Изгнанник

Ножа с тонким лезвием для открытия оконных затворов у него при себе не было, поэтому маг просто выбил окно – больше нет смысла скрываться: пока на шум сбегутся гвардейцы, он уже успеет сделать всё что нужно.

Едва преследователь ввалился в комнату, как клинок, рассекая ворвавшийся в помещение уличный ветер, устремился к его голове. Но за те семнадцать месяцев, прошедших со дня освобождения, бывший узник не только восстановил свои былые умения, но даже улучшил их. Так что, пусть и не без труда, но он всё же успел пригнуться, и меч просвистел над ним.

Вот только парень в маске не собирался дать сопернику возможность достать оружие, потому моментально нанёс следующий удар. Сменив хват меча на лету, он нанёс рубящий удар сверху, от которого барону уходить пришлось перекатом: ногами он зацепил тумбу, с которой тут же упала и разбилась ваза.

Следующим ударом убийца хотел рассечь бывшему наследнику трона живот. Тому же удалось отпрыгнуть назад и даже достать меч, попутно распрямившись.

Теперь битва будет продолжаться на равных.

От очередного удара Альбериону уже не пришлось уклоняться – он смог заблокировать его и ответить своим выпадом. Но оппонент мог не только бить, но и отражать: грациозным движением он увёл руку Альбериона в сторону, открыв тем самым его правый бок. Видя, что к рёбрам уже летит колено соперника, представитель магов толкнул врага плечом в грудь.

Сложно удерживать равновесие, стоя на одной ноге, особенно во время драки, но мужчине в маске это удалось, он лишь сделал пару шагов назад и снова занял боевую стойку – как раз к моменту следующего удара. Который ему вновь удалось отразить и даже ответить контрударом, нацеленным сопернику в шею. Однако и этот выпад прошёл мимо.

(А парень и в правду хорош.)

Подметил Альберион, впервые столкнувшийся с равным ему в мастерстве фехтовальщиком. Воин в маске не уступал бывшему принцу ни в скорости, ни, что самое удивительное, в технике. Такой же уровень знания приёмов, то же единение с мечом, и абсолютно такая же пластичность и быстрота. Их поединок был завораживающим невероятным зрелищем, он мог бы даже стать произведением искусства или войти в многочисленные баллады. Вряд ли кто-то кроме этих двоих смог бы написать более изящную и вдохновляющую песнь стали на крови.

И хотя воины во многом были равны, кое в чём преследователь превосходил убийцу: он был старше. Носивший маску ещё не оброс мужской мускулатурой, потому сила его атак уступала ударам опытного воина, прошедшего немало боёв, и блокирование атак сильнее выматывало юного мечника.

Воспользовавшись этим преимуществом, лишённый престола нанёс подряд два удара, в которые вложил всю свою силу, и просто выбил оружие из рук врага: скользя по полу, словно по льду, оно скрылось под кроватью.

Парень в маске растерялся: ещё никто и никогда не лишал его оружия в бою. Из-за этой заминки он пропустил удар кулаком в живот и тут же, сгибаясь от боли, рухнул на четвереньки, усердно пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

– Что же ты наделал, Киллиан? – Альберион медленно и аккуратно снял маску с поверженного соперника.

– П-пытался п-помочь отцу заклю-чить мир, – превозмогая боль, принц жадно глотал воздух, стараясь напомнить организму, как нужно дышать, оттого его слова рвались, походя на речь заикающегося.

– Тебя на это Люциан надоумил? – чародей выдерживал спокойный тон. Ему не нужно было, чтобы мальчишка начал нервничать ещё сильнее.

– Д-да, он сказал, что некоторые лорды мешают отцу заключить мир между нашими королевствами, и если их кто-нибудь убьёт, то мирный договор будет подписан тут же, – ему удалось довольно быстро отдышаться, однако боль ещё не позволяла выпрямиться.

– И ты ему поверил?! – маг сдавил маску удручённый наивностью племянника.

– Он заверил, что, как и все мы, хочет мира, зачем ему мне врать? – наследник престола посмотрел в глаза дяде.

– Ты будущий король, Киллиан, не стоит так легко доверять людям. Тебе нужно научиться быть более проницательным.

