Читать книгу Патрульная академия ведьм. (Нора Арт) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Патрульная академия ведьм.
Патрульная академия ведьм.
Оценить:

3

Полная версия:

Патрульная академия ведьм.

Яна посмотрела на свою метлу. Дерево пахло вишней и дождём, прутья ивы мягко шелестели, будто шептали что-то на незнакомом языке. И вдруг в голове, тихо и спокойно, прозвучал знакомый голос:

«Ну вот, теперь у тебя есть крылья. Почти. Главное — не бойся оторвать ноги от земли. Иногда это самое смелое, что можно сделать».

Яна улыбнулась, сама не зная, то ли от слов, то ли от того, что теперь точно знала: она не одна. Даже здесь, в волшебном лесу, где всё было новым, рядом всё равно был кто-то, кто верил в неё.

Экзамен Часть 2.

На опушке Рина подхватила свою метлу и встала так, чтобы видеть обеих девушек — строго, но без угрозы, будто от того, как они сейчас всё поймут, зависело не только испытание, но и что-то куда большее.

— Теперь слушайте, чувствуйте, доверьтесь метле, — произнесла она, и голос её звучал не как наставление, а как предупреждение, которое лучше не пропускать мимо ушей. — Она — ваше продолжение. Может спасти умелых… и погубить тех, кто не слушает. В какой-то степени можно сказать, что метла — это живой организм. Многие с ними разговаривают.

Кира хмыкнула, но тут же прикусила язык, когда заметила, что Рина даже не моргнула в ответ на этот звук. Яна же смотрела на свою метлу так, будто пыталась разглядеть в переплетении веток и дерева что-то знакомое — будто это не просто палка с прутьями, а старый приятель, который пока молчит, но вот-вот заговорит.

— Простое заклинание, — продолжила Рина, чуть понизив голос, будто боялась спугнуть сам воздух вокруг. — «Сердце моё, рядом с тобой. Ты окликнись на зов мой». Произнесите его шёпотом над вашей метлой. Не кричите. Не старайтесь звучать красиво. Просто скажите. Так, будто говорите с тем, кто вас точно услышит.

Яна и Кира переглянулись. В этом взгляде было всё: и неловкость, и сомнение, и крошечная надежда, что сейчас случится что-то настоящее.

Они склонились над своими метлами и тихо, почти одними губами, произнесли слова заклинания.

И в тот же миг метлы отозвались. Сначала — лёгкой дрожью, будто проснулись после долгого сна. Потом по дереву и прутьям побежали крошечные искры, как бегущие огоньки по фитилю. Метлы прокрутились вокруг своей оси, будто разминаясь, и вдруг, без предупреждения, взмыли вверх, оставляя девушек одних на опушке.

Яна застыла, глядя, как её метла из вишни и ивы поднимается всё выше, пока не превратилась в тёмную точку на фоне голубого неба.

— Теперь вам предстоит их позвать, — спокойно сказала Рина, будто это было самое обычное дело на свете.

Кира тут же поднесла пальцы ко рту и попыталась повторить тот самый звонкий свист, которым Рина призвала свою метлу. Но вместо чистого звука с её губ срывались какие-то хриплые, ломаные ноты — будто лес смеялся над попыткой.

— Да что ж такое, — пробормотала она, хмурясь и снова пробуя, но результат был тот же.

Яна тоже размяла губы, сначала просто подвигала челюстью, потом сложила их дудочкой и тихонько дунула. Прозвучал тихий-тихий, почти незаметный короткий свист — как первый неуверенный шаг.

Рина наблюдала за этим молча, не помогая, не подсказывая — просто стояла и смотрела, будто проверяла не технику, а что-то внутри них.

А Яна вдруг вспомнила, как папа учил её свистеть. Это было летом, на даче, когда ветер шумел в яблонях, а она хотела научиться делать так, чтобы птицы ей отвечали. Папа показывал, складывал пальцы, объяснял, как держать язык. А потом, когда у неё наконец получилось, она свистела несколько дней подряд — утром, днём, вечером, даже перед сном. И папа потом тихо вздыхал и говорил: «Ну всё, теперь я знаю, что ты точно проснулась».

Она закрыла глаза на секунду, словно возвращаясь в тот тёплый день, и снова поднесла пальцы к губам. На этот раз свист вышел чистым, звонким, как капля, упавшая в спокойную воду.

