О. Странник.

Сон разума, или Иная реальность



скачать книгу бесплатно

«Явь живёт единым миром, но каждый сон

Живёт своей собственной жизнью».

Гераклит Эфесский


«Человек никогда не сможет подняться выше, если он не знает куда приведет его судьба».

Ф. Ницше

© О. Странник, 2017


ISBN 978-5-4485-6105-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

– Сомнительное утверждение, гораздо больше хочется согласиться со следующими высказываниями:

«Мы становимся во сне темы, кем мечтаем быть в реальности, по сути…»

Лоуренс Дюррель, английский поэт.

«Существование было бы невыносимым, не будь снов…»

Анатоль Франс.

Пролог

Женщине снится, что её преследует по пустынным улицам ночного города огромный голый негр. Она бросается в один переулок, в другой, третий – и в отчаянии застывает: тупик. Будучи в такой «тупиковой» ситуации, она разворачивается и яростно кричит: «Ну, что вам от меня нужно?» На что негр, недоумённо пожимает плечами и спокойно отвечает: «Я не знаю, мэм, – это же ваш сон».

Это, конечно, шутка. Но сны (как физиологический процесс) и наши сновидения – это очень серьёзно. Добрую треть жизни мы проводим в горизонтальном положении с закрытыми глазами – спим. В этот не столь малый период нашего земного существования мы как бы вычеркнуты из списков живущих. А если как-то и даем знать о себе окружающим, то не более чем храпом. Однако стройную картину оцепенения нашего организма нарушает мозг – штука своенравная и непредсказуемая. Нет бы погрузиться во тьму и потихоньку релаксироватъ, пока будильник не зазвонит. Не тут-то было. Не успеешь уткнуться головой в подушку, как под черепной коробкой сразу же начинается свистопляска. Тут тебе и эротика, и кошмары, и мелодрамы, и просто откровенная белиберда. Наш неугомонный процессор по нескольку раз за ночь ставит нас в самые немыслимые ситуации и вынуждает выкручиваться из них. Изощренности предлагаемых сюжетов позавидовал бы сам Спилберг. Спрашивается: как ко всему к этому относиться? Может, проснуться и все забыть? Или наоборот – с полной серьезностью, взяв в руки сонник, погружаться всякий раз в скрупулезный анализ увиденного? Одним словом, как быть со снами?

Сновидение – оплот нашей внутренней свободы, его основное свойство и одновременно условие проявления свободы – разлучение и разлука восприятия с предрассудками повседневности. Это абсолютная свобода в неисчислимости миров и смыслов.

В основе толкования сновидений лежит искусство пеpевоплощения. Аристотель пишет: «Лучший толкователь снов тот, кто может в образности найти истинность происходящего».

Вавилонский царь Навуходоносор (605—562 гг. до н. э.) требовал для себя не только объяснения снов, но и напоминаний о своих более ранних снах, о которых он со временем мог забыть. Это как пьеса, в котоpой мы играем самые pазные pоли. Сновидение само по себе является представлением театpа внутpеннего миpа. Kогда наше нечто тонко выписывает всех действующих лиц, поднимаются яpкие обpазы-декоpации, то тогда на сцене появляются эмоции, откpывается занавес, и начинается сон.

Отношение к сновидению может быть в определенной степени аналогичным отношению к произведению искусства. Вообще определение эстетических отношений здесь необходимо. Например, одна из возможных областей для исследования и попытки непосредственного воспроизведения в мгновенной виртуальной технике – это динамический кратковременный переход ко сну, когда можно еще регулировать сознанием пробуждение и анализировать возникающие образы. Иногда они бывают почти застывшими и держатся перед внутренним взором, словно картина или фреска, но через некоторое время неизбежно заменяются другими, оставляя за собой некий цветовой силуэт в памяти. Здесь в этих полуснах особенно явственно может проступить индивидуальный отбор и эстетика каждого. Эстетизация виртуального мира, где каждый является творцом, – это ковроткачество визуальных невесомых пространств; обычно считается что лишь немногие способны на творчество, остальные на потребление не ими рожденного. Сновидение, кажется, способно опровергнуть этот тезис. Но свойства отбора и здесь будут важнейшими, однако это будет нечто вроде раздвигания занавесей, а не сожжение ненужных образов. Творчество сновидений почти всегда непроизвольно, и поэтому ценно, поскольку приходит и уходит вне зависимости от наших желаний. Здесь отсутствует волевое усилие, которое часто сводит на нет спонтанность искусства яви. «В большинстве случаев в душах происходят следы тех вещей, о которых мы размышляли, либо делали в состоянии бодрствования. Неудивительно, что в сновидениях перед людьми происходит всё то, чем они занимаются в жизни, о чём они думают, заботятся, и что видят, и делают, и замышляют, пока бодрствуют». (Марк Туллий Цицерон I в. до н. э. «О гадании» I, 22.)

