Исцеляя монстра

Рэйна опустилась на брусчатку позади Раджана, как много раз до этого уже опускалась перед теми, кто не заслужил существования в этом мире. Крылья она аккуратно сложила за спину, держась прямо, как струна.

Торговец в ужасе остановился. Девушка поняла, что он заметил ее тень, отбрасываемую уличным фонарем. И кажется, он ее узнал.

По Нанкару слухи о ней разносились со скоростью морского ветра. По углам шептались о тени с небес, которая несла кару нечестным торговцам. Смешно. Она несла им только смерть.

Рэйна подошла ближе, рассматривая его искаженное страхом лицо. Торговец был уже немолод, и седина прореживала его темные волосы. Рэйна видела в нем его порочную сущность и все темные дела, что тот проворачивал в Нанкаре.

Из-за этого гнилого человека погибли сотни детей и женщин. Он никого не желал спасти, кроме собственной шкуры и денег. С его смертью новые бумаги, не подписанные им, потеряли бы завтра на рассвете свою силу. А он наивно продолжал полагать, что все в этом мире можно купить.

— Прошу, умоляю. Я отдам тебе все, что угодно. Я заплачу. Двести, триста тысяч! Пятьсот! Только отпусти меня.

Губ Рэйны коснулась ухмылка. Она ничего ему не ответила. Даже не собиралась обнажать лезвия и тратить на это силы.

Из-за таких, как этот человек, гибли дети, страдали подростки. Умирали сотнями, не доживая до своей старости, девушки. Такие, какой раньше была и она.

Юные, живые. Закабаленные. Вынужденные жить чужими жизнями на благо другим. И умирать в этом прогнившем насквозь мире, где не было таких понятий как честь, совесть и будущее.

Таким, как эти крысы, туман был только на руку. Они делали все, чтобы противоядие не было найдено: мешали исследователям, убивали ученых. А еще они наживались на страданиях других.

Туман, что уже расстилался по округе, окутал ее пухлым покрывалом, не причиняя никакого вреда. Торговец рванул из последних сил вперед, но Рэна ощущала его страх и усталость.

Девушка взмыла вверх и плавно опустилась на мокрую улицу прямо перед ним. Раджан успел затормозить, но поскользнулся и упал прямо к ее ногам. Она откинула назад свой алый капюшон.

— Пощади!

На лице девушки была маска, защищающая от порывов ветра при полете. Раджан взмолился, вскинув голову и встретившись взглядом с ее прекрасными глазами, светящимися в прорезях. Полная луна посеребрила отросшие волосы Рэйны.

Находясь на улице перед испуганным торговцем, Рэйна ментально была очень далеко отсюда. Так было всегда, когда демон внутри нее вырывался наружу и требовал крови. И сегодняшняя ночь не являлась исключением.

Сейчас на торговца смотрели два озера расплавленной ртути, прожигая насквозь. В том взгляде не было ни капли благодушия, ведь то были глаза не человека. Это был взор стали, что жила и пела в ее венах свою жестокую, но справедливую песню. Монстр внутри нее довольно зарычал, захватывая власть над ее телом.

Туман окутал их плотной пеленой, заворачивая в кокон. Девушка жестоко улыбнулась. Затем раздался человеческий крик, которому вторил вой пирующего демона в ее голове.

Кровь брызнула на ее лицо. Запертая внутри своего сознания, Рэйна вновь не ощутила ничего, кроме сияющей дыры на месте своего сердца.

***

Она сидела на полу и смотрела на портрет Каспара Дрейка, нарисованный ее неумелой рукой.

Портрет появился на стене с тех самых пор, как комнату на чердаке отдали ей. Рэйна буквально на лету загнала в дерево кинжал, прибив к ней ненавистное лицо с чертами, что преследовали в кошмарах.

Его глаза, льдистые как у Рэйны, каждую секунду следили за ней, напоминая о цели ее возвращения. И сейчас после того, как девушка очнулась в кровати в ледяном поту, он также наблюдал за ней с долей насмешки. Рэйна знала этот взгляд и знала его натуру.

Боль, ставшая постоянным ее спутником, а также ледяная сталь отдавались в голове девушки и теле мерным гулом. Отражение, в котором она видела вместо себя монстра.

Собственно, она им и была.

