежливо процедил приветствие сержанту, и... Продолжил навязываться, в открытую намекая, что уходящим на пенсию детективам на полигоне для элитных силовых частей полиции не место.

А Юрис, что пришел с каким-то задумчиво-отсутствующим выражением лица, встряхнулся, с отчетливой насмешкой посмотрел на пыжащегося спецназовца и свёл всю провокацию на нет одной простой фразой. Еще чуть-чуть потянув время, скорее для того, чтобы сбитый с толку и на что-то надеющийся Нэйтан помучался подольше, Лара отрезала любую возможную попытку обменяться с ней контактами. Провоцировать конфликт со старшим по званию притом что вы из разных подразделений, а сам ты упакован за счет полицейского бюджета силовыми имплантами, тогда как твой оппонент такого иметь не может и не должен... Такое поведение Лара не одобряла, и капрал Росс сам уничтожил даже ту малую долю симпатии в её глазах, какая была.

Нежеланный собеседник уходит, а детектив о чем-то думает, и настроение у него, очевидно, не в пример хуже, чем полчаса назад. Еще и в очередной раз закуривает. Наёмница, решив, что раз он сам назначил её главной, то надо этим пользоваться, сигарету отбирает и, сделав вдох терпкого дыма, выбрасывает в урну, без всякой задней мысли пытаясь подколками увести Юриса от размышлений о работе. О чем еще можно думать с таким выражением лица?

На внезапные стихи она нарывается, словно на пулю крупного калибра. Переводчик справляется с трудом, но общий смысл ей удается уловить благодаря интонации и взгляду, и этого достаточно, чтобы растеряться. Первая злая мысль, что он читал эти же стихи своей жене, разбивается о простое воспоминание: у Элен, смотрящей с фотографии на полке, глаза карие. Извинения за то, что стихи на румынском, а потом и вопрос о том, подойдет ли это, как способ произвести впечатление, она пропускает в каком-то шокированном недоумении, молча кивая. Всю поездку ищет хоть что-то похожее в сети, и, не находя, думает о том, что уже сидящий напротив нее в ресторане человек – один большой, глубокий и темный сейф, в котором скрывается целая куча разных штук, о которых она и понятия не имеет, но очень хочет узнать.

Нет, стихи он сочинил не сам и хорошо, а то это было бы уже слишком, хотя вопрос, откуда он знает строки, которым, с его слов, около двухсот лет, падает в ту же копилку, на будущее, что и все остальные «заметки» со знаком вопроса о детективе.

Чтобы почувствовать себя уверенней, Лара подначивает его, спрашивая про свое главенство, и Юрис это подтверждает. Обманчивое ощущение контроля над ситуацией возвращается, и наёмница с удовольствием погружается в выбор блюд.

Всё снова меняется, когда Юрис предлагает ей работу.

Наёмница отшучивается. Детектив эту шутку переворачивает с ног на голову, а она, пряча ощущение тревожного сомнения за комплиментом, некоторое время смотрит в полные иронии и довольства глаза человека напротив. И стоит только заговорить о деле, как в этих глазах появляется что-то еще. Что-то, что она не может однозначно истолковать, и оттого тыкает пальцем наобум, озвучивая свою беспокойную, злую, только что сформировавшуюся мысль: всё, что он делает для нее, всё, что движет каждым его действием по отношению к ней, — это благодарность. Не искренний интерес, не симпатия, не что-то другое, более глубокое и личное, а благодарность за собственную спасенную жизнь. Лара напоминает про истекающий срок его приглашения и видит по лицу, что Юрис даже не сразу понимает, о каких двух неделях вообще речь. Но как об этом можно забыть?

Закрытые глаза, сжатая на миг переносица. Он раздражен, но чем – ей или темой разговора? Следующий за этим прямой, открытый взгляд, от которого тяжело куда-то спрятаться, настолько он физически ощущается, заставляет Лару напрячься, сжимая ладони в кулаки под столом. Юрис говорит медленно, взвешено, будто бы озвучивая что-то, над чем он раздумывает прямо в эту секунду.

