Эра единства

Это и стало концом эры…

Легрон часто вспоминал, как, видя падение ядерной боеголовки, создал магический барьер, чтобы укрыть себя и подопечных ему солдат от огня, бури и радиации, раскрыв тем самым людям тайну о наличии среди жителей планеты магов, оборотней и вампиров. Он был первым, кто так поступил, но не единственным, поэтому на земле и удалось уцелеть хотя бы двум процентам населения, треть из которых жила в этом городе. Его основание и послужило началом новой эры, которую назвали эрой единства. Название для города позволили выбрать Легрону, как первому из спасителей человечества. Он назвал его в честь своей единственной возлюбленной, которую потерял ещё на тридцать седьмом году жизни (что было теперь уже две эры назад), — “Зелая”.

Теперь же древний маг счастливо колесил по городу на электромобиле, в котором вместо аккумуляторной батареи использовался магический кристалл: многие слабые маги нашли работу именно на заводах по заряжанию магией кристаллов для машин. Менять такой прибор нужно всего лишь раз в год, а мощности он давал столько, что электродвигатели больше ничем не уступали бензиновым.

По привычке, выработанной десятилетиями, Легрон включил радио:

— «Что ж, время узнать, что там, в мире, происходит».

Раздалось лёгкое гудение колонок в машине, после чего последовал финал не претендующей ни на что песни, а потом лёгкая тишина, которая тут же прервалась.

— «Здравствуйте, дорогие радиослушатели!» — голос девушки из радиостанции был бодрым, но не весёлым, а также хорошо поставленным. Её речь приятно щекотала уши, и где-то даже успокаивала нервы. — «С вами выпуск утренних новостей. Расскажем вам, что произошло вчера как в нашем городе-государстве, так и в других пятнадцати».

— «Да, сейчас весь мир, это шестнадцать городов-государств и пару десятков суверенных сёл, в которых, чёрт пойми, что происходит. Человечество добилось, чего хотело: земли свободной стало много, вот только жить на ней некому», — скривив губы в волнистую подкову, Легрон вздохнул, крепче сжимая руль.

— «Начнём, как и всегда, с нашего любимого мегаполиса. И как и всегда, радостных новостей мало, поэтому начнём с плохого: террористическая организация «Чистая стрела» взяла на себя ответственность за вчерашний взрыв в торговом центре «Рай кладоискателя». Они уже опубликовали запись обращения их лидера к населению. Сейчас мы её включим».

На мгновение возникла тишина, после чего в эфир вышел мужской голос, сильно обработанный машинным синтезом речи:

— «Приветствую всех тех, кто жаждет мирной жизни, кто хочет вернуть прежние времена. Говорю вам, что выпавшая на нас участь, в том числе и ядерная война, это всё божья кара. Наш светоч не одобряет занятие магией, а следовательно, и магов. Пока мы их не истребим, он так и будет насылать на нас проклятия. Вчера мы ликвидировали, как минимум, трёх магов. А что сделали вы для очищения нашего мира от этой противной богу заразе? Я призываю вас не сидеть сложа руки. Хотите светлого будущего? Тогда восславьте нашего повелителя и помогите нам избавиться от мерзких ему тварей…»

Легрон не выдержал этого и выключил радио.

— «Троих магов они убили. А скольких людей убило тем взрывом, вы не посчитали?!» — он ударил ладонями по рулю, хмурясь от злости. — «Своих же убили, ради гибели трёх магов, и рассчитывают, что люди за ними пойдут. И ради чего? Что они этим изменили? Не похоже, чтобы сегодня мир стал лучше, чем был вчера».

Бесясь, шипя, выкрикивая ругательства, он довёл электромобиль до места назначения. Парковать машину по-человечески маг не стал: просто остановил её там, где ему было удобно, и вышел, болезненно морщась от ударившего в глаза солнечного света.

Как и полагалось, место преступления уже обнесли жёлтыми лентами и выгнали всех посторонних, вот только людей в полицейской форме ходило вокруг слишком мало. Обычно на месте убийства их куда больше, но в связи со сложившейся ситуацией, начальство решило как можно больше людей выделить на поиск террористов, урезав персонал для других дел до самого возможного минимума.

Легрон наклонился, проходя под лентой. Джинсы от этого едва не разошлись по швам, поскольку чересчур сильно обтягивали попу и бёдра. А в промежности жали так, что каждый шаг давался с трудом и болью. И этот испытываемый дискомфорт легко читался на побагровевшем лице мага.