Ведь Рэйна не должна была поступать так с окружающими. Но поступала.

Когда-то давно, когда Каспар ее еще не забрал во дворец, она мечтала стать фейри в стране цветов. С легкой непринужденностью порхая между диковинными растениями, принося радость и красоту всем вокруг. Как же далеко она ушла от своих детских мечт, став в девятнадцать лет той, кого тогда боялась. С безжизненностью и пустотой в глазах, с дырой вместо сердца и ложью в словах.

Уже давно была утеряна ее индивидуальность, сменившись точной копией другой девушки, что была важнее, чем она. Лишь в Меласе Рэйна была собой, не обремененная прошлым и воспоминаниями.

Мелас преподнес ей подарок после смерти, который она не приняла. А теперь уже было поздно хотеть все это вернуть. Зато она за эти месяцы прекрасно осознала все, от чего отреклась.

Рэйна вернулась ради мести. И только теперь поняла, что на самом деле хотела воротиться не к Каспару. Она хотела воротиться к ним.

Мелас дал ей семью и поддержку, в которой она нуждалась. Тех, кто понял и принял ее такой, какой она была на самом деле, не пытаясь подчинить или переделать. В ней увидели ее саму, раскрывшуюся, подобно цветку, без давления на личность. В Валии она грезила об этом еще с детства. Наверное, ради этого стоило лишиться воспоминаний. Возможно, там она и нашла свою гармонию. Свой баланс, чтобы ощущать себя удовлетворенной и…

Счастливой.

Да, Рэйна наконец смогла себе в этом признаться.

Теперь, рассматривая портрет Каспара, она видела того, кто уничтожил все ее попытки обрести свой уникальный путь за эти девятнадцать лет. Того, кто уничтожил ее саму и тех, кто ей был дорог.

И чтобы больше не допустить такого, а также чтобы сохранить осколки себя, она встала с пола и швырнула в нарисованное лицо кинжал — тот попал прямо между глаз мужчины. И вышла, понимая, что час расплаты для нее настал.

Она не стала караулить его или поджидать в темном переулке как в прошлый раз. Не вломилась к нему в комнату, не стала угрожать.

Все произошло быстро. Даже слишком быстро.

Рэйна просто с камнем упала на него с небес, словно коршун, и, оторвав его от земли, унесла прочь с улицы. Он лягался, но ее сталь сковала ему руки и ноги, а также загнала кляп в горло. Теперь они играли по ее правилам.

Она отнесла его в тот самый подвал, который после ее побега опустел, ровно, как и дом. Его выставили на продажу, но никак не охраняли. Это было ей на руку.

Рэйна бросила Каспара на пол, как когда-то бросали ее, и магией захлопнула дверь в их клетке. Затем встала напротив него, наблюдая за тем, как он пытается принять вертикальное положение.

Щелчком пальцев убрала из его рта кляп прекрасно осознавая, что за такое чрезмерное использование своей магии потом поплатится. Но сейчас это было не важно.

— А ты хороша, — закашлялся Каспар, даже в эти минуты не убирая с лица гадкую ухмылку. — Я поражен до глубины души.

Рэйна молчала. Она собиралась закончить все быстро.

— Так вот как ты сбежала… подлая лгунья и ведьма! — взгляд Каспара сделался безумным. — Получается, ты всем нам годами врала, что являешься обычной никчемной девчонкой!

«…ты никчемная, бесполезная девка, наивно полагающая, что являешься уникальной, так скажем, не такой, как все…»

Но больше эти слова не действовали на нее. В душе Рэйны они уже выжгли все, что могли, став обычным набором слов и букв.

Монстр внутри нее приготовился к прыжку. В ее руке на свете луны, пробивающейся сквозь маленькое окошко, блеснуло лезвие.

— Значит, вот кем ты стала. Я всегда знал, что внутри тебя сидит чудовище. — Прыская слюной, зашелся смехом мужчина, когда увидел оружие.

Рэйна замерла в шаге от него.

Перед ней стоял на коленях человек: связанный и сломленный. Тот, кто годами был надсмотрщиком в ее персональном аду, который он для нее «любовно» создал, обращаясь с ней как с расходным материалом, рожденным только ради общей цели сохранить жизнь наследнице престола.