И метла услышала. Она тут же сорвалась с высоты, прочертив в воздухе дугу, и мягко приземлилась прямо перед Яной, будто и не улетала вовсе.

Яна улыбнулась, сама не веря, что у неё получилось.

Чуть позже, после ещё нескольких попыток и одного сердитого взгляда на свою метлу («Ты меня вообще слышишь?!»), с заданием справилась и Кира. Её свист вышел не таким мелодичным, но в нём было столько упрямства, что даже лес, казалось, решил: ладно, пусть будет так. Метла чёрной берёзы плавно опустилась рядом, слегка качнув прутьями, будто извиняясь за то, что заставила понервничать.

Рина кивнула, впервые за всё время позволяя себе лёгкую улыбку:

— Вот оно. Не в силе, не в громкости. А в том, чтобы быть услышанным. Метла чувствует не звук, а намерение. Если ты злишься — она будет упрямиться. Если ты сомневаешься — будет кружить, пока ты не соберёшься. А если ты говоришь с ней честно, она вернётся. Всегда.

Яна провела ладонью по вишнёвой рукояти. Дерево было тёплым, будто грело её пальцы изнутри.

— А теперь, — голос Рины снова стал строгим, но в нём уже слышалось что-то похожее на азарт, — когда вы снова вместе со своими метлами, пора учиться летать. Не просто держаться, а чувствовать. Потому что в патруле нет времени на «попробую ещё раз». Там нужно сразу — и точно.

Она подняла свою метлу, легко перекинула ногу и на секунду замерла, будто сливаясь с ней в одно целое. Потом чуть наклонилась вперёд — и взмыла вверх, не резко, а плавно, как птица, которая знает небо.

— Повторяйте, — крикнула она сверху, зависнув на высоте нескольких метров. — Но сначала — доверьтесь. Пусть метла станет продолжением вас.

Яна посмотрела на свою метлу, потом на Киру. Та уже пыталась перекинуть ногу, морщилась от неловкости, но не сдавалась.

— Знаешь, что самое странное? — тихо сказала Яна, будто разговаривая не с Кирой, а с лесом, с метлой, с самой собой. — Мне кажется, она меня ждёт.

— Тогда не заставляй её скучать, — хмыкнула Кира, всё-таки устраиваясь на метле и уже чуть увереннее. — Поехали!

И они взлетели. Сначала неуверенно, дёргано, будто учились ходить заново. Яна почувствовала, как метла чуть дрогнула под ней, словно спрашивая: «Ты точно готова?» А потом, когда Яна перестала бояться и просто наклонилась вперёд, доверившись этому движению, метла отозвалась — плавно, уверенно, будто всегда знала, что именно так и должно быть.

Ветер обнял её за плечи, солнце скользнуло по лицу, и на секунду весь мир стал простым и правильным: есть она, есть метла, есть лес внизу, и есть впереди что-то важное, к чему она точно готова.

Где-то внизу, в высокой траве, мелькнул полосатый бок. Яна не успела разглядеть, но ей показалось, что Мурлыка сидел, поджав лапы, и смотрел на неё с видом «ну наконец-то», а потом исчез в зарослях, оставив после себя только тихий шорох и ощущение, что кто-то очень важный за неё болеет.


Они летели. Действительно летели — не в воображении, не в мечте, а наяву, так, что ветер забирался под куртку, трепал волосы и выжимал слёзы из глаз просто от скорости. Яна пыталась утереться плечом, потому что боялась хоть на секунду отпустить руки, и в этот самый миг метла будто решила проверить: а насколько ты мне доверяешь?

Яна качнулась, потеряла равновесие — и в следующую секунду уже висела вниз головой, судорожно вцепившись в вишнёвую рукоять, а мир перевернулся: зелёная трава стала небом, небо — травой, а где-то внизу мелькнули испуганные глаза Киры.

Рина среагировала молниеносно. Без криков, без суеты — просто метнулась вниз, выровняла Янину метлу одним точным движением, будто знала каждую её искру, каждую неровность дерева. И Яна снова оказалась в нормальном положении — сидя, дрожащая, но целая.

— Дыши, — коротко бросила Рина, зависая рядом и глядя строго, но без злости. — Не хватайся так, будто она тебя уронит. Она чувствует страх. Держи уверенно, но мягко. Как будто ведёшь кого-то за руку, а не ломаешь палку.

