Завершение

Я аккуратно перебирала воспоминания в голове, стараясь не провалиться в те, которые согревали мое сердце и в то же время уничтожали его. Мне всегда удавалось выстраивать барьер вокруг своих эмоций, иначе бы монстр управлял моим сознанием каждую секунду. Но я не учла, что чувства контролировать сложнее. Они усиливались, множились и становились сильнее, хотела я того или нет. И я не представляла, что делать с ними здесь. На чертовом острове. Не имея возможности отдать их тому человеку, кто действительно нуждался в них.

Кто считал, что его невозможно полюбить.

Воспоминания о нашем последнем разговоре законсервировались, превратились в яд, который медленно разъедал мою грудь. Мне хотелось содрать с себя кожу, лишь бы выпустить эту боль наружу. Большой палец неосознанно коснулся кольца. Это движение всегда успокаивало и помогало взять себя в руки.

– У меня есть для тебя небольшой подарок, – сказал Профессор и достал из ящика коробку, – хочешь открыть его сама?

– Нет.

Уголок его губ изогнулся в ухмылке. Тогда он сам открыл коробку и повернул ее так, чтобы я увидела содержимое. Сердце. Окровавленное сердце. На секунду мне померещилось, что оно все еще бьется, но когда я моргнула, это видение исчезло.

– У вас странное представление о подарках, – заметила я.

– Разве ты не вырезаешь сердца у своих жертв?

Я приложила титаническое усилие, чтобы не позволить брови удивленно вздернуться. Откуда он знал, что именно я делала со своими жертвами?

– Вырезаю, но только для того, чтобы убедиться в их смерти. Сами сердца не кажутся мне привлекательными.

Профессор громко хмыкнул, но коробку не убрал.

– Хочешь узнать, чье это сердце?

– Кому бы оно ни принадлежало, это больше не имеет значения. – Я беззаботно пожала плечами, чувствуя, как мой пульс учащается. Профессор никак не прокомментировал это.

– Даже если это сердце бывшего командира «Плазы»?

Я склонила голову, изучая выражение его лица. Идеально выстроенный фасад не имел ни одной трещины. Мышцы на лице были расслаблены, губы – чуть приоткрыты, и в целом казалось, что он хотел закончить этот разговор как можно скорее, словно я тратила его время.

– Даже если и его. В конце концов, он мертв. Не вижу смысла оплакивать жизнь ничего не значащего человека.

– Не всегда получается контролировать свое тело, да? – Наконец-то его глаза сверкнули. Крохотная реакция, но она дала понять мне больше, чем пустые разговоры.

– Всегда. Ускорившийся пульс – всего лишь реакция на запах и небольшое возбуждение при виде крови. Все еще не понимаю, чего вы добиваетесь.

– Чтобы подчинить тебя своей воле, нужно исправить все то, что находится здесь. – Он несколько раз постучал по своему виску. Ломаются все. Каждый, кто попадает в это место. Каждый, кого выбрали.

– Как проходит отбор? Вы просто кидаете дротик в карту и едете в эту страну, чтобы украсть людей, или же имеете огромный монитор, где отслеживаете бродяг?

– Бродяг? – зачем-то переспросил он, и в его голосе прозвучала насмешка. – Никто из моих подопытных не является бродягой.

Я приподняла одну бровь, чтобы показать свою заинтересованность. В голове роились вопросы, но нельзя было вывалить их скопом. Не сейчас. Каждому вопросу – свое время. Он хотел залезть мне под кожу, я – сжечь его заживо.

– Тогда почему они утверждают обратное?

– Потому что в их головах именно такая информация. Удобно управлять сознанием, когда ты наполняешь его только тем, что нужно тебе. Никаких привязанностей. Никаких сожалений. Никакой тоски.

Я кивнула и сделала вид, словно восхищаюсь его подходом. На деле, это звучало так глупо, что мне захотелось рассмеяться. Но Профессор не заслуживал ни моей улыбки, ни смеха. Я собиралась приберечь это для другого человека, который нуждался в этом постоянно.

