Офсайд: Цена правды

Седан насыщенного вишневого цвета с тонированными стеклами и серебрянной окантовкой по всему периметру кузова стоял припаркованным прямо напротив бизнес-центра. Возле него терся охранник.

— Сэр, это ваша машина?

Виктор кивнул, нажал кнопку на ключе, и сигнализация пискнула.

— Я вызвал эвакуатор. Здесь нельзя парковаться, — продолжил охранник.

— Мы уже уезжаем, — бросил опекун и, не обращая внимания на попытку сотрудника порядка преградить ему путь, открыл дверцу переднего сидения. Я тут же юркнула на пассажирское место. Виктор сел с другой стороны. Мотор приятно зарычал, и мы неспешно покатили по дороге.

— Взял номерок? — спросила я спустя пару минут молчания. Раз уж опекун не планировал меня отчитать за пропущенные от него звонки, значит, тема сама собой свернута.

— Какой?

— У девушки за стойкой. Она так усердно строила тебе глазки, что наверняка расстроилась, когда ты так быстро ушел. Уверена, она была бы не прочь продолжить более тесное общение где-нибудь в уединенном месте.

Виктор усмехнулся, выруливая на автомагистраль.

— У тебя навязчивая идея свести меня с кем-то, Лира. Давай со своей личной жизнь я разберусь сам.

— Сам ты не справляешься. Когда ты расстался с Келой? Года четыре назад?

— Не помню, — бросил Виктор.

— Она до сих пор работает у тебя в магазине? — не унималась я.

— Да.

— Вот ты изверг, — заметила с улыбкой. — Пощадил бы женщину. Она ж по тебе с ума сходила.

— Лира, — предупреждающе протянул Виктор и бросил на меня короткий осуждающий взгляд, — мы разошлись по обоюдному желанию. Закончим на этом. Спасибо за участие, но новые отношения мне не нужны.

— Зря, — я пожала плечами. — Ладно, раз твоих девушек мы не обсуждаем, то о чем поговорим?

— О твоей статье? — предложил Виктор. Он посигналил впереди стоящей машине на светофоре и свернул в переулок.

— Там нечего обсуждать, — отмахнулась я, поглядывая в окно. Обстановка, которую мы проезжали, не походила на жилой район.

Виктор притормозил перед съездом на парковочную площадку, заехал на свободное место в окружении других машин и заглушил двигатель.

— Расскажешь, как за два рабочих дня ты умудрилась вляпаться в скандал, — бескомпромиссным тоном заявил опекун. — Выходи.

Я выбралась из авто. В лицо ударил прохладный ветер. Кеды утонули в луже, кудри выбились из слабого пучка. Я поплотнее запахнула кожаную куртку.

— И куда нам? — поинтересовалась у Виктора, который тоже застегивал пуговицы на сером кашемировом пальто. Его темные волосы с заметной проседью тоже растрепались на ветру, а лакированные ботинки заляпались грязью.

— Ресторан «Монро» прямо по переулку. Пойдем. — Он протянул руку, помогая перепрыгнуть через внушительную лужу. Хорошо хоть, комментарии относительно моей неуместной для ранней весны одежде не оставил.

Заведение, в которое Виктор меня привел, встретило нас приглушенной музыкой и аппетитным ароматом морепродуктов. Мы повесили верхнюю одежду и заняли свободный столик у окна. На фоне других гостей, одетых в вечерние платья и костюмы, я в своих потертых джинсах и белой блузе, переживший ночевку на офисном диване, выглядела неуместно.

К нам подошел официант, разложил меню и зажег свечу, создавая уединенную атмосферу за столиком. Виктор его вежливо поблагодарил и попросил принять заказ чуть позже.

Мы вновь остались вдвоем. Молча выбрали блюда и посмотрели друг на друга. Давно мы не выбирались в подобные места. Как все-таки жаль, что я потратила целый год, держа на Виктора обиду за то, в чем сама была виновата. Ссоры на пустом месте были моим подростковым кредо. Я хотела верить, что все-таки стала умнее.

Официант подошел к нам во второй раз, принял заказ и бесшумно удалился. Виктор же задумчиво облокотился на столик.

— Что-то не так? — спросила я, поправляя волосы. От перепада влажности они завились плотными спиралями и лезли в лицо.

— Ты похожа на мать, — меланхолично выдал Виктор.

— Не самое приятное сравнение.

