Изгнанник

– Но ведь мы могли и не продержаться два дня. Если бы они ворвались в крепость, что тогда?

– Тогда бы ты со всеми остальными выжившими заперся бы в данжеоне, а я бы сжёг этот город дотла.

– А ты так можешь?!!

– Я единственный, кто так может, – маг резким движением ткнул себя пальцем в грудь, демонстрируя самодовольное тщеславие.

– Почему бы тогда сразу так не сделать? – продолжал хмуриться Джермейн.

– Во-первых, никогда не пытайся сделать всё в одиночку, рано или поздно надорвёшься; во-вторых, зачем уничтожать такой красивый и стратегически важный город понапрасну; в-третьих, колдовство такой мощи требуют много сил и концентрации, у меня во время сотворения подобных заклинаний жилы рвутся и внутренности горят. Очень велик риск погибнуть в момент такого чародейства, – не без сожаления ответил барон Висалии, в детстве он любил читать книги о магах прошлого, которые без труда творили заклинания такой мощи, которые разве что снились ему. Сила чародеев сильно упала за последнее тысячелетие.

– То есть, ты готов был пожертвовать своей жизнью, ради победы?

– И не только своей, брат, – радость исчезла с его лица.

– Так вот почему ты мне ничего не сказал. Ты решил, что я испугаюсь и откажусь участвовать в твоём плане, и предатель так и не будет разоблачён. Всё ради победы. Так?

– Иначе никак.

– Вот ты сволочь!

– Есть такое.

– Выходит, твои догадки были верны и среди лордов изменник.

– Ну, либо это тот, кто посоветовал тебе возглавить кампанию самолично, либо тот, кто помогал тебе составлять план нападения.

– Да это всё один и тот же человек: лорд Нертис.

– Тогда всё куда проще, – чародей подбросил шлем и легко поймал его.

Из леса, над пустым городом пролетели птицы, приветливо и мелодично щебеча. После боя восхищаешься всем, что тебя окружает, даже пению птиц. Хотя, скорее всего, это просто мозг радуется тому, что остался жив. Вот поэтому и воспринимает всё слишком приятным: солнце, птиц, свежий ветер.

– Вернусь в столицу, отрублю голову ему и всей его семье, – Джермейн в гневе сжал кулаки настолько сильно, что его латные рукавицы заскрипели.

– Не торопись, пусть его сначала Арнульф допросит, обыщет его дом. Может, узнаем что полезное и о других. К тому же, по нашим законам всё ещё нельзя казнить благородных.

– Знаешь, он ведь не только лорд, он ещё и герцог Натеры. Если его вина будет доказана, то я смогу забрать его земли в свою пользу. А следовательно, мне непременно потребуется новый герцог, владения-то немаленькие, сам я с ними не управлюсь. Понимаешь, к чему я виду? – он радостно посмотрел на брата, улыбаясь вовсю ширь лица, будто и нет этого кошмара вокруг.

Стража уже осмотрела город и, не найдя никаких признаков присутствия врага, подошла к королю, готовая возвращаться в крепость.

– Я наконец-то получу титул соответствующий моему происхождению, – не выказывая особого восторга, Альберион поднялся со скамейки вместе с братом.

– Именно!!! – от радости голос монарха перешёл на высокий тон.

Джермейн плавно кивнул в сторону твердыни, давая команду охране следовать за ним. Устав находиться в обществе отравленных тел, они все отправились в крепость, где уже расчистили последствия вчерашней осады.

***

После захвата города Эргис Джермейн направился обратно в Вирган: лично разобраться с внутренними проблемами королевства. Армия вновь перешла под командование генерала Манреда Асталиона.

Следующей её целью на пути к столице Ошиды был крупный город Бентер; между ним и Эргисом аккурат пролегал огромный путевой тракт. Вот только несколькими километрами южнее середины этого тракта, находился небольшой городок Ренот с полутра тысячей жителей внутри.

