Офсайд: Цена правды

Собака гавкнула в ответ на мой вопрос и потерлась боком о ноги.

— Покажешь, где хозяйка?

— Я здесь, Кай, — откликнулась мать холодным, совершенно недружелюбным тоном. Ну конечно, я ведь посмел приехать, несмотря на ее отказ. — Проходи. Чай уже готов.

Либи фыркнула, полностью отражая мое настроение, и побежала на террасу. Я последовал за ней.

Дом матери, который я снимал, был идеально ухоженным. В большой гостиной первым делом привлекали внимания широкие панорамные окна, через которые виднелся бассейн с выходом в сад. В камине по правую сторону горел огонь. Для ранней весны хорошее решение. Слева стоял вельветовый диван, на который я и сел. Тут же ко мне подошла Либи и игриво стукнула лапой по моему колену. Я погладил ее по морде и улыбнулся.

— Кай, будешь лимонный пирог? Твой любимый, — прокричала мама из столовой. Решила сменить гнев на милость, приятно. Значит разговор у нас все же состоится.

— Я не голоден, — также громко ответил. Спустя пару мгновений мать вернулась в гостиную с подносом.

Она неспешно расставила на небольшом столике чашки с чаем и тарелки с пирогом. Я вздохнул и окинул маму взглядом. Мы не виделись с Рождества. За это время она поправилась, шелковый бордовый халат поверх блузы и широких брюк сидел на ней вплотную, едва ли не треща по швам. Я никак это не прокомментировал и потянулся за чаем.

Мама же присела напротив в кресло, закинула ногу на ногу, поправила светлые волосы, убирая их за спину, и произнесла:

— Мистер Лэндон был так любезен, когда сообщил об оплаченных счетах на два месяца вперед. Твоя карьера идет в гору?

— Играю в основе, как и всегда. — Я пригубил чай и все же притянул к себе ближе кусок лимонного пирога.

— Слышала, у тебя появилась новая подружка, — произнесла мать, лукаво прищурившись. — Не знала, что ты разбежался с той моделью. Она мне нравилась.

— Тебе нравятся все девушки, если они разбирается в моде и сортах вина.

— Не вижу в этом ничего постыдного. Хороший вкус — показатель статуса.

Я закатил глаза и сдержал язвительный комментарий. Спорить с матерью себе дороже, все равно она не изменит взглядов на жизнь.

— Твоя новенькая как раз мне не по душе. Выглядит простушкой и ведет себя соответствующе.

— При случае передам ей твое мнение.

Мать поджала губы и изящно махнула рукой, мол, разбирайся сам. Эти ее жесты я уже выучил наизусть.

— Так о чем ты хотел поговорить, если не о твоих отношениях и карьере? Признаться, я взволнована.

— Дело в отце… — начал я, но мама меня остановила театральным охом.

— Мы договаривались не говорить о нем, — укоризненно произнесла она. — Прошло много времени. Я живу дальше, ты тоже.

— Мы оба знаем, что это не так. За мной все еще числятся документы на его благотворительную академию.

— И что? Ты получил их в наследство и сам хотел продолжить дело Джошуа.

— Строительство до сих пор идет, мама, — напомнил я. — Как думаешь, за чей счет?

— Не прибедняйся, дорогой. Не думаю, что там неподъемные суммы. Особенно для тебя. Тем более срок аренды земли должен вот-вот истечь. Мне, как повереному, приходило почтовое уведомление об этом. — Она пригубила чай. — Так ты из-за этого сорвал мои вечерние планы?

Я сжал пирог в руках. Хрупкое тесто рассыпалось и мне пришлось отряхнуться. Этого мгновения хватило, чтобы сдержать эмоции и не повысить голос. В доме матери запрещено кричать — устоявшееся правило с самого моего рождения.

— Отец звонил тебе в ночь, когда умер, — ровным тоном сказал я. — Почему ты никогда не рассказывала?

Мама отвела взгляд в сторону.

— Не понимаю, о чем ты, сын.

— Я видел распечатку его звонков. Он набирал тебе семь раз, но ты так и не взяла трубку.

Ее глаза похолодели и вернули все внимание мне. Я же задумался, что такого отец в ней нашел? Где вся та любовь, о которой он обожал рассказывать журналистам в каждом интервью? Передо мной сидела эгоистичная, меркантильная женщина, не способная заботиться о семье. Я давно не видел в ней матери, хотя и продолжал по мере сил любить. Потому что отец любил, а мне было положено во всем ему подражать.