— Брось, я же говорю про внешность, а не характер, — отмахнулся опекун. Я сцепила руки в замок и большим пальцем коснулась кожаного браслета. — Анна передавала привет. У нее сменился номер телефона, запиши новый на всякий случай.

— Даже не представляю, на какой такой случай он мне понадобится. Скинь смской.

— Эли, нельзя же быть такой злопамятной, — проворчал Виктор и откинулся на спинку кресла. — Врачи рассматривают возможность выписки. Если состояние сохранится стабильным в течении полугода, то ее отпустят из клиники.

— Круто, — без особого энтузиазма ответила я. — Она уже ходит без посторонней помощи?

Мать была парализована с тех самых пор, как попала в аварию вместе с отцом. После нескольких операций, хирургам удалось поставить ее на ноги, но психические проблемы не позволяли ей окончательно выздороветь. У нее начались серьезные проблемы с головой, тоска по погибшему мужу и полное безразличие к моей жизни. Мне в тринадцать лет трудно было понять, почему родная мать не желает меня видеть, ведь я проходила через такое же горе, что и она. Я и сейчас, в двадцать три, этого не понимала. Между нами просто выросла непреодолимая стена. Единственный, кто пытался ее сломать, был Виктор, но для такого подвига даже у него было мало сил.

— Передвигается на костылях, — ответил опекун. — Последняя операция дала результаты.

— Круто, — повторила я, совершенно не зная, что еще сказать.

Принесли ужин. Официант поставил передо мной тарелку с пастой, а перед Виктором стейк форели. Повисло неуютное молчание. Опекун разлил нам лимонад и поднял фужер:

— За твою первую резонансную статью, — провозгласил он. Я скривилась. Повод для торжества сомнительный. Мы отсалютовали друг другу и пригубили безалкогольный напиток. Язык приятно закололи пузырьки.

— Уже читал?

— Как только вышла. Зои любезно прислала мне ссылку, — довольно похвастался Виктор.

— И что думаешь? О написанном, — осторожно спросила, старательно делая вид, что еда в тарелке интересует меня больше, чем ответ.

— Местами высказывания слишком резкие, но в целом результат достойный.

— Это ты говоришь, как мой опекун или как бывший журналист?

Виктор улыбнулся.

— Я тобой горжусь, — только и ответил он. От этих слов в груди потеплело, к щекам прилил жар.

— Спасибо. Боялась, что ты не оценишь статью.

— Из-за того, что ты фигурально врезала по лицу одному из самых известных футболистов Валтории? — опекун засмеялся грудным смехом. — Это было очень смело. Зато теперь тебя заметят, весьма удачный ход для дальнейшей карьеры. Только прошу, используй последствия грамотно.

— Ты знаком с Кайраном? Или, возможно, с его отцом?

Виктор пожал плечами.

— Пересекались, наверное, но это было давно. А что?

— Ты в курсе, что случилось с Джошуа Селвином?

Виктор задумчиво прищурился.

— Нет. Он умер, если мне не изменяет память. Сердечный приступ или что-то около того.

— Ага, приступ, — подтвердила я. — Ладно, не бери в голову. Просто на пресс-конференции Кайрана спросили об отце, и он очень быстро свернул общение с журналистами. Мне показалось это странным.

— Будь ты на его месте, поступила бы иначе?

— Конечно. Нужно пользоваться моментом. Не так уж и легко привлечь внимание к прошлым ошибкам полиции.

— Опять ты за свое…

Нас прервал официант. Он тактично откашлялся, наклонился и очень тихо спросил:

— Это вы — мисс Элира Вейн?

Я моргнула, не понимая, что происходит.

— Кто ее спрашивает? — поспешил вклиниться Виктор.

Официант расценил этот вопрос, как подтверждение моей личности, и достал из-за спины конверт.

— Вам просил передать курьер. — Он положил письмо на стол.

— От кого? — только и спросила я.

— Не знаю, мисс. Хорошего отдыха.

Я недоуменно уставилась на белый почтовый конверт без опознавательных знаков. Только в углу косым почерком было выведено мое имя.

— Ты кому-нибудь говорил, что мы поедем в этот ресторан? — спросила я Виктора, потому что если он спонтанно решил перевести меня в «Монро», то письмо от неизвестного отправителя выглядело до чертиков пугающе и красноречиво свидетельствовало об одном — за мной следят.

— Зои знала, — ответил опекун, и у меня немного отлегли опасения. — Не открывай. Уточню кое-что.