— Классные джинсы! — злобно улыбаясь, черноволосая девушка-патологоанатом кивнула на розочки на штанах Легрона, держа в руках планшет.

— Что, Тенрая, всё ещё злишься, что я с тобой переспал и бросил? — он немного поправил и оттянул штаны, чтобы те стали хоть чуточку просторней.

— Какая же ты всё-таки свинья, Легрон! — она недовольно дёрнула головой, всплеснув длинными прямыми волосами.

— Редкостная… — Безразлично и устало он посмотрел на неё и белый фургон за ней, который дожидался трупа.

— Не то слово, — она уставилась в планшет, начав вводить информацию о травмах жертвы.

— Так подбери то. Я всё равно тут надолго, — к нему подошёл сержант и протянул другой планшет, Легрон поставил электронную подпись в протоколе на дисплее и вместе с сержантом пошёл к телу убитой.

Ответных колкостей от Тенраи в адрес Легрона не последовало — она даже не посмотрела ему вслед. Легрон встречался с ней полгода, поэтому хорошо знал её характер и понимал, что на сегодня их очередная перепалка закончена, оттого так спокойно и ушёл с сержантом, не дожидаясь продолжения разговора.

Несмотря на своё скотское поведение, древний волшебник, в облике сорокалетнего мужчины, жалел её. И эта жалость послужила началом их отношений. Он хорошо знал её историю; она сама однажды рассказала, как ненавидящие магов родители, увидев в ней магические способности, сразу растеряли всю любовь к ней. А вскоре игнорирование дочери переросло в ненависть, которая проявлялась не только грубыми высказываниями и всяческими придирками, но и физическими издевательствами: дело дошло даже до тушения окурков об неё. Однако она это всё вытерпела, вросла в самостоятельную красивую девушку и устроилась работать в полицию, где и познакомилась с ним. И всё у них было хорошо, пока Легрон не понял, что не любит её, а просто встречается с ней из жалости к её нелёгкой судьбе. Да и она его не любит, ей просто так сильно не хватило родительской заботы в детстве, что теперь она готова встречаться с любым, кто проявит к ней хотя бы малейшую ласку. И ему стало противно от осознания этого, тогда он и решил прекратить все их связи. Что и вылилось в бесконечные конфликты на работе.

Посочувствовав в очередной раз судьбе бывшей подруги, Легрон остановился перед телом жертвы и бегло осмотрел его. Перед ним лежала животом вниз безголовая девушка в коротком синем платье без бретелек. Её наряд обнажал узкие плечи, обтягивал ещё более узкую талию и открывал щедрый обзор на слегка полноватые ноги, обутые в красные, состоящие всего из пяти лент, туфли на высоком тонком каблуке. Из шеи струёй вылилась кровь, нарисовав на асфальте полутораметровый алый эскиз, похожий одновременно и на костёр, и на сложенный неровный хвост павлина.

— Докладывай, — он обратился к сержанту, продолжая не сводить глаз с убитой.

— Личность пока выяснить не удалось: нерофона при себе у неё не оказалось. А соседи, как всегда, друг друга не знают. Даже тех, кто в квартире напротив живёт. Поэтому опрос жильцов ничего не дал. Но это не беда. Всё выясним, когда доставим её в участок. В остальном, убита заклинанием «гильятина»; сама, очевидно, не маг, а вот напавший на неё сильный волшебник, голову оторвало так, что она улетела. Вон, даже на стене отпечаток от заклинания остался, — отводя взгляд от планшета, откуда он зачитывал всю информацию, сержант кивнул на разрез в стене дома.

— Ого, сильно… — Легрон едва не присвистнул от вида рассечённого бетона — так можно было и дом свалить. Зачем? Зачем использовать такое сильное заклинание против обычного человека, тем более женщины, которая даже не вооружена?

— Здравия желаю, капитан Легрон! — незнакомка подошла тихо, но вот заговорила так громко, что от испуга сержант чуть не выронил гаджет.

— Привет. Ты кто? — Легрон нахмурился и посмотрел на девушку, роста в той было около ста шестидесяти восьми сантиметров, худая, плоская грудь и попа, тонкие как зубочистки руки и ноги, собранные в хвост рыжие волосы, большие зелёные глаза, сверкающие задором и страстью к делу.