Однако его слова навели меня на другие мысли. Я знала как минимум двоих людей, чьи воспоминания практически стерли, оставляя лишь жалкие обрывки. Один из них боролся с таким упорством, что умудрился сохранить их. Какова вероятность, что к ним применяли тот же подход, что и к Тиму и Тее?

– С тобой произойдет то же самое, – бросил Профессор и закрыл коробку, – в твоей голове останутся только те воспоминания, которые мне будут необходимы. Мои подопытные рано или поздно сдаются. Кому-то требуется чуть меньше времени, кому-то – больше. Но я всегда получаю желаемое.

– И чего же вы желаете, Профессор?

Его губы растянулись в хищной улыбке. Между нами повисла тяжелая тишина. Профессор достал ноутбук, его пальцы быстро запорхали над клавишами. Когда он развернул его экраном ко мне, я перестала дышать. Кадры, которые Анна отправила Грегору, возникли перед глазами.

– Я долгое время изучал их, пытаясь понять, что с тобой не так. Твоя ярость сбалансирована настолько, что не оставляет места для других эмоций. Ты действуешь и выглядишь как один из моих солдат, однако в тебе превалирует жажда, когда моим приходится ее навязывать.

Я вскинула подбородок, побуждая его продолжить.

– Когда я заполучил формулу вашей сыворотки и применил к своим людям, то понял, что она дает абсолютно разный эффект. Кого-то она убивает сразу, а из кого-то делает монстра. Мне пришлось убить немало тебе подобных, пока я не понял, что с этим монстром можно совладать. Раз это удалось тебе, то удастся и мне, ведь я улучшил вашу сыворотку. Моих солдат невозможно убить выстрелом в голову.

– Полагаю, вы не назовете мне секретный компонент?

Призрачная улыбка возникла на его губах, а в глазах – странный блеск

– Это ненужная информация. О чем ты должна знать, что я собираюсь подчинить твоего монстра, но для этого требуется покопаться в твоей голове. Твоя память – сорняк, от которого нужно избавиться. Я сотру твой страх, твою любовь, твое имя. Ты станешь моим лучшим проектом. Ты станешь той, кто будет подчиняться не только моим приказам, но и желаниям. Неуязвимая. Смертоносная. И полностью в моей власти.

Мне пришлось подавить улыбку. Чего Профессор не понимал, что монстр питался моими воспоминаниями. Что он возник только благодаря им. И если их стереть, то вместе с ними умрет и монстр.

И все же я тихо усмехнулась, склонилась ему навстречу и четко проговорила:

– Удачи.

Глава 8. Рэй

Ее волосы рассыпались по моей груди, такие мягкие и шелковистые, что мне захотелось прикоснуться к ним. Я пропустил несколько прядей сквозь пальцы и услышал тихий вздох. Во сне Алекс всегда крепко прижималась ко мне, словно боялась, что я могу исчезнуть. Каждый раз я списывал это на то, что она пыталась согреться. Это понимание разрывало мое гребаное сердце на части. Я не знал, сколько времени должно пройти, чтобы она больше никогда не мерзла рядом со мной. Сколько еще стен мне нужно проломить, чтобы добраться до ее души.

В любом случае я не собирался сдаваться.

– Обычно я не люблю, когда трогают мои волосы, – тихо призналась она и вскинула голову. Зрачки были такими большими, что едва не поглотили зеленый цвет. – Но это почему-то не относится к тебе.

Я опустился так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Выражение ее лица было отсутствующим. Опять. Возможно, причина была в том, что она только проснулась, однако мне казалось, что правда крылась в другом. Всему виной – Чикаго. Чертов город, приносящий ей боль.

– Почему?

Она задумалась и отвела взгляд. Я знал, что она никогда не ответит мне взаимностью. Что это игра в одни ворота, но это та игра, в которую я планировал играть до конца своих дней. Как бы ни сложились обстоятельства, мои чувства к ней никогда не изменятся.

– В глубине души я знаю, зачем ты это делаешь. – Я вопросительно взглянул на нее. – Смесь боли и удовольствия.

– И тебе это нравится?

– Больше, чем я думала.

Я не мог больше ждать. Я поцеловал ее, зарываясь пальцами в волосы и переворачивая ее на спину. На несколько секунд ее тело напряглось, и это ощущалось как удар хлыста. И даже когда оно расслабилось, я не перестал чувствовать жалящую боль.