Он, видимо, набрал своей давней подруге и по совместительству моей начальнице. Несколько минут они о чем-то беседовали и, когда Виктор сбросил вызов, произнес:

— Курьер приехал в офис редакции сразу после твоего ухода. Зои не стала получать отправление и подсказала, где тебя можно разыскать.

— Попроси ее так больше не делать. У меня чуть сердце не выпрыгнуло. Я уже думала, что меня преследуют.

— Подобного не повториться. Обещаю.

Я кивнула и поглядела на запечатанный конверт. Раз уж меня так срочно разыскивали, то в этом письме лежало что-то важное. На ум не приходило, кому могло понадобиться отправлять мне сообщение таким старомодным методом. Пришлось разорвать бумагу и взглянуть на содержимое.

Внутри оказалось два билета в VIP-ложу на субботний матч «Аркадии Шторм» и «Гримхолд Юнайтед» и записка, написанная тем же уверенным почерком, что и мое имя на конверте:

Мисс Вейн, ваша статья – яркий пример того, как журналист может написать много слов, не имея ни малейшего представления о предмете. Психоанализ на основе пятиминутного наблюдения? Серьезно? Если вы считаете, что так хорошо меня изучили, приходите на матч. Посмотрим, что вы напишете, когда увидите меня в деле. Или вы из тех, кто предпочитает строить теории из безопасного далека?

P.S. Второй билет для вашего бойфренда. Или вы тоже меняете мужчин как перчатки, компенсируя какие-то свои недостатки?

С наилучшими пожеланиями,К.С.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам второй раз за вечер. Только теперь румянец был не от смущения, а от злости. Вот наглец! Селвин не только прочитал мою статью, но и решил ответить. Оперативно, стоит заметить. Только вот каким образом — вызовом, насмешкой, провокацией.

— Что там? — спросил Виктор. Я протянула ему билеты.

— Приглашение на матч. У меня появился поклонник.

— Селвин?

— Его зацепила моя статья. Вон как быстро отреагировал.

— Как поступишь?

— Не буду отказывать уязвленному мужчине. Пускай думает, что смог меня переиграть.

— Только не ввязывайся в открытую войну, Лира. Ничем хорошим это не закончится.

— Пойдем со мной. Все равно второй билет пропадает. Развеемся вместе, посмотрим матч с трибун, как в старые добрые. Заодно проконтролируешь мое поведение. — Я подмигнула опекуну.

Он согласно кивнул, даже слишком быстро, как мне показалось, вернул билеты и, потирая ладони, предложил:

— По десерту?

Мое настроение подскочило до отметки «Лучший день в жизни». Я заливисто рассмеялась. Вот теперь нам точно есть, что отменить.

Глава 5: Первая игра

(Кайран)

Гул стадиона проникал даже под трибуны в зал для разминки. Он был похож на рев зверя, который ждет, когда ему бросят на растерзание гладиатора. И одним из них буду я. Впрочем, как и всегда... только вот накал эмоций у толпы сегодня выше, чем обычно. Матч «Аркадии Шторм» против «Гримхолд Юнайтер» ждали миллионы фанатов. Мне предстояло открыть чемпионат после зимнего перерыва, но не это так будоражило умы общественности. Сегодня я играл своей первый матч за новый клуб, и в соперники мне досталась команда, которая была мне семьей долгие семь лет. Как по закону подлости, не иначе. Жеребьевку проводили в Федерации, придраться не к чему, но я был уверен, расписание игр специально сделали так, чтобы подогреть интерес публики к старту сезона таким подлым методом. Они намеренно стравливают моих новых фанатов с теми, кто еще вчера скандировал мое имя и просил автограф на майке с логотипом черной волны, а сегодня называет меня предателем.

Но я знал, на что шел, когда поспешно подписывал контракт с «Аркадией Шторм». Агент предупреждал о последствиях, и сегодня я столкнусь с ними лицом к лицу, как и с бывшими товарищами по команде.

Я откинул голову, опираясь позади себя на руки. Резиновая поверхность коврика для разминки не позволила ладоням соскользнуть. Каждый игрок готовился к матчу по-своему, я вот предпочитал тщательно растягивать все мышцы в полной тишине, пока большинство под руководством помощника тренера наматывало круги на пятачке газона в специально отведенном для этого зале.

