Эра единства

— Врёте вы всё. Не видно у меня трусы. Я не ношу нижнего белья, — Лисма покраснела и опустила голову, смотря в пол. Помимо синих джинсовых брюк с низкой талией, на ней были белые кроссовки, красная футболка, едва прикрывающая пупок, и ещё более короткая джинсовая куртка. Она считала, что оделась на работу прилично, но после этого разговора решила, что завтра оденется ещё более закрыто. Ей стало неловко как за своё поведение, так и за полученный выговор. Прежде учителя на неё не ругались, а только хвалили, поэтому она решила смягчить ситуацию. — Знаете, кажется, я была неправа. Пожалуй, не такая уж плохая эта музыка. Думаю, она мне начинает нравиться.

— Хех, — Легрон дёрнул головой вправо, и слегка покачал ей, будто не смог сразу остановить в нужном положении, — быстро ты меняешь решения. Прямо как та лисица.

— Какая лисица? — она тут же отпустила грустные мысли, перестала краснеть и с любопытством посмотрела на куратора.

— Басня такая была про лисицу и виноград. Не слышала? — сбавив скорость, маг свернул направо, уводя машину с широкой трассы на более узкую дорогу, чуть ближе примыкающую к зданиям.

— Нет, — как и любой отличнице, Лисме трудно признать, что она чего-то не знает. Особенно сложно это делать, когда вопрос задаёт преподаватель, как сейчас.

— Ну разумеется, откуда тебе знать. Столько тысячелетий уже прошло. Её написал мой друг. Его имя уже давно стало нарицательным, а вот его произведения мало кто помнит. Пусть его творения утратились в пыли времён, обессмертить память о себе он всё же смог, — въезжая на парковку, он немного приподнялся, вытягивая нос кверху: низкий рост порой не давал ему отчётливо видеть, наезжает ли машина на бордюр или ещё что-нибудь низко выпирающее из асфальта.

— Куда мы приехали? — прильнув к окну, она бегло осмотрела здание напротив.

— В кафе, — Легрон понимал, она и сама прекрасно видит, что это кафе. Её вопрос был про другое, но он из вредности решил дать ей самый глупый ответ.

— Тут нас ждёт подозреваемый?! — стажёрка открыла рот от восторга, предвкушая, как будет проводить свой первый в жизни допрос.

— Тут нас ждёт завтрак, — заглушив транспорт, он открыл дверь и уже поставил левую ногу на асфальтированную площадку. — Я не завтракал. Ты, думаю, тоже. — Он вылез наружу, бесцеремонно хлопнув дверцей.

Пару раз споткнувшись о порог и один раз ударившись головой о крышу, Лисма суетливо выбралась из электромобиля, но в отличие от хозяина машины бережно взялась за ручку дверцы обеими руками и тихо аккуратно её закрыла, не потревожив даже пылинки. И, громко черканув подошвой о шершавый каменистый асфальт, сразу побежала за не ждущим никого куратором к двустворчатой стеклянной двери кафе.

С лева от входа стояла похожая на банкомат белая пластиковая прямоугольная тумба с сенсорным экраном, которая отказывалась открывать двери, пока подошедшие не докажут, что они не роботы: требовалось выбрать все картинки с велосипедами.

Легрон не стал этим заморачиваться, а просто предъявил на своём нерофоне удостоверение полицейского, показав его в камеру аппарата. Тот, мигая зелёным, пожелал хорошего дня и сказал, что можно проходить. Стеклянные, но абсолютно непрозрачные двери, три метра высотой и два шириной, разъехались, открывая путь в маленькую белую квадратную комнату, где была ещё одна стеклянная дверь, но на этот раз уже прозрачная. Также там под самым потолком висело четыре монитора, и стоял один торговый автомат с большими кнопками, на которых сочно и маняще сверкали глянцем изображения еды.

Древний волшебник нажал на пару таких кнопок, после чего предложил сделать то же самое только что подоспевшей к нему стажёрке. Та долго думать не стала и быстро выбрала желаемое. Легрон вставил нерофон в специальное отверстие на торговом автомате и ударил кулаком по большой зелёной кнопке с надписью «сделать заказ», после чего на всех четырёх экранах комнаты загорелось число «тридцать четыре». Мониторы были размером с половину стола и висели по одному на каждой стене, так что куда бы ты ни посмотрел, ты всё равно увидишь, что они тебе показывают.

