Офсайд: Цена правды

— Не по телефону. Знаешь смотровую площадку Аркадия Хай?

— В городском парке? — уточнила я, уже мысленно вспоминая, как туда добраться.

— Да. Со стороны частной застройки есть калитка, ее на ночь не запирают. Встретимся у биноклей на холме через полчаса. Успеешь?

— С чего ты решил, что я по первому же зову сорвусь к тебе на встречу? Вдруг ты опять устроишь мне неприятный сюрприз, который потом окажется во всех новостях?

— Искорка, — протянул он то ли устало, то ли раздраженно, и я поежилась от этого обращения. Бесит, что он так меня называет. — Ты сама хотела втянуть меня в дело. Поздравляю, тебе удалось.

— Это не ответ.

Кайран цокнул. Ставлю сто астр, что еще и глаза закатил.

— Не собираюсь я тебя разыгрывать, — серьезно произнес он, чуть с надрывом. Его голос отдавал хрипотцой, которая заставляла меня непроизвольно напрягаться. — Поговорим без лишних ушей. Или если есть еще предложения, где мы можем встретиться незаметно для посторонних, то я весь внимание.

С минуту я молчала, прикидывая, успею ли за полчаса дотащиться до столичного парка, и, ненавидя себя же за сговорчивость, произнесла:

— Хорошо, я приду.

***

Ночью в Аркадии жизнь кипела так же бурно, как и в любом крупном городе континента. Молодежь терлась возле ночных клубов, по дорогам сновали машины, на улицах встречались собачники и бегуны. Я же ехала в пустом автобусе, вставив наушники, и пыталась разобрать распечатку звонков Джошуа Селвина.

Среди десятков незнакомых мне цифр удалось выявить только одну аномалию — за полчаса до смерти он сделал семь звонков на один и тот же номер. Ответа, видимо, не дождался, длительность вызова была нулевой.

Чуть больше мне повезло с распечаткой сообщений. Там я прочитала любовную переписку с неизвестным абонентом и согласование нескольких встреч на даты после своей трагической гибели.

— Остановка Хай-парк! — раздался роботизированный голос из динамиков автобуса. Я взглянула на непроглядную темноту за окном. Среди голых ветвей деревьев едва заметила фонтан в форме корабля — реверанс в сторону Великобритании, чьей колонией когда-то была наша страна, — пугающий своей неподвижностью. Пора выходить.

На улице пахло озоном и сырой землей. Застегнув молнию на куртке под самый подбородок, засунула документы в рюкзак, чтобы те не намокли от влажного воздуха, и пошла вдоль решетчатого забора национального парка.

Калитка, о которой говорил Кайран, нашлась не сразу. Я никогда раньше не бывала в этой части города и плохо знала обходные пути на окраине самого туристического места Аркадии, поэтому потеряла добрых минут двадцать, пока обшарила руками металлические прутья и нащупала неприметную ручку. Повезло, что людей на улице не было, а то мало ли какую чушь они могли обо мне подумать. Экскурсия в полицейский участок совсем не входила в мои планы на ночь.

Слегка толкнув калитку, я крадучись вошла на территорию парка. Продолжая воровато оглядываться, на полусогнутых ногах пробежала до ближайших лысых кустов, отсиделась там какое-то время, пока не убедилась, что охрана благополучно заперлась в своих будках и нос на улицу не кажет, и только тогда быстрым шагом пошла в сторону смотровой площадки.

Дорога в горку далась мне с трудом. Когда я добралась до самого верха холма, мечтала только об одном — присесть и отдышаться. Так я и поступила, едва преодолев последний подъем и оказавшись на просторной забетонированной площади, откуда простирался красивый вид на сверкающий разноцветными огнями город. Обычно забитая туристами, сейчас она была пугающе пуста.

Я присела на влажную от росы скамью, скинула рядом с собой рюкзак и вытянула ноги. Ветер трепал мои волосы, распуская некрепкий пучок, и забирался под теплую куртку, холодными прикосновениями щекоча живот.

— Ты опоздала, — прошептал чужой голос прямо над моим ухом.

Я вздрогнула и едва удержала испуганный писк. Резко обернувшись, узнала нахальное лицо моего визави. Кайран, спрятав руки в карманы ветровки, возвышался надо мной на добрых полметра и смотрел с таким довольным видом, что мне невольно захотелось дать ему пощечину еще разок, чтобы неповадно было пугать девушек ночью в парке.