Каспар, что за все долгие годы ни разу не был добр к Рэйне и относился к ней как дворовой собаке, считая, что той не нужна забота и любовь. Мужчина, что распускал с ней руки и бил за непослушание, из-за чего потом она скрывала синяки и кровоподтеки под рубашками, стараясь при ходьбе не морщиться от каждого движения. Брат королевы Аделлы, на людях являющийся хорошим приемным отцом, а в своих комнатах — мразью, которая не жалела маленького ребенка с самого раннего детства, заставляя девочку выносить непомерную для нее нагрузку.

Перед нею был предатель, трус и гадкая крыса, убившая собственных племянников и племянниц, продавшая свое родное королевство южанам и отдавшая все ради того, чтобы разрушить ее жизнь.

Рэйна не была убийцей. Она была правосудием. И считала, что оно должно было свершиться.

Каспар вдруг снова зашелся безумным хохотом, а после вдруг оборвал его, взглянув на нее. В ее руке больше не было оружия.

Чудовище, обитающее внутри Рэйны неудовлетворенно завыло, скребясь и пытаясь выбраться. Но девушка посадила его на крепкий поводок, не позволяя забрать ему данное ей по праву.

Монстр не должен был вмешаться в ее правосудие. Никакими имеющимися способами.

Она глубоко вдохнула и выдохнула, собираясь с мыслями. Этот момент девушка прокручивала в своей голове каждый день, а теперь поняла, что совсем не знает, что сказать. Да и что ей было говорить тому человеку, что ее погубил?

Ему больше не нужны были слова, но это уже было необходимо Рэйне. Точнее погибшей Селилуне, которой она когда-то была.

И ради самой себя, ради Канны и Дианы, Дарела и Ронана сейчас Рэйна довершит начатое. Поэтому девушка собралась и начала свой суд над подонком, который его не заслуживал:

— Властью, что сейчас в моих руках, и данными, известными мне, я, Селилуна Дрейк, твоя приемная дочь и подданная королевства Валия, выдвигаю тебя, Каспар Дрейк, на высший суд. Ты, ранее упомянутый, пошел на сговор с врагами короны, планировал переворот и совершил нападение на наследников престола. За эти злодеяния, а также за смерти им сопутствующие, ты проговариваешься к казни. И имеешь право на последнее слово.

То, что Каспар внял ее речи, Рэйна поняла лишь по его плевку на пол.

Мразь. Подонок. Убийца.

Небеса, неужели она и правда столько лет надеялась заслужить его одобрение? Идиотка. Ей было противно за глупую и наивную себя, которой она была. Но сейчас не время и не место себя корить.

«За вас, Канна, Диана, Ронан и Дарел. За опороченную честь валькирий. И за… прежнюю меня», — ни один мускул не дрогнул на ее лице, хотя внутри Рэйна содрогнулась, только сейчас отчетливо осознав, что он действительно ее убил.

Она сможет. Рэйна — оружие, выкованное, сбалансированное и отточенное до идеала. Стальной клинок, лишенный пощады, и холодная месть, очищенная от сожалений. Демон в человеческом теле, обращенный в правосудие.

Она больше не ребенок, который искал в каждом скудные крупицы любви и поддержки. И не Селилуна Дрейк, что не смогла пресечь этот корень зла, пока он не пресек ее.

Она больше не была Селилуной Дрейк. Теперь она Рэйна, которая вернулась из Меласа ради того, чтобы оборвать жизнь своего убийцы.

Лунный свет проникал сквозь решетки и был ее молчаливым свидетелем. Луна была в начале этого пути, когда он забирал ее из приюта, луна появилась и в конце.

Мгновение — и нить, что вела ее девятнадцать лет оборвется, навсегда отрезая ее от прошлого. Рэйна окинула последним взглядом своего приемного отца, который стоял перед ней на коленях с помутненным, стеклянным взглядом.

И вдруг поняла страшную вещь: даже если сейчас Каспар умрет, она не станет счастливее. Не исчезнет боль. Не вернется прошлое. Не заживут раны.

Она получит только труп и расплатится с ним за все.

«Да покарает тебя в том мире Хемега, Каспар Валийский».

— И все-таки у нас общая кровь, — были последние слова Каспара, прежде чем Рэйна вышла из камеры и подвала, затопив его расплавленной сталью и свершив свою кровную месть.