— Что у вас произошло в ту ночь? — спросил напрямую.

— Не понимаю, о чем ты, дорогой. Джошуа в тот год почти всегда был сам не свой. Дерганый, замкнутый. Бредил дурацкой идеей с той спортивной школой, не обращал внимания, что мы перестали во всем соответствовать нашим же друзьям. В ночь его смерти я была у Шарлотты. Наверное, телефон остался в сумочке, когда Джошуа звонил.

— Вот так легко? Неужели не жаль, что ты не смогла с ним поговорить в последний раз?

— Я даже предположить не могла, что у него случится сердечный приступ, — ровно ответила мама. На ее лице не дрогнул ни один мускул.

— С кем папа еще общался в то время чаще, чем обычно? — поинтересовался на удачу. Мы с Вейн так и не смогли распознать другие контакты, с которыми общался отец перед смертью. Вдруг хотя бы с этим мама нам поможет.

Мать задумалась. Ее губы в красной помаде изогнулись в отвращении.

— С семьей Грантов. Алистером и его дочкой Кеннет. — Она вздохнула. — Зачем ты лезешь во все это, Кайран? Неужели тебе не хватило тех пересуд, каким подверглась наша семья за последние годы? Сначала твои гулянки, затем скандалы в прессе, сейчас вопросы о Джошуа. Вновь хочешь навести на нас гнев общественности?

— Спасибо за разговор, мама, — не поддаваясь на провокацию, произнес я и поднялся с дивана. Нужно было убираться из этого дома как можно быстрее, пока мать не начала читать лекцию о имидже и репутации.

— Это та девчонка тебя подстрекает? Помяни мое слово, если начнешь копаться в прошлом, твоя карьера рухнет!

Мне хотелось сказать, что она уже на грани и что вряд ли я буду играть в футбол в следующем сезоне, но промолчал и, бросив прощальное «пока», вышел на крыльцо.

Не позволяя себе передумать, я набрал Лире сообщение о том, что собираюсь поговорить с Алистером Грантом. Уже в машине Вейн написала ответное смс с вопросом, что все это значит. Мне не хотелось вдаваться в подробности, поэтому я коротко пояснил, что Алистер Грант был наставником моего отца и когда-то помог ему войти в состав судейской бригады на уровне премьер-лиги. Этого было достаточно, чтобы Лира сложила одно с другим.

Я же меж тем завел двигатель, выехал на трассу. Телефон пропищал. Вейн писала, что не нашла в сети никаких контактов Гранта. Благо, ей и не нужно было. Я отлично знал адрес.

С минуту обдумав, насколько разумным было бы брать Лиру с собой, я велел ей собираться. К Алистеру мы приедем вдвоем.

Глава 8: Дальняя дорога

(Лира)

Сообщение от Кайрана пришло в полдень, когда я только проснулась. В редакции мне дали дополнительный выходной в связи со скандалом, разразившемся из-за того злощастного поцелуя на трибунах, поэтому я позволила себя проваляться в кровати дольше обычного.

Короткое: «Буду у тебя через час» заставило подскочить и сломя голову бежать в ванную. Только выбравшись из душа — свежая, без морока сна, — я еще раз перечитала смс-ку, убеждаясь, что Селвин действительно едет ко мне. Откуда он знал адрес, непонятно. Неужто наводил справки?

Отчего-то улыбнувшись с зубной щеткой во рту, я взяла телефон в руки и напечатала:

«Скинуть геолокацию?»

Ответ пришел почти сразу же:

«Нет»

В этом весь Кайран.

Меня не устраивало, что он продолжал ставить перед фактом о своих решениях, но я удержалась от язвительного комментария на эту тему. Наше хрупкое сотрудничество только началось, не хотелось выставлять себя непокорной малолеткой, требующей особого отношения просто за «красивые глаза». Навестить первую реальную зацепку по делу было куда важнее любых принципов и дурного характера мистера Я-хочу-все-контролировать!

Пока сушила волосы, в голове всплыли обрывки нашей с Селвином вчерашней встречи. Ночь на смотровой площадке оставила после себя странный осадок. Как я не пыталась, не могла выкинуть из памяти слова Селвина про номер телефона матери и голос, которым он это произнес. Так небрежно. Почти равнодушно, но при этом во взгляде я увидела растерянность. Вечно собранный Кайран на минуту потерял самообладание, позволил реальным чувствам прорваться сквозь завесу самоуверенности. Он не готов был принять тот факт, что мать от него что-то скрывала. И как только произнес вслух косвенное подтверждение моих доводов о том, что, возможно, сердечный приступ его отца не был случайным, сделал этот факт более реальным, чем он когда-либо думал.

