Исцеляя монстра

Исцеляя монстра

Ксанфийская притча

«Когда Вселенная была еще юной, встретились Солнце и Луна.

Но Солнце любило ярко, и под его светом Луна меркла и чахла, пока однажды ее не укрыла собой Тьма. И лишь тогда Луна впервые стала по-настоящему видна.

Разгневалось Солнце, решив, что Тьма украла его возлюбленную. Но сколько бы оно ни искало ее, так и не смогло понять, почему Луна предпочла мрак его свету. Ведь не понять тому, кто затмевает все, почему горюет другой…

С тех пор Луна является миру лишь в объятиях Тьмы. И верна она только ей».

Пролог

HOLIDAYBOY — «Пожары»

Тем вечером порт Нанкара будто вымер.

Дождь лил стеной, заглушая шум моря, и даже чайки попрятались среди скал. Туман еще не пришел, но город уже чувствовал его наступление и спешно запирал двери.

Приближалась ночь. А вместе с ней — смерть.

Раджан Мур, владелец темной торговли в Нанкаре, тем вечером тоже возвращался в свой особняк. После выпитого вина он полностью растворился в азартных играх, из-за чего совсем потерял чувство времени. Очнулся он лишь тогда, когда колокол на соборной башне городка пробил десять часов вечера.

Не так поздно, как могло бы быть, но у Раджана оставался лишь час на то, чтобы добраться до особняка и запереть все засовы. Вот только ни один возница больше не развозил людей по домам. А этого часа ему могло не хватить на дорогу пешком.

Раджан даже подумал, что ему стоило бы переночевать в одном из постоялых дворов, как тут же отмел эту мысль. Он должен был на следующий день присутствовать на перепродаже товара, где ему позарез нужны были документы из дома. Он бы мог встать раньше и сходить за ними уже с утра, вот только Раджан Мур терпеть не мог ранние подъемы… Но что-то в этот вечер его толкнуло на безрассудство.

Раджан вышел из игорного дома «Сапфировая гавань», подняв воротник повыше. Дождь уже начал моросить, поэтому делец поспешил пересечь улицу и направиться по переулку прочь от порта. Неспокойное море дышало ему в спину, забивая соленым воздухом ноздри.

Из его рта вырывались клубы пара. Руки Раджан топил в своих карманах, в то время как вечерняя прохлада продолжала забираться ему за шиворот. Его темные волосы быстро намокли, а сам он уже дважды пожалел о своем решении.

Дождь прекратился. И тогда Раджан ускорился, понимая, что может не успеть. Стараясь обходить лужи и не поскользнуться, он, сбивая дыхание, почти что бегом преодолевал оставшееся расстояние.

Тем временем от воды по улочкам городка уже начал расползаться туман. Раджан спиной ощущал его смертоносное присутствие. И вперемешку с руганью, скрипя зубами, молился всем богам о спасении.

Ему оставалась всего одна улица, как вдруг на крыше одного из домов мелькнул плащ цвета крови. Раджан, смотрящий только себе под ноги, этого не заметил. Продолжил бежать, спотыкаясь о брусчатку, в сторону своего богатого особняка.

Туман уже лизал его ботинки. Холодный. Живой. Голодный. И Раджан чувствовал, как вместе с ним по позвоночнику расползается первобытный ужас.

С крыши на крышу, ловко перепрыгивая и перебираясь по черепице, за ним следовала тень. У тени были свои мотивы и желания, и она явно никуда, в отличие от него, не спешила.

Тень в алом плаще следила за Раджаном с самого утра, и теперь для нее наступило идеальное время. Она не пряталась, не скрывалась. Двигалась бесшумно и неуловимо, так что ее редко кто мог заметить. Но в такой час никого и не было на улицах. Даже собак.

Раджан не ощутил ее присутствия, когда она ловко спрыгнула на брусчатку за ним. Но свет фонаря отбросил тень, нагоняющую его, и он от страха остановился, ощущая подступающие слезы.

Он знал, кто за ним пришел. Определил это сразу, когда за спиной тени шевельнулись крылья.

— Прошу, умоляю, — из его рта вырвался хрип. Раджан не оборачивался, видя, как медленно подходит к нему тень. Он ощущал ее всем телом. Как и запах смерти, что от нее исходил. — Я отдам тебе все, что угодно. Я заплачу. Двести, триста тысяч! Пятьсот! Только отпусти меня.