Магия сна – магия не в пошлом понятии современных шарлатанов, а в истинном значении, как самое чистое Искусство, не запятнанное и не извращенное никакими ритуалами и заклинаниями. Ибо магия не нуждается ни в ритуалах, ни в освящениях, ни в заклинаниях, ни в благословениях, ни в проклятиях, но лишь в вере единой, о которой говорил Христос, утверждая, что ею мы можем поднять горы и ввергнуть их в море, и принудить, и отпустить, и приневолить всех духов. Ибо вера – истинное основание и орудие магии.

Для человека мыслящего вера в Бога не требует внешних доказательств его существования. В плане личной философии Бог – это воздаяние за хорошее и плохое, это возможность стать таким, каким никто не был, это внутренняя свобода от извечного страха и наши сны – наши верные учителя. Ибо Бог…

«Бог не любит тех, кто боится», – говорила Жанна д`Арк.

«Откуда ты это знаешь?», – спрашивали её.

«А мне это сказали Голоса», – пояснила она.

«Дурочка, все твои голоса – вот тут», – сказал, постучав по лбу, какой-то презрительный аристократ.

«А Бог всегда говорит с людьми через «тут», –отвечала Жанна, указывая на лоб.

Итак – в путь.


Архетип Дороги – это Дорога сна?


Боги сновидений

Познакомимся с владыками этой Дороги – Никтой, Гипносом, Танатосом, Морфеем: КТО ТАКИЕ ГИПНОС, МОРФЕЙ, НИКТА, ТАНАТОС? ГИПНОС (ГИПН) – греческое божество, олицетворяющее сон. Гипнос – сын Никты (Ночи), брат-близнец Танатоса (Смерти), Гипносу подчинялись даже боги. Он изображался крылатым юношей (иногда в виде спящего мальчика). Атрибуты Гипноса – головка мака и небольшой рог. Рог был нужен Гипносу, чтобы не дать заснуть сновидениям вечным сном. От имени бога Гипноса происходит название слова «гипноз».

У Гипноса был сын МОРФЕЙ – греческий бог сновидений. В античном искусстве изображался в виде старика с крыльями, который был гораздо добрее своего отца. Гипнос мог наслать такой сон, что от него волосы становились дыбом, а Морфей навевал только легкие, сладкие сновидения.


О нем писал А.С.Пушкин:

 
«Морфей, до утра дай отраду
Моей мучительной любви.
Приди, задуй мою лампаду,
Мои мечты благослови…»
 

В письме А. С. Дельвигу Александр Сергеевич пишет:

 
«В объятиях Морфея
Беспечный дух лелея,
Позволь мне полениться…»
 

Иносказательно Морфей – сладкий сон, употребляется также в выражениях «в объятиях Морфея» – во время сна; «жрец Морфея» – любитель поспать.

От имени бога Морфея происходит название снотворного средства – «морфий». Существует мнение, что именно сам Бог Морфей, принимая разные человеческие формы (morphe и значит – форма, а аморфный – бесформенный), является людям во сне, причём Овидий в своих Метаморфозах (Превращениях) описывает не только Морфея, подражающего людям, но и его братьев. Ител-Фобетор (пугающий) принимает облик животных, Фантаз оборачивается явлениями природы и неодушевлёнными предметами. Отсюда такая инвариантность сновидений, текучесть и неопределённость. Морфей дремлет на прекрасном ложе в пещере, перед которой расстилается поле маков, по нему струится река забвения – Лета, берущая начала от родника в пещере Морфея.

НИКТА (НИКС, НЮКС, НЮКТА) (греч. ночь) – могущественная богиня, олицетворяющая ночь, чтимая самим Зевсом. Никта – дочь Хаоса, сестра Эреба, от которого у нее родились: Эфир, Гемера (День), Танатос (Смерть), Гипнос, Немесида, Мом, мойры, керы (эреннии) и другие (среди них: сновидения, старость, печаль, обман). В греческих трагедиях Никта изображалась летящей в колеснице в черной одежде, усеянной звездами. На фризе Пергамского алтаря Никта изображена молодой женщиной с шаром в руке. В вазовой живописи Никта часто изображалось с двумя младенцами – Танатосом и Гипносом – на руках.