Я понимала это чувство. Сама с ним была хорошо знакома.

Когда стало известно об аварии моего папы, первые несколько дней мне казалось, что если совсем не говорить об этом, то все само как-то рассосется. Мне казалось, что любые слова о случившемся станут приговором, необратимо изменят жизнь. Поэтому молчание давало мне иллюзию стабильности. Временную. Потом, конечно, все полетело в бездну: семья, родственные узы, привычные будни, стабильность.

Кайран, уверена, переживал нечто похожее, но, видимо, как-то по-своему. В отличие от меня, он законсервировал трагедию в прошлом и бежал от нее как можно дальше, не позволяя усомниться в правдивости случившегося. Я же упрямо шла напролом, ставила под сомнение официальную версию, даже когда это приносило мне только разочарование и проблемы, и впервые за десять лет чуяла, что встала на правильный путь.

Селвин вчера со мной даже не попрощался. Просто встал со скамейки, вернул распечатки и ушел вниз по склону со смотровой площадки. Не то, что бы я рассчитывала на банальное проявление вежливости от этого зазнайки, но хотя бы сказать «пока» он мог. И теперь Кайран внезапно написывает мне смс-ки и зовет вместе с собой к бывшему наставнику его отца. Я спинным мозгом чуяла, что еще намучаюсь с Селвином и пару раз точно пожалею, что выбрала его в качестве самого быстрого пути к правде, но сворачивать не планировала. Только не теперь.

Взглянув на часы, я закончила приводить себя в порядок и в одном нижнем белье прошлепала босыми ногами до шкафа. Нужно было решить, что надеть на встречу. Рука сама потянулась к худи, но, приложив любимую ткань к телу и посмотревшись в зеркало, я поняла, что сегодня для выхода в свет понадобится что-то более солидное.

«Ты теперь его девушка» — напомнило подсознание, и я разочарованно застонала. Совершенно забыла о нашем с Селвином договоре. Промычав себе под нос, откинула худи на кровать и сняла с вешалки голубую рубашку. Да, так лучше. На бедра натянула джинсы в цвет и любимые кеды.

Просигналил мобильник как раз в тот момент, когда я уже при полном параде закрывала пластиковой крышечкой кофейный стакан, некогда любезно одолженный у любимой кофейни.

«У подъезда»

Кивнув самой себе, я воровато подошла к окну и слегка выглянула из-за штор. Внизу у подъезда припарковался черный внедорожник с включенными фарами. Привалившись плечом к водительской двери, стоял Селвин. Его темно-синий спортивный костюм трепало на ветру, как и светлые волосы. Я хмыкнула, схватила любимый рюкзак и пару стаканчиков кофе, и вышла на улицу.

— Привет, — сказала я, подойдя к автомобилю, и протянула Кайрану напиток. Это не было проявлением заботы, просто пить кофе в одно лицо мне показалось крайне невежливым, поэтому я приготовила порцию и для моего визави. Он крайне удивился, но стаканчик принял. — Привет, Лира, — язвительно добавила я за него, так и не дождавшись ответного приветствия, и без приглашения залезла на пассажирское сидение.

Машина у Кайрана оказалась именно такой, какой я ее и представляла — дорогая, ухоженная, с кожаным салоном и приглушенным ароматом терпкого парфюма. Всунув напиток в подстаканник, я бросила рюкзак в ноги и пристегнулась. Кайран сел за руль, как-то странно на меня поглядел, будто оценивая, сделал глоток кофе и тронулся с места.

Первые минуты мы ехали молча. За окном мелькал город — умытый дождем, серо-голубой, неторопливый. По тротуарам шли люди, наверное, на обед и учебу, кто-то выгуливал собак, где-то разгружалась фура.

Я же исподтишка наблюдала за Селвином. Он одержал руль одной рукой, оперевшись левым локтем на дверцу, и смотрел на дорогу с таким видом, будто машины впереди были ему противны. То и дело Кайран проводил ладонью по коротко стриженному затылку и вискам, явно о чем-то размышляя.

— Далеко нам ехать? — решилась я нарушить тишину, вытягивая ноги и уперевшись взглядом в лобовое стекло.

