Храм боевого мага

- Ну, и стоило скрывать от меня такую скуку? - девушка подхватила перо, закусила язык и снова подправила картинку, пририсовывая персонажам рога и свиные пятачки. - Хм… вот, здесь интересно: «копье Светоликих в руках боевого мага может использоваться постепенно, сила расходуется частями, без рывков. Радиус покрытия удара разнится, в зависимости от силы и опыта мага».

Глава 2

Уже бесчувственного его доставили в посольский дом, доволокли вместе с цепями на второй этаж и уложили в кровать. Ридалаг замерз, почти ледяной. Родион распорядился принести одеяла, растопить камин. Осторожно, чтобы не потревожить пленника, с рук сняли последние оковы.

Братья сидели рядом и молча рассматривали старшего. Без сознания тело расслабилось, мышцы лица вернулись к прежнему состоянию, перед ними просто спящий Лаг, он устал, не может открыть глаза, чтобы прохрипеть им слова приветствия. Он почти не изменился. Бледная кожа, резко очерченные скулы, длинный прямой нос, широкие брови и пушистые ресницы отбрасывают тени на застывшие щеки. Волосы сильно отросли за эти годы, спутанными прядями разбросаны по подушке. Он непременно придет в себя, жизнь наладится, они искали его очень долго.

- Что это было? - пришел в себя Ти. - Я про Вилли, она осталась в Храме.

Родион и забыл о том, при встрече с Лагом он совсем потерял связь с реальностью. Да и реальность была неправильная, противоестественная, словно он жил не свою жизнь, словно со стороны наблюдал за происходящим.

- Мы знали, что потребуют в оплату, и разыграли спектакль, - бесцветно ответил он.

- Ей сотрут память тоже по сценарию? - буркнул Яни.

- Я не знаю, - устало ответил старший брат.

- Надеюсь, вы это предусмотрели? - допытывался Ти. - Так ведь? В ней защитный эликсир, противостоящий магии Летрана?

- Эрсэн и Летран, - зло шикнул Родион. - Один сдал первородным ящик, второй гроб. Они охотились за нашим копьем. Догадываться мало, следовало прибить их еще на подходе к Агарону.

- Что с Вилли?

- Не знаю! - шепотом кричал он, чтобы не беспокоить Лага. - Я не знаю, - повторил он по слогам. - И даже не знаю, что делать, если она не выберется.

- Если Летран сотрет ей память, она не захочет выбираться.

- Что предлагаешь? - спорил Родион. - Я должен был оставить им Ридалага? Каждый день в таком состоянии - истинное мучение. Мне сожалеть о том?

Близнецы растерянно отступили и потупили глаза. Ридалаг пробыл в неволе много месяцев, его нельзя было оставлять ни при каких обстоятельствах. Родион все сделал правильно, но правильно, не значит хорошо. Они сделали бы тоже самое для любого Ялагра, и Конни рядом тому живое подтверждение.

- У нас есть план? Вы знали, что потребуют в оплату, и наверняка обсудили, как будем выбираться.

- Завтра покинем Гаард. Разумеется, обсудили, - хрипло отвечал Родион, ясно осознавая, что обсуждение было, но план не учитывал новых обстоятельств. Он не учитывал никаких обстоятельств. Находясь в шаге от цели, Родион не видел препятствий и не терзался сомнениями. В безвыходной ситуации может оказаться кто угодно, Ридалаг, Конни, но только не Вилли. Даже будучи в неволе, даже в цепях, она непременно найдет выход и выберется без чьей-либо помощи. Но что, если она не будет осознавать своей неволи?

Родион устало качнул головой, чтобы сбросить наваждение. Какой долгий день, он устал, вся эта история вымотала его силы. Он выполнил поручение отца, но вкус победы ему не нравился.

- Есть еще время, пока привезут Шали. Лаг придет в себя, вместе решим, что делать. А пока подождем.

Близнецы согласно кивнули.

- Выезжаем рано утром, - распорядился старший. - Всем быть готовыми засветло. К лихим богам, проклятый город, не хочу оставаться ни дня.

- Зима разгулялась, - буркнул Яни. - В степи лошади полягут, под снегом пропадем.

- На юг едем. С каждым днем будет теплее. Буйволы летучих мышей нам в помощь.