— Ожидала увидеть кого-то другого, Искорка? — поинтересовался он, обошел скамейку и сел рядом со мной, откидываясь на деревянную спинку и вальяжно закидывая руку за мою спину.

— Ты меня напугал, — прошипела я, убирая рюкзак в сторону.

— Держи ухо востро, раз занялась расследованиями. Мало ли, кто еще захочет подкрасться со спины, пока ты прохлаждаешься.

— Кроме тебя таких умников больше не находилось. — Он растянул губы в саркастической улыбке. — И это не комплимент, — пробурчала я.

— Разве? Ты так смешно дернулась, когда я заговорил. — Кайран хмыкнул и ткнул меня пальцем в спину, когда я сжала зубы. — И злишься ты тоже смешно.

— Счастлива, что смогла тебя повеселить. А теперь, может, перейдем к делу? Ни погода, ни место к светским беседам не располагают, знаешь ли.

Селвин покачал головой, словно раздумывая, и нахмурился.

— Я прочитал все, что ты мне передала в той папке, и не нашел ни одного доказательства, что отца убили. Там только распечатки пустых статеек и твои домыслы. Очень много домыслов.

— Тогда почему ты здесь? Зачем позвал на встречу, если не поверил ни одному моему слову?

— Потому что хочу знать все, что тебе известно. Уверен, информация в папке была не полной.

Я хмыкнула. Он клюнул на наживку.

— И с чего ты это взял?

Кайран придвинулся ко мне ближе, касаясь своим мощным бедром моей ноги. От него веяло силой, уверенностью. Селвин полностью контролировал ситуацию, и мне оставалось только надеяться, что он действительно мой потенциальный союзник, а не враг.

Я тяжело сглотнула, когда Кайран чуть наклонился, вглядываясь в мои глаза, и прижала рюкзак к груди. В свете полумесяца и отблесков городских огней его светлые волосы приобрели серебристый оттенок, а глаза… Мне показалось, что они неестественно сверкнули.

— Потому что тебе нужна помощь, Искорка. — Селвин протянул руку к моему лицу и поймал прядь, что выбилась из прически. — Ты не стала бы раскрывать все карты сразу, зная, что так можешь потерять единственную возможность втянуть меня в это дело. — Он выдохнул и меня окутало тепло его дыхания. — Я. Хочу. Знать. Все.

— Вот так просто?

— У меня свои интересы в этом деле, — пространно заметил Кайран. Он откинулся на спинку скамейки, вытянул длинные ноги и уставился вдаль на огни мерцающего ночного города.

— Дай угадаю, мне о них знать не обязательно?

— В точку.

Я поджала губы и произнесла:

— Если мы будем работать вместе, тебе придется рассказать. Иначе как нам друг другу доверять?

Кайран усмехнулся, но взгляд от города не отвел.

— Искорка, мы знакомы пару дней. Доверие надо заслужить.

Я задохнулась от возмущения и прикусила язык, с которого были готовы сорваться ругательства.

— И чего же ты хочешь? — с трудом выдавила вопрос. Я ощущала себя рыбой, попавшейся на крючок.

— Контроль над расследованием, — как ни в чем не бывало произнес Селвин. — Все, что ты найдешь об отце, вначале докладываешь мне.

— А взамен?

Кайран хмыкнул, и я даже в темноте заметила его самодовольную улыбочку.

— Пропуск в мир большого футбола, — ответил он. — Тебе пригодится статус моей девушки, если мечтаешь добыть информацию, которой нет в общем доступе. Не этого ли ты добивалась, когда побежала за мной после пресс-конференции?

Я раздраженно сдула прядь с щеки и покрепче прижала к груди рюкзак. Неприятно признавать, но этот напыщенный индюк, прав. Без него мне не узнать больше о смерти папы, чем уже было известно. Ресурсы сети многогранны, но не бесконечны. Все, что могла, я оттуда уже вытащила и давно встряла в тупик, а полезных знакомств, увы, не завела даже за последние пару лет изнурительной работы в СМИ.

Вероятность того, что редакция «Старлайт.Спорт» сможет дать мне необходимый доступ к футбольным архивам, ничтожна мала. Как минимум, мне придется отдать всю себя журналистике, чтобы заслужить доверие Крейнберга и хотя бы малой части спортивного сообщества, которое может хоть что-то рассказать о ВПЛ прошлого десятилетия. Как максимум, на наращивание полезных связей уйдут годы прежде, чем я доберусь до действительно полезной информации, способной сдвинуть расследование с мертвой точки.