В прочих условиях такую мелкую точку на карте можно было бы и пропустить, но близкое расположение к главной дороге позволяло противнику разместить там небольшое количество войск, способное нападать на обозы, гонцов и вести другую партизанскую деятельность, замедляющую продвижение войск Фендала.

Находясь всего в месяце пути от вражеской столицы, рисковать никому не хотелось – победа казалась уже настолько близкой, что надеяться на случайности и удачу никто не собирался. Оттого на очередном военном совете единогласно и без лишних споров генералы и представитель магов приняли решение захватить городок с целью размещения там небольшого гарнизона. Учитывая размеры Ренота, на штурм выделили весьма малые силы; конкретнее, отряд численностью восемьсот воинов и шестьдесят магов. Остальные отправлялись дальше, брать Бентер в осаду – оттягивать полный разгром врага тоже никто не стремился.

Игнорируя все просьбы и требования Альбериона доверить именно ему командование этой операцией, Манред решил лично возглавить атаку. Однако и падшему принцу было дозволено принять участие в штурме и управлять не только магами, но и другими войсками (отбывая, младший брат успел дать ему высший офицерский чин). Он, разумеется, согласился, но так и не понял, зачем надо было ради такой сущей мелочи оставлять основные силы без главнокомандующего. Возможно, генерал Асталион рассчитывал захватить городок настолько быстро, что был уверен в том, будто успеет присоединиться к главной армии ещё до начала осады Бентера.

Дав чёткие и быстрые распоряжения остальным генералам, Асталион во главе небольшого отряда отделился от основных сил, направившись на юг. Путь не представлял трудностей для марша: абсолютное отсутствие возвышенностей, скалистых пород, широких развилистых рек и густых труднопроходимых лесов – одни сплошные поля, плоские и ровные, словно стол. Поэтому город и был виден за километры, а вот уже за ним начинались возвышенности и леса.

На каменном плато высотой в пару метров, на вершине которого можно было разместить лишь десяток лошадей, заняли свои места Альберион и Асталион, а также горнист и несколько адъютантов. Отсюда им открывался обширный вид на театр предстоящих боевых действий, что категорически важно для командования.

Городок, несмотря на свою малонаселённость, обладал всеми необходимыми укреплениями: высокие каменные стены, ещё более высокие и крепкие башни, прочные ворота с металлическими решётками и даже несколько баллист, вот разве что только рва не было, а в остальном полный комплект.

Жители уже вовсю готовились к обороне. Да, именно жители, солдат в городе находилось немного, так что мэру пришлось созывать городское ополчение. И именно оно сейчас разливало горячую смолу по чанам.

Решив не тратить время и силы на штурм стен, атакующие сосредоточились только на воротах. Чародеев у них достаточно, чтобы поочерёдно прикрывать магическими щитами воинов с тараном от летящих стрел, камней и смолы.

В ближайшем лесу, находившемся на расстоянии пятьсот-шестьсот метров от города и украшавшем вершину небольшого холма, солдаты срубили несколько крепких и толстых деревьев.

– Ты собираешься атаковать город без разведки? – Альберион сидел на тихом мощном рыжем коне очень редкой и дорогой породы, такие выращивались только на самом юге континента. На полуострове Гофер, где располагалась королевская лошадиная ферма, там разводили этих жеребцов. И только там и только их. Все они принадлежали королевской семье, однако та иногда дарила их подданным за выдающиеся заслуги перед государем и отечеством.

– К чему нам разведка? Пустая трата времени, нужно быстрее захватить город и двинуться дальше. А то так без нас вся война пройдёт, – Асталион как всегда при разговоре с теми, кто ниже его рангом, придавал себе невероятно горделивый и напыщенный вид.

– А вдруг там засада врага. Они могут спокойно дожидаться, когда наши силы полностью втянуться в битву у стен, чтобы нанести нам удар в тыл. И вот тогда мы будем зажаты между двумя армиями, а в таких условиях наше немногочисленное войско будет полностью вырезано за пару минут, – падший принц обеспокоенно посмотрел на генерала, абсолютно не понимая, что тот делает.