Ридалаг спал тихо, неестественное забытье, хочется проверить дыхание и прослушать сердце. Но нет, ресницы шевелятся, будто брат смотрит яркий сон. Все такой же холодный, дрожь била при одном прикосновении к его коже. Заклятье должно отступить, кожа к утру согреется, порозовеет. Родион уснул рядом с братом, остался в кресле, незаметно для себя прикрыл глаза и провалился в сон.

Утром Лаг продолжал спать, у него выдалось трудное времечко. Немного изменил позу, это хороший знак. Пусть спит долго, пусть восстанавливается и пусть вернется к ним, без него на второго брата упало слишком тяжелое бремя, он не готов сменить старшего у трона. И никогда не был готов, нынче с радостью отдаст тому бремя власти, а сам уйдет в тень, откуда можно вершить свое братское неповиновение, немного ворчать, проявлять недовольство, осуждать, критиковать, но никак не быть старшим.

Родион встал и отправился торопить сборы. Внизу его уже ждали, близнецы еще не поднялись, но Титтава и Джея на ногах и занимаются обозом. Рисмаг Дэвони собирает почтовые бумаги. Дедуля вычищает из гроба шишки.

- Ты все сделал правильно, сынок, - подбодрил его Дядюшка.

- Все разрешится, - неуверенно поддакнула Тетушка.

- Гробик поцарапали, местами сколы, - жаловался Дедуля.

- Милорд, с вами не вернулся Норинэльт, - раздался голос Бальзаара.

- Он остался в Храме первородных. По собственной воле.

Родион только сейчас вспомнил, что помимо Вилли в Храме остался молодой Тирэлл. Все, что произошло после встречи с Лагом, пронеслось словно в тумане, он упустил из виду второстепенные события, как несущественные. И только сейчас может здраво рассуждать. Вилли осталась с первородными не одна, это хорошая новость. Плохая - они оба могут оказаться лишенными памяти.

- Я должен вернуться к нему, - добавил Бальзаар.

- Сколько угодно, - отмахнулся Милорд. - Мы выезжаем в Степь. Рисмаг, едешь в царский дворец за принцессой Шали. После остаешься в посольстве, держишь ситуацию.

Тибель собирал вещи хозяина и присматривал за Скотиной. С третьего этажа спустились Биннет и Шиэль. Они в недоумении озирались по сторонам, словно продолжали искать в толпе сестру и брата. Без опеки им некуда идти, кроме как следовать за ригоронской миссией в Степь. Княжна Шиэль привычно негодовала, Биннет молча волокла свой сундук с вещами. Вещи боевого мага велели отправить в Храм первородных. Быть может, это позволит той вспомнить…

На улице еще не рассвело, синие сумерки сковали некогда светлый город. Возле посольского дома суета, слуги запрягают лошадей, готовят кареты и повозки. Люди негромко перекликаются, грузят вещи, жалуются на стужу. Город еще спит, тишиной окутаны дома и переулки, оттого грохот бьющегося стекла разнесся, как набат в храме. Сквозь оконную раму второго этажа выпрыгнул человек. Наследный принц Ригорона слетел на землю, выпрямился и на миг застыл перед строем изумленных лиц.

Куда делась утренняя расслабленность? Куда ушло вчерашнее бессилие? Он будто за одну ночь восстановился, пришел в себя и готов прыгать из окна. Что за заклятие? Он в одной рубашке, камзол сняли для удобства, на улице мороз, пар изо рта стынет.

- Лаг, что ты делаешь? - пришел в себя Родион. - Это же мы, твои братья, посмотри на нас. Что с тобой?

Мужчина молча осмотрелся по сторонам. Волосы развеваются на стылом ветру, руки опущены, хотя на таком морозе следовало бы ожидать их на груди. В глазах нет безумия, только настороженность и безграничная решимость. Он будто ориентировался на местности, удар сердца, взгляд застыл в одной точке, он разобрал, куда держать путь. Ридалаг развернулся и легкой рысцой побежал по улице.

- Лаг, стой! - кричал в след Родион.

Люди бросили вещи и поспешили следом. Кто-то просто побежал, прочие вскочили на лошадей. Родион запрыгнул в карету и дал команду к отъезду. За беглецом устремилась кавалькада ригоронской миссии.