Предложение Кайрана выглядело самым эффективным из всех моих нынешних возможностей. Напрягали лишь условия. Я не привыкла подчиняться, а Селвин требовал именно этого. К тому же становиться его девушкой ради пока непонятно какой выгоды, мысль не самая здравая.

— Предлагаю компромисс, — нехотя произнесла, отодвигаясь на скамейке от Кайрана. — Мы работаем сообща. Ты мне не начальник. Новые факты о твоем отце узнаешь первым, тут проблем не будет, но командовать собой не позволю. Со своей стороны обещаю ничего не публиковать о твоей семье в прессе и никак не использовать информацию из расследования с целью на ней обогатиться. Все будет строго конфиденциально. — Я облизнула губы в волнении и продолжила: — Также ты обещаешь обеспечить мне все необходимые встречи, которые могут понадобиться в ходе расследования. Если я скажу, что надо поговорить с кем-то, мы едем вместе и общаемся. Отговорок не потерплю.

— Боишься нападения, Вейн? Не думал, что ты из пугливых.

— Должен же ты хоть как-то оправдывать свой статус парня, — иронично подметила я. — А то пока, кроме проблем, от этого статуса я ничего не получила.

Кайран рассмеялся:

— Это все?

Я кивнула.

— Погоди. Есть еще одно условие — больше никаких поцелуев. Я готова сыграть роль твоей девушки, но становиться ей на самом деле не собираюсь.

— По рукам, — согласился Кайран и протянул мне ладонь.

Пришлось ее пожаль. Теплые, сильные пальцы обхватили кисть и слегка сжали. В груди быстрее забилось сердце. По спине пробежали мурашки. Меня не покидало ощущение, что заключаю сделку с дьяволом, не прочитав мелкий шрифт в конце договора. Как бы мне это не аукнулось еще большими проблемами, чем уже есть. На кону ведь теперь не только правда об отце, но и моя карьера.

Вся страна видела, что происходит с девушками Кайрана Селвина, когда те разрывают с ними отношения. Достаточно взять хотя бы последнюю — Джин Пелтроу. Успешная модель теперь судилась с Селвином за право использовать их общие снимки для бренда нижнего белья в коммерческих целях. Стоит ли упоминать, сколько других компаний из-за этого скандала от нее ушло, не желая связываться с репутационными издержками?

Мне-то терять особо нечего, за душой у меня было разве что скромное наследие отца, да худо-бедно поддержка Виктора, чьи ожидания я и так всю свою взрослую жизнь оправдываю с большим трудом. Опекун поймет, почему я ввязалась в сделку с Кайраном. Если не сразу, то со временем. Я очень хотела в это верить.

— Итак, — мысленно ставя точку в собственных размышлениях, произнесла, — мы теперь в одной лодке. Полагаю тебе будет любопытно взглянуть на документ, который мой знакомый прислал пару часов назад.

— Этот козырь ты припрятала с самого начала? — Кайран наклонился к свету фонарей, когда я протянула ему распечатку звонков его отца. В полутьме он разглядывал цифры с абсолютно бесстрастным видом. — Что это такое?

— Список звонков, которые совершил твой отец за месяц до смерти.

— И какой от них толк? — Селвин тряхнул бумагами в воздухе.

— Поведение человека в последние часы много о чем может сказать. Ты чувствуешь, что… — Я сглотнула. — Просто поверь, это важно.

Кайран смерил меня внимательным взглядом, но ничего не сказал.

— Вот здесь, — я подсела к Селвину ближе и ткнула пальцем в нижние строки. — Семь звонков на один и тот же номер. Длительность нулевая. Джошуа отчаянно пытался до кого-то достучаться.

— Искорка, — Кайран даже не посмотрел на указанные в листе цифры, — как эти бумажки доказывают, что моего отца убили?

Я постучала мыском кроссовка по асфальту, унимая иррациональное желание влепить Селвину пощечину. Пришлось мысленно посчитать до десяти, прежде чем продолжить:

— Сердечный приступ не наступает мгновенно. Перед ним есть симптомы, которые человек чаще всего замечает и пытается устранить. А теперь включи мозг, Кайран, и подумай, почему твой отец вместо того, чтобы названивать в скорую, обрывает трубку неизвестному абоненту? Он настолько халатно относился к своему здоровью?

Кайран сжал зубы. Значит извилины в голове все же имеются. Уже неплохо.

