Изгнанник

– Я прошу тебя, пожалуйста, передай матери и брату… – Воин замешкался, подавляя слёзы. – Передай им, что я люблю их.

– Конечно. Прощай, Альберион. – Дверь с железным звоном захлопнулась за спиной уходящего прочь правителя. Радость оказалось преждевременной.

***

– Значит, таким был ваш последний разговор? – Джермейн и Альберион в этот раз для уединения избрали вершину главной башни крепости, расположенной в центре города Дезар, ещё сутки назад принадлежавшей Ошиде. Теперь же здесь повсюду были знамёна их семьи, в которой официально маг по-прежнему не состоял. Но она не становилась для него от этого менее важной.

Несмотря на то что Дезар является одним из крупнейших городов в обоих королевствах, взять его удалось легко и быстро. Атаку в этот раз возглавлял его величество самолично. Он даже вместе со своей охраной ввязался в бой, прикрыв фланг штурмовавшей город пехоты от нападения внезапно появившейся кавалерии.

– Да, больше мы с того момента не виделись. Крайне удивлён, что ты только сейчас попросил рассказать тебе об этом, – виконт взирал вниз, на подножие башни, где у входа несли пост караульные, казавшиеся от сюда не больше собак.

– Просто не хотелось тревожить твои раны. Я же не знал, как ты относишься к тем событиям. Только теперь, спустя шестнадцать месяцев после нашей встречи в столице, я вижу, что ты примирился со всем этим. Ну, по крайней мере, мне так показалось, – король смущённо улыбнулся, будто выдал что-то несуразное.

Город возвели на холме, настолько большом, что менее образованные люди могли бы назвать его горой. С юга и востока вовсю зеленели и шумели кронами густо заросшие леса, а на западе виднелись макушки гор. Тех самых, с которых чуть меньше года назад спустился Альберион со своим отрядом магов, начав победное шествие армии Фендала.

– Это был твой первый бой? – чародей отвлёкся от пейзажа, переключив всё внимание на правителя.

– В отличие от тебя, меня отец никогда не брал на войны, думал, не будет никакого толку. Так что, в общем-то, да, это мой первый бой, – младший брат засиял в самодовольной улыбке.

(Он совершенно не годится в короли! Трон это моё законное место, меня учили править и воевать. Я должен быть правителем. Я для этого рождён!)

Падший принц помотал головой, гоня прочь предательские мысли, которые всё чаще посещали голову. Неужели он становится, как отец: жадным до власти и крови. Или же он просто понимал, что власть брата в любом случае не продлится долго: тот слишком мягок и совершает много ошибок.

– Тогда с боевым посвящением тебя. Как самочувствие? – он похлопал его по плечу. А затем уставился на далёкий горизонт, поблёскивающий ложным серебром.

Крепость, в которой они беседовали, стояла на самой макушке холма-горы. Зодчим показалось мало высоких каменных стен, окружавших город, они возвели ещё и величественную твердыню, с более высокими и неприступными укреплениями, окружёнными, как и сам Дезар, глубоким рвом.

– Жутко немного, не представляю, каково было тебе в твои двенадцать, – он приобнял брата, боясь, что воззвал того к неприятным воспоминаниям.

Абсолютно все улицы опустели. Когда войска противника были разбиты, Джермейн позволил жителям не оставаться тут, а собрать все вещи и отправиться в другие места. Что они и сделали – непременно все, и это настораживало Альбериона, такое поведение необычно для горожан.

– Я едва не погиб в своей первой битве. Мне так хотелось, чтобы папа мной гордился, что я необдуманно ворвался в самую гущу битвы и сильно увлёкся. Пройдя вглубь рядов противника, я слишком поздно заметил, как остальная армия не поспевает за нашим продвижением, и мы оказались окружены. Отец не мог к нам прорваться, это был единственный случай, когда я увидел страх на его лице, он как опытный полководец понимал, мне и моим солдатам конец. Однако он недооценил силу моей магии. Я смог прорваться обратно, а вот мои воины нет. Две сотни человек умерло из-за моей самонадеянности.

– Главное, что ты извлёк урок, – брат попытался его приободрить, выдав широкую улыбку.

– Ну да, после этого я стал куда более ответственным, тем не менее с тех пор своими приказами погубил ещё больше людей, – он громко выдохнул.