Знакомая тупая боль отозвалась в пятке, и я вздрогнул, сразу же прекратив вращать правой стопой. Надо быть аккуратнее, а то до конца сезона просижу на скамейке запасных. Травма, которую я получил еще в юниорской лиге, последние года мучила все чаще, и в прошлом сезоне едва не отправила на больничную койку. Нам с агентом стоило огромных усилий скрыть подробности от болельщиков, журналистов и руководства клубов, иначе я бы уже давно полировал лавку, пока команда играет на поле.

Осторожно перенеся вес на здоровую левую ногу, я подложил под икроножную мышцу валик и принялся неспешно его прокатывать.

Дверь тихо скрипнула. Невысокий мужчина в спортивном костюме вошел внутрь. Доктор Хендерсон — лечащий врач, сопровождающий мою скромную персону на всех турнирах вне зависимости от команды, стадиона и города, — хрипло поздоровался.

Я ответил ему кивком и продолжил разминку.

— Как ты? — деловито поинтересовался он, присаживаясь на корточки рядом, и цепким взглядом оглядел мои ноги.

— Как обычно, док. Жить буду, — равнодушно ответил я и не успел скрыть гримасу резкой боли, когда Хендерсон бесцеремонно надавил мне на кончики пальцев, натягивая носок. Меня аж в холодный пот бросило.

— На снимках все чисто, но динамика меня беспокоит. — Врач нахмурился, прощупал сустав и только после этого отпустил мою ногу. — Как ты собираешься играть?

— На морально-волевых, — пошутил я безрадостно.

— Кай, ты не железный. Пара неудачных столкновений на поле, и ты вообще больше бегать не сможешь. Давно на костылях ходил?

— Не нагнетай, Энди.

— Я еще даже не начинал. Как голова?

— Ты меня прокапал и выкинул весь алкоголь из дома. Так что я в полном порядке.

— Иронизируешь? — Хэндерсон нахмурился. Спасибо, что не кричал. Его гневные вопли я вчера наслушался вдоволь. — Посмотрел бы я на твою физиономию, если бы заявился к прессе пьяным. Давно гадости о себе не читал?

— С каких пор ты занимаешься моим имиджем в СМИ? — парировал я, начиная раздражаться.

— Мое дело предупредить, — врач пожал плечами. — Если дорвешь ахилл, то менеджерам клуба станет известно о нашей махинации. А если продолжишь злоупотреблять алкоголем, то сдохнешь на поле раньше, чем поднимешь кубок за сборную. Не это ли твоя мечта?

Я глубоко вздохнул. Хэндерсон — надежный партнер, я не сомневался ни в его преданности, ни в профессиональной компетенции, ни в умении держать язык за зубами, но иногда его предостережения действовали мне на нервы.

— Со мной все в порядке, — настойчиво произнес, подтягивая колени к груди. — Не первый день в футболе, разберусь с нагрузкой. Хуже, чем есть, не сделаю.

— Ну смотри, — скептично согласился Хэндерсон.

По его нахмуренным бровям я понял, что он просто сворачивает тему. Моя травма, о которой неизвестно ни одной живой душе, кроме врача и агента, его не на шутку беспокоила и точно не в последнюю очередь из-за подтасованных справок. Если бы не они, вряд ли «Аркадия Шторм» заплатила за мой трансфер баснословных сто пятнадцать миллионов астр. Без пяти минут калека за такие деньги — бесполезный актив в борьбе за долгожданное чемпионство.

— «Гримхолд» будут играть от обороны. Не лезь на рожон. Им ничего не стоит вынести тебя из своей штрафной вместе с ногами, а я бы предпочел не собирать твои конечности на операционном столе. Этот контракт с Аркадией нужен нам всем.

Я усмехнулся и поднялся с пола. Попрыгал на носках, боль все еще была, но уже не такая яркая.

— Они сегодня охотиться будут за моей головой, док. Так что расслабься.

Хендерсон пожал плечами и спрятал руки в карманы спортивных штанов.

— Перевязать голеностоп не хочешь?

— Обойдусь. Лучше подскажи, сколько осталось до игры?

Энди поднял руку с часами — моим подарком на шестидесятилетний юбилей — и перевернул циферблат ко мне. До начала матча было еще полчаса.

Благодарно хлопнув врача по плечу, я поспешил вернуться в раздевалку. Там уже было полно других игроков, многие обсуждали повседневные дела — мандраж от предстоящей встречи с «Гримхолд Юнайтед», видимо, одолевал только меня, — и неспешно переодевались в форму. Мой же комплект уже висел на вешалке, торжественно демонстрируя фамилию на желтой джерси с непривычной цифрой восемь на всю спину.