Звон лат и грохот бегущих ног слышался ещё с начала их разговора, но вот теперь звуки подобрались вплотную к двери. Виконт Энтералии натянул на своё лицо маску за миг до того, как входная дверь вылетела от нескольких ударов ногой, и в комнату ворвались арбалетчики.

Разбитое окно было недалеко, и воин тут же выпрыгнул в него; звонкие щелчки раздались в то же мгновение; арбалетные болты полетели ему вслед, но лишь один попал в беглеца, проткнув тому левое плечо.

Вылететь в окно было опрометчивым решением, несвойственным видавшему виды Альбериону. Падение с такой высоты грозило в лучшем случае переломом ног, в худшем шеи, и лицом похожим на блин. Но рефлексы бывалого солдата сработали, и рука сама собой ухватилась за карниз. К сожалению, левая рука сейчас болталась бесполезной тряпкой, а правая должна была держаться не только за здание, но и удерживать меч, который никак нельзя было терять – оружие хоть и без изысков, но сделано на заказ специально для него. Оставь он такую улику на месте преступления, его бы уже через час заперли в казематах.

Внизу поджидала стража предвидевшая возможность выхода убийцы через окно; на счастье волшебника, они подоспели только что, оттого ещё не начали целиться из арбалетов, а те, что внутри, перезаряжали свои. Спуститься на землю до их залпа он точно бы не успел, а вот забраться на крышу при должной сноровке, возможно, времени хватит.

Справа от окна была лепнина в форме цветка хризантемы. Так что, недолгодумая, виконт, ловко оттолкнувшись от стены, прыгнул в бок. Темнота делала его сложной мишенью, хотя и сам он едва не пролетел мимо цели. Схватившись за балясину и уперевшись ногами, он совершил ещё один прыжок вверх и уцепился за черепицу. Подтянувшись на одной руке, не без помощи ног, воин поднялся на крышу и тут же откатился от её края как можно дальше. Вновь прозвучали щелчки, и гул летящих оперений последовал за ними. Часть болтов взмыли в небо, ещё часть угодили в стену, а некоторые откололи края кровли. Будь маг хоть немного медлительнее, в нём сейчас было бы на десяток дыр больше необходимого.

Наконец-то он смог убрать так сильно мешающий ему меч обратно в ножны и продолжить бегство, которое давалось немного проблематично: каждое резкое движение отзывалось болью в левом плече. Арбалет был грозным оружием и выпущенный из него снаряд с близкого расстояния запросто пробивал кирасу или кольчугу. К сожалению, хорошо развитая мускулатура и от природы крепкие кости не дали пройти дротику насквозь, тот плотно застрял в теле, пробив лопатку и часть других костей – оставшись в человеке почти целиком. Из спины торчала только самая верхняя часть оперения, но вот само остриё нигде не выглядывало, зато Альберион чувствовал, как с каждым шагом оно пробирается всё глубже.

Кажется, болт задел ещё и лёгкое, пусть и совсем слегка, но падшему принцу всё равно нужно было найти место, где он бы смог излечиться. Благо, стражникам в доспехах ни за что не угнаться за человеком в одежде, пусть даже и раненым. Требовалось просто оторваться от них подальше, чтобы было время спуститься вниз, там уже спрятаться будет легче.

Превратившись из преследователя в преследуемого, из охотника в добычу, он пронёсся по крышам не одного десятка домов, прежде чем оставил звон доспехов безнадёжно позади – только тогда маг позволил себе спуститься. На его взгляд большой мост являлся лучшим укрытием: в Виргане возвели двенадцать таких переправ, большая часть из которых шла через реки разделявших город на три части. Однако некоторые пролегали и через каналы, вырытые скорее ради эстетичного вида столицы, нежели с какой-то полезной целью. Волшебнику как коренному жителю не составило хоть какого-нибудь труда найти ближайший мост (пришлось пробежать по улицам всего триста метров) и укрыться под ним в столь спасительном мраке её тени. Где-то вдалеке, не желая сдаваться, шумела стража.

Беглец наконец снял больше не нужную ему маску и бросил ту на землю в мягкий и вязкий ил – пришло время заняться раной. Конечно же, он не мог дотянуться и вытянуть болт, и за помощью ему тоже не к кому обратиться.

Указательным и средним пальцами правой руки маг нащупал стальной наконечник – тело тут же разразилось болью. Поставив пальцы так, чтобы они воображаемо продолжали ход болта, он применил заклинание огненной стрелы. Небольшой сгусток горящего пламени вылетел из плеча раненого, выбив не только болт, но также комок плоти и костей.