Братья продолжали кричать, пытаясь образумить безумца. Вот он, они видят его спину. Что за проклятие? Лаг бежал без оглядки, бег ровный, без рывков, он не знает устали, не путается в темноте, не пасует перед преградами. Просто бежит, ориентируясь только ему ведомыми звездами, не сбиваясь с ритма, не откликаясь на голоса. И бежит так, что кареты и лошади все еще позади, а препятствия на его пути расступаются.

Он петляет по улицам города, будто знает его с детства, без труда найдет выход из любой подворотни. Обморозится, к лихим богам, простынет и сляжет в лихорадке. Целительное заклятие на входе в Храм вершителей не сработало. Ридалаг опутан сетями неизвестного колдовства, преследователи не могут его остановить. Что-то подобное случилось с Норинэльтом, достойного мага, способного снять ослепление, пришлось поискать. С Ридалагом также, простенькие заклятия на входе Храма вершителей не помогли.

Родион дал команду обогнать беглеца, заходить со стороны, брать в клещи. Но никакая тактика не работала, тот ускользал из поспешных ловушек, передвигался будто завороженный. Куда? Изловить его скорей, хоть бы и для того, чтобы укутать в шубу.

Погоня продолжалась, время словно перестало существовать. Трудно разобрать по сумеркам, куда беглец направляется. У него наверняка есть цель, он охотничьим псом ведет их по следу. И след этот устремлен ровно в противоположную сторону от Степи. Они уклоняются на север, всякий раз перестраиваются из-за тупика или перекрытого прохода, но снова выравниваются и продолжают перемещаться в северные предместья города.

- Набросьте на него аркан! - кричал Родион.

Никакие уловки не работали. В своем беге Ридалаг идеален, будто ждал того в заточении многие дни, недели, месяцы. Он петлял по переулкам, ускользал меж домов, грамотно использовал местность для ускорения, легко перепрыгивал заборы, а преследователям приходилось искать путь в объезд.

Позади остались телеги, одна за другой увязли в снегу или завалились на городской наледи. Все то, что готовил Рисмаг Дэвони, уже не пригодится. За беглецом спешили всадники и кареты.

- Лаг, постой ты! Остановись! Некуда бежать! За городом ледяная пустыня. Холодно же, дурень. Простынешь!

Он в одной рубашке, ему бы надеть теплые сапоги, шубу, меховую шапку. Уже к рассвету вырвался из столицы и устремился дальше, на север. Лошади выбились из сил, исходят пеной на морозе, а Лаг продолжал бежать, даже дыхание не сбилось. Без воздействия магии человеку подобное не под силу. Но что это за магия, если он без передышки по лютой стуже даже не споткнулся?

Родион устал искать ответы, он просто устал и терялся в этом перевернутом мире. Что делать, если ты просто хочешь спасти брата, а его привозят опутанным чарами, природы которых ты не знаешь? Нынче даже тренированный боец с сомнением покачает головой при виде такой прыти. Что его питает? Откуда он черпает силы? Куда спешит? И так целый день, пока преследователи не почувствовали, что теряют лошадей, остановились и молча смотрели в спину, удаляющейся в вечерних сумерках фигуры.

- Что это? - устало сипел Яни.

Ти не находил слов, грел отмороженное на ветру лицо. Титтава упал в снег и там без сил замер. Родион вывалился из кареты и бессмысленно смотрел туда, где по бескрайним пустыням снежного Агарона все еще бежит его брат.

- Магия, не иначе, - прошептал он. - Мы не догоним его. Он теперь… что-то или кто-то.

- Тут не поспоришь, - хрипел Дядюшка. - Это ненормально для… человека.

Родион в отчаянии качал головой:

- Это ненормально даже для зверя. И тому нужна вода, еда и отдых, иначе он свалится замертво.

- Очевидно, идет на север, - деловито спрыгнула с лошади барон Протаар. - Выбирает самый короткий путь. Упирается в препятствие, огибает его, и снова на север. Его словно кто-то ведет.

- Боюсь, даже в самых смелых мечтах мы его не догоним, - устало роптал Родион.

- Так не нагоним, - согласилась Джея и вытащила из сугроба остывшего супруга. - Едем в Гавань, на корабле будем нагонять. Мальчонку лишили рассудка, если так бежит.

- А на корабле догоним? - встрепенулся Родион при первом проблеске надежды.