Вторые стеклянные двери открылись. Выхватив нерофон, — куда сразу пришло уведомление о списании средств, — маг вместе с подопечной наконец-то зашёл в кафе. Недолго блуждая между светло-коричневыми круглыми пластмассовыми столиками, умело подражающими древесным, они нашли тридцать четвёртый. Схватив из стеклянной витой вазы на столе по белой салфетке, сыщик и стажёрка сели напротив друг друга. Пищевые принтеры в центре стола уже распечатывали пасту с фрикадельками и салат из сыра, свёклы и сухарей, заправленных сметаной. Разумеется, это всё не настоящие ингредиенты, а их заменители, но они давали чувство сытости и обладали нужными вкусами, а большего сейчас дуэту полицейских не нужно.

— В академии нас учили, что для того, чтобы узнать личность убийцы, надо выяснить мотив убийства. — Заказанный ей салат распечатался, и она тут же выхватила его из принтера. — Вы уже знаете мотив? — Поставив тарелку перед собой, она начала отламывать от квадратной белой пластиковой подставки одноразовую вилку.

— Да. Информация. — Блюдо Легрона распечатывалось дольше, и он грустно смотрел на набирающую форму еду, погрузив голову на сложенные на стол руки.

— И какими же сведениями она располагала? — Принтер создал ей ещё и зелёный чай. Поставив его рядом, она перемешивала вилкой салат, не торопясь есть.

— Нет идей. Пока не выясним, кем она работала, и не опросим её близких друзей и родственников, не поймём, какие секреты она хранила. — Вырвав из принтера свой заказ, он с грохотом поставил тарелку перед собой и выдрал вилку из подставки.

— Что же будем делать?

— Есть, — широко раскрыв рот, он запихивал туда спагетти в остром красном соусе.

Видя, что собеседник начал есть, к трапезе приступила и она, однако это не мешало ей и дальше болтать:

— Мне говорили, что вы великий маг, — скромно поддевая вилкой соломинки сыра, она кокетливо и в то же время застенчиво посмотрела на куратора.

— Угу, — он кивнул и тут же подавился; бросив вилку в тарелку, он закряхтел и постучал себя по груди, — второй по рождению и третий по силе.

— А мне говорили, второй по силе, — наклонившись над тарелкой, она элегантно отправила вилку в рот, держа под ней салфетку.

— Эта информация устарела: великих магов теперь не девять, а десять. Родился один… недавно, — продолжая кряхтеть, он взял кружку с горячим чёрным кофе без сливок и сахара и залпом влил в себя половину. Это помогло протолкнуть встрявший ком еды по пищеводу, и Легрон снова вернулся к еде в тарелке.

— Удивительно! — съев пару щепоток, Лисма больше не хотела притрагиваться к пище и, откинувшись на спинку стула, перебирала вилкой куски сыра в тарелке. — Значит, информация про оборотней, которую нам говорили на занятиях, тоже устарела?

— Это какая ещё информация? — Легрон громко втянул длинные спагетти и тут же поднёс ко рту следующую порцию, закрученную на вилку.

— Что оборотней максимального, двенадцатого, уровня давно не существует. Нам говорили, что их всех перебили. Однако тот парень, которого вы попросили найти голову убитой, он же не превращался в зверя, чтобы воспользоваться животным обонянием, следовательно, он оборотень двенадцатого уровня, — радуясь верным умозаключениям, она резко отправила в рот ещё немного салата, а потом довольно улыбнулась, не скрывая гордости за себя любимую.

Легрон застыл в моменте, словно на стоп-кадре. Он поднял ошарашенный взгляд на стажёрку, перестал засасывать пасту, которая поползла обратно изо-рта в тарелку, и молча держал вилку у губ, с которой еда падала прямо на стол.

— Вот я идиот! — бросая столовый прибор, маг схватился за голову и упёрся локтями в столешницу, наплевав на то, что его поведение привлекает внимание других посетителей. — Кажется, алкоголизм плохо сказывается на работе моего мозга. Пора завязывать пить.

— А вы давно пьёте? — не понимая причину такого расстройства куратора, Лисма задала вопрос только к той части беседы, которую осознавала.

— Мой народ придумал пиво и сочинил пословицу «Не пробовавший пиво — не познал счастье». Как думаешь, сколько лет я уже пью?

— Полагаю, всю жизнь, кроме детства.