— Двести километров на запад, — отрешенно ответил Селвин и потянулся за уже остывшим кофе. Я довольно отметила, что напиток почти закончился.

— Этот Грант живет в Грейвуде? — Кайран кивнул. — Почему не предупредил? Мы же там окажемся в лучшем случае к вечеру.

— Могу высадить, — серьезно предложил он.

Я сложила руки на груди и добавила:

— Только попробуй.

— Тогда не возмущайся.

— У меня вообще-то завтра работа, — как бы между делом заметила я. — Если мне выпишут выговор из-за прогула, то я свалю всю вину на тебя.

— Да пожалуйста, — также безразлично отозвался Кайран, а я лишь бессильно закатила глаза.

Эта его странная меланхолия контрастировала с тем, как он вел себя с нашей первой встречи. Он не пытался умничать, давить или что-то требовать. Он просто молчал, пребывая где-то в своих мыслях, и вез нас в соседний с Аркадией город.

Спустя пару часов мы остановились на заправке. Этот недолгий перерыв был нам обоим ужасно необходим. Я с облегченным стоном выбралась из машины на асфальт, вдохнула воздух с характерным запахом бензина и потянулась. Кайран в это же время грузной походкой обошел автомобиль и подключил к баку пистолет колонки. Я приблизилась к Селвину и с любопытством взглянула на счетчик топлива.

— Давай оплачу? — предложила без задней мысли, но Селвин лишь сильнее нахмурился. И опять этот сканирующий взгляд серых глаз прошелся по моей фигуре. — Так будет честно, — добавила я поспешно. — Если бы не мои подозрения, то ты сейчас вряд ли бы тащился так далеко от столицы для разговора с наставником отца.

— Проснулась совесть? Поздно. Ты уже втянула меня в эти разборки.

Пистолет колонки отщелкнул с характерным треском, Селвин вернул его на место и направился к кассе. Я поспешила следом, отмечая его странную походку. Он как будто прихрамывал.

— Выбирай, — сказал Кайран, не глядя на меня, когда мы подошли к сотруднице заправки, и указал на картинку с хот-догами.

Закупившись сносным обедом, напитками и батончиками для перекуса, мы сели обратно в машину и помчались по трассе прочь от столицы.

Ели в уютной тишине. Мне даже показалось, что настроение у Селвина улучшилось после сытного перекуса: он ощутимо расслабился, перестал сверлить глазами дорогу и сделал музыку погромче. Только иногда он ерзал на сиденье и нет-нет гладил колено.

— Болит? — спросила я, кивая на его ногу.

Ни для кого не секрет, что у профессиональных футболистов за карьеру так или иначе случаются травмы. Не всегда они их получают во время игры или тренировок. Бывает, что на ровном месте начинают болеть суставы и мышцы. Большой спорт не щадит тело. Поэтому я никак не ожидала, что Кайран в ответ на мой безобидный вопрос, отреагирует несдержанным рыком и резким «Нет».

— Ладно, — примерительно протянула я. Вытягивать из Селвина информацию не было никакого толку. Я уже поняла, что он из тех мужчин, с которыми вести себя напролом нельзя, они только сильнее закрываются. Захочет обсудить свою ногу, я выслушаю, а пока перевела тему: — Тогда может расскажешь, как прошел разговор с матерью, и почему ты решил резко сорваться в Грейвуд?

Кайран стиснул пальцами руль, аж оплетка скрипнула, и засопел. Да что ж с его настроением?

— Эй, — не выдержала я и повернулась к нему, — хватит злится! Ты сам взял меня с собой, я не напрашивалась! Так что, будь добр, веди себя прилично.

Селвин пару раз протяжно выдохнул, скосил на меня взгляд, опять поерзал на сидушке и негромко произнес:

— Она толком ничего мне не рассказала. Упомянула, что тот год для отца был тяжелым и что чаще обычного он общался с Грантами.

— А трубку от твоего отца почему не взяла?

— Сказала, что телефон был в сумочке. Она развлекалась с подругой. — Пауза. — Семь вызовов. — Кайран стиснул зубы. — Семь, мать его, звонков, и она не слышала ни одного.

— Ты ей веришь? — осторожно спросила я.

Кайран помолчал, слегка притормозил перед пристроившейся машиной, и поморщился. Кажется, с ногой у него все же была какая-то проблема.

— Я вырос с этой женщиной, — сказал он спокойно; тон его низкого голоса звучал ровно, но напряженные мышцы рук выдавали едва сдерживаемые эмоции, — и до сих пор не уверен, что она вообще когда-нибудь говорит правду.