Ответом ему было молчание и холодное прикосновение тумана к его коленям. Бежать не было смысла. Но Раджан, поддавшись страху, рванул из последних сил вперед.

Она плавно опустилась на мокрую улицу прямо перед ним. Он успел затормозить, но поскользнулся и упал прямо к ее ногам.

Она не отошла. Лишь откинула назад свой алый капюшон.

— Пощади!

Раджан взмолился, вскинув голову и встретившись взглядом с прекрасными женскими глазами. Ее лицо было юным и ангельским, а губы алыми. Полная луна посеребрила ее светлые волосы.

Он бы мог выдохнуть спокойно, увидев незнакомку возле себя. Его могла бы обмануть ее внешность. Но только не ее глаза.

На него смотрели два озера расплавленной ртути, прожигая насквозь. И в том взгляде не было ни капли благодушия.

Туман окутал их пеленой.

Девушка улыбнулась. И в этой улыбке не было ничего человеческого.

Он закричал…

Последним, что в своей жизни увидел Раджан, — был блеск ее стальных крыльев.

А уже через мгновение ему одним ударом этих крыльев отсекли голову.

Глава 1

Несколько месяцев назад…

Невесомость.

Первое, что ощутила Рэйна, погрузившись в воду, — была невесомость.

Слова, что рвались из горла, застряли там, так и не найдя выхода. А сама она забыла, что хотела сказать. И это уже не было важным. Осталась только она, Вечность и холодный поток воды.

Рэйна смотрела на мерцание Млечного Пути и сверкание тысячи звезд. Наблюдала за тем, как создаются и рушатся миры, как синева перетекает в черноту. Тогда она была лишь песчинкой в этой бескрайней Вселенной, но ощущала с ней единение.

Прохлада.

В Вечности не было холода, лишь приятная безмятежность. Здесь вершились судьбы и начиналась жизнь.

Поток, несший Рэйну, замедлился. Она видела, как вокруг нее проносятся жизненные циклы ее мира.

Ее родного мира. Родины. Дома.

Как иссушаются реки и появляются новые озера, сгорают и отстраиваются города.

Безмятежность.

Она плыла дальше — к развилке, где ее душа отправится в нужное тело. Рэйна не ощущала ни радости, ни грусти. Она слышала детский смех. Наблюдала, как мелькают перед глазами сотни и тысячи людей.

Вечность обнимала ее мягко и бережно, словно убаюкивая после слишком жестокой жизни…

А потом к ней пришла первая эмоция.

Страх.

Рэйну перевернуло в бесконечном потоке реки Нокк, и теперь она больше не неслась спиной к своему телу. Сейчас она могла видеть, к чему возвращалась.

То, что она лицезрела в первую секунду, заставило ее напрочь забыть об увиденном ранее.

Она заглянула в свое детство: безрадостное и жестокое к маленькой девочке. Ребенку, чьей первой игрушкой стал солдатик, вылепленный из грязи во дворе.

Рэйна видела, как ее из бедного приюта в возрасте пяти лет забрал мужчина и привез во дворец. Первое впечатление от слепящего великолепия садов и дворцового ансамбля она запомнила на всю жизнь. Тот мужчина даже выделил ей собственную комнату. Она знала, как его звали.

Каспар Дрейк.

У него были такие же светлые мягкие волосы, как и у Рэйны, из-за чего она сначала подумала, что это и есть ее отец. Но, к сожалению, она для него была лишь способом выполнить королевский указ.

Вот так они с Каспаром и познакомились. Чуть позже она узнала, что он является братом королевы и ее главным шпионом. Этот человек стал для нее приемным отцом. Но он никогда не относился к ней как к своему ребенку, когда они оставались одни. Разумеется, все при дворе считали Рэйну его дочерью, но он никогда не проявлял к ней родительской любви. И никогда не дарил ей никаких подарков, которыми обычно радовали отцы своих детей.

Каспар не воспитывал ее. Он разбирал Рэйну по частям и собирал заново — такой, какой она была нужна короне. Послушной, удобной и готовой умереть вместо Канны — наследной принцессы.