Тогда я понял одно: любовь к ней всегда будет состоять из боли и удовольствия.

Но это то, от чего я бы никогда и ни за что не отказался.

***

Беспорядок – вот что представляли собой Соколы.

Когда Ройсу удалось затащить Пэйдж и остальных в угнанную машину, мы не без труда покинули Детройт. Погоня длилась утомительно долго, а с собой не было даже гранат, чтобы сбить с хвоста копов. Пришлось останавливаться и убивать их голыми руками.

И теперь мы стояли посреди трассы и меняли спущенные колеса. Хорошо, что и в угнанной машине оказались запасные. Иначе бы этот путь сжег остатки моих нервов.

– Меня пугает молчаливая Пэйдж, – признался Броуди, опускаясь рядом со мной. Я бросил взгляд на Пэйдж, которая сидела на обочине и смотрела на свои руки. В ее глазах стояли слезы, но ни одну из них она больше не проронила.

– Рэй, – позвала Реджина и, не дожидаясь, когда я повернусь к ней, обхватила пальцами мой подбородок и привлекла к себе, – объясни мне, что произошло?

Броуди забрал из моих рук трещотку и начал откручивать оставшиеся болты.

– Нас атаковали раньше, чем мы их. Мы потеряли связь не только с вами, но и сней.Я поехал на площадь, но на дороге стояли копы. Я прорвался сквозь них и увидел вертолет. Он сначала пошел на посадку. Кого-то погрузили в него, и последнее, что я помню, как он поднялся в воздух. Все. Ройс и остальные не обнаружили еемашину, в доме онане появлялась, площадь оцеплена. Мы отследили Эмилио, и он в порядке, так что, скорее всего, что-то произошло на площади, или же онаузнала что-то и решила поехать к нам. Я не знаю, Редж. Я даже не уверен в том, что…

– Заткнись, – прошипела Пэйдж, – не смей заканчивать это ебаное предложение.

Я посмотрел на нее и сказал:

– В том, чтоона в Чикаго.

Слабый огонек вспыхнул в карих глазах. Пэйдж не кивнула, не огрызнулась, не отвернулась. Ее губы дрожали, и впервые она так открыто показывала свою уязвимость.

Реджина провела ладонью по лицу и тяжело вздохнула. Я занялся колесом, потому что это отвлекало меня от бесконечного потока мыслей и плача Тары, а она не прекращала плакать всю дорогу. Сейчас она была в объятиях Ройса, заливая его костюм слезами. Невидящим взглядом он поглаживал ее по волосам, но не мог подобрать нужных слов.

Ни у кого из нас не было их.

Мы поменяли колеса и расселись по машинам. Джекс все так же спал на заднем сиденье, и на этот раз, когда он проснется, мы не сможем вырубить его.

Снотворное закончилось. Остался только антидот. С учетом объявленной охоты, было опрометчиво лишать сыворотки еще одного Сокола, но у нас не осталось выбора.

Иначе Джекс убьет всех.

***

Мы не могли вернуться в тот дом, как и отсиживаться в машине. Но пока пришлось сделать остановку в пригороде Чикаго, чтобы найти убежище и оружие. Ройс и Минхо решали эти вопросы, Билл находился в трансе и обнимал то Тару, то Пэйдж. Я понятия не имел, чем занимались остальные, потому что сам в сотый раз искал место, куда могли бы перевезти оборудование, потому что туда же, наверняка, увезли Алекс. Это была наша единственная зацепка в этом чертовом хаосе. Ничего другого. Соколы не видели, куда именно направился Морган, а только у него были хоть какие-то ответы.

– Сюда! – крикнул Броуди, и я вскинул голову, чтобы отыскать его. Он стоял возле машины, и, судя по встревоженному взгляду, очнулся Джекс.

Не успел я подняться, как мимо меня пронеслась Тара. Мы с Ройсом переглянулись, понимая, что без антидота не обойтись. Джекс был огромной проблемой. И если остальные Соколы пытались справиться со своими эмоциями, он этого сделать не мог.

Он отказывался от них, выстраивая между собой и нами стены.