– Ты, правда, полагаешь, что Ошидцы будут отводить силы на оборону такого маленького городишки, когда нам до их столицы остался всего месяц пути и два крупных города на тракте, способных нас задержать? Я уверен, они даже и не подумали, что мы будем тратить время на это захолустье, – снова полный презрения взгляд, пал на Альбериона. Генерал всё никак не мог простить ему того предательства и тех бесспорно очень обидных поражений, что нанёс ему юный маг, ведь Кэривульф именно Асталиону поручил подавить бунт сына, поскольку тот был его лучшем другом. И до начала мятежа Манред относился к принцу как родичу.

Но Асталион подвёл своего правителя, не выиграв ни одной битвы. Что может быть постыднее для опытного воина, чем проиграть безусому мальчишке. Обладая при этом абсолютным численным преимуществом. Его величество Кэривульф после этого не раз критиковал старика за такое командование. И даже после того, как мятеж был подавлен, их дружба больше не вернулась: король не упускал случая обидно поддеть старого товарища. Ведь, несмотря на расхождения во мнениях, монарх ценил и уважал старшего сына больше, чем старого друга.

– У них новый главнокомандующий, генерал. Он очень хитёр, умён и даже коварен, но самое опасное в нём то, что он не боится рисковать. Я уверен, этот человек предположил и в деталях рассмотрел все возможные варианты наших действий, даже те, до которых мы сами не догадались, и ко всем им подготовился. Можете быть уверенны, он нас удивит. Ход его мысли непрост для разгадки. Не сомневаюсь в том, что он приготовил для нас нечто такое, о чём мы даже и не подозреваем, – виконт всегда восхищался талантливыми полководцами, он любил сталкиваться с ними в боях, так он понимал, на что способен, а иногда и узнавал о своих недостатках; устраняя их, лишённый наследства становился сильнее. Будь то магия, фехтование или военное ремесло Альберион не знал иного способа развития, кроме как побеждать сильнейших.

И падший принц за годы войн одолел немало сильных тактиков, но настолько изобретательных он никогда ещё не встречал. Оттого азарт в нём разгорался не виданым доселе пламенем, вот только командовать армией ему не доверяли. И всё, что ему оставалось, это беспомощно наблюдать со стороны.

– Не учи меня воевать, предатель! Я командовал армиями, когда ты ещё не родился. Мне не нужны советы от безродного мальчишки, у которого нет чести, – Манред перевёл взгляд на трубача, стоявшего всё это время по правую руку от них, и коротко кивнул; прямой золочёный горн протяжным звуком дал сигнал к немедленному началу атаки.

Передовой отряд плотным строем, вместе с бревном на плечах, выдвинулся к укреплённым сталью воротам. Из-за отсутствия рва армия Фендала не только быстро подобралась к стенам, но и на перетаскивание тарана не потратила много сил: уложившись в какие-то минуты.

Защитники города начали стрелять из луков, когда враг подошёл ближе, чем на сто метров. Людей у них было недостаточно для того, чтобы обрушить лавину острого метала, на головы осаждающих. Но всё-таки небольшие тёмные тучки стрел, как стаи изголодавшихся по крови комаров, со свистом летели на солдат. И растворялись в пыль, угодив в защитные заклинания магов. Их купол был непроницаем для таких маленьких объектов, пусть и в большом количестве, пусть и летящих с большой скоростью.

Трудности начались, когда бравые солдаты Фендала приблизились к входу в Ренот вплотную. Тогда сверху полетели камни, и ливнем полилась горячая смола. Большое количество массивных глыб периодически разрушали оборонительные чары, и волшебникам требовалось время на создание новых. Пусть и создавались те довольно быстро, но в этот небольшой промежуток времени не каждому воину удавалось успеть закрыться щитом. Так что атакующие, хоть и понемногу, но всё же гибли: кто от стрел; кому-то проламывали голову камнем; ну а кто-то до смерти обгорал в смоле, издавая ужасающие вопли.