Мышцы и мягкие ткани прижгло огнём, поэтому кровь не брызнула фонтаном, избавив от лишних трудностей, а вот сквозная рана в плече была слишком опасна для жизни. Он рисковал потерять сознание – пришло время для особой магии.

Его зрачки исчезли, радужная оболочка растворилась, а склеры обрели зелёный цвет и тускло засветились как стёклышки в блике факелов, на щеках из-под самых век и до подбородка загорелись того же цвета руны. Затем небольшая, но опасная рана стала затягиваться, кость и плоть восстановились, а кожа заросла, не оставив даже шрама. Только после этого лицо Альбериона вернуло привычный человеческий вид, даже бледность, присущая тяжело раненым, исчезла.

Сняв куртку, маг прорезал её на простреленном месте, благо отверстие было небольшое, и замаскировать его под дыру от меча не составило труда. После чего, там где только что зажила рана, он прошёлся остриём клинка: из плеча вновь пошла кровь, однако не настолько быстро, чтобы можно было умереть или упасть в обморок от кровопотери. Убрав меч в ножны и накинув обратно куртку, чародей не спеша отправился во дворец.

Там уже во всех окнах горел свет, а стражей и солдат нагнали в три раза больше, чем было полчаса назад, когда подстреленный барон отсюда убегал.

– Чем ты там занимаешься?!! – только падший принц зашёл в родовое гнездо, как на него набросился с претензиями младший брат. – Мне сказали, что ты преследовал его, как ты мог его упустить?!! Он напал на Киллиана!

– Принц в порядке? – Альберион ловко изобразил ошеломление.

– Да, стража успела раньше, чем он смог навредить ему. Мой мальчик был на волосок от гибели, – король слегка успокоился, поняв, что худшее позади.

– Простите меня, ваше величество, я делаю всё, что могу, но я не всесилен, – старший брат виновато опустил голову; вокруг суетились поднятые на уши слуги.

– Да я всё прекрасно понимаю и не собираюсь ни в чём тебя винить, просто я полагал, что пока ты рядом, моей семье ничего не угрожает, – гнев монарха утих.

– Я всегда защищал тебя, когда мы были детьми. И можешь верить мне, я всё сделаю, чтобы спасти и тебя, и твою семью. Однако моих усилий может оказаться недостаточно, – его лицо окрасилось печалью, в этот момент он задумался о том, как это трагично и ужасно потерять последних близких тебе людей.

– Пожалуй, я потребовал слишком многого. Но что это?! На тебе кровь?! Ты что ранен?! – волнение за жизнь брата отвлекло правителя от других мыслей.

– Да, он ранил меня, – испытывая конфуз от признания подобного факта, волшебник выдал кривую улыбку.

– Он смог ранить тебя?! Да как такое вообще возможно? Я же видел твои тренировки со стражниками. Не может быть, чтобы тот убийца был настолько хорош. Срочно позовите знахаря!

– Не стоит, это пустяки.

– Уверен? У тебя кровь идёт!

– Графин чистой воды, кусок заплесневелого хлеба, и всё будет в порядке, – Альберион безразлично махнул рукой, внушая уверенность собеседнику.

– А зачем тебе заплесневелый-то? Давай я прикажу, и тебе сейчас же свежий приготовят, – Джермейн уже начал подзывать слугу, будучи в полном недоумении, зачем его брату залежавшийся хлеб.

– Мне не нужен свежий хлеб, я ведь не собираюсь его есть. Мне просто нужно приложить его к порезу на несколько минут, после того, как я промою его чистой водой. Лекари в госпиталях всегда так обрабатывают ранения, они говорят, будто плесень уменьшает вероятность того, что плоть вокруг раны начнёт отмирать.

– Вот пусть они о твоих ранах и позаботятся. Иди к себе в покои и отдыхай, а я пришлю к тебе целителей, – монарх хлопнул его по здоровому плечу и быстрым шагом отправился к покоям сына.

***

Утром отдых раненого прервал солдат королевской стражи.

– Простите, милорд, господин Арнульф просит вас посетить его кабинет, когда у вас появиться свободное время. Он просит у вас прощение за такую наглость, но это единственное место во дворце, где можно поговорить без лишних ушей, – откланявшись, страж ушёл.