Чем больше я об этом думал, тем сильнее мечтал о подобном барьере. О коконе, который скроет меня от этих чувств. Так было проще, по крайней мере, до тех пор, пока я не найду ее.

И стоило этой мысли укорениться в голове, как внутри меня медленно разлилась тягучая тьма. Все звуки стали приглушенными, вместо них в ушах нарастал гул, такой успокаивающий, что мои напряженные плечи опустились. Картинка перед глазами смазывалась, так что я сконцентрировался на вишневых волосах Тары. Она медленно подняла руки и обхватила лицо Джекса, заглядывая в его глаза.

В них не было ничего. Ни капли жизни. Взгляд настолько отсутствующий, словно кто-то вытащил душу Джекса из тела и оставил оболочку. Броуди сжимал его плечо и что-то говорил. Его губы двигались, но слова не срывались с них. Какого хрена он беззвучно двигал губами? На что он рассчитывал?

Я тряхнул головой и закрыл глаза. Кожа зудела, казалась липкой и грязной. Мне хотелось расцарапать ее лезвием и смыть это ощущение собственной кровью. Когда я снова открыл глаза, то увидел человека, лицо которого надеялся забыть.

Отец.

Он склонил голову, его темные глаза сверкнули, а губы медленно изгибались в кривой ухмылке.

Я моргнул, и видение исчезло. На меня смотрел не отец, а Джекс. Его лицо было багровым, в глазах полыхало серебряное пламя и осуждение.

– Не вводите антидот, – с трудом выдавил он и наконец-то отвел взгляд, смотря на Ройса, – не делай этого, я нужен вам. Я нуженей.

Никто ничего не ответил, потому что телефон Ройса зазвонил. Он хмуро посмотрел на экран, не решаясь ответить на звонок. Он бы не стал так реагировать на звонок Анны, мы связывались с ней всего пару часов назад. Оставался один вариант.

– Энзо.

Я забрал из его рук телефон. Если кто и должен был сообщить об этом Энзо, то только я.

Глава 9. Алекс

Нас наконец-то выпустили из камер. Не знаю, чего именно добивался Профессор, удерживая в них, – своих целей он не добился. Тея и Тим продолжали утверждать, что у меня никого не осталось на материке. Казалось, что они пытались убедить в этом меня.

Но я знала правду. Я знала, что меня не только ждут, но и ищут. От меня требовалось найти способ передать им информацию о моем местоположении.

Или же сбежать.

Для этого требовалось изучить это место вдоль и поперек, поэтому я вела себя спокойно и подчинялась чужим приказам. К еде все еще отказывалась притрагиваться, но играла в дурацкие игры и делала зарядку, надеясь, что физическая активность заставит пробудиться монстра.

Этот ублюдок спал крепким сном.

Нас вели по коридору, где располагался кабинет Профессора, однако на этот раз мы не заглянули к нему. Охрана жестом велела двигаться в сторону лестницы. От радости Тим подпрыгнул на месте, а Тея победно вскинула кулак. И вот так их хрупкая ложь рассыпалась на осколки. Нас намеренно удерживали в изоляции от остальных. Я поняла по шуму, что солдат здесь не менее пятидесяти. Голоса сливались в какофонию звуков и заставили мои инстинкты обостриться. Мы вышли на площадку, которая напоминала арену. Я подошла к балкону и убедилась в собственной теории: не менее пятидесяти солдат расположились внизу. Там стояли четыре ринга и длинные столы, за которыми некоторые ели. Вскинув голову, я заметила купольную крышу.

Ни одного окна. Ни одной подсказки, что мы действительно находились на острове.

Нас повели вниз к остальным. Тим попытался разговорить охранника, а Тея незаметно поравнялась со мной. С натянутой улыбкой она сказала:

– Не показывай характер. Не пытайся сопротивляться.

– А то что?

– Он отправит тебя в темную комнату. Никто не возвращается оттуда прежним.

Я нахмурилась, но Тея не собиралась пояснять. Ее глаза наполнились болью, и впервые она была искренней, словно не хотела, чтобы мне причинили боль.

– Зачем ты сказала ему, что я собиралась сломать тебе руку?