Барон в сомнении пожала плечами и прислушалась к дуновению ветра:

- Ветер слабый. Это же сухопутные корабли. Морскими можно войти в течение, а тут только ветер и лед для скольжения.

В этой снежной пустыне Джея смотрелась очень естественно, зима - ее стихия. Стужа ее не удручала, напротив, женщина привычным движением смахнула с меха иней, оттянула жаркий ворот свитера и протерла снегом распаренное лицо. Титтава может отморозить щеки, Джея заботливо приподняла его за пояс полушубка и перекинул на спину. Пока может отлежаться, но через пару минут его нужно поднять на ноги, чтобы не застудился.

Она держится лучше прочих, холод ей понятен и знаком, а снег и мороз — ее союзники и главная движущая сила сухопутных судов. В этом мире она родилась и хорошо ориентируется, что к месту, учитывая компанию теплолюбивых южан.

- Никак иначе корабли с места не сдвинуть? - уточнил Родион.

Джея зло фыркнула и шмыгнула носом в массивную меховую рукавицу.

- Отчего ж, есть средство. Примерно такое же, каким вашего брата скрутили. Магия, - угрюмо проворчала женщина. - Худшего средства не придумали. Сколько хороших людей от нее пострадало, сколько земель стоит попусту, скованные льдом. Отсюда и лета нет, урожай не растет, хлеба народу не хватает. Будь моя воля, я бы всех магистратов и прочую магическую гниль, без разбора и суда, облила бы кипятком в один чудесный морозный день, да так и оставила.

«Прочая магическая гниль» испуганно переглянулась. Ее, среди прочего, в ригоронской миссии в достатке, далеко ходить не требуется. И что-то всем подсказывало, что в ее случае угрозы не пустые, до суда дело не дойдет.

- И как же магия двигает корабли? - настойчиво допытывался Родион. - Маг-вершитель требуется?

Джея уперла руки в бока и смерила племянника недружелюбным взглядом:

- Во-первых, на моих кораблях это строжайше запрещено.

- Я догадался. Во-вторых?

- Опасно, - гаркнула женщина и вздернула супруга из сугроба снега. - Магия опасна, любая магия, даже та, которая с виду безобидна. И каждая способность имеет две стороны, одна приносит благо, вторая может использоваться, чтобы нанести вред. Был у меня один знакомый, магией иллюзии владел, мог любой предмет подделать, слепить точное подобие. И что ж? Думаешь, поддельный хлеб насыщает?

- А в-третьих? - терял терпение Милорд.

Джея пожала плечами и растерла супругу красные от обморожения руки:

- Маг-вершитель не требуется. Подойдет природный маг, тот, что сможет наполнить паруса ветром. Премного наслышана о том. Маги берут золотом и не всегда оправдывают ожидания. С кристаллами морока, артефакты разряжаются быстро, ветер стихнет, и корабль замерзает посередине ледяной пустыни.

Родион понятливо кивнул и мрачно оглянулся на вторую карету, из которой вышли сестры Тирэлл. По дороге обеих укачало, они устали, немного напуганы и потеряны без Вилли и Норинэльта. Биннет задумчиво гладила Скотину. Шиэль пробовала на вкус свежую сосульку с крыши. Пусть отъедается, ей еще в паруса дуть.

- Гавань далеко? - коротко переспросил Милорд, когда в голове уже сложился детальный план погони.

- Родик, - рассуждал Титтава Орс, - лошади устали, быстро не получится. Может за день-два доберемся. Если поторопимся.

- Значит, поторопимся.

Отряд сделал привал, расставил шатры и обогрел животных. Вокруг невероятная красота, белое одеяние зимы, серебряная сказка. Снег искрится под низким зимним светилом мириадами ярких звезд. Белоснежным покрывалом прикрыты поля, редкие леса и изящные утесы. В Степи они встретились с морозным инеем, здесь все иначе, воздух почти звенит от чистоты и прозрачной свежести. Небо глубокое, чистое, ослепительно синее. И где-то там, под этой синевой бежит на север одинокий, околдованный, потерянный Ригоронец. Его ноги давят корку наледи, кожа на губах трескается, мышцы деревенеют от невероятного холода, но он продолжает упрямо двигаться вперед.