— Я, Лисма, маг. Мне двадцать лет, почти окончила второй курс полицейской академии. И с сегодняшнего дня я ваша стажёрка. Так сказал шеф полиции Ролин, — отчитавшись, она не стала дожидаться команды «вольно», а тут же сложила руки за спиной и, улыбаясь так дружелюбно, как ей только позволяло её узкое лицо, скромно повертела плечами вперёд-назад.

— Как же всё плохо, если даже студентов вызвали помогать нам, — спорить с решением начальства Легрон не хотел, хотя сильно сомневался, что эта девушка может ему хоть чем-то помочь. — А почему тебя оправили ко мне, а не обыскивать машины и дома с патрульными, раз ты всего второй курс?

— Потому что преподаватели меня очень любят. Вот я и смогла их убедить, чтобы они направили меня на настоящую полицейскую работу, а не на будни охранников. Вы не подумайте, у меня оценки хорошие! Везде высший бал стоит! — Лисма полезла в карман брюк, чтобы достать нерофон и предъявить табель успеваемости.

— Мне нет дела до твоих оценок, — маг выставил руку вперёд, открытой ладонью показывая, что не надо ничего показывать. Когда девушка перестала суетиться и посмотрела на него, он извлёк свой нерофон, открыл полный доступ к электронному кошельку и протянул его ей. — Вот тебе первое задание: купи мне пива.

Стажёрка смутилась: широко открыла рот, вытаращила глаза, возмущённо посмотрела сначала на вручённый ей гаджет, а потом на куратора, но всё же решила выполнить приказ. Резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, она на прямых ногах пошла прочь с места преступления, выказывая недовольство даже походкой, грубой и прямолинейной, как удар лесоруба по стволу дерева.

Не придавая значения возмущению молодёжи, древний волшебник присел на корточки возле лежавшего в узком переулке между двух высотных зданий трупа девушки. Чужие джинсы на нём вновь затрещали и больно врезались в пах, но выдержали (и джинсы выдержали, и он).

— Тааак, что же мы имеем? — он сейчас не обращался к кому-то именно, ни к сержанту, ни к телу жертвы, а просто рассуждал вслух. Так ему было проще составить картину произошедшего. — Руки лежат вдоль тела. Ноги тоже лежат прямо и параллельно друг другу. Сумочка рядом с телом, но не в руках. Платье нигде не задралось и не порвано. Она определённо ни от кого не убегала. Кажется, её застали врасплох. Или она не ожидала от подошедших к ней опасности. На плечах следы от ладоней. Кто-то её крепко держал. Забрали нерофон…

Сержант всё ещё стоял рядом и хотел вставить пару умозаключений и вопросов, но побоялся прерывать мыслительный процесс старшего по званию, тем более что Легрон многим известен в полиции склочным нравом.

— … зачем? Деньги с него они украсть не смогут. Хотели, чтобы мы не так быстро поняли, кто она такая, поэтому и голову отрубили? Ну… пока что очевидно, что они её допрашивали. А когда она им или ему, а может ей сказала всё, что они хотели, или не сказала, нападавший или нападавшие отсекли жертве голову и просто отпустили тело, поэтому оно так и упало. — Он не прикасался к телу, не теребил в руках улики (каждая из которых уже была сфотографирована и помечена жёлтой пластиковой табличкой с цифрой). Его руки, вообще, лежали сложенными на коленях, а сам он, всё ещё сидя на корточках, только двигал головой, осматривая: убитую девушку; уже изрядно засохшую лужу крови; белые стены сдавливающих место преступления высоток, а также площадку между ними и асфальтированный тротуар.

— Видимо, всё так и есть, — убрав планшет в висевший сзади на поясном ремне чехол, сержант устало посмотрел в спину Легрону.

— Есть, есть… головы-то нет. Где голова?! Почему не нашли?! — продолжая оставаться в приседе, маг на носочках туфель повернулся к подчинённому и прищурился, ожидая честного ответа.

— Вот пиво, — стажёрка подбежала и протянула куратору стеклянную пол литровую бутылку со светлым напитком внутри.

Легрон правой рукой взял бутылку, а левой нерофон и суетливыми путаными движениями убрал электронный прибор в нижний карман куртки:

— Ооо, холодненькая! — он приложил бутылку ко лбу и закрыл глаза, расслабляя лицо, на котором с самого утра болталась недовольная гримаса. Сделав несколько медленных глубоких вдохов, маг вновь раскрыл веки и уставился на сержанта, намекая на необходимость продолжения разговора.