– Отходы делятся на два типа: перерабатываемые и неперерабатываемые. Когда ты относишься к первому типу, у тебя есть шанс выжить здесь. Когда ко второму… выводы сделай сама.

– Это проявление заботы? – недоверчиво поинтересовалась я.

Тея одарила меня пристальным взглядом и качнула головой. Я чувствовала, что она хотела сказать больше, но кто-то не давал ей сделать это. Тот, кто контролировал ее эмоции, мысли и память.

Профессор.

По своей натуре Тея была доброй. Она мечтала о красивых платьях с рюшами, о полевых цветах, о ферме, где живет много животных. Каждый раз, когда я спрашивала ее об этом, Тея искренне улыбалась и часами рассказывала о своих планах, которым не суждено было сбыться.

В чем Тея не признавалась, так это в том, что мечтала о жизни за пределами острова. Как и Тим.

В нем жила тьма. Не такая всепоглощающая, как во мне, но ее отголоски проскальзывали в те моменты, когда мы с Теей сталкивались. Они не были любовниками, Тим относился к ней как к сестре. Тогда я поняла, что ему просто нравится заботиться о ком-то. О том, кто действительно нуждается в этом.

Наверное, именно это осознание изменило мое отношение к нему. Потому что и в моей жизни был человек, который стремился защитить дорогих ему людей. А я нуждалась в постоянном чувстве безопасности, даже когда мне ничего не грозило. Тим и Тея не были похожи на нас с ним, но жили в той же парадигме. Это успокаивало и уничтожало меня в равной степени.

Тим любил настольные игры. Когда я попыталась выяснить, какие именно, он не смог ответить на вопрос, но зато мечтательно рассказывал о том, что хочет иметь большой дом, где вечерами будет играть. Он избегал слова «семья», наверное, потому, что кто-то стер из его памяти это понятие. Однажды я спросила, с кем именно он будет играть, на что он ответил:

– С тобой и Теей.

Я не стала поправлять его и говорить, что это невозможно. Тиму нравилось мечтать, так как ничего другого не оставалось.

Мы оказались на арене. Солдаты, облаченные в темно-синие комбинезоны, не смотрели в нашу сторону. Они продолжали заниматься своими делами. Каждое движение было выверено до идеала, словно они репетировали несколько часов, чтобы не допустить ошибки.

Лишь одна девушка выбивалась из них своей непокорностью. В целом это слово идеально описывало ее. Она стояла посередине арены, сложив руки на груди, и смотрела прямо на меня. Ее густые темно-каштановые волосы, видимо, от природы были кудрявыми и торчали в разные стороны. Девушка обладала мягкими чертами лица: высокими скулами, аккуратным носом и полными губами. Цвет ее кожи был бронзовым и контрастировал с остальными солдатами. Но привлек меня не он, а разноцветные глаза: один карий, другой голубой.

– Имя, – ее голос был низким и требовательным. Я остановилась напротив нее и одарила безразличным взглядом.

– Ты должна представиться, – шепнула Тея.

– Я так не думаю.

Девушка сделала шаг ко мне навстречу. Она была ниже меня на несколько дюймов, но старалась компенсировать эту разницу, высоко вскинув подбородок. Несмотря на спящего монстра, мои инстинкты обострились. Когда девушка легко повела плечами, я догадалась, что именно она собиралась сделать, поэтому вскинула руку, чтобы перехватить ее запястье, нацеленное на мое лицо. Мы схлестнулись взглядами.

– Линза, – заметила я, указывая на глаз. Тот, что был голубого цвета.

– Свои ты успела снять, – парировала она.

– Забыла прихватить с собой контейнер и жидкость.

Уголок ее губ дрогнул, а в следующее мгновение она вырвала свою руку и попыталась оттолкнуть меня. Она обладала силой, но ей повелевали ярость и желание самоутвердиться. Особенно на глазах у других солдат, которые, возможно, подчинялись ей. Я осталась стоять на месте. Тея прерывисто дышала, но стоило девушке отойти, как беспокойство слетело с ее лица.

– Ты выйдешь на ринг, – бросила девушка, не поворачиваясь ко мне, – с Тимом.

Тим не донес стакан с водой до губ. Его глаза стали огромными, а со лба скатилась капля пота.