Девушки медленно, осторожно вернулись на опушку — туда, откуда взлетели. Метлы мягко коснулись травы, будто сами знали, что сейчас лучше не выделываться. Кира приземлилась чуть криво, но всё-таки на ноги, и тут же выдохнула так, будто до этого вообще не дышала.

— Уроки по управлению ещё будут, — спокойно сказала Рина, опускаясь следом и ставя метлу вертикально, как будто это был не инструмент, а верный напарник, заслуживающий уважения. — Профессор Ветрова Изольда Аркадьевна обучит вас всем тонкостям. У неё подход… специфический. Но летать вы будете. Даже если сначала будете падать.

Яна наконец разжала пальцы. Ладони горели от напряжения, а в груди всё ещё колотилось сердце, но теперь уже не от страха, а от того, что она всё-таки сделала это — летела. По-настоящему.

— А пока нам пора возвращаться в библиотеку, — добавила Рина, чуть наклонив голову, будто прислушиваясь к чему-то, чего остальные не слышали.

Они отпустили свои метлы, повторив короткую фразу, которую показала Рина:— Лети.

И метлы не унеслись прочь, а мягко поднялись на пару метров, повисели, будто прощаясь с лесом, и вдруг вспыхнули тем самым золотистым светом, который уже стал знакомым. Свет окутал девушек, на мгновение стирая границы между лесом и библиотекой, между «там» и «здесь».

Когда сияние рассеялось, они снова стояли посреди библиотеки. Вокруг по-прежнему тянулись резные стеллажи, а массивные фигуры из красного дерева по-прежнему подпирали своды — только теперь девушки смотрели на них уже иначе. Не как на нелепые статуи, а как на молчаливых свидетелей чего-то большего.

Книга «Зеркало ведьм» лежала на круглом столе, будто и не исчезала никуда. Её обложка теперь казалась чуть светлее, а серебряные узоры — будто чуть ярче, как будто она тоже запомнила этот полёт.

Кира первым делом плюхнулась на ближайший стул, вытянула ноги и закатила глаза:— Я думала, я умру. Или хотя бы потеряю кед. Но нет. Жива. И даже кеды на месте.

Яна стояла, всё ещё прислушиваясь к себе: к дрожи в пальцах, к этому странному чувству, когда мир только что стал чуть больше. Она улыбнулась — тихо, про себя.

Рина подошла к столу, аккуратно закрыла книгу и чуть задержала ладонь на обложке, словно проверяя, всё ли на месте. Потом подняла взгляд на девушек:— Вы справились. Не идеально, но справились. А в магии это часто самое важное: не сдаться, когда всё идёт не так.

Она сделала паузу, будто собираясь с мыслями, и добавила уже тише:— Но это был только первый шаг. Дальше будет сложнее. И интереснее.

В этот момент из дальнего угла, где тени лежали чуть гуще, раздался знакомый голос — негромкий, мурлыкающий, с той самой интонацией, которая всегда заставляла улыбнуться:

— Ну вот. Я же говорил: главное — не бояться оторвать ноги от земли. А остальное приложится.

Яна обернулась — и увидела Мурлыку. Он сидел на нижней полке, небрежно обвив лапы хвостом, и смотрел на неё своими янтарными глазами, в которых плясали смешинки.

— Ты… ты был там? — выдохнула Яна, чувствуя, как напряжение окончательно сползает с плеч.

Мурлыка чуть наклонил голову, будто взвешивал, стоит ли признаваться:— Скажем так: я был там, где нужно. И да, я видел, как ты висела вниз головой. Это было… эффектно.

Кира хихикнула, прикрывая рот рукой, а потом вдруг потянулась к коту:— Эй, ты говорящий? Реально говорящий?

Мурлык лениво дёрнул ухом:— Только с теми, кто заслуживает. И с теми, у кого есть колбаса.

Яна рассмеялась — впервые за весь экзамен по-настоящему, свободно, так, что даже библиотека будто стала светлее.

Кот и правда вальяжно растворился в тенях — не растаял, не исчез, а именно скользнул, будто тени сами расступились и приняли его, как старого знакомого. В том углу, где он сидел, на секунду стало чуть темнее, а потом всё вернулось как было, будто и не было никакого говорящего кота.

— Гляжу, наш проказник нашёл себе новую подопечную, — спокойно сказала Рина, чуть склонив голову, будто прислушивалась к тишине, которая теперь казалась наполненной смыслом.