— Вот-вот… Ладно, это всё сейчас неважно. Вам не врали, все оборотни двенадцатого уровня, действительно, были перебиты ещё до начала ядерного апокалипсиса, — перестав хвататься за волосы, он поднял голову и сквозь витрину посмотрел на улицу, словно ждал, что за ним будут следить оттуда.

— Тогда…

— Даааа… — маг раздражённо затряс головой, — нам с тобой «посчастливилось» увидеть оборотня двенадцатого уровня силы. И этот паренёк сидел там не просто так. Стал бы единственный на земле высший оборотень бомжевать.

— Вы думаете…

— Идём скорее на место преступления. Может, успеем ещё его застать.

Они выпрыгнули из стульев, едва не опрокидывая их, и широким шагом устремились на выход.

Рядом с их столиком сидело двое молодых парней, «пожирающих» холодным взором Лисму.

— Эй, худышка, постой, — самый высокий из дуэта парней обратился к ней, когда она вместе с Легроном проходила мимо их столика. — В тебе нет ни грамма жира. Я таких люблю.

— Мне до тебя дела нет, отстань! — она попыталась проскользнуть дальше, не глядя на приставших парней.

— Да ладно тебе, мы же хорошо заплатим тебе за твою кровь. И возьмём немного, — он растянул по лицу наглую улыбку, демонстрируя длинные вампирские клыки.

— Вы ничего от меня не получите. Ведите себя прилично. То, что вы сейчас делаете, это серьёзное нарушение закона, — ей всё же пришлось посмотреть на них, делая строгий угрожающий взгляд.

— Брось, мы будем с тобой нежны, — не пугаясь её взора, парень поднялся и схватил её за руку. Его прикосновение было ледяным и колючим. — Возможно, тебе даже понравится. Многим нравилось.

Он провёл ногтями среднего и безымянного пальцев по её шее, продолжая крепко удерживать её запястье. Широко открывая пасть и наклоняя голову, вампир уже будто приготовился вонзить клыки в артерию девушки. Его бледная кожа порозовела, а синие губы стали красными от возбуждения и предвкушения сладкой трапезы.

— Я не пища. Отпусти, — хоть её взгляд и был суровым, но голос у неё продолжал оставаться спокойным. Лисма не пыталась высвободить руку, не предпринимала попыток оттолкнуть наглого упыря. Она всё ещё верила, что может словами убедить его, отстать от неё.

— Перестань, сладкая, мы же не за так тебе предлагаем. Деньги, правда, хорошие. А от тебя требуется всего несколько капель крови. С тебя не убудет. Ну, давай. Мы так хотим попробовать твоей крови, — он положил на её шею кисть целиком, начав слегка сжимать пальцы.

Со стула встал второй вампир, готовясь тоже приложить руки к соблазнительному тощему телу незнакомки. Легрон намеревался вмешаться, но его стажёрка, едва двинув ладонью свободной руки, применила невидимое для окружающих силовое заклинание. Бесформенный не стихийный никак не обработанный поток инфернальной энергии придавил к полу только что поднявшегося со стула парня. А державшего Лисму за руку отшвырнул на несколько метров, так же прижав к полу из белой керамической плитки.

Впечатлённый маг с уважением посмотрел на подопечную: свалить двух пусть и не очень сильных вампиров всего одним заклинанием — серьёзное достижение для молодой волшебницы, которая даже не видел мира до войны. Его восхищённого взгляда она тоже не видела; Легрон специально посмотрел на Лисму в тот момент, когда та стояла к нему спиной. Он посчитал, что не стоит хвалить стажёра в первый же день работы.

— Я же вам сказала, что не желаю делиться кровью. Чего непонятного?! — вытянув правую руку вперёд, она ещё сильней придавила напавших к полу. Те закричали от боли. Сейчас Лисма походила на ведьму окутанную вихрем: резинку с волос сорвало, и тугой «конский» хвост растрепался в тысячи отдельных волосинок, по-змеиному развевающихся на ветру; джинсовая куртка тоже колыхалась, словно листья в ливень.

— Сейчас я их арестую, и дождёмся полицейской машины, — Легрон вышел из-за спины напарницы и направился к вампирам.

— Арестуете?! — пытаясь подняться, предлагавший Лисме деньги вампиризвивался червём, но всё, что ему удалось сделать, так это чуть приподнять голову.

Легрон сел на корточки перед парнем и показал удостоверение полицейского на экране своего нерофона.