Я сдернул футболку и бросил ее на скамейку.

— Кто-то не в духе, — ехидно заметил Алекс Ньюбер, капитан Аркадии, нападающий и мой единственный друг в новой команде. Он ткнул локтем мне в бок и засмеялся. — Готов надрать задницу Теням?

— Ага, — вяло отозвался я.

— Больше радости, Селви. Первый матч, все-таки. Или ты злишься, что я не поделился номером?

Мы с Алексом были знакомы с детской академии. Начинали вместе, играли в паре, заколотили несчетное количество голов в ворота соперников, пока мать не увезла меня на другой конец страны, подальше от дома и воспоминаний об отце. Наши с Алексом пути разошлись, но жизнь подкидывала сюрпризы. Мы почти одновременно перешли в Премьер-лигу, играли под одинаковым номером, и оба довольно быстро стали капитанами. И вот, нелегкая свела нас вместе, только я теперь был на вторых ролях. От красивого числа пятнадцать на джерси пришлось отказаться, как и от повязки лидера. В Тенях — как любя называли фанаты мой прошлый клуб — я был иконой, лучшим атакующим полузащитником, капитаном. В Аркадии я стал рядовым игроком. И это бесило.

— Оставь себе, — огрызнулся я. Без особого энтузиазма надел желтое джерси.

— Смотришься отлично, — подколол Алекс и шагнул назад, когда я попытался пихнуть его в плечо. — Серьезно, Селви, тебе идет. Давай сегодня дадим прикурить Теням как в старые добрые. Ты и я вновь в стартовом составе. — Он подмигнул.

— Хочешь получать пасы, гляди по сторонам.

— Как скажите, король голевых. — Алекс театрально раскланялся. Я же фыркнул, сдерживая смешок.

Зазвонил телефон. По звуку я понял, что надрывается мой мобильник. Закатив глаза, взглянул на экран и сжал корпус устройства ладонью.

— Алло, — ровным тоном ответил на звонок и присел на скамью.

— Привет, Кайран, — раздался в телефоне приторно бодрый голос матери. — Слышала, у тебя сегодня важная игра. Решила пожелать победы.

— Спасибо. Будешь смотреть трансляцию?

— Не смогу, милый, я сейчас не у телевизора. Мы с Шарлоттой едем на пикник.

— Пикник? Ранней весной?

— У нее прекрасная загородная вилла, там нас погода не потревожит, а вот ты будь осторожен. Над столицей недавно плыли дождевые тучки.

Я потер переносицу и потянулся к розовым бутсам. Их прислали спонсоры в подарок к выходу моей именной коллекции. Ненавязчивое напоминание об условиях рекламного контракта на коробке не оставило мне выбора — в новом сезоне играть мне придется только в них.

— Ма, мне уже пора на поле, — попытался я свернуть разговор. Слушать о том, как мать планирует развлечься с подругами, не было ни сил, ни желания.

— Да-да, сынок, только хотела уточнить по поводу оплаты дома. Ты уже видел квитанцию?

Втиснув ноги в жесткие, не разношенные бутсы, я неохотно ответил:

— Да, она пришла на почту вчера вместе с остальными документами.

— У нас есть два дня, чтобы внести всю сумму. Хозяин не любит ждать, ты же знаешь.

— Почему ты не хочешь переехать в наш дом? — спросил я, намеренно затрагивая запретную тему. Мой кошелек последнее время едва покрывал расходы матери и долговые обязательства отца, перешедшие мне в наследство. Аренду гигантского особняка в черте столицы Валтории я считал неразумным излишеством.

— Милый, я не могу туда вернуться. Мы уже это обсуждали. Или тебе жаль денег на родную мать?

— Оплачу аренду после игры, — сдался я. Время для обсуждения жилищного вопроса было неподходящим. До начала матча оставалось всего ничего.

— Спасибо, сынок. Люблю тебя.

Она так быстро сбросила вызов, что я даже не успел сказать, что тоже ее люблю. В этом была вся мама: я был ей нужен только из-за денег. Это давно меня не задевало, из нас двоих в семье работал только я, мать же привыкла жить за чужой счет. Когда отца не стало, она довольствовалась его скромными сбережениями, но вполне быстро переложила ответственность за свое благополучие на мои плечи. К тому времени мой клубный контракт мог покрыть любые ее хотелки. Сейчас же все изменилось, но мама продолжала жить на широкую ногу, совершенно не представляя, на какие ухищрения я шел, чтобы она могла себе ни в чем не отказывать.