– Мы не можем сидеть в стороне, сложа руки. Суровые времена требуют от нас решительных действий. Безусловно, кто-то из-за них пострадает. Но в этом и есть непосильная тягость правителя, взвалить на себя ответственность за жизни поверивших в нас людей, – Джермейн опёрся на перила балкона, пытаясь уловить тон настроения брата.

– Когда собираешься созвать совет? Пора разрабатывать план дальнейших действий, – не желая выслушивать сентенции, волшебник перевёл тему.

– Генералы уже должны были собраться в главном зале, думаю, они нас там ждут, – монарх отлип от ограждения, намереваясь уйти.

– Тогда не будем медлить, – резко развернувшись, он направился к выходу, оставив за спиной солнце и приятный пейзаж. Король последовал за ним, не зная (на своё счастье), что затеял падший принц.

Новый план Альбериона был самым рискованным из всех, которые он когда-либо придумывал, за свою более чем сорокалетнюю жизнь. И если тот провалится, вероятность чего была крайне велика, то они все расстанутся с жизнью. Но если операция удастся, то они изобличат высокопоставленного шпиона в Фендале, предателя в самой палате лордов. А сам бывший мятежник лишиться головы, если, конечно, младший братец его снова не помилует.

***

Через два дня армия выдвинулась на захват города Эргис: все пять тысяч человек стройными рядами, под барабаны, замаршировали дальше на восток, оставив в недавно захваченной резиденции своего короля с двумя сотнями людей его личной охраны и его старшего брата с тремя сотнями магов. Альберион хотел оставить всех чародеев в Дезаре, но монарх настаивал на том, чтобы все волшебники, в том числе и сам Альберион, отправились вместе с остальными силами на продвижение экспансии. Из-за чего у братьев вышел ожесточённый спор, длившийся не один час и доведший до хрипоты обоих.

В итоге представитель магов всё же пошёл на уступки, предложив отправить на штурм только половину колдунов. Джермейн, в отличие от их отца, умел идти на компромисс, при этом почти всегда достигая необходимого результата. Однако этот раз грозил стать одним из тех, когда сговорчивость могла выйти всем боком. План падшего принца и так был чистой воды авантюрой, так теперь ещё и пятьдесят процентов необходимых ему сил ушли в сторону рассвета. Война, которую они девять месяцев успешно выигрывали, могла быть проиграна всего за сутки в случае его оплошности.

Но бывший узник никогда не боялся решительных действий. И если подумать, то именно из-за них он и оказался за решёткой. Похоже, эту его привычку не в состоянии извести ни одно заклинание или пытка. «Хромого коня лишь топор вылечит» – любил шутить его отец.

– Я думал, тебе нравятся битвы? Не ожидал, что ты останешься здесь, – они снова стояли наверху того самого данжеона, вновь осматривая окрестности.

– Если мои догадки окажутся верны, главная битва состоится тут. И мы не можем её проиграть, – барон не сводил глаз с леса.

– Именно поэтому твои маги вовсю шныряют по городу, как ошалелые?

– Именно.

– Они что-то ищут? – монарх недоверчиво посмотрел на собеседника.

– Скорее прячут, – левый край губ мага приподнялся вверх, изобразив кривую самодовольную ухмылку.

– Что же ты задумал? – начиная злиться от непонимания, правитель пытался выпытать из своего родственника хоть что-то.

– Выявить шпиона, и, кажется, мы его вычислили. Вот только бы теперь дожить до вечера, – взором хищной птицы Альберион заметил серебристого цвета волны, выходящие из леса. К счастью, маги уже закончили свои дела в городе и возвращались в крепость.

– Армия Ошиды! Но откуда она здесь? – растерянность на лице Джермейна была бы заметна даже слепому.

– Мы на их земле, братец. Как бы хорошо не работала наша разведка, они всё равно знают эти земли лучше. Возможно, где-то поблизости есть какая-то пещера, через которую они смогли провести, по меньшей мере, три тысячи воинов, – чародей надел на голову шлем. Король последовал его примеру.

– Как мы их остановим? – его растерянность продолжала брать над ним верх.

– Город мы оборонять не сможем, он слишком большой. Сосредоточимся сразу на крепости. А вы, ваше величество, оставайтесь здесь или укройтесь в залах, – волшебник уже начал уходить, застёгивая ремни шлема.