— Мы всё осмотрели как смогли. Людей сегодня дали очень мало, господин капитан. Всё что могли — всё сделали. Честное слово. — Полицейский выпрямился, словно мачта, и задрал подбородок, вытягивая руки вдоль тела.

— Так давайте я поищу! Она наверняка полетела туда! — Лисма указала в направлении, где обрывалась кровавая лужа, и сделал несколько резвых шагов вперёд.

— Да стой ты, эксперт-сыщик, — Легрон поднялся, убирая уже ставшую чуть тёплой бутылку от головы. — Вряд ли она вот так просто лежит где-то.

Указательным и большим пальцем левой руки маг сорвал с горлышка стеклянной тары крышку и метнул её в металлическую мусорную корзину, стоявшую на дальнем конце парковки в трёх сотнях метров от них. Она пролетела со скоростью пули (и это не фигура речи) и врезалась в заднюю стенку корзины.

От удара крышка скрутилась, как ковёр, и упала на дно мусорного бака.

Запрокинув голову, маг сделал большой глоток — едва ли не на половину бутылки — и после громко выдохнул, чувствуя прохладу. На календаре сверкала середина мая, и солнце уже несколько дней ярко пылало, а погода всё ещё оставалась прохладной, особенно по утрам. Тем не менее древний волшебник даже сейчас мучился от жары, несмотря на то, что куртка по-прежнему была надета на голое тело.

— Ждите здесь, — сделав ещё один глоток, только в этот раз слабый, Легрон ушёл с места преступления, вновь проскользнув под лентами. Под грубые крики водителей, он перешёл широкую дорогу, полную машин, и, просеменив сорок метров по тротуару, встал возле сидящего на окраине парка молодого человека.

Одетый в рваньё, заляпанный месячной грязью, заросший густой бородой и каштановыми кудрями с облезлой кожей на лице и выглядящий бездомным парень посмотрел на подошедшего, задавая немой вопрос.

— Нерофон предъяви, пёс, — маг достал свой и начал его разблокировку.

Молодой человек не стал перечить и вытащил собственный из бокового кармана коричневой толстой куртки, тоже сразу его разблокировав.

Между их устройствами тут же возникло соединение, и Легрон всего одним движением пальца перекинул незнакомцу щедрую сумму денег.

— Идём за мной, — древний волшебник кивнул на парковку многоэтажек позади себя. — Нам там нужен нюх оборотня.

И снова молодой человек не стал перечить. Поднявшись с низкого заборчика из белых каменных блоков, ограждающего парк, он поковылял следом за Легроном.

Из-за нерасторопности ведомого, магу потребовалось чуть больше времени, чтобы вернуться назад к месту преступления. Все сослуживцы удивлённо смотрели на него, не понимая, зачем он привёл сюда постороннего. Но Легрона мнение других никогда не волновало. А особенно их умозаключения.

— Видишь, девушка голову потеряла, — он резко кивнул на труп. — Давай, псина, ищи по запаху. Отрабатывай деньги.

Продолжая сохранять молчание и покорность, парень присел и обнюхал плечи убитой; встал и направился вглубь узкого прохода между двумя высотками.

Покачивая в руках полупустую бутылку с пивом, Легрон пошёл следом, молча следя за оборотнем.

За проходом находилась другая площадка, раза в три меньше предыдущей. Справа от него стояло два мусорных контейнера, чуть за ними двойные зелёные двери — вход в здание. Молодой человек обнюхал мусор, но ничего нужного не обнаружил. Напротив баков, вдоль сетчатого закрывающего площадку забора, шеренгой росло пять деревьев, а под ними газон, огороженный белым бордюром. Оборотень пошёл туда и остановился напротив центрального дерева, не заходя на траву.

— Это здесь, — он повернулся к сыщику. — Только она под газоном. Рыть я ничего не буду. Сами знаете, насколько это серьёзное преступление — вредить растениям.