Да, кровь-то общее. Но души у них были разные.

Рэйна ждала, что почувствует облегчение. Ненависть. Торжество. Хоть что-нибудь!

Но внутри было пусто.

Ужасающе пусто.

***

После смерти Каспара прошла неделя, но за это время Рэйна не ощутила и доли облегчения от совершенной мести. Лишь груз, еще больше давивший ей на плечи. Она отправила весть валькириям, едва вернувшись на свой чердак. А потом, когда девушка рухнула на кровать, к ней пришло осознание от совершённого — оно начало ее медленно убивать, разъедая остатки сознания.

Как только она оборвала нить жизни Каспара, ее существование лишилось всякого смысла.

По инерции и заведенному распорядку, Рэйна вставала, собиралась на пробежку, тренировалась, ела, пыталась спать. Пыталась, потому что сны давно ее покинули, обнажив лишь ужасную реальность. Иногда она видела Мелас и ощущала, как бежит вместе с Бронтом или смеется над шутками Ноа и Иллиасом. Но то были лишь обрывки воспоминаний, навевающие грусть и ширящие дыру в ее сердце.

Рэйна улыбалась и общалась с пиратами, Тараком и Киарой. Продолжала попытки подчинить внутреннего демона, но ничего не зажигало в ней прошлого огня, что искрами сыпался из нее в Авеле.

Она пыталась искать их. Ноа, Эль, Бронта, Саргона. Но это было сродни поиску иголки в стоге сена. Они могли быть где угодно. Кем угодно. И с какими угодно именами.

Рэйна не знала, были ли они низшими фейцами и высшими фейри или простыми людьми. Она вглядывалась в лица жителей городов, куда летала. Их следов нигде не было, как и зацепок.

Она бегала по крышам, перепрыгивая с одной на другую. Ловила кожей солнечные лучи у самого края обрыва, насыщая легкие кислородом. Но не жила. Ее жизнь осталась в том царстве, откуда их кружок авантюристов сбежал раз и навсегда.

Рэйна пыталась найти новый смысл, отыскать себе причины для существования. Пыталась и начать все с чистого листа. Забыть их всех, забыть Мелас и ту частичку души, что отдала тогда каждому из ее друзей. Предпринимала попытки забыться в алкоголе или в поцелуях Тарака.

Старалась отыскать себя…

Но везде и всюду видела лишь те сверкающие изумрудные глаза, смотрящие на нее в полутьме пещеры Ассин.

А на ее губах ощущала лишь навечно застывшие и непроизнесенные тогда Саргоном слова.

Глава 9

Пару недель спустя…

В холле возле гардеробов самого большого театра во всей Мирии было очень шумно и жарко. Везде толпились люди, суетящиеся перед началом спектакля. Сегодня на самое долгожданное выступление в столицу королевства съехались буквально все богачи.

Рэйна была одета в элегантное светлое платье по ксанфийской моде. Ее рука в длинной атласной перчатке лежала на локте Тарака. Пират же был одет в богатый камзол, украшенный золотыми застежками и шитьем, и зауженные штаны. Всю эту одежду они взяли напрокат.

На сегодняшнем мероприятии Тарак хотел освободить карманы богачей от лишнего груза, а Рэйна — попытаться развеяться.

Вокруг все блестело золотом. Стоящие у стен пуфики, обшитые бархатом, и длинные алмазные люстры, освещающие все уголки театра, намекали на состояние своего хозяина — одного из богатейших людей Мирии.

Сегодня заявляли концерт нескольких исполнителей, предусматривающий два антракта. Первую часть Рэйна прослушала без малейшего интереса, стоя на выкупленной Тараком ложе. Деньги за билеты, разумеется, они должны были отмыть.

В антракте Тарак занялся своим делом, а Рэйна — отвлечением внимания гостей. Она пила вино, шутила, улыбалась и смеялась, идеально выполняя свою роль.

Зайдя в ложу после антракта, Рэйна, к своему удивлению, зацепилась взглядом за сцену. На ней стоял белоснежный рояль.

— Как тебе певцы? — спросил Тарак, тоже облокачиваясь на ограждение ложи и смотря вниз, в партер. На его руках блестели перстни и кольца. — Понравились?

— Посредственно.