С получением титула виконта вежливых людей вокруг Альбериона стало гораздо больше. Чаще слышны обращения «мой лорд», чаще стали кланяться.

Конечно, падший принц не мог отрицать, что ему всё это нравиться. Однако его принадлежность к высшему дворянству хоть и была для него приятной ягодой, но всё же с привкусом гнильцы, ведь для человека его родословной пэр ниже герцога был унижением. Даже титул графа или маркиза был бы для него оскорбительным. Маг отчаянно не хотел с этим мириться, но ничего поделать не мог – пока не мог.

Он не стал копошиться и оказался в назначенном месте уже через несколько минут. Арнульф, несмотря на ранний час и едва начинающее светить солнце, уже возился в бумагах, расставляя подписи и печати. У Альбериона сложилось устойчивое впечатление, что ортодоксальность – главный недостаток в характере этого человека, который он умело использовал себе во благо, и во благо страны. Из всех придворных только в его преданности Джермейну он не сомневался.

– Я пришёл, как ты и просил. Меня известили о том, что ты хочешь со мной поговорить, – Альберион решил избрать властный и немного хамоватый тон для общения. Пусть Бейтред и занимал высокий пост, но принадлежал всё же к простолюдинам: не стоит дворянину быть с ним излишне вежливым.

– Мой лорд, это совершенно верно. Простите, что пригласил вас сюда, а не явился к вам. Просто это место единственное в конфиденциальности которого я могу быть уверен, – глава стражи изрядно нервничал, на его морщинистом лбу мелкими блёстками сверкал холодный пот.

– Мне это уже объяснили, давайте поговорим о деле, – Альберион сел у окна, греясь в утренних лучах. В отличие от тюрьмы Осор с её почти вечной мерзлотой, здесь в столице тепло держалось круглогодично.

– Скажите мне, это был он? Убийца в маске, это, его королевское высочество, принц Киллиан? – не без труда выдавил эти слова из себя придворный.

Бывший мятежник резко повернул голову и удивлённо посмотрел на него. Он-то считал старика полным кретином, но тот оказался куда смышлёнее.

– Честно говоря, я удивлён, что ты догадался, – чародей сам не до конца понимал, то ли он и вправду удивлён способностями стражника, то ли ему просто очень хотелось ответить завуалированным оскорблением.

– Я не идиот, я не мог ни заметить, в какой одежде был принц в своих покоях прошлой ночью. Она подходит для бега, лазанья по крышам, но не для сна. И к тому же, из всех воинов он единственный, кто может биться на мечах без доспехов так, чтобы остальные не смогли его даже поцарапать. Ну, ещё вы. Вот только вы с самого начала были вне подозрений, – разнервничавшийся Арнульф начал постукивать пальцами по краю столешницы.

– Вчера я сделал всё возможное, чтобы его королевское высочество остался вне подозрений. Что с ним, кстати?

– Вокруг его комнаты выставлена усиленная охрана, а внутрь он никого кроме матери не пускает.

– Отлично, значит, больше он этим заниматься не будет, и его больше не смогут использовать в своих целях.

– Люциан, господин посол из Ошиды, подбил его на это?

– В точку, – Альберион щёлкнул пальцами.

– Я давно заметил, что они много общаются, но я и не думал, что может дойти до такого, – в злости и досаде Бейтред сжал кулак, смяв какой-то документ.

– Уверен, что принц ещё и информацию для него добывал. Сам подумай, он может свободно проходить в любое место, брать и читать любые документы и всегда оставаться вне подозрений.

– Значит, вы полагаете, что он не только убийца, но ещё и шпион Ошиды, – глава королевской стражи стал выглядеть ещё более удручённым.

– Один из…

– Понятное дело, что их тут полно, но я имел в виду высоко поставленных персон. В самом верху власти, так сказать, – поднеся кулак ко рту, он кашлянул.

– А я о них и говорил. Однозначно кто-то из палаты лордов работает на врага, и один из генералов тоже ими прикормлен.

– Быть такого не может! Вы понимаете, о чём говорите! Это же управляющие нашей страной люди. Если среди них есть предатели, как нам тогда быть? К ним нельзя вот так завалиться с обыском и допросами, они с нас шкуры спустят. Мне нужно знать точно, кто именно крыса, тогда я смогу незаметно под него копать и как только найду доказательства, смогу взять его в оборот.