Городские ворота, как и их защитники, упорно не хотели поддаваться; крепко обхватив бревно, воины бирюзовых знамён с криками что-то в духе «Эх ухнем», разбегались, а затем врезались предварительно заострённым концом тарана в укреплённые стальными решётками доски. После восьми-десяти ударов, ствол сорокалетнего дерева не выдерживал и раскалывался на части, но к этому моменту подходил уже следующий отряд с новым крепким пробивным не очень высокотехнологичным осадным агрегатом и продолжал осаждать укрепления.

Потребовалось извести пять или шесть стволов деревьев прежде, чем створы распахнулись, и атакующие схлестнулись с защитниками в ближнем бою. Обнажив мечи, остальные солдаты и маги Фендала быстрым маршем ринулись к городу на помощь своим передовым силам, пока те всеми способами удерживали вход.

Численный перевес и чародеи позволили осаждающим быстро проникнуть за городские стены. Но только первым отрядам, затем атакующие силы столкнулись с серьёзным сопротивлением. С улиц города подоспели хорошо экипированные войны – слишком хорошо экипированные для городской стражи и ополчения. Возможно, они охраняли что-то важное: армии обороняющихся всегда очень сильно растянуты, так как неизвестно, где прорвётся враг. Но поняв, что армия Джермейна будет бить только в одну точку, им ничего не мешало стянуть все свои силы сюда, вот только для этого потребовалось время. А возможно всё это было подготовлено заранее, и они просто ждали своего часа. Как бы то ни было, но в итоге основные силы знамён золотого лиса были стиснуты возле городских врат, не в состоянии маневрировать или хоть как-то помочь тем, кто теперь в городе.

Представитель магов намеревался лично вступить в бой, чтобы снова спасти положение своими чарами. Но тут из леса появились конные воины, ему сложно было отсюда посчитать их количество; навскидку тех вышло более двух с половиной тысяч. Это была особая конница Ошиды, Альберион слышал о них раньше, однако никогда не видел их в действии. Этих всадников вооружали несколькими десятками коротких метательных копий и одной длинной пикой. Людей для такого вида лёгкой кавалерии, готовили долго. С самого детства, превращая их в амбидекстров, способных эффективно владеть большой пикой в одной руке, (пронзая ей доспехи врага, нанося тому тяжёлые раны) и короткими копьями во второй (которые они метали, попадая в незащищённые латами места, разя ими противника насмерть). И это всё верхом на быстро скачущей лошади, без сбавления темпа для атак – ворвавшись в тыл или фланг врага, они быстро уменьшали его численность.

– Трубите отступление, иначе мы их всех потеряем! – падший принц очень встревожился, всего двадцать три месяца прошло со дня его освобождения из Осора, а он уже близок ко второму в жизни поражению.

Горнист стал выполнять данный ему приказ: он уже набрал воздуха в грудь и почти поднёс горн к губам, как на него тут же закричал Асталион.

– Здесь я командую армией, а не он! ТЫ забыл, чьи приказы выполнять?! – от гнева у него вздулись вены на шее, а у трубача от страха побелела даже лошадь.

– Вы ведь понимаете, что они перебьют всех наших воинов, если мы не отступим. Надо было провести разведку, как я и говорил, а теперь вся наша военная кампания под угрозой из-за вашей самонадеянности, – теперь гнев закипал и в самом бывшем генерале.

Он абсолютно не понимал мотивы действий Манреда, тот может никогда и не обладал военной проницательностью Альбериона, но и никогда не был плохим командующим. И тут волшебника осенило: отвратная, мерзкая холодная мысль липким комом сплелась в его голове. Он и подумать не мог, что кто-то настолько близкий отцу может поступить подобным образом.

– Вы планировали так с самого начала. Именно поэтому вы решили лично возглавить эту операцию, чтобы убедиться в том, что я вам ничего не испорчу. Ты предал нас, но ради чего? Что такого тебе предложил король Далион, чего не смог дать мой отец? Или мой брат? – рука виконта крепко обхватила древко копья, ему хотелось убить главнокомандующего, но в данной ситуации это расценили бы как предательство, ведь кроме догадок больше ему нечего было предъявить.