«Партнер... Вот то слово, которое я пыталась подобрать утром. Да, оно хорошо подходит. Партнер.» — кивнув, Лара перекатывает его в голове и молчит, во все глаза рассматривая сидящего перед ней мужчину, пытаясь заново осмыслить его подход к... К партнерству.

У неё нет вопросов к рабочему предложению. Она более чем уверена, что договор будет составлен максимально строго, с полным соблюдением прав обеих сторон, и он будет таким, какой ни одна крупная корпорация ей бы никогда не предложила. Честным и позволяющим ей чувствовать себя свободным человеком с обязательствами, а не дорогим и достаточно оберегаемым, но все же инструментом, у которого есть хозяин.

Но у неё есть вопросы к другой стороне их партнерства.

И вначале ей кажется, что она нашла правильные слова, чтобы выразить своё беспокойство, но стоит только начать говорить, и они все слипаются в один бурлящий комок, который не срывается с языка полностью лишь чудом. Все же Лара имеет хотя бы какой-то самоконтроль, чтобы остановиться и не начать объяснять, на что именно она была зла. Юрис шутит, припоминая ей легкий отпечаток ладони на его лице. Лара усмехается, думая, что любой другой бы, наверное, оскорбился, и нервно почти что грубит в ответ, но... Честность за честность. И она все же выталкивает из себя самые подходящие, как ей кажется, слова, чтобы выразить то, что точит её изнутри.

Ей очень сложно довериться кому-то, даже если очень этого хочется. Да, ей страшно. И тут уже любому, не только проницательному детективу, станет понятно, что не рабочее партнерство с ней — это проблема. Проблема доверия и её неприспособленности к таким отношениям. Когда он встает, Лара на секунду допускает, что он сейчас уйдет, но... Опять дрянная — «Хорошая, но, черт возьми, я что, для того тебя останавливала?!» — шутка, на которую она уже не выдерживая, тыкая его кулаком в бок. Снова накатывает это странное, не поддающееся логике ощущение, что дальше будет лучше. Не проще, но определенно лучше, ведь она способная ученица. И она будет учиться не только тому, как жить рядом с кем-то, но и тому, как помимо постели делить с конкретно этим человеком собственные чувства, и уметь разделять (или хотя бы понимать) его.

Первый урок оказывается внезапно скоро.

Звонок, обеспокоенный незнакомый женский голос, который Лара отнесла бы к разряду «чувственных», и вопросительный взгляд только что вылезшего из одной маленькой передряги Юриса, что раздумывает над необходимостью влезать во вторую.

После всего случившегося Пако не вызывал у нее ничего: ни раздражения, как было в первое время, ни какого-то легкого интереса, что возник, когда бывший мотылек рванул с ними на Черный рынок. Лара подумала о том, что если бы её не было, то Юрис, скорее всего, пошёл бы и попытался помочь, так зачем его останавливать, если можно пойти с ним? И она кивает, мысленно советуя Пако найтись как можно быстрее.

В такси до дома наёмница замечает, что у прикрывшего глаза и о чем-то задумавшегося детектива едва заметно дергаются пальцы левой руки. Он сам, запрокинувший голову на подголовник и смотрящий из-под ресниц куда-то сквозь водителя, на это вряд ли обратил внимание, что дома только подтвердилось, и Лара, мысленно вздохнув и посочувствовав Вику, собственноручно вколола своему партнеру весь необходимый комплекс лекарств. Выслушала о предстоящих планах на замену руки, что не стали для нее секретом, и подумала, что, пожалуй, именно эти двое, Тонг и Юрис, действительно могли разойтись мирно и без взаимных претензий.

«Я сплю с интерполовцем. Я, в перспективе, работаю на интерполовца. И всё это — один и тот же человек. Как интересно складывается жизнь... И сложно.» — додумывает она, заметив, что Юрис замер перед шкафом.

Очередной короткий, но болезненный диалог, оставляет тлеющее в душе тепло и сочувствие. Лара не умела прощаться с людьми, а единственный её подростковый опыт сложно соотнести с тем, что испытывает её партнер сейчас. Что она может, кроме как свести всё к маленькому, дружескому уколу? Только быть рядом и ждать.