— Ой! — совсем уж по-детски отреагировал на ситуацию молодой кровосос (не будь он сейчас скован заклинанием, то, может быть, и обмочился бы).

Страх отчётливо читался в его глазах. Обычно узкие зрачки нежити расширились до таких «берегов», что могли запросто «вылиться» за пределы радужки глаз, затопив белое побережье склер.

— Ещё какой «ой», — древний чародей несколько раз покивал головой, поджимая нижнюю губу, а потом поднялся. — Статья двести шестьдесят один, проявление гастрономического интереса по отношению к человеку существом, питающимся человеческой кровью или плотью. Наказание: смертная казнь. Употребление личностью вампирской или оборотнической природы специфических «продуктовых» терминов в виде сладкая или вкусная по отношению к человеку, унижающая его личное достоинство и право не считать себя пищей для кого-то. Наказание: смертная казнь. Статья сто тридцать седьмая, прикосновение к личности против его воли с грубым или вульгарным подтекстом или намёком. Наказание: штраф, размер которого определяется судом, и пять суток общественных работ. Но, думаю, вам это уже неинтересно.

— Господин полицейский, да бросьте вы. Ну что мы такого сделали? Ну да, нагрубили немного, но это лишь от волнения и голода. Понимаете? Вы сами вон с каким аппетитом макароны поедали, — тут вампир осёкся, глаза его округлились ещё сильнее; скулы задрожали; губы затряслись. — Нет, нет, нет… Я не это хотел сказать! Я не собирался сравнивать вашу напарницу с едой! Честное слово, случайно вышло!

— Ничего вас… не исправит, — Легрон хотел сказать «Ничего вас, тварей, не исправит», но сдержался, поскольку не хотел давать задержанным хотя бы малейшего повода для защиты в суде. Если выясниться, что служитель закона при задержании проявил акт враждебности на расовой почве, то такое задержание могут посчитать незаконным и подсудимых отпустят, в каком бы преступлении те не подозревались.

— Считайте, попали вы серьёзно, — левый край алых губ Лисмы пополз вверх, рисуя лёгкую неровную улыбку. Девушка не злорадствовала, она не верила, что её куратор проводит задержание на полном серьёзе, ей казалось, будто это всё розыгрыш в назидание дерзким молодым упырям. Поэтому обомлела, когда увидела, как Легрон набирает номер полиции.

— Удержишь их, пока я наряд вызываю, или мне перехватить заклинание? — он не смотрел на неё, а по-старчески уткнулся в сенсорные кнопки на экране и медленно набирал номер.

— Вы что?! Не надо никого вызывать! — она «убрала» заклинание, перестав сковывать вампиров, но те не поспешили вставать или хоть как-то двигаться.

— Согласен, здесь убьём. В отчёте напишем, что оказывали сопротивление представителям власти и не оставили нам другого выбора, — засунув нерофон в карман куртки, он тут же поправил её, посильнее накидывая на плечи и упирая воротником в шею, а после пошёл на вампиров, источая жуткий сверкающий искрящий взгляд.

— Тут же свидетели, — стажёрка развела руками. Озираясь, она обвела взором окружающих, которые молча смотрели за всем происходящим, трусливо застыв на местах. Не то, чтобы она боялась, что её осудят за превышение полномочий, просто она отчаянно искала хоть какие-то способы остановить Легрона, не желая на ровном месте губить жизни двух молодых, пусть и глупых, вампиров.

— Свидетели подтвердят, что эти типы схватили тебя за руку и говорили грубые слова, а значит, оказывали сопротивление. Не стоит оставлять такое безнаказанным, — Легрон, словно тьма, словно предвестник самой смерти, будто неукротимая лавина, как неумолимый рокот судьбы, страшнее ядерного апокалипсиса, надвигался на упырей.

— Да бросьте вы, они же никого не убили, никому не навредили! — подбежав к Легрону, она схватила его за руку, встав между ним и нарушителями. Едва сдерживая слёзы, Лисма смотрела на него, готовая пасть на колени и умолять его остановиться.

Древний волшебник застыл и, заиграв желваками, посмотрел на подопечную, поочерёдно сменяя по отношению к ней гнев, презрение и растерянность, что хорошо читалось в этом разящем, как молния, свирепостью взоре:

— Жалость в нашей профессии неуместна. По край ней мере к тем, кто нарушает закон. Они тебя жалеть не станут. И только дай слабину, как получишь нож в спину.