– Нет! – схватил его за плечо самодержец. – Я буду командовать лично.

– Ты уже сделал своё дело! – раздражённый глупостью и паникой брата, Альберион вспылил, позволив себе поднять голос на правителя, что являлось ужасным преступлением. – Дай мне сделать своё. Обороной буду командовать я. И не только магами, но и твоей охраной. Все они теперь подчиняются мне. Я не смогу оберегать и крепость и тебя. Останься тут, а я завершу свой план.

– Может, отправить голубя генералу Асталиону, пусть возвращает армию назад? – Джермейн глядел в спину уходящему воину.

– Нет, за эти дни они ушли слишком далеко, им не успеть вовремя. А нам нужно продержаться всего лишь до вечера, и тогда мы победим. Так что, нечего тревожить войска понапрасну, пусть захватывают Эргис, а мы сами справимся, – последние слова доносились уже из темноты башни, в которую ушёл виконт.

Пока армия под знамёнами алых скорпионов пробивалась за городские стены, Альберион успел расставить воинов и волшебников по периметру крепости так, что даже отец гордился бы его тактической грамотностью и предусмотрительностью. Оборона этого замка войдёт в учебники истории и в книги о военном ремесле.

Ширина рва и высота городских укреплений даже без солдат на них удержали вражескую армию, без малого, на полчаса. Неся на себе многочисленные лестницы и доски, Ошидцы изумрудной змеёй расползались по улочкам Дезара. На путь от белых стен города до серых стен крепости у противника ушло ещё пару десятков минут.

Твердыню, как и полагалось в таких случаях, они атаковали со всех сторон одновременно, это растягивало немногочисленные силы обороняющихся, делая существенное численное превосходство атакующих ещё более весомым.

Но маги вновь проявляли себя превосходно: волнами воды и порывами ветра они сбрасывали людей с досок, переброшенных через ров. Забрасывали огнём тех, кто оказывался близко к стене, обрушивали на их головы молнии. Но всё же каждому из них требовался перерыв для восстановления чародейских сил. А потому, солдатам чужой страны порой удавалось приставить лестницы и с оружием в руках быстро взобраться наверх; тут уже вступала королевская стража. Лучшие мечники Фендала рубили забравшихся, окрашивая воздух кровью. Однако противник тоже знал, какой стороной клинка нужно колоть, оттого потери у обеих стран были ощутимыми.

На то место, где Ошидцам удавалось занять временный плацдарм, со всех ног спешили Альберион и его небольшой отряд из лучших магов и мечников. Бейтред лично назвал барону дюжину имён тех, кого он считал лучшими из лучших в королевской страже, их падший принц и взял в свою специальную команду. Все вместе они бегали от одной стены к другой, устраняя прорывы в обороне и отбрасывая неприятеля вниз сжигая за ними лестницы. Давая подобными действиями возможность восстановить силы остальным обороняющимся.

Именно таким образом и проходила восьми часовая оборона Дезара: под лязг стали, вспышки магии, крики боли и гнева. Люди загоняли себя до кровавого пота, самоотверженно защищая жизни друзей и благополучие своего народа. И никакая усталость и ужас не прекратили бы это кровопролитие – только ночь.

Окрестности поглотила непроглядная тьма, даже луна и звёзды проиграв своё собственное сражение, не смогли вырваться из её огромной пасти и осветить землю, оставив небосвод в одиноком мраке. Солдаты в таких условиях не смогли бы отличить своего от чужого, не говоря уже о том, чтобы залезть по лестнице не промахнувшись по ступеньке и не свалившись с лестницы, сломав себе шею. Поэтому бойня прекратилась, и мрачные улицы города понемногу оживали от уютных огоньков костров, наполняясь пусть и небольшим, но таким манящим теплом и светом.

Воины Фендала тоже рады были отдохнуть, и, выставив дозоры, отправились восстанавливать утраченные силы горячей пищей. Убирать трупы убитых было некогда, да и незачем – с рассветом появятся новые.