Выраженное в мыслях желание быть рядом проявляется в спонтанном желании прикоснуться, которое наёмница не сдерживает, тут же с внутренним удовлетворением отмечая, как мужчина замирает под этой незамысловатой лаской. Едва слышный, но очень тяжелый вздох, заставляет её, отвернувшуюся к двери, улыбнуться.

В такси Лара отрешенно рассматривала виды города за окном, лениво гадая, во что мог бы вляпаться выёбистый мотылек. Сострадание к ближнему было не особо в чести в этом мире, особенно если этот «ближний» не был тебе действительно чем-то дорог, а Лара не видела ни одной причины считать Пако важным или хотя бы немного нужным для себя. Его в планах на сегодняшний день не было, но он каким-то образом влез, и женщине лишь оставалось надеяться, что никаких действительно серьезных проблем он им обоим не принесет.

Осторожное, лишь спустя секунду обретшее плотность, прикосновение к руке отвлекло её от сверкающего сине-розово-красными огнями города. Обернувшись, Лара некоторое время изучала всё еще о чем-то раздумывающего Юриса. Его профиль, очерченный всполохами пролетающего за окном города, сейчас весь создан из рубленых линий, особенно жёсткий и хищный, и Лара рассматривает это новое для неё лицо, пытаясь понять, какие чувства оно в ней вызывает, а затем, перевернув свою руку под его, щекочет пальцами ладонь.

«Что-то случилось?» — думает она, вопросительно приподнимая брови, и повернувшийся к ней детектив, словно услышав этот вопрос, отрицательно качает головой. Лара, еще раз окинув взглядом мужчину рядом, устраивает затылок на изголовье, сквозь ресницы посматривая в окно.

Юрис, конечно, не собирается рассказывать ей всё и сразу, но это она может понять, ведь сама ставит его в такую же ситуацию. Надо привыкнуть, надо научиться разговаривать друг с другом, и надо понять, что из прошлого можно впустить в их настоящее.

Это потребует времени, но им, вроде как, некуда спешить.

... И внешней

«Экзидис» роскошен, как и в самый первый раз. Будто и не было изуродованных пулями стен, развороченных дверей на входе в основной зал и сотни остывающих трупов. Охрана молча пропускает Лару, едва та оказывается в паре шагов от дверей, а вот вежливое обращение к детективу заставляет наёмницу чуть удивленно прислушаться, ожидая какого-то продолжения... Но, нет, продолжения не происходит, да и сам Юрис явно в легком недоумении. Шутка Лары вдруг обретает реальное воплощение и бросив короткий взгляд в лицо детектива, наёмница замечает там новую, ранее не виденную её эмоцию, которую можно описать как неприятие происходящего. Юрису неприятно это внимание, и Лара спроваживает официантку подальше. Неразбавленный джин, тонко нарезанные дольки лимона — строго и со вкусом. Глоток и жидкость, словно набирая температуру с каждым пройденным по её пищеводу сантиметром, огненным потоком падает в желудок, встряхивая и заставляя сердце забиться быстрее. Стягивая с блюдца лимон, Лара допивает комплимент от заведения, заедает сочным, спелым ломтиком, от которого приятно щиплет губы, отбивается от очень аккуратного, заботливого предложения не участвовать в поисках ебучего мотылька и, с интересом наблюдает, как ползет взгляд детектива по её лицу. От губ, которые она только что облизала, к глазам. Ей весело, Юрису... Кажется, немного тоже? Они идут по клубу: невозмутимый детектив и снисходительно поглядывающая на людей вокруг наёмница, являя собой забавный контраст с окружающей их публикой. Неброская, но добротная одежда обоих, без блеска, без вошедшего в моду дорогого полихромного покрытия. Оба в разных оттенках черного, у обоих оружие без бирок, что однозначно показывает статус в этом заведении, еще больше выделяя их на фоне парочки лощеных випов.

Появившаяся словно из ниоткуда Ариса, склоняется в неглубоком традиционном поклоне, и тут же цепляет Лару под локоть.