– Я не знаю, кто именно, но у меня есть план, как его вычислить. Правда он не прост, нам с тобой придётся изрядно попотеть.

– Что насчёт принца?

– Его уже больше не смогут использовать, а королю знать о его проступках не следует. Рассказать ему об этом, всё равно, что вонзить нож в сердце. Ему тогда придётся отправить своего единственного сына в освободившуюся после моего помилования камеру. Мы же не хотим лишать страну наследника в разгар войны?

– Разумеется, я буду действовать согласно вашему плану. Дайте знать, когда что-то понадобиться.

Глава четвёртая. Предатель.

Небольшая комната с блёклыми стенами и крохотным окном, выходившим на юг; расположенная напротив него металлическая клетка, занимавшая чуть больше трети помещения. А по правую сторону от неё вход в виде портала, закрываемый деревянной дверью, оббитой железными листами. Никто бы и не подумал, что такая невзрачная и даже немного жуткая камера находиться в королевском дворце в столице, в самом прекрасном и изящном строении страны.

Тем не менее именно здесь был заточён семнадцатилетний мятежник, известный некогда как принц Альберион Двэйн. Он сидел в кандалах за толстыми стальными прутьями, – между которыми можно было просунуть разве что руку, да и то не всю, – угрюмо наблюдая за движением солнечных лучей на полу.

Два с половиной года назад начался его мятеж, в котором наследник собрал пусть и немногочисленную, но всё-таки очень боеспособную армию, заручился поддержкой нескольких влиятельных домов и приступил к своему победоносному шествию. Его войска захватывали одну крепость за другой, а воины входили в один город за другим. И кода столица была взята в осаду, его предали собственные же генералы: ночью они прокрались в палатку, схватили и связали его, накинули мешок на голову и доставили к отцу.

Принц никогда раньше не проигрывал, и уж тем более его не придавали. Эти события сильно выбили мага из колеи, он сидел абсолютно подавленный, всерьёз задумываясь о самоубийстве. Но звук открывающейся двери отвлёк внимание от неприятных мыслей; в коморку вошёл его величество Кэривульф.

– Не знал, что изменникам положено свидание с родителями, – то ли из-за предательства, то ли из-за поражения, узнику было стыдно смотреть в глаза отцу; он просто продолжил наблюдать за светом, падающим из окна.

– С родителями нет, а вот с королём да. Чтобы они перед смертью смогли очистить совесть и извиниться, – монарх аккуратно присел напротив, на скамейку, прикреплённую цепями к стене.

– С каких пор у нас казнят благородных, всегда же отправляли в темницы? Ты даже не так давно для этих целей новую построил, как ты её там назвал? Осор? – маг вяло выдал удивление, моральных сил сейчас не хватало даже на это.

– Благородных да, но я ведь лишил тебя всех титулов, помнишь? Ты теперь обычный простолюдин, а наша родина не тратит казённые харчи на таких, как ты, – правитель тщательно старался скрыть сострадание, но голос плохо подчинялся внутренним приказам, периодически выдавая дрожащие нотки. Он действительно жалел о том решении, принятым в пьяном состоянии, но джина уже было не загнать обратно в бутылку.

– Что же ты пообещал моим генералам, что они так легко предали меня? Больше земель, слуг, денег? – он всё же осмелился посмотреть на отца. У того изрядно прибавилось седины за то время, что они не виделись, восстание и его нервы потрепало немало. Альберион с ужасом представил, что могло произойти с матерью за все эти годы. Их распри с отцом затронули всех в этом королевстве.

– Всё это. Ты что думал, они пошли за тобой из верности? Нет. Всё, что нужно влиятельным домам, это ещё больше влияния. И они пойдут за тем, кто предложит им больше. Но будешь рад знать, что всё-таки не все согласились предать тебя, пара семей отказалось от моих весьма щедрых предложений.

– И теперь их ждёт суровое наказание, – дальше отдаваясь печали, волшебник медленно прикрыл глаза.

– Разумеется. Вот только не решил пока какое.

– Забери у них половину земель в свою пользу, заставь выплатить большие контрибуции в обмен на жизни их детей, и они подчинятся. Дети всегда дороже политики, – изменник, в отличие от собеседника, легко сохранял хладнокровие речи, лишь порой потирал кулаки, утихомиривая остатки злости, которая иногда отгоняла хандру, пусть и ненадолго.