— Посмотри на номер. Узнаешь его?

Селвин пробежался взглядом по цифрам. Ветер взметнул его волосы. Где-то вдалеке загудела машина. Я же молча ждала вердикта. Просить Франца достать имена всех, с кем Джошуа когда-либо общался по телефону, было бы чересчур дорого. Для этого нужно взломать базу данных сотовых операторов, что не совсем законно. Такой долг Францу я не оплачу.

Внезапно Кайран опустил бумаги и облокотился на колени. Раздался приглушенный смешок. Он не сулил ничего радостного.

— Селвин? — протянула я на одном дыхании. — Ты что-то понял?

Кайран вернул распечатки и совершенно небрежно бросил:

— Семь звонков были на телефон моей матери.

Глава 7: Неудобные вопросы

(Кайран)

Зеленый газон под ногами казался зыбким. Шипы бутс утопали во влажной земле при каждом шаге, белые гетры испачкались, как и вся тренировочная форма. Ноющая боль в стопе усилилась, я едва скрывал хромату от сокомандников и продолжал тренировку на морально-волевых. Раздался свисток тренера, и мы прекратили обегать разноцветные фишки. Я уперся руками в колени и постарался глубоко вздохнуть. С прошлого вечера меня не отпускало неприятное ощущение, будто невидимая сила сдавила горло, мешая нормально дышать. Я догадывался о причинах, но не собирался позволять эмоциям взять над собой верх.

— Отработаем стандартные положения, — прокричал тренер Диола. — Селвин, ты в нападении.

Я кивнул, на секунду прикрыл глаза и потрусил в штрафную. Пока другие игроки занимали места в зоне и слушали тактику розыгрыша, мои мысли витали далеко за пределами тренировочной базы. Концентрация была на нуле, и это меня раздражало. В ушах стояли слова Лиры о том, что я обязан поговорить с матерью, разузнать, что произошло в ту ночь, когда сердце отца остановилось. Кажется, она не понимала, чего мне это будет стоить. Мать не из тех женщин, кто делится информацией просто так, а даже если она и соизволит рассказать что-нибудь полезное, то я сомневаюсь в своей же реакции. Моя жизнь и так перевернулась с ног на голову от осознания, что отец, возможно, умер не от сердечного приступа, а от чьей-то руки. Я пнул мыском бутс траву и услышал оглушительный крик Алекса:

— Селви, пас!

Это вырвало меня из оцепенения. Я вскинул голову, заметил, как мяч летит прямо на меня, и среагировал автоматически, вытянув ногу под передачу. За доли секунды я оглядел расстановку напарников, покатил мяч перед защитником и, отпустив тот от себя чуть дальше необходимого, неудачно отдал пас обратно Алексу. Защитники подсуетились молниеносно, выбив мяч в аут.

— Эй, Кай, ты сегодня с нами или мыслями уже в объятиях новой подружки? — съязвил кто-то из парней.

Я проигнорировал подколку, трусцой возвращаясь на позицию. Я чувствовал на себе взгляды других игроков, они все видели, что я сегодня не в своей тарелке. Даже тренер Диола, стоявший у точки розыгрыша стандартного положения, смотрел на меня с нескрываемым недовольством.

— Еще раз! — приказал он.

Мне пришлось призвать все свое самообладание, чтобы заглушить навязчивые мысли о матери и абстрагироваться от боли в стопе, которая раскаленным ножом резала ахил.

Мяч вновь взмыл в воздух. Мягкий навес был адресован мне. Опять. Я принял передачу, обработал, прокинул мяч мимо защитника, обведя того обманным замахов, вышел с левой стороны вратарской и подстроился под удар. Замах, внешняя сторона стопы соприкоснулась с накачанным кожаным боком мяча и… мимо.

— Черт! — я ударил кулаком по воздуху.

— Селвин, ко мне! — голос Диолы рокотом прокатился по полю. Другие игроки с опаской поглядели на меня.

Я же сплюнул на газон, ощущая горечь на языке, и зашагал к тренеру.

— Что происходит, Кайран? — Диола смотрел мне прямо в глаза. — Твоя голова не на поле. Какие-то проблемы?

— Все в порядке, — устало выдохнул я.

— Тогда играй! И прекрати прихрамывать! Если получил травму, то иди к Хендерсону. Мне не нужно, чтобы ты выбыл до конца сезона. Вся команда играет на тебя. Соизволь оправдывать свой статус.