Усевшись у чарующих танцами огней, люди терпеливо ждали, когда же столь желанная пища приготовиться. Ароматы не только в крепости, но и во всей округе стояли такие соблазнительные, коих вам не услышать ни в одном ресторане или таверне, так завораживающе пахла только походная кухня. До восхода солнца человечество оставило жестокость и тягу к насилию (даже самые свирепые воины порой устают убивать), дабы умиротворённо насладиться одним из самых общедоступных искушений – трапезой.

Сам же августейший ходил между группами оживлённо беседующих воинов, выискивая брата. Ещё будучи ребёнком он слышал, что Альберион в военных походах никогда не ел в своём шатре или вместе с генералами за каким-нибудь импровизированным столом, накрытым специально для благородной воинской знати, а предпочитал исключительно простую солдатскую компанию. Очередная странная привычка братца, которую не смогли отбить ни годы, ни темница.

Спустя продолжительное время блужданий Джермейн всё же обнаружил свою цель – тот, сгорбившись, сидел за самым ярким пламенем, в компании солдат слишком молчаливых для тех, кто только что разминулся со смертью. Несмотря на тесноту, король подсел к ним, вопросы в голове требовали незамедлительных ответов. Альберион не особо концентрируя на нём внимание, взял чистую деревянную миску, зачерпнул пару раз что-то из котла, висящего над костром, и передал ту правителю.

Едва он взял в руки предложенную пищу, как чародей моментально вернулся к содержимому собственной тарелки. Монарху совершенно не хотелось это есть, ему было не понято, как вообще человек, выросший во дворце, может к такому притронуться. Однако ему непременно требовалось поговорить, и он, поставив еду на колени, стал вяло ковырять её ложкой.

– Неужели они так с самого начала планировали? – король по-прежнему не до конца осознавал происходящее, именно это его и тревожило. И он ждал ответов от сильно уставшего вывоженного грязью и запёкшейся кровью брата, жадно доедающего горячую кашу.

– А ты думаешь, почему мы так легко захватили столь огромный город? – маг отставил миску и утёр рукавом губы, сделав и без того очень грязное лицо ещё более чумазым. Рядом стояла кружка полная воды, вцепившись в неё, Альберион громкими глотками принялся её осушать.

Прочие люди, сидевшие рядом, старались, есть очень аккуратно, чтобы ни издать лишнего шума. Трапеза вместе с правителем государства для них была невообразимым событием, о котором они планировали рассказывать всем своим знакомым и даже внукам, если до таковых, конечно, доживут.

– Значит, они знали, что после я отправлю всю армию дальше, а сам останусь здесь, под защитой личной охраны, – венценосец тоже не особо глядел на брата, вместо этого он заворожённо любовался огнём.

– Похоже, король Далион сменил главнокомандующего. Армией Ошиды явно руководит уже другой человек, и он очень находчив и талантлив. С ним придётся повозиться, его так просто не переиграть, – на скрытом полумраком и грязью лице через свет костра проглядывалась азартная улыбка. Самый талантливый стратег королевства решил, что у него наконец-то появился достойный соперник.

Тот, с кем он будет не раз сталкиваться на поле боя не мечом, а интеллектом. Тот, кто быстро найдёт достойный ответ всем его тактическим уловкам и заставит его развиваться, подниматься на новую ступень знаний, чтобы одержать победу в очередной битве. Раз за разом они будут пытаться превзойти друг друга.

– Но вы ведь знаете, как одолеть его, мы ведь сможем выиграть в этой войне, а, государь? – спросил мужик, один из тех, что сидели с ними, рыжеватые волосы, коренастое телосложение и отсутствие нескольких зубов, вот и все его отличия от остальных, у него даже шрамов на лице не было.

Хотя, конечно, представитель магов знал, как его зовут, он знал по именам всех солдат в армии. Не только тех, кто сейчас не сводил глаз с сыновей Кэривульфа, глядя на них не только с надеждой услышать что-то ободряющее, но и с явным восторгом, как будто увидели сказочных драконов.

– Конечно. – Синхронно ответили братья и тут же мгновенно переглянулись. Взгляд Джермейна был недобрым. До Альбериона только сейчас дошло, что в данный момент он разговаривает не с братом, а с королём. И небрежный тон его предыдущих высказываний совершенно неприемлем в окружении подданных. Падший принц незамедлительно поднялся и поклонился, стараясь делать вид, словно ничего не произошло.