— Парни, готовимся. До выхода двадцать минут, — велел нам тренер, появившийся в раздевалке. Он подбодрил нас парочкой нецензурных слов, когда мы вяло отреагировали на его наставление, и скрылся в коридоре.

Я же огляделся, накинул поверх формы толстовку с глубоким капюшоном и быстрым шагом тоже покинул раздевалку. Время поджимало, но я не намерен был оставлять важный вопрос нерешенным до начала игры.

В служебных коридорах было пусто. Не сновали туда-сюда даже сотрудники стадиона. Видимо, все уже готовились выйти на поле. Воспользовавшись этим, я трусцой добежал до лестницы в центральном секторе и поднялся на второй этаж. Мне нужно ее увидеть.

VIP-ложа отличалась от остальных трибун не только отдельным входом с хостес-леди у дверей, но и обстановкой. Тут не было видно голых бетонных стен с номерами выходов, не стояли ларьки с попкорном и хот-догами, не топтались болельщики с атрибутикой клуба. В ложу люди приходили не поболеть за любимую команду, а разнообразить досуг с комфортом. Здесь, среди роскошного интерьера, ароматов дорогих духов и льющегося рекой шампанского, разодетая чаще всего в вечерние наряды публика набивала животы авторскими закусками и алкоголем.

Зайти внутрь не составило труда. Девушки у дверей, едва завидев меня, раскланялись и вежливо предложили пройти к гостям. Я им скупо кивнул и, цокая шипами бутс по начищенному паркету, дошел до выхода к трибунам. Сквозь стекло мне удалось разглядеть кудрявую макушку Элиры Вейн.

Нахальная девица в самой простой одежде, совершенно не подходящей этому месту, стояла у самых перил, с любопытством разглядывая широкий простор стадиона и о чем-то оживленно общаясь с мужчиной постарше, одетым в костюм. Тот же с усталой улыбкой и бокалом в руках слушал ее вполуха. Он был высоким, с идеальной осанкой и видом человека, знающего себе цену. Не представляю, почему Вейн вообще общалась с этим типом. Судя по лицу, высокомерия мужчине не занимать, впрочем, как и большинству присутствующих. Зато девчонка кардинально отличалась ото всех девиц, с которыми я привык иметь дело.

Мне сложно было понять, почему я отреагировал на ее журналистский выпад и повелся на очевидную провокацию, но вот мы оба сейчас здесь, в ложе.

Не успел я обдумать план действий, как ноги сами шагнули к лестнице. От дуновения ветра капюшон слетел с головы, и гости на трибуне заметили мое присутствие. Где-то с боку ахнула женщина, но я не обратил внимание и ловко, пропуская ступеньки, спустился к бортику, отделяющего сидячие места от козырька нижнего сектора.

— Мисс Вейн, я так и думал, что вы не устоите перед моим приглашением.

Она резко обернулась. На ее лице промелькнуло удивление, которое очень быстро сменилось настороженностью. Ее спутник повернулся и наши взгляды встретились. В них читалась угроза.

— Мистер Селвин, — протянул он и загородил Элиру собой. Благородный поступок, только совершенно ненужный. Я не собирался угрожать девчонке, тем более при свидетелях.

— Что вы здесь делаете? — спросила Вейн, оттесняя спутника и выглядывая из-за его плеча.

— Решил лично убедиться, что мой психоаналитик занял лучшее место для наблюдения за игрой. Будет обидно, если из-за плохого обзора на поле вы не сможете написать достоверную статью обо мне, — я усмехнулся, намеренно говоря громче, чтобы привлечь внимание окружающих. Мое присутствие уже не было ни для кого секретом. Люди в ложе со всех мест потянулись к нам с Вейн и, вытянув головы, наблюдали за маленьким представлением. Подоспели и операторы матча. Не трудно было заметить как на гигантских табло стадиона появилось мое лицо крупным планом. — Скажите, мисс Вейн, вы планируете и дальше анализировать мою предматчевую тревожность или сразу перейдете к приписыванию мне фрейдистских комплексов, связывая их с частой сменой девушек?

Ее щеки вспыхнули. Она сжала кулаки и вышла из-за спины своего защитника. Тот что-то шепнул ей на ухо, но девчонка лишь разозлилась сильнее. Прекрасное зрелище.