– Не тебе обвинять меня в измене, Альберион, в этом мире нет более подлого изменника, чем ты. Пойти против собственного отца, что может быть отвратнее. – Раньше падший принц думал, что Асталион общается с ним, демонстрируя своё презрение и отвращение, но оказалось, он всё это время галантно сдерживался. Вот только теперь главнокомандующий показал всю свою ненависть, которую он испытывал по отношению к бывшему наследнику трона.

Элита армии Ошиды за это время полностью вышла из леса и выстроилась для атаки, готовая перейти из марша в галоп. Видя это, падший принц решил больше не тратить время на ничего незначащие споры.

– У меня нет времени препираться с вами, генерал. Хо! – маг ударил коня в бок сабатонами и помчался наперерез вражеской коннице, которая, поднимая за собой облако пыли, словно буря, уже неслась в тыл застрявшей у города армии.

Разумеется, он успел к своим раньше врага. Альберион слегка притормозил лошадь, спрыгнул на землю, воткнув рядом с собой копьё – так колдовать будет удобнее. При виде потока конницы, несущейся с горы, готовой сминать всех на своём пути, словно лавина, переламывая кости, разрывая кожу и выворачивая плоть наизнанку, в голове у него возникла только одна мысль:

(Никогда вы у меня пройдёте!!!)

Собрав всю свою невероятную магическую силу, он вытянул руки вперёд и пустил молнию в копьё. Та, используя металлическую рукоять словно резонатор, разбилась на десятки молний поменьше, которые начали хаотично врезаться в землю в двухстах метрах перед собой, взрыхляя почву, будто плугом. Несколько всадников попав под удар, тут же истлели до костей вместе с лошадьми. Но это было ещё не всё – чёрные, как истлевший лист, тучи затянули небо над полем боя, вонзая в землю разряды электричества такой силы, что от неё откалывались и вздымались вверх каменные глыбы. А следом вихри закружили сжатый до остроты бритвы ветер; поднимая наездников, те разрывали их на куски, покрываясь, как марля на свежей ране, багровым оттенком. Всё это встало преградой на пути неприятеля, затягивая, перемалывая в порошок и испепеляя людей, коней, деревья и землю.

Падшему принцу требовалась вся его сила, чтобы творить подобную магию. Он весь покраснел от напряжения, его прошиб пот, а мышцы буквально рвались от перегруза, испытываемого телом. Рвались, словно старая бумага, даже доспехи, надетые на нём. Это был, во всех смыслах, его предел. Маг отдавал в этом бою всего себя, он продолжал сражаться, невзирая на опасность быть разорванным на частицы от столь резкого выделения таких объёмов магической энергии.

Ради победы он приносил свою бесценную жизнь в жертву, которой оказалось недостаточно – воины в первых рядах были уничтожены, несколько сотен элитных тренированных всадников исчезли за секунды, будто снег в печи. Но вот дальше некоторым кавалеристам удавалось прорываться, и бывшему узнику приходилось убивать их заклинаниями из рук: огненные шары; ледяные копья; каменные дротики – все простейшие заклинания из его арсенала летели в тела врагов. И даже этого не хватило, некоторых воинов он всё равно упускал из виду, один из которых и метнул в него короткое копьё.

Чародей абсолютно не заметил его приближение. Пролетев десяток метров, трёхгранный кусок кованой закалённой стали на крепкой палке влетел в грудь магу. Дистанция была достаточно близкой, чтобы оружие смогло пробить доспех и ранить воина, пусть и недостаточно глубоко. Боль вспышкой вулкана взорвалась в голове Альбериона и затем разлилась по остальному телу. Мысли слегка начали путаться, и в глазах немного помутнело.