— Проказник?! — удивилась Яна, всё ещё не в силах уложить в голове, что только что произошло. — То есть… он не просто кот?

Рина кивнула, но не торопилась объяснять, будто хотела, чтобы Яна сама докрутила эту мысль до конца.

— В каждом из потоков, которые учились в стенах этой академии, — продолжила она, подбирая слова так, будто боялась спугнуть легенду, — была одна ведьма, за которой присматривал Мурлыка. Он показывается только тем, кто чист помыслами. Другие же его просто не видят. Или для них это обычный полосатый кот, который где-то тут бродит, спит на подоконниках и ворует сосиски. А для той, кого он выбрал, — совсем другое.

Кира, которая до этого момента сидела, вытянув ноги и пытаясь прийти в себя после полёта, вдруг выпрямилась, будто её толкнули:

— То есть я его… не должна была видеть?

— Ты его видела, потому что была рядом с Яной, — пояснила Рина без тени насмешки. — Он не прячется от всех подряд. Просто полностью открывается только одной.

Яна смотрела на Рину, пытаясь осознать: это что, теперь она — та самая ведьма из легенды? Та, за которой будет присматривать дух академии?

— Так он… вернее, кто он? — снова спросила Яна, чувствуя, как внутри всё дрожит от смеси восторга и тревоги.

Рина чуть пожала плечами, будто сама не знала точного ответа, но знала достаточно, чтобы не сомневаться:

— Кто-то считает его духом самой академии. Кто-то не верит в эти сказки и говорит, что это просто очень умный кот, который слишком много знает. В архивах вы о нём ничего не найдёте. Ни документов, ни упоминаний, ни даже намёков. Будто его специально стёрли со страниц.

Она сделала паузу, оглядывая стеллажи, будто проверяя, не подслушивает ли кто-то из старых книг.

— Но по одной из легенд, что передаются из уст в уста, это кот-основатель академии. До того, как она стала чисто женской. Поговаривают, что душа основателя вселилась в этого кота, когда тёмные напали внезапно и застали всех врасплох. Он тогда был не просто магом — он был тем, кто держал щит над всей академией. И когда силы закончились, он не дал тьме прорваться. Говорят, он прошептал одно-единственное заклинание, и его душа перетекла в тело кота, который всё это время сидел у него на плече. С тех самых пор он является для одной из ведьм. И никто никогда не знает, почему он выбирает именно её. Ни заслуг, ни предсказаний, ни списков. Просто приходит. И остаётся.

Рина посмотрела прямо на Яну, и в её взгляде не было ни жалости, ни восторга — только спокойное признание факта:

— Похоже, в этот раз его выбор пал на тебя.

Яна стояла, чувствуя, как пол под ногами становится чуть твёрже, будто сама академия подтверждала: да, это правда. Не награда, не привилегия, а ответственность. И ещё — чувство, что теперь она не одна. Даже если Мурлыка будет пропадать в тенях, даже если будет шутить и требовать колбасу, он где-то рядом.

Кира покосилась на Яну, потом на стеллажи, будто ожидала, что кот снова выскочит откуда-нибудь с очередной фразой, и тихо, почти шёпотом, сказала:

— Ну ничего себе… То есть ты теперь типа избранная?

Яна хотела было возмутиться, сказать, что она никакая не избранная, что она просто хотела научиться летать и не падать вниз головой. Но вместо этого она вдруг улыбнулась — тихо, но уверенно:

— Я не избранная. Я просто та, кому он решил показаться. И, наверное, этого уже достаточно.

Рина одобрительно кивнула, будто именно этого ответа и ждала.

— Именно так. Не избранность делает тебя сильной. А то, как ты справляешься с тем, что тебе досталось.

В этот момент где-то в глубине библиотеки скрипнула половица, и на секунду показалось, что в тени снова мелькнул знакомый полосатый бок. Но когда Яна вгляделась, там уже никого не было. Только тишина, запах старых книг и ощущение, что академия приняла её — по крайней мере, её часть, та, что прячется в тенях и мурлычет шутки.

— А теперь, — голос Рины снова стал деловым, без легенд и тайн, — нам пора. Аглая Михайловна ждёт отчёт о вашем испытании. И если вы думаете, что полёт вниз головой — это самое интересное, что сегодня случится, то вы ошибаетесь. Впереди разбор полётов. В прямом и переносном смысле.