Рэйна с Канной были погодками. Но Канна была нежной, воздушной принцессой, а Рэйна — лишь ее жалким подобием. Если бы не схожая внешность, она так и осталась бы дальше гнить в бедняцком приюте, умерев через пару лет от воздействия тумана.

Но от предназначения, позволявшего ей жить во дворце и иметь хоть какие-то блага, ей было уже не убежать. Поэтому Рэйна всю жизнь играла по их правилам, введенным с самого начала Каспаром.

Не иметь своего мнения. Не вмешиваться. Защищать. Всюду следовать за Канной. Подставлять свою спину, закрывая ее от удара.

Днем принцессу Канну охраняли несколько охранников. Пока она занималась, Рэйна всегда была с ней рядом. Перенимала все привычки и жесты. Становилась ее копией.

Когда же принцесса уходила заниматься своими делами в сопровождении охранников, Рэйну тренировал Каспар. С пяти лет она спала с кинжалом под подушкой и училась стоять за себя.

Со временем она стала отражением принцессы. Даже их спальни было легко спутать: те были идентичными. Рэйна одевалась во все, в чем спала принцесса. Ела, пила, занималась музыкой, изучала этикет. Ездила в повозках-обманках и присутствовала вместо нее на опасных мероприятиях. В общем, из нее сделали идеальную живую приманку для возможного покушения.

С возрастом список ее обязанностей увеличился. Ее сделали личной охранницей принцессы.

Днем ее верная слуга, вечером — тень, готовая услужливо умереть за Канну и благополучие королевства. Ее работа оплачивалась неплохими деньгами, которыми можно было посчитать стоимость жизни Рэйны. Вот только этих денег она никогда не видела. Все они утекали Каспару. А он всегда знал, за что изъять у нее еще бо́льшую плату. Упивался своим влиянием на нее, никогда не скрывая личину мерзавца.

Королева Аделла, казалось, даже проявляла к Рэйне благодушие. Раз в месяц она приглашала ее на чай, который был для Рэйны откровенной пыткой. За ним она всегда показывала идеально отточенные изящные движения Канны, чтобы королева не смогла усомниться в ее полезности. И каждый раз в ответ получала лишь грустный блеск в глазах. Таких же чистых, как и у Рэйны.

Грусть.

От воспоминаний, к которым Рэйну нес поток, ей становилось дурно. Но Вечность будто бы не замечала ее страданий и услужливо в красках показывала все подробности ее прошлой жизни. Она забилась в его водах, но это никак не отсрочило новое воспоминание, мелькнувшее перед глазами девушки.

Рэйне было шестнадцать. В день рождения Канны, на ее семнадцатилетие, произошло первое покушение. Празднество Рэйна запомнила плохо, а вот то, как вечером стояла в луже крови, в том числе и собственной, — да.

Ничто в ней не шевельнулось. Была просто пустота и поганое ощущение, что она лишь расходный материал.

Следующее воспоминание было не менее отвратительным: пьяный Каспар, зашедший слишком далеко. Она помнила запах вина в его дыхании. Тяжелые шаги за дверью. Взгляд, которым Каспар смотрел на нее в ту ночь: уже не как на оружие короны, а как на женщину. И это было хуже всего. Ведь Рэйна тогда впервые по-настоящему испугалась человека, которого прежде считала приемным отцом. И впервые увидела в нем чудовище.

Рэйна помнила, как с помощью приемов, что показывал ей Каспар, отбросила его от себя и связала. Приемный папаша очень удивился.

А вот Рэйне уже семнадцать, и она уже начинает играть в свою игру. К тому моменту они с Канной более-менее пришли к хорошим (даже дружеским) отношениям. Принцесса была такой же марионеткой, как и она, но без Канны у Рэйны не было успешного будущего.

Тогда она приняла решение всячески ее оберегать. Тем более что ее умственные способности и тактические знания вышли на новый уровень. Теперь Рэйна не полагалась беспомощно на других. Она вынюхивала информацию самостоятельно, разрабатывала стратегии защиты принцессы и имела достоверные источники информации.

Она была Тенью, но знала все, что творится во дворце и за ее пределами. Добрая и открытая Канна брала ее на все приемы и деловые встречи, не забывала приглашать и на Совет. Благодаря урокам Каспара Рэйна научилась манипуляциям и умела выводить разговоры придворных в нужное ей русло.