— Со мной все хорошо, — соврал я и упер руки в бока, опять чувствуя, как спирает дыхание. Да что, блин, происходит!

Тренер смерил меня скептическим взглядом и махнул Хендерсону, который сидел на скамье под козырьком.

— Поработай индивидуально, пускай врач поглядит, насколько с тобой все в порядке. После тренировки пройдешь обследование. Заключение принесешь лично.

Диола отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Выполнять упражнение отдельно, да еще и под присмотром доктора — сравнимо с позорным наказанием для новичков. Меня, главную звезду команды, отстранили от общей тренировки и отправили бить штрафные, как мальчишку.

— Доигрался? — иронично протянул Хендерсон, когда мы отошли к дальней половине поля. Тут были расставлены несколько маленьких ворот для отработки точности ударов.

— Отвали, — бросил я, наклонился к мешку с мячами и высыпал их на газон.

— Почему не перевязал голеностоп? — продолжал допытываться он.

— Мне это не нужно.

— Сказал игрок, чье сухожилие держится на честном слове. Я даже с бровки видел, как ты хромаешь. Долго играть через силу не получится.

Я вздохнул и выпрямился, чтобы посмотреть на Энди.

— Напомни, за что ты получаешь от меня каждый месяц солидный чек?

— Поумерь свое высокомерие, Кай. Разговаривать в таком тоне будешь с девицами, а я тебя знаю больше двадцати лет и до сих пор слежу за твоим здоровьем, несмотря на все дерьмо, в которое ты старательно влипаешь. Так что заткнись про деньги. Они давно уже не на первом месте в моей работе.

— Да ну? Значит, следующий гонорар могу сократить? — с издевкой протянул я и приподнялся на носках, стараясь унять тянущую боль в пятке.

Энди махнул рукой и цепким взглядом окинул мою фигуру. Как же бесило, что от него невозможно скрыть свое самочувствие.

Проигнорировав Хендерсона и его громкие причитания о моей же упрямости, я выставил несколько мячей в ряд и с места ударил по воротам. Перед мысленным взором предстала распечатка звонков отца перед смертью и лицо Лиры с нахмуренными бровями. Зачем я только согласился ей помочь? Мне мало своих проблем? У меня не было ответов на эти вопросы. Одно я знал точно, если Лира докажет, что отца убили, я смогу расквитаться с долгами, которые достались мне в от него наследство. Только вот чего мне это будет стоить?

— А ну-ка, дыши! — раздалось над ухом, и я вздрогнул. Надо мной нависал Хендерсон и трепал по волосам, очевидно, пытаясь привести в чувства. — Кай, давай! Вдох, выдох.

Я не заметил, что действительно задержал дыхание и невидящим взглядом смотрел на газон. Мячи вокруг были разбросаны, руки у меня подрагивали. Через силу я заставил себя сконцентрироваться на голосе Хендерсона. Судорожно втянул ртом воздух и закашлялся. Энди похлопал меня по спине.

— На сегодня ты закончил. В раздевалку, быстро.

Я не стал сопротивляться. К подрагивающим рукам добавилось головокружение, поэтому ведомый под руку врачом, я зашагал с поля. В груди разъедающим коктейлем бурлил стыд, раздражение и… страх.

Да, вот оно. Я испугался. От осознания этого стало только хуже. Меня давно не преследовали приступы беспочвенного страха, я считал, что поборол этот отвратительный недуг, но, оказывается, нет. Класс!

В раздевалке ожидаемо никого не оказалось. Едва мы с Хендерсоном зашли внутрь, он втолкнул меня в душевую комнату и, включив воду, заставил встать под прохладные струи.

Не знаю, сколько я так простоял, но по ощущениям довольно быстро сполз по стене и попытался сфокусироваться на шуме вокруг. Форма непрятно липла к телу, гетры сбились на щиколотках, ноги в бутсах хлюпали.

— Отошел? — спросил Хендерсон, делая воду потеплее и присаживаясь на корточки передо мной. Он опять взъерошил мне волосы и заставил поднять взгляд. Я сплюнул куду-то всторону, провел руками по лицу и кивнул. — Давно тебя таким не видел. Ты как?

— Более-менее.

— Расскажешь, что случилось?

Я поморщился, когда полилась обжигающая вода, саданул кулаком по переключателю и вырубил душ.

— Мне надо поговорить с матерью, а я совершенно не знаю, как это сделать, — признался, стянув мокрую майку и с силой швырнув ее в стену.