— Здесь, говоришь… — Маг скривил губы в стиральную доску и наморщил лоб, собрав на нём три синусоидные волны, но всё-таки подошёл к дереву. — Посмотрим…

Выставив левую ладонь, он поднял телекинезом небольшой кусок дёрна перед центральным деревом и тут же увидел тонкие губы, узкий нос, крашеную ресницу и рисованную бровь, а также чёрные волнистые волосы, уложенные в каре. Продолжая удерживать навесу газон, волшебник (тоже телекинезом) извлёк из земли голову жертвы, увидев теперь и вторую половину лица, которую до этого скрывал песок. Подтянув её к себе, он аккуратно опустил траву: та села так, будто ничего и не было.

— Молодец! Держи, можешь допить, — он протянул оборотню бутылку. Тот, кивая, принял её. — Считай, что это тебе премия. А теперь проваливай с места преступления.

Взяв за волосы болтающуюся в воздухе голову, маг направился к подчинённым:

— Вот, сержант, устанавливайте личность убитой, — он швырнул ему голову, будто мяч. — И можете закругляться. Увозите труп. Я всё тут осмотрел.

Легрон пошёл к машине и остановился у самой ленточки, повернувшись к Лисме:

— Ты идёшь со мной, стажёр, или тут останешься?

— А? Ага! — она бодро кивнула несколько раз и побежала к нему, едва сдерживая восторг от того, что сейчас начнёт заниматься настоящей полицейской работой. Уже представляя, как ей будут вручать медаль за это расследование, и когда она вернётся на обучение, все однокурсники умрут от зависти к её достижению. А кто знает, может, она проявит себя настолько профессионально, что её уже не отправят обратно на учёбу, а сразу дадут звание офицера.

Все эти нескромные, но радостные мысли настолько вскружили ей голову, что она едва не прошла мимо машины Легрона, даже не заметив, как он в неё садился. Только громкий гудок привёл её в чувства.

— Не спи, стажёр! — выдал ей порцию бодрящего негатива Легрон, высунувшись в окно электромобиля.

— Ага, — резко развернувшись и кивнув, Лисма подбежала к машине и вскочила на пассажирское сиденье. От волнения она даже не пристегнулась, а просто сложила руки на коленях и суетливо застучала пальчиками. Едва они поехали, как она вытянула носик к лобовому стеклу, всматриваясь в дорогу, словно ответы прятались уже там.

Думая о выпавшем на его голову расследовании, Легрон не гнал, а ехал медленно и аккуратно, больше сосредотачиваясь на мыслях, чем на вождении. Его стажёрка такую нерасторопность не оценила: ей хотелось уже сейчас составить приблизительный список подозреваемых и начать поисково-следственные мероприятия. А к вечеру (в крайнем случае, к завтрашнему утру) доставить в участок убийцу. И она не понимала, почему её куратор столь нетороплив, поэтому попыталась его растолкать:

— Так, и чем мы сейчас будем заниматься?

— Ты не знаешь, в чём заключается работа полиции? Ну тогда, я тебе объясню… — Вопрос стажёрки его разозлил, оттого говорить вежливо и мягко он с ней не собирался. — Давай посмотрим… Есть восемь видов оборотней, и в силу своей агрессивной природы все они стремятся уничтожить друг друга, дабы остаться единственным видом оборотней на земле. Есть вампиры, которые после смерти своего лидера, первейшего из них, разделились на шесть кланов, каждый со своим представлением того, как они должны сосуществовать с людьми: охотится на них, пить только донорскую кровь или вообще отказаться от крови. Все эти разногласия вызывают конфликты, поэтому все шесть вампирских кланов стараются перебить друг друга, чтобы победило только их видение будущего. Есть организации людей по типу «Чистая стрела», которые хотят избавить мир от всех магов и магических существ. Существуют группировки магов, старающиеся перебить всех вампиров, защитив от них людей. Есть и охотники на оборотней среди магов. И, конечно же, оборотни ненавидят вампиров, вампиры ненавидят оборотней и тоже стараются друг друга истребить. Есть объединение, пытающееся силовым путём сделать из магов высшую касту, а всех остальных загнать в рабство. И как всегда, люди убивают друг друга.

Легрон отвлёкся от дороги, посмотрев в округлившиеся глаза стажёрки, не успевающей всё это даже осознавать, не то, что запоминать. Радуясь ужасу девушки, он обратно перевёл внимание на шоссе:

— И вот дабы этот бурлящий ненавистью ко всему живому котёл не взорвался, мы с тобой и выходим на работу каждый день. Следя за тем, чтобы все вокруг не поубивали друг друга, а сохранялся хотя бы хрупкий мир. Хотя бы иллюзия того, что мы все всё ещё можем жить мирно, а не грызть друг друга насмерть. Понимаешь?