– Не делай этого, Далия, – крикнул он, но Далия уже направилась к рингу, – прости, фисташка, надеюсь, ты продолжишь играть со мной.

Я прищурилась, думая совершенно о другом. Это очередная проверка от Профессора, и мне нужно понять, какие цели он преследует. У меня было всего лишь два варианта: проиграть и выиграть. Я так и не выяснила, какие есть уязвимые места у Тима, но могла гонять его по рингу так долго, что в конце концов он выдохнется.

«Перерабатываемые и неперерабатываемые» – прозвучали в голове слова Теи. Она хотела, чтобы Профессор считал меня ненормальной. Неадекватной. Такой же, как и они.

Я молча залезла на ринг и на этот раз почувствовала на себе взгляды. Солдаты смотрели исподтишка, продолжая заниматься своими делами. Их любопытство не смущало меня, напротив, я планировала этим боем вызвать у них страх. Если их навыки были такими же, как у Тима, то мне не составит труда справиться с ними.

Но не убить.

Тим знал мою тактику боя, так что пришлось прибегнуть к чужой. Далия не выдала нам ни перчаток, ни какого-либо оружия. Я встала в стойку, но не спешила нападать. Тим сделал то же самое и замер, словно ждал моего следующего шага.

– Девочки вперед, – быстро сказал он.

– Покажи мне свою скорость.

Эта просьба заставила Тима склонить голову. Его глаза прищурились, а тело чуть-чуть склонилось ко мне. Мимо нас просвистела пуля, которую выпустила Далия.

– Пошевеливайтесь, – рявкнула она.

– Давай, Тим, покажи мне, на что ты способен.

– Тебе нужно атаковать меня первой, – приглушенным голосом сказал он.

– А если я не сделаю этого?

Я сделала шаг вправо, и Тим последовал моему примеру. Теперь мы кружили по рингу, как два хищника, но никто из нас не решался нападать. Вернее, Тиму не отдавали такой приказ. А без него он боялся что-то делать.

– Тим, нападай! – не выдержала Далия, и ее маска невозмутимости покрылась трещинами. Если бы не набросившийся на меня Тим, я бы заглянула сквозь них.

Тим дрался так же, как и я. Та же серия ударов, то же желание загнать соперника в угол, вот только он придерживался моей тактики на поле боя, а не на ринге.

На ринге я дралась иначе.

Обманным маневром я сбила его с ног и сразу же села сверху, блокируя его ноги и руки. Паника отразилась в темных глазах Тима, потому что он не знал, как выбраться из-под меня.

– Что делать? – шепотом спросил он, бесполезно барахтаясь.

– Кто учил тебя драться? – тихо спросила я, вскидывая брови и усиливая хватку.

Его губы плотно сжались. Далия выпустила еще одну пулю, которая врезалась в мое плечо. Это не заставило меня подняться.

– Ты должна присудить мне победу, – заметила я, поворачиваясь к ней.

– Тим, выбирайся, – прорычала Далия.

Только тогда он наконец-то сбросил меня и поднялся. Паника не унялась в нем. Тим тряхнул головой, будто что-то сбивало его с толку. Его пальцы подрагивали, румянец сполз ниже, к шее.

– Если хочешь проверить мои способности, то сама забирайся на ринг, – предложила я, видя, как Тим не может совладать с нахлынувшими эмоциями.

Казалось, его настройки сбились. Я не знала, в чем конкретно заключалась проблема, но все равно собиралась выяснить.

Тим и Тея здесь дольше, чем я, так что, возможно, мне удастся с их помощью выбраться.

***

В душ мы ходили в сопровождении охранников. С учетом того, что в комнате не было окон, никто из них никогда не заходил внутрь. Они всегда ждали нас возле двери. Однако на этот раз охранник зашел следом. В самих душевых не было кабинок. Это не помешало Тее раздеться и встать под горячую воду.

– Выйди, – сказала я, обращаясь к мужчине.

– Нет, – его голос звучал приглушенно из-за бронзовой маски.

Я не стала приближаться к нему, вместо этого остановилась перед Теей, чтобы закрыть ее собой.

– О, они часто так делают, – бросила она.