Это прозвучало обыденно, как факт. Без обиды или детской горечи.

— Как нам повезло с родителями-то, — с усмешкой заключила я и откинулась на мягкую спинку сиденья, стягивая с одной ноги кроссовок, и подтягивая ту под себя.

Кайран хмыкнул и улыбнулся.

— И не говори.

Мы переглянулись и рассмеялись. Напряжение в машине как рукой сняло. Стало даже легче дышать. Я выудила из кармана припасенный шоколадный батончик и развернула упаковку.

Пока жевала, смотрела на профиль Кайрана: высокие скулы, ровный нос, изящный подбородок с едва заметной светлой щетиной, объемная линия губ, чуть загорелая кожа от постоянных тренировок на свежем воздухе. Он был красив, когда не хмурился и не натягивал маску «я тут король».

— Она еще что-нибудь полезное сообщила? — спросила я, возвращаясь в диалог.

— Просила не копаться в прошлом. Она уверена, что это навредит моей репутации. И, к слову, мама знает про нас с тобой. Ты теперь у нее не в почете.

— Какая жалость.

Мне не было дела до мнения Изабеллы Селвин. Как, впрочем, и кого-либо еще в окружении Кайрана. Как только мы закончим расследование, я все равно перестану касаться мира большого футбола. Мне никогда не было там места и в будущем точно не найдется. Слишком много болезненных ассоциаций вызывал этот спорт, чтобы я продолжала в нем вариться после всего.

Мы ехали еще около двух часов, разговор иссяк сам собой, в машине лишь играла попсовая безликая музыка. Пейзаж за окном постепенно окрасился в рыжий, солнце уходило за горизонт, столичные небоскребы давно остались позади, и им на смену пришли невысокие многоэтажки, лишенные лоска.

Дом Алистера Гранта располагался в районе «Старый Риверсайд», километрах в десяти от большой ледовой арены хоккейной команды «Феникс Тайм». Двухэтажный дом был покрыт облупившейся зеленой краской, перед воротами заметно потрескался асфальт, у крыльца расположился небольшой сад, который хозяева, видимо, еще не успели привести в порядок после зимы.

Мы с Кайраном прошли по тропинке к дому. Сердце в груди отчего-то забилось быстрее. Я плохо представляла, что нас сейчас ждет. Не в моей привычке было заявляться на порог к незнакомцам, чтобы поговорить о смерти их друга. Я предпочитала перед любым разговором хотя бы примерно понимать тему беседы, так чувствовала себя более уверенно. А сейчас же даже не представляла, какие вопросы задавать Грантам, чтобы не сойти за сумасшедшую футбольную фанатку, помешавшейся на конспиралогических теориях.

Зато Селвин, кажется, чувствовал себя в своей тарелке.

— Ты давно здесь бывал? — шепотом спросила я, семеня следом, не поспевая за размашистыми шагами Кайрана.

— В детстве.

Он повел плечами и занес кулак над дверью, чтобы постучать.

— Погоди, — я поймала его за руку. — У тебя есть план?

— У меня все под контролем. Держись рядом и молчи.

Не дав возразить, он все-таки постучал в дверь, и мы оба замерли. По ту сторону послышались торопливые шаги.

— Кто там? — раздался через небольшую щель женский голос.

— Меня зовут Кайран Селвин. Я хотел…

Женщина дернула ручку и открыла настежь дверь, показываясь на пороге.

— Селвин? — дрожащим голосом уточнила она, оглядывая Кайрана с ног до головы.

— Вы — Кеннет Грант? — задала я встречный вопрос, слегка оттесняя Кайрана плечом. — Мы как раз вас искали. Кайран решил написать книгу об отце, и вот теперь мы собираем информацию о всех, кто был знаком с Джошуа Селвином. Это будет памятная книга. Уверены, вы не захотите остаться в стороне.

Мой жизнерадостный голос поставил женщину в тупик. Она ошарашено кивнула, прижала к груди кухонное полотенце и насторожилась.

— Можем ли мы поговорить с Алистером? — вмешался Селвин, недовольно косясь в мою сторону. Ах да, он же велел мне молчать. Упс.

— Столько лет прошло… Почему сейчас? — спросила Кеннет, преграждая собой путь в дом.

— Всего несколько вопросов вашему отцу и, обещаю, мы уйдем, — ответил Кайран.