ТАНАТОС (ТАНАТ, ФАНАТОС) – греческое божество, олицетворяющее смерть. Танатос – брат-близнец Гипноса, сын Никты (Ночи). Он обладает железным сердцем и ненавистен богам, он единственный из богов, не любящий даров. В греческих трагедиях изображался в темном плаще, с крыльями и разящим мечом. В Спарте изображался крылатым юношей с погашенным перевёрнутым факелом в руке. Недаром иногда говорят: сон – репетиция смерти или временная смерть, когда душа временно покидает тело. Именно поэтому древние китайцы считали очень опасным внезапно будить спящего человека – он рисковал проснуться без души.

 
«Оставив тело там, в печальном мире малом,
Оковы бытия душа превозмогла…
Свободная – она по свету кочевала,
Вратами сна на небо забрела.
В реальности иных, эфирных превращений
Душа готова все препоны претерпеть,
В азарте снов, в пространствах пробуждений
На кон поставить – что? Иметь иль не иметь?
Пока в долине снов не смолкнул колокольчик,
Свободно вьётся там серебряная нить.
Земных иллюзий век до срока не окончен,
Но странствия душа готова ль завершить?
И музыкою сфер воссоздан Провожатый,
Ведущий по путям сновидческой страны…
Не уходи, о Светлый дух крылатый,
Побудь со мной, пока продлятся сны…»
 
2005

И кто эти Провожатый и Светлый дух крылатый? Быть может, это Танатос или Морфей, покуда длятся сны, сопровождают и позволяют проснуться, пока не вышел срок. И, находясь в объятиях Морфея, человек как бы есть, и в тоже время, его как будто и нет. Тело его, несомненно, в нашей реальности, но где находится его разум и сознание? Почему и как, мы, оставаясь на месте, своим физическим телом, духом улетаем в неведомые миры, в некое пространство, переживаем странные чувства и принимаем образы, в жизни обычной нам не доступные? Что это – состояние временной смерти? Переход через некую границу? Тогда на хрупкой границе жизни и смерти – сон, но на границе яви и сна – миф.

Сон – миф или миф – сны. Что здесь более реально? Сновидения создают пространство, где нет тесноты и проблемы места. Образы снов проникают друг в друга, создавая множественности с неувеличивающейся плотностью. Пространство – не как некий объём, а нечто, вмещающее в себя сущее, или, может, мы называем его явью? Зададимся «праздным» вопросом: что оно есть – пространство?

Мы так привыкли к окружающей обыденности, что редко интересуемся этим вопросом. Тем не менее, в чем есть ее начало, основание, смысл, вкладываемый Творцом в этот феномен Бытия? «Из чего оно сделано»? Что разумели под этим древние? Пространство, как понимает его Учение, можно передать в трех словах: расстояние, созданное выбором. Можно представить это наглядно.

По ветви Дерева скользит Змий, намеревающийся соблазнить Еву. Еще мгновение, и вся Вселенная раскалывается. Теперь уже есть два Мира. Есть Мир, где предприятие Искусителя потерпело фиаско. Но есть и Мир (очень хорошо нам известный), где Змий восторжествовал.

Как они далеки один от другого, эти два Мира, не правда ли? Как Небо и Земля. Любопытно: когда мы хотим сказать, что не избираем такой-то вариант действий, часто прибегаем к словам: «я далек от этого». Описывая же выбор, который мы намерены совершить, можем употребить выражение: «я близок к тому, чтобы…» То и другое есть пространственная метафора. Выбирая, мы выбираем «между…». «Между» – это и есть Пространство.

Гермес Тримегист утверждал: «Что наверху, то и внизу. И снаружи то, что внутри». Так и по системе Гипербореев, известной на Земле до писаний Гермеса, как минимум, за двести веков, Пространство – это объективирование дистанции, которую ощущает Душа между двумя противоположными выборами.

Соблазнением Змием Евы, как известно, дело не кончилось. У неё и Адама родились дети: Каин и Авель. И вот уже тот же Змий, только теперь невидимый, подстрекает Каина совершить убийство. Вселенная вновь раскалывается. Теперь мы видим уже три Мира. Есть Мир, где Каин оказался стоек к искусу. Но есть и Мир… Так можно продолжать дальше. Однако и стеллаж размером с Солнечную систему едва ли вместит такую Библию. Скажем коротко. Вселенная представляет собой Океан Возможностей, или Океан Выборов, проявляемых нам в снах. Вот эти альтернативы, стремительно умножаясь и постоянно вновь помножаясь на собственное умножение, создают Пространство. Если добросовестно вообразить интенсивность процесса, развертывающегося, «помножаясь на собственное помноженное», становится неудивителен факт Большого Взрыва – рождения нашей Вселенной. Вектор намерения


Попытки дневной личности занять позицию учителя по отношению к сновиденческому «я» встречают оправданное сопротивление последнего. В этом сложность и парадокс ученичества на Пути Сновидений: кто кого учит? Если «я» дневной даю рекомендации дневному себе, то это только иллюзия обучения. Самое большее, что мы можем, это вести ни к чему не обязывающую беседу о снах.