– Простите, ваше величество, но мне нужно идти, дать команду к отбою. Воины должны отдохнуть. Разрешите откланяться? – он ещё раз поклонился, пытаясь выглядеть как можно более учтивым.

– Ступай, – кратко ответил монарх, решив подыграть брату, делая вид, что не заметил хамства.

***

Восход солнца явил неожиданную многим картину. Город вновь стал пуст, вернее сказать, в нём не осталось живых. На улицах лежало множество мёртвых, которые ещё этой ночью расхаживали от дома к дому с факелами, ели и распевали печальные песни у огня. (Конечно, часовые слышали какие-то крики, но ничего разглядеть не могли – крепость никто штурмовать не собирался, и ладно). А теперь, король с охраной и братом осторожно ходил по закоулкам, осматривая лежащие повсюду трупы омерзительного вида: выпученные глаза; фиолетовая кожа и раздутые языки. Все погибшие были брошены товарищами на суд врагу. Монарх аккуратно перешагивал через тела, едва сдерживая рвоту.

Здесь лежала едва ли не треть от пришедшего войска Ошиды. Оставшимися силами они вполне могли бы успешно продолжать осаду, однако остальные воины столь сильно напугались произошедшим ночью, что бежали из города прочь, даже не захватив оружие и припасы.

– Так вот чем занимались твои маги, когда шныряли по пустым улицам. Мне ещё давно докладывали о том, что ты приобрёл очень много яда, но я всё гадал, для чего, – Джермейн аккуратно перешагнул через перевёрнутый котелок, боясь хотя бы обувью коснуться пролитого на тротуар содержимого. Ему очень сильно хотелось присесть и облиться холодной водой, чтобы прийти в себя. Чувствам требовалось обнулиться, возможно, этот кошмар теперь в памяти навечно.

– Воины, когда осаждают замок находящийся внутри города, предпочитают есть не из походных мисок сидя у костров, а под крышей. Они заходят в дома, берут там посуду, садятся за столы и едят, как подобает человеку. Поэтому я приказал магам смазать ядом все тарелки и ложки в городе, этот яд проникает в организм, впитываясь через кожу, из-за чего действует не особо быстро, и нужно быть очень осторожным нанося его. Если бы ты не отправил половину магов идти дальше с армией, они бы справились лучше.

Альбериона мало интересовали тела под ногами, он больше осматривал окрестности, пытаясь понять, куда ушли остальные. Не могли же они все сбежать. Возможно, это всё же очередная ловушка.

– Лучше?! – растерянный и усталый правитель присел на скамейку, потирая глаза руками.

Всю ночь в крепости он их не смыкал, боясь, что вновь начнётся штурм, и его убьют во сне. А теперь пусть и не очень яркое утреннее солнце больно било в мозг через слезящиеся глазницы. Да и пестрящая ужасом и отвратностью картина добивала его окончательно. Ещё немного и он останется без сознания прямо здесь, на скамейке возле какой-то цветочной лавки.

– Шутить изволишь? – Джермейн решил, что разговор для него лучший способ оставаться в чувствах. – Погибло столько невинных людей! Почему мы никак не можем заключить мир?! Ведь то, что происходит, кошмарно! Это не нормально!

– На войне только невинные и гибнут, повинные лишь отдают приказы, ваше величество, – оставив разведку на потом, падший принц подошёл к брату.

– Не я развязал эту войну! Ты прекрасно это знаешь! Я изо всех сил пытаюсь достичь мира, но вот что выходит!!! – в крови короля снова воспылал гнев, он не унаследовал ум отца, зато унаследовал его вспыльчивость. Правда, в отличие Кэривульфа, он был очень отходчивым, как и мать Эмилия. Но, по крайней мере, сейчас ему не хотелось утихать, гнев убрал на второй план все остальные чувства, Джермейну вдруг стали безразличны судьбы умерших людей, ещё пару сражений и он окончательно перестанет переживать из-за подобных пустяков. Монарх начинал втягиваться в сжигающую человечность жажду крови.

– Я прекрасно знаю, кто начал эту войну, – на глазах у стражи Альбериону приходилось сохранять не только хладнокровие, но и учтивый тон, иначе его тут же лишат головы (хамство королю равносильно измене). – Однако то, что мы никак не можем договориться с Далионом, приводит вот к этому. И это уже совершенно точно наша вина и ничья иная. Вспомни, что ты мне вчера говорил на башне про ответственность.