– Отличная идея. Из тебя бы получился прекрасный король. Жаль, что твой брат не такой, – Кэривульф словно заразился от него угрюмостью, став суровее и сдержанней.

– Зря ты не веришь в него. Из Джермейна выйдет куда лучший правитель, чем из нас. Я в этом уверен, поверь и ты в него, наконец.

– Король должен быть твёрд и решителен, а он податлив и мягок.

– Что и делает его более разумным. Там, где мы прорубаемся напрямик, снося всё на пути, он ищет компромисс, обходной путь, извилистую тропинку, которая приведёт его к цели более длинным, но менее затратным путём. При нём крови прольётся меньше, – он встал и подошёл вплотную к решётке.

– Вздор! Короли не ищут компромисс! Они правят железной рукой! Уступки и переговоры для слабаков! – старший Двэйн тоже поднялся с места.

– Мне искренне жаль, что ты никогда не прислушиваешься к моим словам, – Альберион снова поник и опустил голову.

– А больше тебе ни о чём не жаль? Не хочешь ни за что извиниться? – венценосец пристально посмотрел на него, яростно сверля взором.

– Нет. Я сделал так, как считал необходимым, и если бы я знал, что всё этим кончится, то всё равно не изменил бы решения. Тебя должен был кто-то остановить, и только у меня хватило мужества бросить тебе вызов.

В комнате повисла тишина, собеседники смотрели в глаза друг другу. И между ними было такое напряжение, что воздух сжимался в нечто холодное и твёрдое. Ещё немного и повалил бы снег, однако отец предпочёл не развивать конфликт и смягчился.

– Я воспитал настоящего мужчину. Знаешь, до тебя здесь было много людей, и все гораздо старше. Кто-то из них рыдал, кто-то просил прощения, некоторые даже умоляли о пощаде, но лишь двое смело смотрели мне в глаза и говорили, что ни о чём не жалеют. Горжусь тобой, ты не представляешь, как сильно я рад, что у меня такой сын. Мне очень жаль, что всё закончится так. Точно ничего не скажешь напоследок? Здесь все что-нибудь просят, – монарх подошёл к клетке, он хотел положить руку на плечо мятежника, но всё же себя остановил.

– Спасибо, – слова чародея прозвучали негромко, но отчётливо.

– Что?! – он снова удивился, его старший сын не переставал преподносить ему сюрпризы. Много чего было сказано в этих стенах. Многое ему доводилось слышать в свой адрес от приговорённых. Но слов благодарности здесь ему никто не говорил. – Я собираюсь лишить тебя головы, а ты говоришь мне спасибо?!

Напряжение в помещении несколько спало. Холод между ними потихоньку таял, переставая быть диалогом короля и предателя, превращаясь в разговор сына и отца. Только решётки портили образ семейных посиделок.

– Не за это, за всё остальное. Я просто… – Падший принц запнулся, он с трудом сдерживал слёзы. – Я просто хочу, чтобы ты знал. Пусть я считаю тебя плохим королём, ужасным, если быть честным, однако я никогда не считал тебя плохим родителем. Ты был прекрасным отцом, лучшим из всех, о таком можно только мечтать. Всё, что я знаю, всё, что умею, всему этому обязан только тебе. И я буду с теплотой вспоминать каждую минуту, которую мы провели вместе. Именно за это, я и говорю спасибо.

– И я тоже буду это помнить, сын, я тоже, – также едва сдерживаясь от слез, Кэривульф направился к выходу.

– Отец! – маг ещё сильнее прилип к решётке и протянул руку к уходившему королю, тот остановился, но не нашёл в себе силы обернуться. – Ты говорил, что все кто был здесь, чего-то просили. Кажется, я не стану исключением. Надеюсь, ты поймёшь меня.

Монарх продолжал молчать, но внутри взорвалась сфера запиравшая радость: та вырвалась и промчалась по телу диким ветром.

(Да, сын, конечно. Попроси о помиловании и публично извинись. Я всё сделаю, чтобы освободить тебя. У меня уже есть чёткий план, как уберечь тебя от казни и вернуть тебе все твои титулы. В нашей семье всё снова наладится. Только попроси о помиловании.)