Тела сновидений прислушиваются к ней, и это их молчаливое присутствие может помочь им как исполнить их собственные задачи, так и сформировать новые, возможно, согласующиеся с желаниями наших дневных «я», а возможно, и нет. От этого утрачивается смысл в иерархии учитель-ученик.

Мы все – ученики наших снов, и при этом мы все же обязаны сохранять если не доминирующее, то, во всяком случае, достойное, независимое положение. Можно сказать, что должен сохраняться паритет сил дневного и сновиденческого «я». Катастрофой является их конфронтация, целью – диалог и общий для обоих смысл осознания.

Сновиденческое «я» предрасположено к решению сложных задач, таких, которые дневному «я» просто не по плечу. Эта предрасположенность делает сны иногда озорными пародистами наших возвышенных теорий, иногда – готовыми легко проглотить приманку дневного «я», принять вызов.

Можно сказать, что сновиденческое сознание, смотрящее из укромного теневого кабинета нашего дневного «я» на происходящее с нами и на наши поступки и речи, бдительно ждет вызова и готово воспринять практически всё, чему дневное «я» позволяет уйти из-под контроля.

Поэтому так хорошо воспринимаются команды-отрицания: «Во сне у предметов нет теней», «Мне никогда не снился, и не может присниться дракон» и прочее. Законы снов меняются, как только мы отслеживаем и фиксируем их для себя. Как правило, удачнее всего исполняются не те задачи, которые наше дневное «я» предлагает своему сновидческому двойнику, а его собственные.

Большинство интересующихся снами задаются вопросом: сбываются ли они? Вера в сбываемость снов – вопрос с довольно сложной предысторией. Правильнее всего оставить этот вопрос без ответа, поскольку он рождается непониманием алхимического делания мира, в которое погружены мы все. Замечаем мы только то, что сбывается непривычным образом, что имеет намерение быть замеченным нами, но не замечаемо, помимо и вопреки нашей воле; кратко – сбывается всё.

Алхимическое делание мира создаёт сбываемость тотальной. Путнику на Пути Сновидений, вопрос «к чему приснился этот сон?» кажется естественным, а вопрос «к чему происходящее наяву?» – абсурдным. А ведь связь мира нашего «сегодня» с миром нашего «вчера» – это та же сбываемость, только привычная. Упрощая, можно сказать, что вечернее «я завожу будильник» приводит к утреннему «будильник зазвенел». Человек программируется постоянно, наяву и во сне. Сбываемость – всеохватывающее следствие втянутости в самую прочную магию – магию обыденного делания мира, а вовсе не исключительный феномен неких «посвящённых».

Мы движемся во времени затылком вперед, наблюдая исчезающие друг за другом картины прошлого. Мы даже на настоящее смотрим на миг позже, из мгновения, которое уж прошло. Существует миф о реальности определенного будущего. Но не будем здесь говорить о связанных с ним феноменах, – это действительно магический миф, способный влиять на реальность.

На пути толкования сновидений следует, прежде всего, победить этот миф в себе. Начните с умственного понимания, что будущего не существует без настоящего и прошедшего. Нет «завтра» без «сегодня». Это сияющая неопределенность, полная возможностей чистая энергия, обретающая живые формы в настоящем и исчезающая в формах прошлого.

Мы предлагаем вам повернуть голову и взглянуть в несбывшееся, в сияющую неопределенность внутри сновидения. Удивительные совпадения и загадочные происшествия люди склонны объяснять привычными парапсихологическими терминами, которые иллюзорно успокаивают цепляющийся за веру в реальность рассудок, но ничего на самом деле не объясняют.