И она повела их по библиотеке, мимо статуй, которые теперь казались не просто украшениями, а стражами, мимо полок, будто кивавших им вслед, прямо к выходу, где уже ждала ассистентка — строгая, собранная, с планшетом в руках и взглядом, который ничего не упускал.


Вернувшись в аудиторию, Яна сразу заметила то, что невозможно было не заметить: ряды опустели. Там, где ещё недавно сидели девушки, теперь темнели пустые парты, а воздух будто стал чуть гуще от несказанного вопроса.

«Или просто не все ещё вернулись?» — мелькнуло у Яны в голове, но что-то внутри уже знало ответ.

Аглая Михайловна стояла у кафедры — прямая, спокойная, в том же пурпурном костюме с изумрудными пуговицами, будто и не покидала этого места, хотя только что весь их поток метался между библиотекой, лесом и небом.

— Ну что же, давайте продолжим, — произнесла она ровным голосом, и даже эта простая фраза прозвучала как приказ.

Аудитория тут же ожила: девушки зашуршали, зашептались, переглядывались, пытаясь понять, что произошло с теми, кого не хватало. Кто-то нервно хихикнул, кто-то тихо спросил соседку: «Ты видела, куда они делись?»

— Тишина, — коротко сказала Аглая Михайловна.

И тишина пришла — не мягкая, а натянутая, звенящая от напряжения.

— Вижу, вы успели заметить, что вас стало гораздо меньше, — продолжила она, медленно обводя взглядом оставшиеся ряды. Её серые глаза задерживались на каждой, будто ставили невидимую отметку. — Это действительно так. Не все справились с первой частью задания. С ними всё хорошо, но на учёбе вы с ними уже не встретитесь.

Яна сжала пальцы, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Это не было жестокостью — это была правда, сказанная прямо, без прикрас. Академия не обещала, что будет легко. И не обещала, что все останутся.

— И дальше задания будут ещё сложнее, — добавила Аглая Михайловна, чуть наклонив голову, будто проверяя, готовы ли они это услышать. — С вашими наставницами вы ещё встретитесь. Сейчас же вам предстоит приготовить эликсир.

Она снова хлопнула в ладоши — на этот раз не резко, а весомо, будто закрывая одну дверь и открывая другую.

Перед каждой из оставшихся учениц тут же появились предметы: стеклянные колбы с тонкими горлышками, маленькие котелки, в которых уже закипала какая-то вязкая жижа, пузырчатые флаконы с разноцветными жидкостями, ступки с сушёными травами, крошечные весы и даже тонкие пинцеты, будто специально созданные для работы с чем-то очень хрупким.

Рядом с каждым набором лежал лист пергамента с аккуратным, почти каллиграфическим почерком: «Эликсир исцеления. Основные компоненты: сок тысячелистника, пепел лунного камня, настойка корня валерианы, капля росы, собранной до рассвета». Ниже шли предупреждения: «Не смешивайте тысячелистник с пеплом до добавления росы — реакция может быть нестабильной», «Нагрев — только на медленном огне», «Дозировка — строго по каплям».

— Вам предстоит «сварить» эликсир исцеления, — спокойно продолжила Аглая Михайловна, и её голос теперь звучал не как приговор, а как приглашение к чему-то важному. — В будущих миссиях хорошей ведьме без него не обойтись. Это не просто зелье, которое залечивает царапины. Это то, что даёт шанс, когда шансов уже нет. И умение приготовить его правильно — это умение отвечать за чужую жизнь.

По аудитории прокатился тихий вздох. Кто-то осторожно коснулся стеклянной колбы, проверяя, горячая ли она. Кто-то уже склонился над пергаментом, вчитываясь в строки так, будто от каждой зависело всё.

Кира наклонилась к Яне и прошептала, стараясь не нарушить тишину:— Слушай, я в зельях полный ноль. Я даже чай заварить могу так, что он будет пахнуть лесом и грустью.

Яна слабо улыбнулась, но в груди всё равно сжималось от волнения. Она посмотрела на свои ингредиенты: тёмный порошок пепла, похожий на звёздную пыль, флакон с прозрачной жидкостью, от которой по стеклу бежали крошечные искорки, пучок сухих трав, которые пахли дождём и лесом.

— Значит, будем делать вместе, — тихо ответила она. — Сначала прочитаем. Потом сделаем шаг за шагом.