— Неудивительно, ведь только сейчас будет то, ради чего сюда пришли все эти люди. — Пират кивком указал на рассаживающихся богачей в партере. В его ухе непривычно отсутствовала серьга. Сегодня он играл иную роль, не пиратскую. — Мы немного послушаем, но, как и договаривались, уйдем раньше, чем начнется шумиха.

Рэйна кивнула, наблюдая, как поднялся занавес и на сцену вышел пианист. Он должен был аккомпанировать певице, приход которой зал ознаменовал бурными аплодисментами.

Рэйна не знала ту, кто сейчас будет петь. Но бумажная афиша на здании театра гласила: «Выступление легендарной Массары, Певчей пустыни, во второй части концерта под музыку Рафаэля Вана».

Кем были эти Певчие Рэйна не знала. Но, когда она увидела Массару, то ее дыхание тут же перехватило.

Женщина, вышедшая в белом платье на сцену, была удивительно похожа на Эль. Те же черты, те же волосы и глаза. Но Мюриэль была молода, а этой женщине было уже за сорок. И Рэйне лишь на мгновение почудилось, что это была ее подруга.

«Как она похожа на Эль…»

— Она рунийка, это неудивительно, что она тебе кого-то напомнила, — внезапно шепнул ей на ухо Тарак. Кажется, Рэйна сказала фразу вслух. — Все рунийцы на одно лицо: темноволосые, кареглазые и с ноткой восточного колорита.

Рэйна сглотнула, не отрывая взгляда от рунийки. А стоило Массаре запеть, как из ее головы разом вылетели все мысли, снедающие ее днем и ночью. Забылись горести и печали, ушли воспоминания прошлого.

Голос рунийки обладал своей неповторимой магией. Такой песней можно было свести с ума. И Массара сводила.

Зал, как и Рэйна, сидел не шевелясь, внимая каждому слову, слетающему с ее губ. Рунийка пела и пела, и песнь ее была горькой, как и ее голос.

Песня пронизывала ее насквозь. В какой-то момент Рэйна поймала себя на том, что по щекам текут слезы.

Но сейчас девушка не могла разорвать зрительный контакт с Массарой.

Казалось, рунийка смотрела прямо на нее.

У Рэйны дрогнуло горло.

— Пошли, надо уходить, — разрушил этот волшебный момент Тарак, беря ее за руку и вновь запечатывая все ее проявившиеся эмоции обратно под толщу льда. Девушка позволила себя увести от балкона, но не отвести своего взора от сцены. Она все еще пыталась ухватиться за то ощущение, что возникло у нее во время пения этой рунийки. — Рэйна, нам пора.

Усилием воли она отвела взгляд и переместила его на Тарака. Кажется, он не попал под чары певицы и ничего не почувствовал.

«Почему ты так похож на него, но так слеп и глух к тому, что происходит у меня внутри?» — мысленный вопрос пронесся у Рэйны в голове, пока они спускались с лестницы и выходили из театра, — но так и не был озвучен.

Тем временем в ее душе продолжала звучать та прекрасная песня Певчей пустыни, освещая ее погребенную под пеплом душу тонким проблеском света.

Вечерний воздух столицы был наполнен ароматами выпечки и шумами кофеен. Тарак и Рэйна не спеша шли вдоль улицы к одному из заведений, намереваясь там перекусить до возвращения на постоялый двор.

Музыка, льющаяся скрипками на улицах, не имела того шарма как песня Массары. То оцепенение, овладевшее Рэйной, прошло, оставив после себя горечь неповторимости момента.

Проходя мимо старушки, торгующей зонтами, безделушками и печеньем с предсказаниями, Рэйна внезапно для самой себя подалась порыву и купила две штуки для себя и своего спутника. Тарак удивился, но угощение принял. На его предсказании значилось:

«Тебя ждет великое плавание».

Пират усмехнулся и посмотрел на Рэйну. Весь его вид говорил о том, что он в такие вещи не верит.

Рэйна разломила свое лакомство с предсказаниями надвое и смахнула с одежды крошки. В воздухе приятно запахло лимоном. В детстве Рэйна любила лимонное печенье.

Подцепив ногтем свернутую бумажку, она отправила печенье в рот, а сама развернула тонкую белую полосочку. На ней красивыми буквами было выделено:

«Ты будешь счастлив(а)».