Кеннет задумчиво смотрела на него, в глазах у нее стояли слезы, а лицо исказилось так, будто она встретилась с призраком и не могла поверить в происходящее.

— Только в память о Джошуа, — тихо проговорила она и посторонилась.

Мы с Селвином прошли в гостиную, где горел камин и тихо играл телевизор. На экране шли новости. Кеннет пригласила нас присесть на диван и, бросив, что скоро вернется, куда-то быстрым шагом ушла.

— Я велел тебе молчать, — прошипел Кайран, придавливая мою ногу к дивану своей огромной ладонью, едва я попыталась встать. — Какая, к черту, книга?

— Памятная, — огрызнулась. — Если ты собирался рассказать ей о расследовании, то у тебя еще меньше мозгов, чем я думала. И вообще, — я скинула его руку и встала, — ты мной не командуешь!

— Вейн!

Он тоже поднялся. Мы оба подошли к книжному стеллажу, делая вид, будто рассматриваем корешки многочисленных изданий. Кайран попытался продолжить отчитывать меня как школьницу, но я несильно пихнула его локтем в бок и указала на одну из полок. Там стояла рамка с потемневшей от времени фотографией за стеклом. На ней были засняты трое: взрослый лысеющий мужчина со сбитым телосложением, высокий юноша с усами и девушка в летнем платье. Последняя счастливо улыбалась, прижимаясь к парню рядом, и кокетливо обнимая того за предплечье.

Селвин потянулся к фотографии и провел по стеклу пальцем, смахивая пыль. Он помрачнел.

— Узнаешь кого-нибудь? Ставлю сотню астр, что девушка на фото — это Кеннет.

Он кивнул. Спутать было сложно. Сейчас женщина выглядела значительно старше, располнела, носила безликую одежду, обрезала волосы и превратилась в типичную домохозяйку. От нее уже не веяло той легкостью и безмятежностью, как на сохранившемся снимке прошлого.

— Это мой папа, — произнес Кайран, указывая на того самого юношу с усами. Я пригляделась.

— Усы ему не идут, — заметила невзначай. — Ты посимпатичнее будешь. — Селвин фыркнул. — Так, значит, твой отец с ранней молодости знаком с Грантами?

— Видимо. Я не знаю точно. Мы с ним толком никогда не говорили про Алистера.

— Что, наставник даже на рождество к вам не заезжал?

— Ни разу. Мать запрещала. Она вообще недолюбливает Грантов.

— Интересно, с чего бы, — протянула я, забрала из рук Селвина фото и поставила на место.

— На что ты намекаешь?

Кайран не позволил мне отойти от шкафа, преграждая путь. Широкоплечий засранец пользовался физическим преимуществом. Я лишь вздохнула, начиная раздражаться от его идиотского поведения и нежелания включить голову. Все же донельзя очевидно.

— Кеннет имела виды на твоего отца. Вот так, — я указала пальцем себе за спину, — друзей не обнимают. — И оттолкнув Селвина, вернулась на диван.

Кайран же продолжал стоять у книжных полок, задумчивый и слегка растерянный. Когда хозяйка дома вернулась, он посмотрел на нее долгим, нечитаемым взглядом, как на меня у заправки, когда я предложила оплатить бензин, и заметно вздрогнул, когда она выкатила в гостиную инвалидную коляску. В ней сидел Алистер Грант. Уже совсем старичок, но он сохранил массивное телосложение. Его водянистые, подернутые легкой дымкой глаза осознанно осмотрели комнату. Ноги у него были укрыты однотонным серым пледом. Я обратила внимание, что одна сторона его лица опущена, пока другая приветливо нам улыбалась. Это выглядело пугающе.

— Папа недавно перенес инсульт, — ответила на мой незаданный вопрос Кеннет и подкатила кресло ближе к дивану, видимо, чтобы мистер Грант мог легко видеть нас с Кайраном. — Он все понимает, но говорит с трудом. — Она присела перед отцом на корточки, поправила на нем рубашку, и, погладив по морщинистым рукам, покоящимся на подлокотниках, тихо пояснила: — К тебе в гости пришел Кайран Селвин. Он сын Джошуа.

Алистер что-то промычал. Я не разобрала смысл, но, кажется, Кеннет поняла просьбу отца и тут же положила ему на колени планшет.

— Так ему легче общаться, — пояснила она. — Спрашивайте, что хотели.

Кайран присел рядом со мной. Он был напряжен, ладони сцеплены в замок, правая нога слегка дрожала.