— Одолжить тебе денег? — иронично спросил Хендерсон. Он был в курсе особенностей общения с моей мамой.

— Справлюсь.

— Не в таком состоянии.

Я сжал челюсти и провел пальцами по татуировке на предплечье в форме языков пламени, опоясывающих руку.

— Тренер хочет от тебя заключение по моему здоровью. Напиши, что я могу играть.

— А ты можешь?

— Завтра буду в форме, обещаю.

— В таком темпе наш подлог вскроется, Кай. — Хендерсон поднялся. — Надеюсь, ты понимаешь, что скрывать травму вечно не получится.

— Что ты предлагаешь? — раздраженно спросил я, подтягивая ноги к груди.

— Операцию.

— Повторно? Я вылечу минимум на сезон и не факт, что вообще смогу восстановиться. Жить мне на что предлагаешь?

— Отыщи новых спонсоров или перестань обеспечивать хотелки матери. — Он пожал плечами. — Проблему все равно придется решать.

— Я только этим и занимаюсь, Энди. Оставь мне хотя бы футбол.

— Ты сам его у себя отнимаешь. — Хендерсон почесал подбородок. — Мои силы не безграничны, Кайран. Медицинский штаб «Аркадии» и так недоволен моим присутствием и плевать они хотели на пункты твоего контракта. Если Диола надавит на руководство, заключение о твоей профессиональной пригодности будут выносить именно они. Подумай на досуге об этом, а не только о долговых обязательствах.

Он ушел, оставив меня сидеть на прохладном полу душевой, где я проторчал до тех пор, пока товарищи по команде не вернулись с тренировки. Только тогда нашел в себе силы выбраться в раздевалку. Возле спортивной сумки сразу же нашел таблетницу с запиской:

«Строго раз в день. И никакого алкоголя! Э.Х.»

Со вздохом спрятал лекарства подальше от посторонних глаз, переоделся в сухую свободную одежду и поспешно вышел на улицу, избегая любых разговоров с сокомандниками.

Машину я припарковал неподалеку, но путь до авто показался мне испытанием. Нога только сильнее разболелась после недолгого отдыха и откисания в душе. Стараясь не сильно хромать, я добрался до авто, скинул на пассажирское сидение сумку и сам сел на место водителя. Побарабанил по рулю. Покрутил стопой, надеясь, что доехать до дома сил хватит. Надавав на педаль, машина приятно зарычала, а я поморщился от тянущей боли в голеностопе.

Уронив голову на руль, я часто задышал, собираясь с мыслями. Хендерсон прав, надо взять происходящее в жизни под контроль. Еще пару дней назад я бы ушел в загул в каком-нибудь баре, потому что от количества разом навалившихся проблем и обязательств меня буквально разрывало. Выпивка и компания незнакомых девушек обычно хорошо глушили тяжелые мысли. Сегодня же я слишком четко понимал, что на кону стоят не только деньги, но и моя карьера. Тусовками ее не спасти. Чтобы играть, я должен быть уверен в себе и своих силах. И если вылечить травму нельзя, то можно хотя бы снять часть тревог из-за нависшего над головой долга.

Вяло я вынул из кармана мобильник и пролистал список контактов. Недолго думая, набрал номер матери и вслушался в гудки, все так же прижимаясь лбом к кожаной оплетке руля.

— Да, дорогой, — раздался в трубке громкий, нарочито деловой голос мамы.

— Привет, — сухо поздоровался я. — Ты сейчас дома? Хочу встретиться.

— Что-то случилось?

Я сжал зубы и откинулся на спинку сидения. Как этот вопрос мне надоел.

— Надо поговорить. Так ты дома?

— У меня были планы, дорогой.

— Твои подружки подождут. Я буду через полчаса.

Не дожидаясь ее ответа, я скинул звонок, переключил передачу на автомобиле и сорвался с места со свистом колес.

Съемный особняк матери находился в черте города, на самой ее окраине в элитном районе возле реки. Охрана на въезде встретила меня неприветливо, но без проблем пропустила на территорию. Я подъехал к высоким красным воротам, обрамленным огнеупорным кирпичом, и заглушил мотор.

За калиткой уже раздавался безудержный лай.

— Соскучилась, Либи? — произнес я, когда мамин лабрадор подбежала ко мне и с энтузиазмом начала облизывать руки. Ее я безумно любил. Всегда питал слабость к четвероногим, и часто подумывал завести такого друга себе, но график тренировок не позволял этой мечте исполниться.