Рэйна была в курсе всего, что происходило на арене их материка. Знала все нюансы враждующих королевств, ведущих борьбу против неутомимого противника.

Канна стала бы мудрой королевой, но она не умела просчитывать все ходы наперед. Для этого ей, как костыль, нужна была правая рука.

Канне нужна была ее белая ворона. Ее белоснежная гадюка и личная Тень. Канна нуждалась в Рэйне, ведь против принцессы годами играл Каспар.

К Рэйне, несущейся обратно в тело, возвратились в мельчайших подробностях все их встречи и диалоги с приемным отцом. Знала Рэйна и его мотивы. Затем Вечность показала главный просчет Рэйны в плане, от которого зависело все. Теперь уже ничего нельзя было изменить.

Рэйна знала: Канна мертва. И в этом была ее вина.

Милая, добрая принцесса, которая ухаживала за ее ранами и желала с ней подружиться в этом мире лгунов. Канна Дрейк была единственной, ради кого Рэйна все это терпела. Ее главным отражением, от которого ее могла отличить лишь татуировка Рэйны на одном из запястий. Полумесяц.

Татуировка, которая появилась у нее чуть ли не с рождения. И именно она дала ей имя, которым ее называли уже девятнадцать лет.

Рэйна увидела перед глазами собственное тело, проткнутое копьем и покоящееся на горе из трупов, которые должны были в скором времени сжечь. Она уже знала, что воспоминание о смерти ее не посетит. Однако оставалось еще кое-что, что Вечность хотела ей показать.

Костер разгорался. А вокруг Рэйны клубилось неестественное свечение. Смотря на свое хладное тело, она теперь могла ответить на вопрос, как ее зовут.

— Луна, — прошептала девушка одними губами, и ее настоящее имя унес поток ветра обратно в Вечность. Туда, где перемигивались звезды и рождались миры.

Улыбка тронула губы. Рэйна ощутила, как перед ее глазами заплясали точки.

Жар.

Он был везде и забирался дымом в легкие. Струился горячим сплавом по венам, превращая их в магму. Проникал под кожу, плавя кости и созидая новый, совершенный сосуд.

В Меласе она была человеком, но здесь им быть перестала.

Рэйна — оружие, выкованное Саргоном, украшенное и отделанное Мюриэль, идеально сбалансированное и отточенное Бронтом. Стальной клинок, лишенный пощады, но наделенный безупречным умом.

Она холодная месть, очищенная от сожалений. Демон в человеческом теле, обращенный в правосудие.

И сейчас это оружие вырвалось на свободу, готовое убивать всех на своем пути.

Рэйна распахнула глаза.

Глава 2

Рэйна плавно соскользнула с древка копья.

Хрустнули срастающиеся позвонки. Сталь намертво спаяла каждый, превращая позвоночник в нечто нечеловечески прочное. Пробитые органы полностью восстановились. Рана затянулась на глазах, оставив на руках, лице и одежде запекшуюся кровь.

Рэйна вздохнула и закашлялась от запаха горящей плоти. Она сплюнула кровь на землю и попыталась сделать шаг. Покачнувшись, чуть было не рухнула обратно на гору трупов, как вдруг ее подхватили и не дали осесть на землю.

Девушка молниеносно вскинула голову и посмотрела на того, кто оказался рядом. Только этого ей не хватало! Рэйна ведь пару секунд назад была трупом.

На нее смотрела смуглая девушка примерно ее возраста. Ее плечи и тело укрывал плащ. Вьющиеся волосы медового оттенка были заплетены в маленькие косички с бусинами так, что открывали вид на уши. Обычные. Человеческие.

Девушка не была фейри. У нее не наблюдалось ни рогов, ни хвоста, ни звериных глаз — лишь обычные человеческие уши и слишком цепкая хватка для смертной. Кроме того, на ней не было никаких следов принадлежности к службе какому-либо королевству. Лишь золотое украшение на голове с черным агатом и маленькими подвесками-птицами.

Между тем незнакомка проворно оттащила ее от погребального костра, не задавая никаких вопросов. И вовремя: стоило им скрыться в тени за бочками, как на площадь выбежали гвардейцы. Что-то шумно крича, они бросились к разгорающемуся костру в попытках его затушить. Рэйна видела, как вспыхнуло платье Канны.