Расхожая идея кармы, мифы, связанные с астрологией, гаданием, колдовством, телепатией, пришельцами – не что иное, как порождение тотального мифа реальности, персонажами которого мы невольно оказались. Летающие тарелки – это воплощённый страх. Страх, что за нами наблюдают, но и надежда, что мы не одни. Вспомним китайскую пословицу: «Ожидая избавителя, мы принимаем стук своего сердца за топот копыт его коня». Идея иллюзорности мира, майи, воспринятая умом, ни в малейшей степени не уменьшает власти этой иллюзии. Скорее, философствование об иллюзорности существующего закрепляет наш плен, добавляя к арсеналу интерпретаций и способов поддержания воспроизводства видимого мира новое утонченное средство.

Камень падает – таково его намерение. Упав, он лежит неподвижно. Если бы он мог изменить вектор своего намерения, то взлетел бы, как воздушный шарик. Хозяином намерения в мире вещей является только человек, но не используя этого своего отличия (способности изменить намерение), он остается вещью среди вещей. Ни заклинания, ни оккультные знания не могут сделать за человека его выбор: изменить намерение. Возомнившие себя магами охотники за властью над силами, тварями и вещами сами становятся вещами. Они хотят быть больше, чем просто человек, но опускаются ниже.

Все, что не есть «просто человек», есть только вещь среди вещей. Новыми ловушками человеческого шанса стали словосочетания типа «христианская школа астрологии», или «кабинет православного целительства», совмещающие в себе несовместимые понятия и свидетельствующие об уровне грамотности «магистров» магии и астрологи, маскирующих иллюзорность мифа о себе. Астрономия вышла из астрологии, и если первая развивается, то вторая только распространяется.

Только ориентация на реальность по ту сторону сна может «обмануть» программу делания обыденной реальности и судьбы. Создавая себе цель вне ординарной горизонтали, за стенами коридора причинности, в котором мы заперты как смертные существа, мы меняем вектор намерения. Можно привести массу примеров из истории, начиная с известного совпадения гибели «Титаника» с ее литературным псевдопредвидением и заканчивая вереницей предсказаний от Нострадамуса до современных «магов-колдунов» – Ванги, Джуны, Лонго и прочих. Однако повседневная сбываемость, программируемость чаще остается незамеченной. Не отрицая возможности некоторой относительной реальности ряда феноменов и оккультных концепций, здесь хотелось бы ограничиться коротким ответом всем читателям, у которых это вызвало досаду – все не так просто!

«Я утверждаю, что сей род некромантов, желающих осуществить и претворить задуманное своими заклинаниями, дабы вынудить, приневолить, поразить и измучить духов, вынуждая их исполнять свою волю, могут быть уподоблены ворам и грабителям, скрывающимся в лесах и иных местах, чтобы грабить и убивать, могущим умерщвлять и воровать столь долго, сколько позволит им это Господь, но не более. Но когда наступает время и час, зверства и злодеяния их становятся явными, и тогда самым коварным и хитрейшим из них не спастись». («Магический Архидокс», книга II. «Оккультная философия», Ауреол Теофраст Парацельс (1493—1541). Великий маг, врач и алхимик Парацельс многое предвидел.

Как правило, наше внимание рассеяно по поверхности текущих событий. Оно стремится зафиксировать факты и «схватить» конкретные практические приемы. Дело полезное, но, однако, чрезмерное пристрастие к нему отвлекает от более полезного. Частным практическим приемам деятельности числа несть, и они все разные. Если попытаться усваивать их вне всякой связи друг с другом, от этого бесконечного хаотического разнообразия как бы рябит в глазах. Ментальное зрение затуманивается, а суть основы ускользает от нашего внимания.

Но если зрение это сфокусировать на уровне чуть более глубоком, чем поверхность явлений, открываются интересные вещи. У группы различных снов обнаруживается единый корень, то, что называется коллективным бессознательным. В объяснении сущности своего открытия Юнг предложил метафору – «бескрайнее море. По нему плывут корабли, их бесчисленно много. Но это не флот – каждый корабль плывёт своим курсом. Чем выше мы поднимаемся над морем, тем многочисленнее эти корабли, и тем синее, глубже, бездоннее вода».

Вода в стакане прозрачна, вода в океане темна. Вот сущность великого открытия Юнга. Есть общий для всех людей пласт коллективного бессознательного. Поверхностный слой бессознательного – несомненно личностный, но это личностное бессознательное покоится на другом, глубоком фундаментальном слое, никак не связанном с личным опытом. Этот врождённый слой и есть коллективное бессознательное. Истинное наследство предшествующих и, как знать, может и будущих поколений. Благодаря ему, поведенческие формы более или менее одинаковы повсюду и у всех, и, таким образом, коллективное бессознательное представляет собой некий общий психический субстрат, надличностный по своей природе и присущий каждому из нас.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11