Аглая Михайловна будто услышала этот шёпот, но не сделала замечания. Вместо этого она медленно пошла между рядами, не вмешиваясь, но наблюдая — так, как наблюдают за теми, кто стоит на краю пропасти и вот-вот сделает первый шаг.

— Помните, — произнесла она, останавливаясь возле одного из столов и чуть склоняясь над набором ингредиентов, — магия в зелье — не в редких компонентах. Она в точности. В терпении. В умении слушать, как шепчет стекло, как шипит жидкость, как пахнет трава, когда её растирают. Ошибка здесь — это не просто испорченный эликсир. Это урок, который лучше выучить сейчас, пока рядом есть те, кто сможет остановить.

Яна взяла ступку и осторожно положила туда сушёные листья тысячелистника. Они были ломкими, почти невесомыми, и когда она коснулась их пестиком, по комнате поплыл горьковатый, травяной аромат — чистый, резкий, будто предупреждающий: «Будь внимательна».

Она начала растирать листья — медленно, ровно, не торопясь, прислушиваясь к тому, как меняется звук: сначала сухой хруст, потом тихий шелест, потом почти шёпот. Рядом Кира пыталась отмерить каплю росы с помощью пипетки, и её рука дрожала, но она не сдавалась.

Где-то в углу аудитории раздался тихий, знакомый голос:

— Не торопись. Зелье не любит суеты. Оно любит, когда с ним разговаривают.

Яна не подняла головы, но уголки губ дрогнули. Мурлыка. Он был где-то здесь, в тенях, наблюдал, подбадривал, напоминал, что она не одна.

— Спасибо, — прошептала она, скорее себе, чем ему.

Аглая Михайловна остановилась возле их стола. На секунду её взгляд задержался на Яне, потом скользнул по ингредиентам, по тому, как ровно она растирает травы, как внимательно смотрит на капли, падающие из пипетки.

— Продолжайте, — сказала она коротко, но в этом слове было что-то похожее на одобрение. — И помните: в этом эликсире нет места «почти». Либо он будет работать, либо нет.

И Яна поняла: это не просто урок зельеварения. Это проверка на то, сможешь ли ты быть той, кто не подведёт.


Пока Яна отвернулась, наблюдая, как Кира смешивает ингредиенты, одна из девушек — тихо, незаметно, будто это было обычным движением — подложила ей пробирку с тёмной субстанцией. И так же незаметно вернулась на своё место, будто ничего не случилось.

Яна обернулась, машинально взяла в руки эту пробирку. Тёмная жидкость внутри, тяжёлая, пахла чем-то горьким, неправильным — но Яна не успела этого понять. Она уже наклонила пробирку над котелком, готовая вылить содержимое, как вдруг что-то мягкое и быстрое врезалось ей прямо в ногу.

Пробирка выскочила у неё из руки и полетела на пол.

Со звонким звуком она разбилась об каменный пол. Тёмная жидкость вытекла, зашипела, пуская едкий дымок, но — ничего не произошло. Ни взрыва, ни вспышки. Только лужица, которая медленно впитывалась в камень, оставляя после себя чёрный след, будто ожог.

В этот момент Яна краем глаза заметила, как мимо её ноги скользнул полосатый хвост и растворился в тени. Мурлыка. Он врезался в неё не случайно — он выбил пробирку из руки, не дал вылить эту дрянь в котелок.

Все в аудитории замерли. Тишина повисла тяжёлая, звенящая. И только Аглая Михайловна не замерла — она словно и не удивилась, только её серые глаза буквально пригвоздили взглядом виновницу этого шума. Та девушка, что подложила пробирку, побледнела, но не пошевелилась, будто надеялась, что если сидеть тихо, её не заметят. Аглая Михайловна заметила.

Яна хотела подняться со своего места — мол, вот это я, это моя пробирка, это я виновата в этом шуме. Но Кира её опередила.

Вскочила с места так резко, что стул чуть отъехал назад.

— У нас тут бардак, — затараторила она, и голос её звучал легко, почти весело, будто ничего особенного не случилось. — Но все целы, просто руки у меня до сих пор немного трясутся после полёта на метле. Меня чуть порывом ветра не снесло, — продолжала она, не давая никому вставить ни слова. — Хорошо, что наша наставница оказалась проворной. Ха, а то бы я сейчас тут не стояла. Вон, и Яна подтвердит.

bannerbanner