Принцессу швырнули наверх, будто хотели унизить ее даже после смерти.

Остекленевшие глаза Канны смотрели прямо на Рэйну. В них не было осуждения. Ведь буквально несколько минут назад, они лежали рядом. Вместе.

Вот только Рэйна вернулась обратно. А Канну Смерть все-таки забрала.

Упокоилась ли она, попав в Мелас? Ответ на этот вопрос Рэйна уже никогда не узнает.

Рэйна дернулась, когда гвардейцы начали стаскивать Канну с горы трупов, поэтому незнакомка больно ее схватила за руку и запечатала рот ладонью.

— Тихо, — прошептала она ей на ухо. — Нас не должны услышать. Надо уходить.

Рэйна снова дернулась, но чуть сильнее. Руки незнакомки сжали ее в тиски. Обычная горожанка не могла обладать такой сильной хваткой. Кем была эта незнакомка?

Рэйна вывернулась из захвата и тут же угодила в новый. Темные, почти черные глаза девушки посмотрели на нее осуждающе.

— Кто ты и зачем я тебе? — прошипела Рэйна.

— Я пытаюсь спасти тебе жизнь.

— А я не помню, чтобы просила об этом, — начала выходить из себя Рэйна.

— Меня зовут Самах и я действительно хочу тебе помочь.

— Не знаю я никакую Самах, и твою помощь принимать не хочу.

Тем временем гвардейцы закутали тело Канны в одеяло, а также маленькие мертвые тельца ее братьев и сестры. Дождавшись еще нескольких гвардейцев, они стали медленно грузить их в кареты.

На экипажах был герб правящего дома Дрейков. Рэйне были знакомы некоторые лица среди гвардейцев. У нее был шанс вырваться из цепких рук Самах и оказаться среди своих…

— Даже не думай. — Развернула ее к себе Самах. Рэйна скривила губы. — Канны больше нет. И если ты появишься во дворце, они обвинят тебя в смерти членов королевской семьи!

— Тебе-то что? Откуда ты вообще здесь взялась?

Самах приблизила свое лицо вплотную к лицу Рэйны. В ее глазах плясали отблески от затухающего костра.

— Я проходила мимо этого места дважды. В первый раз я трогала твой пульс. И его не было, а жизненно-важные органы были повреждены. Ты не могла выжить. И ты, Луна, была мертва, как и все те, кто там лежал.

Рэйна медленно выдохнула через нос, понимая, что ее шансы догнать гвардейцев Валии тают на глазах. А ее держала в заложниках свидетельница, которая некстати увидела то, что ей было видеть не положено. А между тем Самах продолжала:

— Второй раз я оказалась возле костра, когда ты удивительным образом восстала из мертвых. Я видела своими глазами, как ты воскресла.

— Кто ты вообще такая?.. — прошипела Рэйна.

Она рванула из рук Самах, но вдруг оказалась на брусчатке, придавленная телом девушки.

— Я валькирия.

Зрачки Рэйны сузились. Дыхание сбилось. Она попыталась сбросить Самах с себя, но не сумела. Ее физические силы еще не до конца восстановились. Или она и в самом деле была настолько слаба?

— Да успокойся ты! Я же сказала, что хочу тебе помочь! — Самах рывком подняла собеседницу на ноги — да так резко, что Рэйна успела разглядеть обувь девушки, мелькнувшую под плащом.

На ее ногах были таларии1[1].

Рэйна узнала их сразу.

Такие сапоги носили только валькирии — легендарные воительницы-полукровки, чьей предводительницей была великая Десма. О них рассказывали детям шепотом. Ими пугали южан. А их появление на поле боя считалось дурным знаком.

И сейчас одна из них стояла прямо перед Рэйной.

— Зачем? — спросила наконец Рэйна. — Зачем тебе мне помогать?

— В память о Десме я обязана предоставить тебе помощь. Ты Ребелла2[2]. Я не могу тебя здесь бросить.

— Я не пойду никуда с фейри.

— Даже с полукровкой? — хмыкнула Самах.

Рэйна выдернула свою ладонь и сделала шаг назад, сложив руки на груди. Меча у девушки Рэйна нигде не заметила. Но это не отменяло того, что она могла быть опасной.