Оттолкнув её, маг продолжил наступать на кровососов, уже готовя заклинание, которое перетрёт их в нечто мельче гранул пороха.

— Мы без боя не сдадимся! — вампиры не осмелели, но понимая, что на жалость рассчитывать не стоит, они поднялись, занимая боевые стойки. Заклинаниями они тоже владели, хотя тягаться в этом деле с Легроном совершенно не могли.

Волшебник только презрительно фыркнул, чувствуя, насколько слабую магию готовят его оппоненты.

— А как же оборотень?! — Лисма нагнулась вперёд, к Легрону, а левую руку увела назад, указывая на выход из кафе.

Чародей остановился, не ожидая никаких опасностей от вампиров, он повернулся к стажёрке и нахмурился: на краях глаз появились гусиные лапки, а между бровями возникло три холма, резко разбивающие нежную гладь лба:

— Что, оборотень? — говорил он сейчас медленно и тихо, словно неделю провёл в пустыне без глотка воды.

— Вы сами сказали, что нам нужно поспешить, чтобы застать того оборотня на месте убийства. Как знать, может, его уже там нет. Но может, и есть. А вот пока вы будете драться с этими вампирами, пока будете подчищать следы драки, он точно уйдёт. Оставьте вы их, и пойдёмте ловить настоящих преступников, — это её последний аргумент. Дальше шли бы только слёзы, хотя они и так едва не шли.

Принимая доводы стажёрки, волшебник быстро пришёл в себя и вспомнил, что у него есть дела важнее, поэтому медленно, словно танк, повернулся к вампирам:

— Заставить бы вас ноги ей целовать и благодарить за спасение. Но такие, как вы, не заслуживают даже того, чтобы к её пятке хотя бы губами прикоснуться, да и времени у меня на вас нет. Надейтесь, что вы больше никогда мне не попадётесь, ибо при следующей нашей встрече я не буду столь милосерден.

Взяв Лисму за локоть, он пошёл к выходу, волоча ту за собой. Стискивая от злости зубы, он шипел ей на ухо, что с таким характером, как у неё, никогда нельзя работать в полиции. Особенно в городе, где количество преступлений и смертей среди служителей правопорядка превышает все мыслимые показатели любого мегаполиса довоенных лет.

В машину она тоже села не сама — он впихнул её туда, держа за локоть и затылок. Она думала, что он ей ещё и пинка даст под зад, чтобы она быстрее уместилась в довольно тесном салоне спорткара, но обошлось без насилия, хотя Лисма действительно долго не могла усесться на пассажирском сиденье.

С болезненным рёвом шин, которые молили о пощаде, электрокар сорвался с места и умчался сквозь парковку и переулки в западном направлении — туда, где утром детектив с помощницей осматривали место преступления.

Лисма ещё никогда не видела, чтобы так быстро мелькали дома, машины и прохожие. Она вжалась в сиденье, схватившись за дверную ручку, и периодически закрывала глаза, не желая видеть этого кошмара. Визжать от ужаса столь быстрой езды, она боялась — она и так разозлила своего куратора: было бы лучше какое-то время не подавать признаков существования рядом с ним.

Резко выжав тормоз, Легрон увёл машину влево, на ходу открывая дверь. Даже не глуша мотор, он вышел из едва успевшего остановиться электромобиля и судорожно посмотрел по сторонам.

На месте преступления уже не было ни машин полиции, ни жёлтых лент, ни каких либо следов убийства — всё вычищено и убрано. А также не было и того бездомного оборотня. Вообще бездомных не было, будто мэрия наконец-то смогла победить набиравшее бешеными темпами обнищание граждан.

— Проклятье! — сыщик врезал по мусорному баку ногой, тот зазвенел и несколько раз прокрутился на шарнирных подставках, роняя часть содержимого.

Лисма робко выползла из транспорта, испуганно оглядываясь по сторонам, а потом с ещё большим ужасом посмотрела на куратора, едва собираясь с мужеством для разговора:

— Ушёл?

— Ага, — уперев кулаки в бока, маг бросил на стажёрку мимолётный взгляд, пулей скользнувший по её плечу, и вернулся к осмотру окружения. Он уже не злился на неё, он даже забыл, что был зол на кого-то. Всё его внимание сосредоточилось на окрестностях. На этих нескольких домах, парке и парочке полных транспорта дорог.