Рэйна скомкала бумажку и выбросила ее на тротуар, не дав Тараку прочитать предсказание. Затем взяла мужчину под руку и повела к заведению, в котором он уже обещал сегодня ее угощать всеми возможными блюдами, десертами и напитками.

Бумажка так и осталась лежать на брусчатке.

Ложь. Предсказание ей наврало.

Рэйна была счастлива. В Меласе. Пока по глупости все не разрушила.

***

С того дня огонек, зажженный песней Массары, постепенно погас. Мысли вновь возвращались к Меласу.

— Я никому ничего не обещала, — повторяла себе Рэйна.

«Лгунья», — отвечал внутренний голос.

Она перестала различать дни. Жила по привычке, существуя между воспоминаниями и реальностью. И, проходя мимо рядов орущих и гогочущих посетителей «Песни Раилин», Рэйна бы даже не остановилась, если бы перед ней вдруг не показалась знакомая кудрявая макушка.

Она затормозила у одного из столов ощущая, как сердце бьется все сильнее, но вскоре обладатель шевелюры повернулся, явив свое пропитое и красное лицо, — и Рэйна выдохнула с долей разочарования. Он не был ее другом из Меласа. Да и откуда Ноа было взяться в этом пропахшем вином и ромом заведении?

Девушка выдохнула. Ее внутренний океан, накрывающий холодными водами, вновь начал бушевать, и она было собиралась пойти дальше в свою комнату, как вдруг до ее ушей донеслась фраза:

— Каспар Валийский официально признан мертвым. У королевы Валии больше не осталось никаких наследников. И сегодня утром она объявила новость, которую никто не ожидал…

Девушка замешкалась. И этого оказалось достаточно, чтобы сидящие за столом пираты и торговцы заметили ее и замолкли. Но Рэйна быстро сориентировалась: села на скамью рядом и, потребовав себе вина, кивнула знакомым пиратам. И только тогда рассказчики нехотя продолжили разговор.

— Так вот. О чем мы говорили?

— О внезапной новости, что объявила королева Аделла, — напомнил одноглазый Джек.

— Точно, — улыбнулся торговец, отхлебывая из кружки. — Она объявила своей наследницей Селилуну Дрейк, приемную дочь своего брата.

Рэйна застыла. Калейдоскоп мыслей вмиг перестал вертеться в ее голове, даруя передышку.

«Что?»

Мысль эхом повторилась в ее пустой голове, будто Рэйна бросила камушек в темноту огромного колодца и вдруг услышала на другом конце всплеск. Девушка и не предполагала, что внутри ее колодца хоть что-то осталось.

— Ты что-то путаешь. Говорили, что Тень принцессы мертва, — вывел ее из дум своими словами пират.

— А королева предположила, что та могла выжить, — гнул свое рассказчик. — Ведь ее тела так и не нашли. Я знаю это от местных. Видимо девчонка опасалась за свою шкуру и, почуяв неладное, вовремя сбежала, а навыки от ее папаши Каспара помогли ей уйти от расправы

— Она ему не родная дочь. — Все равно отмахнулся Джек, и сидящие за столом стали кивать, соглашаясь.

— Нет. — Ухмыльнулся торговец. — Королева Аделла объявила, что это ее дочь. Кровь Селилуны содержится в кровной базе, а на ее руке есть особая татуировка, которая у нее с самого рождения. Это доказывает кровное родство и то, что ее мать — королева, а весь этот спектакль был разыгран ради защиты обоих наследниц. Канна родилась на год раньше Селилуны, вторую беременность королевы скрыли. О признании Селилуны наследницей уже говорит вся Валия и Мирия. Эта девчонка — единственная надежда королевства.

Дыхание Рэйны сделалось глубоким, а взгляд — отсутствующим.

Второй камень, брошенный в ее внутренний колодец, вновь всколыхнул воды сознания. Она продолжала сидеть за столом и машинально отхлебывать вино, но уже не слышала ушедший в иное русло разговор.

«И все-таки у нас общая кровь…»

Каспар все знал. И с самого начала все это было спланировано чтобы не допустить и намека на признание Рэйну наследницей.

Он обходился так с ней, зная, что она его родная племянница. И ненавидел ее за то, что девушка была еще одной преградой на его пути.