— Детектив, бармен предупрежден, а мою подругу вы сможете забрать у начала бара... Минут через двадцать, не раньше, — японка, в чьих глазах наёмница снова увидела отблески эквалайзера, дождалась кивка и тут же, взяв Лару на буксир, поволокла к обозначенному месту. Усадив её на барный стул, Ариса, уточнив, хочет ли её подруга что-нибудь и получив отрицательный ответ, заказала себе свежевыжатый (!) апельсиновый сок. Пока бармен со всей тщательностью и осторожностью обрабатывал дорогой фрукт, госпожа Хасаши, закинув ногу на ногу, покачивала в воздухе элегантной туфелькой и рассматривала сидящую напротив Лару, как чудной экспонат в музее. Сегодня в глубине её глаз мелькал настоящий калейдоскоп, словно та не смогла утром определиться, какой цвет нравится больше.

— Ну, теперь то он твой? — когда бокал с источающим потрясающий, и почти забытый наёмницей аромат свежего апельсина, оказался на стойке, Ариса не глядя отпила из него и наконец-то заговорила.

— Серьезно? Это именно то, что тебя интересует в первую очередь? — Лара скептически подняла брови и японка ухмыльнулась, покачав бокалом в воздухе.

— А чего ты ждала? Что я спрошу, когда ты притащишь все медальоны десятки, чтобы дед мог начать мучить, ах, простите мой неидеальный английский, учить тебя официально? Или буду интересоваться, почему вы пришли сюда, и отчего Ханзо-сан сказал всему персоналу, чтобы детектив получил ответы на «все, интересующие его вопросы» — эту фразу она произнесла, мигом превратив свое лицо в холодную, бесчувственную маску и таким голосом, что Лара хмыкнула, узнавая старшего Хасаши. — Лара-чан, мне глубоко на-пле-вать на всё это. Это скучно и вот тут уже, — резко проведя ребром ладони себе по горлу, Ариса этой же рукой схватилась за стакан с соком и сделала длинный глоток. — Даже если вдруг ты потеряла один из медальонов по дороге, вместе с ладонями, дед возьмет тебя в ученицы. А мой «босс» — японка, закатив глаза, обозначила ковычки в воздухе. — считает себя должным за устранение своих врагов твоему детективу, и достаточно сильно, чтобы позволить тому задавать любые вопросы персоналу. Чувствует, наверное, что тот всё равно не полезет в его платяной шкаф. Кстати, Сиртаки очень хочет встретиться с кхм, мистером Ливану, после своей выписки, и ужасно расстраивается, что тот ни разу так и не навестил его в госпитале... Пф, не хочу о работе! Так что, да, единственное, что меня волнует, это то, что хорошего происходит в жизни у моей подруги. Итак?

Лара, несколько секунд переваривавшая всё, что вывалила на нее младшая Хасаши, вздохнула.

— Ну, мы вроде как договорились и обозначили это словом «партнеры». — Ариса кивнула, сосредоточено глядя в её лицо, и наемница поняла, что одной этой фразой отделаться не выйдет. — И еще он предложил мне работу.

— Работу? Интересно, — без вообще какого-либо интереса протянула Ариса, прищуриваясь. — Ты продолжаешь жить у него?

— Да.

— А та с розовыми волосами... — японка, прервавшись на глоток сока, показала свободной ладонью что-то невысокое.

— Она сейчас с братом в больнице. Потом они, как я поняла, уедут в клан.

— Мгм. И как тебе?

— Что? — Лара уже пожалела, что не заказала выпивку, но с другой стороны, это мало бы помогло. Ариса тяжело вздохнула, покачала туфелькой в воздухе, отводя взгляд и рассматривая колыхающееся море из людей.

— У меня были только один, хм, партнер. Настоящий, а не вот эти все игрушки, — японка снова вернулась взглядом к Ларе. — Дед... Сложно сказать, что он его не одобрял. Но не приветствовал, это точно, ведь тот формально подходил вообще под все строгие требования главы рода Хасаши, кроме одного незначительного пункта. Именно этот пункт помог нам сбежать из Японии, когда всё стало, — Ариса запнулась, словно подбирая слова, потом пожала плечами. — Совсем сложно. Ты точно верно понимаешь значение слова «партнер»?