— Жаль, — увидев, что гнев наставника ей больше не грозит, девушка осмелела и позволила себе не только бодрее говорить, но и включиться в поиск подозреваемого. Она не знала, что именно хочет найти, но была уверена, что непременно что-то отыщет. В конце концов, медаль или хотя бы почётную грамоту так просто не дадут: требовалось проявить себя в этом расследовании. Поэтому, повертев головой и не обнаружив ничего, она перешла через дорогу, подойдя к тому месту, где утром сидел бомж.

Лисма присела и всмотрелась в эту часть каменной ограды парка, ожидая обнаружить окурок, кусок ткани или царапины от ногтей — хоть что-то, что могло бы послужить стартом для поисков. Но даже следов от обуви там не нашлось. Поблизости не было абсолютно ничего, за что мог бы зацепиться взгляд следователя.

— Что, пусто? — Легрон встал у неё за спиной, всё ещё упирая руки в бока. Он подошёл так тихо и заговорил столь резко, что стажёрка дёрнулась от страха, но всё же смогла удержаться от испуганного визга.

— Да. Я ничего не вижу, — она встала и повернулась к нему, грустнея с каждой секундой от чувства собственной бесполезности. — Быть может, вы что-то увидите.

— Не зачем тут что-то осматривать. Нет его, и нет, — он опустил руки и скучающе зевнул, а потом заметил немой вопрос в пылающим негодованием взгляде стажёрки. — Я перевёл ему деньги на нерофон. Придём в участок, я дам реквизиты своих сегодняшних трат, и в отделе информации найдут его счёт в базе данных, а там и всю необходимую нам информацию о нём. К тому же этот парень наверняка попал на видеорегистратор моей машины или какой-нибудь другой машины с местной парковки. Так что найдём, никуда он не денется.

Едва Легрон закончил говорить, как его лицо сменило беззаботное выражение на серьёзное. Он снова всматривался в окружение, словно пытаясь найти кого-то знакомого, будто ожидая, что за ними кто-то следит.

— Так значит, мы поедем в участок? — она улыбнулась. Расследование всё же не зашло в тупик, что очень сильно её обрадовало. И даже подозреваемый уже практически у них в кармане.

— Нет. Я не могу больше ходить в этих узких, давящих на все места, джинсах. Ещё час, и что-то непременно лопнет: либо эти брюки, либо мои яйца, — ему до костного зуда хотелось опять поправить штаны в области паха, но при молодой подчинённой он этого делать стеснялся, оттого всё время стойко терпел дискомфорт при хождении. — Так что сперва поедем ко мне домой. Я переоденусь. А уже потом в участок.

— А я всё намеревалась спросить, почему у вас джинсы женские? — она хихикнула, разглядывая обшитые бисером розочки на бедре куратора.

— Долгая история, — Легрон махнул рукой, недовольно корча лицо. — Мой тебе совет: никогда не просыпайся в чужой спальне — весь день насмарку будет.

— Чтобы не просыпаться в чужих спальнях, нужно не засыпать в чужих спальнях. А у меня никогда не было желания вступать в случайные половые связи, — Лисма сильно покраснела; её лицо стало цвета солнца во время осеннего заката. Даже разговоры о сексе её смущали, поскольку только ими ограничивалась вся её личная жизнь: она даже на свидание ещё ни разу не ходила, ведь всё время занимала учёба.

— Умничка. Делаешь правильные выводы из моих слов. Пойдём к машине, — он ещё раз посмотрел вдаль сквозь парк, но так и не обнаружил никого подозрительного, поэтому быстро развернулся и начал переходить дорогу.

Лисма обернулась, тоже разглядывая улицу за парком, однако так и не поняла, кого же там высматривал куратор, оттого тоже быстро развернулась и побежала через дорогу к парковке. Несмотря на бег, к электромобилю она подоспела одновременно с Легроном.

Изящный тёмный спорткар всё ещё тихо гудел на холостых оборотах, отчаянно сигнализируя мигающими красными лампочками, что водительская дверь открыта, и что любой желающий может вскочить в салон, и умчатся в любом направлении, угнав у хозяина столь ценную и прекрасную вещ.

Маг устало загрузил своё тело на водительское сиденье и снова громко хлопнул дверью. Стажёрка проворно заскочила на пассажирское место и элегантно прикрыла дверцу. Тут же заиграло радио, которое Легрон сразу же выключил, боясь, что после музыки пойдут опять новости, а ему бы сейчас очень не хотелось их слушать.