— Какая разница, насколько смешана моя кровь? Мы пришли ради мира. И едва не сдохли вместе с вами.

— Но договор не подписали, а вы опоздали. С доверием тоже.

— Если бы мы пришли вовремя, то были бы мертвы, — глаза Самах сверкнули. Она стояла в боевой стойке, ровно, как и сама Рэйна. — Кто-то предал нас и убил наследников престола. Мы тут ни при чем. Ты сама это знаешь.

Рэйна фыркнула, косясь взглядом на улицу сбоку. Оттуда уже слышался шум. Скоро здесь объявятся не только гвардейцы Валии, но и других домов-участников встречи, и тогда для Рэйны все обернется крайне паршиво.

Самах будто прочитала мысли Рэйны, поэтому тут же твердо вынесла решение:

— Ты идешь со мной по праву спасителя. Я доставлю тебя в наш лагерь. Там безопасно. Мы найдем крыс, а ты сама решишь, что будешь делать дальше. И я не буду тебя удерживать, ведь тогда долг уже будет исполнен.

Рэйне пришлось поверить ей на слово и согласиться. Иного выбора у нее не было, а возвращаться обратно в Мелас через казнь ей не хотелось. Она не сомневалась, что Каспар обвинит ее в измене королевству.

Самах повела ее через узкую улочку, перед этим сняв и накинув на нее свой плащ. Рэйна скрыла свое лицо и тело, попутно отмечая дрогнувшие крылышки на талариях Самах.

— Вы правда можете летать с помощью этих сапог? На них же крылышки, как у птички! — вырвалось у Рэйны, несмотря на то, что ситуация абсолютно к этому не располагала.

Самах фыркнула, поправив сумку на бедре.

— Уже начала по-другому разговаривать, да?

Рэйна промолчала. Лишь отметила, что солнце уже клонилось к закату. Колокол на башне пробил шесть часов вечера. Получалось… что в Меласе она пробыла не больше десяти минут. А ей казалось, что она провела там целую жизнь.

И что-то внутри нее навсегда осталось там.

Девушка мотнула головой, отгоняя все ненужные мысли, и забралась следом за Самах на крупную пегую лошадь. Рэйна добилась своей главной цели — теперь она вновь жива. Ее легкие циркулируют по-настоящему. К ней вернулось все ее прошлое. Как она и хотела. Об этом она мечтала.

Но тогда почему Рэйна ощущала сейчас себя так, будто потеряла нечто большее?

***

Когда конь, подняв клубы пыли, вынес их из города, Самах решила подать голос:

— Чего затихла, Луна?

Рэйна ничего не ответила, погруженная в свои мысли.

Валькирии пришлось повторить свой вопрос. Лишь на третий Рэйна поняла, что обращаются к ней.

— У тебя все в порядке? — уточнила валькирия, оборачиваясь на девушку.

Интересно, с чего вдруг она решила интересоваться ее состоянием? Говорят, что бессмертным плевать на судьбы людей. Ведь для них такая жизнь равносильна короткой жизни бабочки-однодневки.

— Да, — отрезала Рэйна, до сих пор не привыкшая к новому имени. Ей не хотелось разговаривать с валькирией.

— Ты подозрительно быстро на все согласилась, — голос Самах немного приглушался ветром.

— А что тут подозрительного? Ты все верно сказала. Мне нельзя соваться к своим, так как меня обвинят в предательстве. Поэтому на время надо затаиться и не высовываться. Разгрести эту ситуацию. Идти мне некуда. И из-за этого я и еду с тобой.

Самах пришпорила коня, которого выкупила у какого-то торговца. Проще было украсть, но тогда ее репутация валькирии пострадала бы. Этого она явно не хотела, поэтому Рэйне пришлось терять время в каком-то кабаке. Зато на дорогу она успела съесть мясную похлебку за счет своей новой знакомой.

Пока Рэйна валялась бездыханной, ее, разумеется, обобрали. При ней осталась лишь выпотрошенная сумка, которая ни на что не годилась, да деревянный гребень для волос. Важные записки пропали, как и мешочек с деньгами. Поэтому отказываться от предложения Самах было просто верхом глупости. Как и от того, чтобы временно плыть по течению, а не против него.