Утром Родион с трудом разлепил веки, ощутил себя в одежде и шубе, со стоном поднялся и сделал два затяжных глотка из кувшина крепкой настойки. Скотина навязчиво крутилась рядом с утренними ласками, не до того нынче. На душе так скверно, что внимания не привлекает ни теплый завтрак, ни зимняя сказка, ни жалобный взгляд собаки, которую пинком вышвырнули из шатра.

Как он предпочитал проводить утро? Уютный халат на голое тело, кремовая маска на лицо и неспешная беседа с помощником. На столе горячий мятный чай, легкие закуски, теплая выпечка. Не сегодня. Родион вторую ночь не меняет одежду и спит, не раздеваясь. Обходится без утреннего туалета и беседы. К лихим богам чай, ему требуется что-то покрепче, чтобы хотя бы на миг перестать чувствовать предательскую беспомощность и нарастающее чувство одиночества.

Беспомощность, потому что он перестал верить, что Ридалага можно спасти. Они найдут в снегу только одеревеневшее от холода тело. Впрочем, даже не найдут, непосильная задача, тот свалится в неприметном месте и останется там навсегда. Все ранее сказанные слова и пророчества непосильным грузом отягчали сердце. «Ты найдешь его, но находка не принесет тебе счастья». «В тени той бьется маленькая птаха. Бьется, а вырваться не может. Глаза у той птахи изо льда». В это утро они должны были покинуть Агарон, Лаг должен был быть с ними, прижимать к груди свою дочь. Так должно было быть, но так уже никогда не будет.

И есть еще Вилли.

Она всегда была в его жизни, где-то в глубине души он знал, стоит только позвать, она преодолеет любые преграды, откликнется на его зов, и мир перестанет быть пустым, бесцветным. В его жизни было много красивых, ярких женщин, но только Вилли наполняла его щемящим чувством уверенности и покоя. Покоя рядом с ней не было, но это немного о другом. Если ей сотрут память, и она даже не вспомнит о нем, пройдет мимо или будет вежливо улыбаться ему, будто чужому…

Родион сделал еще глоток настойки, по-стариковски закряхтел, брезгливо отбросил в сторону мешающуюся косу и выполз из шатра.

В гавань прибыли на следующий день. Перед отъездом в Агарон Титтава Орс навязчиво интересовался сухопутными кораблями, показывал зарисовки, просил макет. «Всего лишь легенда», - отмахивался Родион и теперь воочию мог убедиться в обратном. Не легенда, вот они - диковины северного «моря».

Корабли оказались небольшими, с необычной кормой и формой парусов. Корпус сделан из сдвоенных вытянутых лодок, стоящих на мощных многослойных полозьях, как две узкие лапы на коньках. Паруса занимали огромную площадь и выходили далеко за периметр бортов. Суда стояли на приколе, со спущенными парусами и якорями, реи скрипели от тяжести, веревки, шкоты, тросы покрыты тонким хрустальным слоем льда.

Искусство управления таким судном очень сложное. Рулевой механизм завязан на полозьях, которые являлись направляющей силой. Якорем служили полозья с зубцами, которые, при необходимости, вонзались в ледяную корку и тормозили судно. Капитаны кораблей - настоящие мастера своего дела, одно неверное решение, и команда с пассажирами замерзнет, дожидаясь помощи.

Титтава Орс с восторгом делился знаниями, рассказывал об истории развития сухопутного флота, опускался в детали, которые в нынешних обстоятельствах были уже лишними. Родион пропускал его слова, как несущественные, в кораблях он разбирался плохо и интереса к тому не имел. Нынче ему важно понять, как использовать магов и позволит ли скорость нагнать два дня погони.

- Родик, я бы не впутывал в наше дело магию, - приглушил голос Дядюшка. - Джея не потерпит подобного вмешательства.

- Мой подкаблучный предок, меньше всего я думаю о терпении твоей избранницы. Если припомнить, что она решилась выйти замуж буквально на второй день знакомства, терпение вообще не входит в список ее добродетелей. Пусть так, она может остаться на берегу, или как это называется в сухопутном судоходстве. И даже к лучшему, нам лишний вес ни к чему, на полозьях отражается каждый лишний мешок моркови.

- Моя жена не мешок моркови! - возмутился тот.

- Вовсе нет, - нетерпеливо процедил племянник. - Она по весу - телега с морковью, обойдемся без ее участия. А теперь иди и найди мне самую быстроходную посудину. И если ты не сделаешь этого, я признаю твой брак недействительным. По ригоронским меркам ты - глава семьи и хозяин этим кораблям.