— Угу, — она кивнула, не веря, что до конца разобралась в том ворохе информации, который на неё вывалили. — Скажите, а сколько вам лет? Я слышала, что есть маги, которые уже прожили несколько сотен и даже тысяч лет.

Сильно наклонившись к нему, она захлопала глазками, словно собиралась читать его речь по губам, и открыла рот, как маленький ребёнок, которому рассказывают интересную сказку. Она сгорала от любопытства. В своей группе в полицейской академии она была единственным магом, да и среди соседей и знакомых чародеев тоже не нашлось. И вот ей впервые представилась возможность лично поговорить с другим себе подобным. Ей хотелось задать очень много вопросов, но она боялась надоесть, поэтому на первый раз обошлась только общими темами.

— Сложно сказать мой точный возраст. Но я помню времена, когда Чёрное море было озером, — он потёр нос указательным пальцем правой руки, несильно отвлекаясь на расспросы, а продолжая думать о возможных мотивах убийства утренней жертвы.

— Какое море?! — она нахмурилась, будто услышала нечто невразумительное. Ей показалось, что выживший из ума старик рассказывает какие-то небылицы.

— Ах да, там же сейчас радиоактивная пустыня. Морей на земле осталось раз, два и… Да и моря это разве? Так… лужи… Вот раньше были моря, а теперь даже океаны измельчали, — Легрон уже говорил не с ней; он ушёл в воспоминания и начал бубнить под нос о временах более зелёной травы и более яркого солнца.

— А где вы родились? — Лисма прервала бухтения наставника, отчаянно желая удовлетворить хотя бы часть своего любопытства.

— Я родился в месте, которое потом назвали городом «Ур». Можно сказать, половину жизни я прожил там. Хотя даже половина жизни была так давно, что сложно и вспомнить, что мир существовал уже тогда, — он бросил эту информацию так, словно она ничего не значила для него, словно у него больше нет воспоминаний о тех временах. На самом деле, он лишь хотел так думать, и хотел, чтобы другие тоже думали, что для него не имеют значения те века, однако прошлое, пусть даже и столь далёкое, всё равно периодически настигало его и заставляло вспоминать годы, ужаснее сегодняшних.

— Ничего не говорит это название, — она отклонилась от куратора, опираясь на дверную ручку позади, и помотала головой.

— Не удивлён. — Вот поэтому Легрон и не любил обсуждать с другими своё прошлое: почти не осталось тех, кто мог бы разделить его воспоминания, кто тоже бы дожил от тех далёких лет до нынешних дней.

— А как же назывался ваш народ? — ей всё ещё трудно было поверить в правдивость слов наставника. Она думала, будто её разыгрывают.

— Мы называли себя “Саг-Гиг”. В исторических справочниках и энциклопедиях мы записаны под другим названием, но я его не признаю. Мы называли себя так, и не как иначе! И всё равно, что там пишут на исторических сайтах! — немного разозлившись и устав от вопросов, маг включил радио, надеясь, что музыка отобьёт желание у стажёрки разговаривать.

Заиграла бодрая композиция, без слов (как Легрон и любил), загруженная электрогитарами и барабанами. Динамики запрыгали, пытаясь вырваться из крепежей или разорваться на части. Звук разметался по салону, врезаясь в пространство и заставляя стёкла вибрировать.

Волшебник слегка закивал в ритм музыке. В другой ситуации он бы затряс головой, испытывая на прочность свои короткие чёрные волосы и шею. Но в разгар дня всё же боялся проявлять невнимательность на дороге (совсем иначе он водил ранним утром и ночью).

— Какая ужасная музыка, — Лисма поморщилась, отворачиваясь от Легрона, и, уставившись на дорогу, вновь сложила ладони на коленях. — Это же безвкусица.

— Вот давай только без этого бесстыжего пафоса! — маг покраснел и оскалился. Раскачивая правой рукой между собой и стажёркой, он, едва ли не брызжа слюной, громогласно вступил в рассуждения. — У каждого свои вкусы! И мы имеем на них полное право! У тебя, вон, джинсы с такой низкой талией, что трусы видно! Но я же тебе ничего об этом не говорю, хотя мне такая мода не нравится! Я даю тебе право на индивидуальность! И ты ко мне не лезь со своими вкусами!