Но ему было не привыкать получать ранения и терпеть боль. Да, его правое лёгкое теперь пробито и постепенно заполняется кровью, однако этот процесс слишком медленный. У него было ещё часа четыре, прежде чем он захлебнётся. Вот только это ранение сбило концентрацию мага, из-за чего ещё больше воинов прорвалось через колдовской заслон. Прежде, чем он успел вернуть контроль, ещё четыре копья вонзились ему в грудь. Вся магия тут же угасла, все его могучие заклинания рассеялись, и сил хватало только на то, чтобы удержаться на ногах.

(Не падать! Я должен их всех спасти.)

Для Альбериона боль уже не имела никакого значения только спасение своих солдат. И хоть тело приучено получать опасные и болезненные ранения, всё же устоять на ногах ему не удалось – конь сбил его: влетел широкой мощной грудью прямо чародею в лицо, сломав тому нос и челюсть, и ещё часть костей.

От удара волшебника развернуло на сто восемьдесят градусов, он рухнул на землю животом в низ. Торчащие в груди копья, оперевшись древками о твёрдую поверхность, прошли торс насквозь. Выйдя из спины, они открыли проходы для крови, и теперь падший принц лежал на земле, а под ним расплывалось тёмно-красное пятно не желавшей впитываться в землю жидкости.

Виконт Энтералии, уже почти не видя, что происходит, попытался подняться, но скачущий мимо всадник, понимая, что враг ещё жив, воткнул тому в спину ещё одно копьё. И на этот раз не короткий дротик, а длинное массивное копьё, которое пробило Альбериону лопатку и грудную клетку, а затем крепко вошло в почву, по сути, пригвоздив воина к этому месту. Для верности ещё один наездник сделал то же самое только с другой стороны. Маг потерял сознание – абсолютно ужасная, но почему-то такая сладкая мысль о том, что всё наконец-то подошло к концу, мягким убаюкивающим теплом окутала мятежный разум. Заставляя его больше не сопротивляться, больше не надеться, больше не стремиться и не добиваться, не пытаться изменить мир, себя или общество, а главное, больше не искать место под солнцем и луной.

Но то ли не дремлющий инстинкт самосохранения, то ли закалённый боями характер воина, то ли та огромная сила магии, что течёт в его ещё не до конца сгоревших в агонии жилах, заставили волшебника прийти в себя – очнуться от столь манящего самозабвения.

Чародей не знал, сколько времени он провёл без сознания, но видел, как враг добивает остатки его армии, и чувствовал, как уходят собственные жизненные силы. Ему ничего больше не оставалось, как вновь прибегнуть к той запрещённой магии, так быстро залечивающей любые раны и способной поднимать мёртвых из могил: искусство некромантии, преступное во всех уголках континента знание. Если бы хоть кто-то узнал, что падший принц владеет этой силой, ему тут же отрубили бы голову, несмотря на все его заслуги. Но он никогда не жалел о том, что освоил это колдовство, оно помогало ему множество раз, главное в этом деле – не оставлять свидетелей.

И вот вновь, как и тогда в столице под мостом, глаза мага засветились всё тем же зелёным светом, а на лице и теле возникли такие же зелёные руны. Сломав крепкие древки копий заклинанием «клинок ветра», он поднялся, вытаскивая из себя остатки орудий. Раны на его теле стали затягиваться, кровь перестала течь.

(Ну что ж, раз кончились живые, значит, отправим в бой мёртвых.)

От тела Альбериона по траве в разные стороны пошли волны магии того же цвета что и его руны. Тонкими струйками они окутывали тела умерших людей. И мертвецы поднимались с земли; в их глазницах тоже вспыхивало зелёное пламя. Не зная боли и страха, они набрасывались на живых, разрывая их плоть зубами и голыми руками. Не обращая внимания на воткнутые в тела стрелы, топоры, мечи, и копья, они запрыгивали на лошадей, сворачивая всадникам головы, врывались в дома, преследуя своих испуганных жертв. Каждый убитый ими тут же поднимался, пополняя ряды живых мертвецов. В некоторых строениях начался пожар.

Огонь, смерть и ужас овладели городом.

Глава пятая.