– Неужели ты с самого начала всё именно так и планировал? – Джермейн вернул внутренний контроль, он взял с подоконника горшок с цветком и, прикоснувшись носом к самому центру бутона, глубоко вдохнул, втянув аромат розового совсем недавно распустившегося тюльпана.

– Я лишь планировал ослабить их и совсем не ожидал, что мой трюк с ядом возымеет такой эффект. Видимо, Ошидцы решили, что маги прокляли город.

– Теперь они долго будут обходить Дезар стороной, в их песнях и легендах он будет называться проклятым городом или столицей мертвецов. Так всё же, что у тебя был за план? И откуда ты всё это знал? – он обратно присел на скамью, поставил цветок рядом с собой и с жадным любопытством посмотрел на брата.

– Да ничего я не знал! В этом-то и дело. Всего бы этого не потребовалось, будь я уверен в своих предположениях, – маг присел рядом на туже скамью, подвинув чуть в сторону цветок так, что тот оказался между ними (бедное растение никак не давало людям покоя). – Лишь слышал, что кто-то из лордов предложил тебе лично возглавить армию. Мне это показалось подозрительным, и не только мне. Затем на военном совете ты представил свой план, он мне тоже показался странным, слишком много изъянов, а ещё я не поверил, что ты сам можешь составить план атаки, пусть даже такой плохо продуманный.

– Обидно, конечно, слышать такое от родного брата, но зато ты говоришь честно. В общем, ничего конкретного у тебя не было, только много подозрений. И ты решил организовать ловушку?

– Ловушку устроили они, а я запихнул свой капкан в вырытую ими яму, – он вытянулся на скамейке, звеня латами, и поднял взор к небу. Шлем немного мешал обзору, но всё равно было видно уже набирающее силу солнце.

– А почему мне не сказал? – в его тоне послышалась претензия.

– Сказать при всех, что я затеял государственную измену?! Собираюсь подвергнуть опасности жизнь главного лица государства ради шпионских игр?! Да ещё за десять дней до его тридцать седьмого дня рождения. Никто бы тебя не понял, если бы ты мне голову на месте бы не отсёк! Это ж, какое преступление! А так, это всего лишь случайное стечение обстоятельств.

– Сомнительное утверждение, но допустим. А теперь давай, всё ещё раз разложим по полкам. Ты решил, что в палате лордов есть шпион, и что он готовит западню, но доказательств у тебя не было, и чтобы узнать наверняка, ты решил действовать согласно его плану. Влезть в амбар, в который он просит, чтобы увидеть, есть там капканы или нет? – он внимательно посмотрел на собеседника.

– Именно! – виконт облокотился на стену, не скрывая радостного настроения, тёплая погода всегда делала его более беззаботным.

– Так, – не поддаваясь расслабленности брата, король был максимально сосредоточен. – А выбираться из их ямы ты собирался с помощью яда, думая, что за ночь сможешь отравить их всех?

– Нет, конечно. Предполагать, что они все отравятся, было бы глупо, я просто хотел ослабить их таким способом. Нам нужно было выдержать осаду всего два дня, потом бы они ушли, боясь быть атакованными нашей вернувшейся армией. – Понимая, что больше никакой угрозы в городе нет, Альберион снял шлем и убрал со лба мокрые от пота волосы, младший брат поступил так же. Жара на улице в эти дни стояла немыслимая, а ведь ещё два месяца до начала лета.

– Но ведь мы не отправляли армии весть о нападении. Они бы не пришли сюда через два дня. Даже если их поход увенчается успехом, они бы здесь оказались минимум через шесть дней, – в недоумении он сморщил лоб, сводя брови, а руки сами собой развелись в стороны.

– Ну ведь генералы Ошиды об этом не знали. Как и все умные люди, они решили, что мы послали гонца сразу же, как увидели их выходящими из леса. А мы не стали поступать как умные люди, потому и армию не разворачивали. Та, должно быть, в эту минуту штурмует Эргис, а мы тут сами вполне успешно отбились и даже потерь больших не понесли. Повезло, что враги не догадались, что их сослуживцев убил яд, а не проклятие. – Всё ещё радуясь слишком яркому для апреля теплу, представитель магов положил руку на плечо королю.