Судно состояло из двух лодок по принципу двух устойчивых коньков, его сопровождал капитан и помощник, которые должны работать слаженно, синхронно управлять полозьями обоих корпусов и совместными парусами. Стоит восхититься изобретательности агаронцев. Они создали идеальный транспорт для своего климата и проложили широкие тракты с севера на юг. На подобных судах путь займет…

- До ледяных долин при хорошем ветре за неделю можем долететь, - подумав, ответил капитан.

- А при плохом ветре останемся на месте, - догадался Родион.

- Это, если повезет, - хмыкнул тот. - Бывало и корабль вмерзал, и команда гибла. Ветер переменчив, но чаще северный.

- А нам нужен южный.

Барон Протаар задержалась в служебных строениях гавани, ждать ее холодно, ригоронцы притоптывали на «пирсе» и кутались в теплые шарфы. Милорд попросил подать кувшин настойки и велел грузиться на ближайшее судно со звучным именем «Ялагр». Капитан судна пытался образумить захватчиков, но с ними двадцать вооруженных стражников и непреодолимое желание забраться в теплые трюмы. И даже хозяйка флота не смогла остановить погрузку.

- Милорд, паруса едва трепыхаются. При таком ветре проще ехать на собачьих упряжках.

- Коротко о главном. Мы выезжаем, - тоном, не предусматривающим возражений, отвечал тот. - Если магическая составляющая тебя беспокоит, просто отойди в сторону. Мне нужно найти брата, пусть хоть подземные псы потащат эту колымагу, плевать.

- Мага-природника придется поискать. Ригоронец, ты думаешь, чем я все это время занимаюсь? - спорила женщина.

Родион пьяно фыркнул и сделал еще один затяжной глоток из кувшина.

- Хоть бы и носик пудришь, мне до того заботы нет. Мага-природника мы давно нашли, время отдать концы. Шиэль, раздувай щеки, - грозно рявкнул главный.

Старшая княжна Тирэлл робко ступила на палубу корабля. Способности к магии ее не интересовали, кристалл, наполненный силой она носила в качестве украшения, посещение школы считала бременем, наставлений по части природной магии не искала и не стремилась к тому. У нее свои интересы, которым лишь мешает магическая составляющая их миссии. В любви магия не поможет, только навредит, как в случае с будущим бароном Саардом.

Именно эта история стала причиной раздора, маг-природник, может быть, у них есть, но тот обиженно поджимает губы и сохраняет подчеркнутую обособленность от всего происходящего. В хорошие времена с Шиэль пришлось бы договариваться, но покуда времена плохие. Милорд без церемоний ухватил девушку за ворот шубки, притянул к себе, чтобы его слова дошли до ее сознания.

- Паруса будут наполнены ветром, - приказал он. - Мне все равно, как ты сделаешь это. Я хочу нагнать брата, все, кто встанет у меня на пути, останутся во льдах неприметными холмиками. Шиэль, не заставляй меня повторять угрозы, и что хуже, выполнять их.

- Свадьба по возвращении, - упрямо торговалась девушка.

- Не пытайся меня шантажировать, не советую, - выпучил тот красные от напряжения глаза. - В былые времена я мог стерпеть, нынче я в той стадии озверения, при которой пощаду не раздают. О свадьбе сама позаботишься, не впервой. Мне бы твои проблемы и твое упрямство.

- Не так много я прошу, - с чуть меньшей уверенностью ответила Княжна.

- Тебе бы не о награде думать, а о возмездии. Давайте-ка вместе порассуждаем и придем к неутешительным выводам. Наследного принца Ригорона околдовали. И ради чего? Точнее, ради кого? Ради твоей сестры, которая теперь на стороне наших недругов.

- Ты ее, Милорд, там и оставил.

- Поправочка, Шиэль, - Родион передернул шарф на ее шее, отчего девушка почувствовала удушье, - она сама захотела остаться. С этого дня вы - родственники заговорщицы. С предателями родины у нас разговор короткий, потому живо взяла кристалл и сделала то, что я велю. Если корабль не сдвинется с места, ты и твоя следующая сестра останетесь с будущим, весьма далеким от ваших девичьих фантазий.