
Полная версия:
Нулевая фаза
Руднев наклонил голову.
— А почему вы уверены, что это сделано для вас?
Андрей не ответил. Следователь развернул экран ноутбука. На нём была увеличенная фотография Лапшина.
— Посмотрите на левую руку.
Корнев приблизился. Ладонь Виктора была частично видна за спинкой стула. На безымянном пальце находилось обручальное кольцо.
— И что?
Руднев открыл другой снимок. Кадр с камеры наблюдения, сделанный в 08:31. Лапшин выходил из здания. Руки были хорошо видны. На запястье виднелся ремешок часов. Но обручального кольца не было.
— Он носил кольцо? — спросил следователь.
Андрей задумался.
— Не помню.
— На рабочем видео нет. На фотографии есть.
— Мог надеть.
— Мог.
Руднев посмотрел на часы.
— Сейчас проверим с родственниками. А ещё нам нужно установить, когда сделана фотография. Не когда сформирован файл — именно когда снимали человека.
Он замолчал.
Потом спросил:
— Вы уверены, что на фото Виктор Лапшин?
— Да.
— Абсолютно?
Корнев взглянул на экран. Знакомое лицо. Седые волосы. Рабочая куртка. И выражение глаз, которое он видел много раз — обычно когда Виктор собирался сообщить о какой-нибудь неприятности.
— Уверен.
Руднев кивнул.
— Тогда действуем как при возможном похищении. Версию инсценировки тоже не исключаем.
Телефон Андрея завибрировал. На экране появился незнакомый номер. Позднее выяснится, что звонок проходил через телефонный шлюз подрядной организации; тогда Корнев увидел только цифры. Звонок. Руднев посмотрел на экран.
— Кто это?
— Не знаю.
— Включите громкую связь.
Андрей ответил. Сначала послышался треск. Затем негромкий механический шум. Словно где-то рядом работал старый вентилятор.
— Андрей...
Голос был слабым. Но узнаваемым. Виктор.
— Витя! Где ты?
Несколько секунд слышалось только дыхание.
— Не ищи меня... через охрану.
Руднев придвинул к себе телефон.
— Виктор Сергеевич, вас слышит следователь. Можете назвать место, где находитесь?
Пауза.
— Он... рядом.
— Кто рядом?
Треск усилился.
— Тот, который...
Связь на секунду пропала. Потом голос вернулся.
— Андрей, ты журнал видел?
— Видел. Слушай меня. Мы тебя найдём. Скажи, что вокруг.
— Не журнал счётчика...
Корнев замер.
— А какой?
— Старый.
— Из восемьдесят седьмого?
— Там... последняя страница.
В динамике раздался металлический стук. Затем второй. Руднев наклонился ближе.
— Виктор Сергеевич, если вы можете, опишите обстановку.
— Андрей...
— Я здесь, Витя.
— Никому не показывай...
Голос сорвался.
— Что не показывать?
— Третью фотографию.
Андрей нахмурился.
— Какую третью?
— Там... мы все...
Снова треск.
Виктор заговорил неожиданно отчётливо:
— И ты тоже.
Звонок оборвался. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Руднев первым нарушил тишину.
— Третья фотография. Вы понимаете, о чём он?
Корнев покачал головой.
— Нет.
Следователь протянул руку.
— Покажите мне все снимки из архивной папки.
Андрей открыл телефон. Первый снимок — помещение после демонтажа оборудования. Второй — пустая трансформаторная камера. Третий... Корнев остановился. Он помнил, что на третьем снимке была металлическая дверь с цифрой восемь. Теперь на экране виднелось другое изображение. Семь мужчин и одна женщина стояли перед лабораторным зданием. Групповая фотография. Судя по одежде и качеству изображения — конец восьмидесятых. Корнев медленно увеличил кадр. Лица были плохо различимы. Но одного человека он узнал сразу.
Виктор Лапшин. Тот же возраст. Те же седые волосы, хотя в восемьдесят седьмом Виктору было всего тринадцать. Та же рабочая куртка. А рядом с ним стоял мужчина чуть моложе пятидесяти. В тёмном пальто. С короткими волосами. Андрей почувствовал, как холодеют пальцы. Мужчина на фотографии был похож на него самого. Изображение открылось по ссылке в общей папке; Корнев не сразу вспомнил, что это не утренняя сохранённая копия.
— Андрей Викторович? — спросил Руднев.
Корнев не ответил. Он смотрел на фотографию, сделанную, судя по всему, почти сорок лет назад. И не мог понять, почему у человека в тёмном пальто на левой руке были его часы. Те самые. Которые жена подарила ему на сорокалетие.
Глава 4
Чужая подпись
4 ноября
К вечеру архив закрыли для посетителей. Соколова осталась у стола, хотя ей разрешили уйти. В окне отражалась длинная лампа, и казалось, что над двором висит вторая такая же полка с папками.
— Я не смогу подтвердить, что на снимке раньше была дверь, — сказала она. — Вы быстро листали. Я смотрела на календарь.
Андрей благодарно кивнул. Ему очень хотелось услышать обратное, и именно поэтому ответ Веры Александровны был важен. Руднев попросил показать, каким способом открывалась фотография. Выяснилось, что телефон не хранил весь архив: ссылка вела в общую папку, и предварительное изображение могло обновиться. Сохранённая утром копия оставалась на отдельном носителе в кабинете.
— Значит, есть с чем сравнить, — сказал следователь.
— Вы мне не верите?
— Я верю, что вы испугались. Картинку проверим отдельно.
Андрей хотел возразить, но увидел на экране чужое лицо со своими чертами. Страх возник раньше мысли. Он уже успел почувствовать себя человеком с фотографии, хотя не мог назвать ни одного основания для этого.
Соколова принесла лупу. Руднев отказался:
— От увеличения пикселей новых сведений не появится.
Тогда Корнев показал на запястье человека у края снимка.
* * *
— Это не мои часы, — сказал Андрей.
Руднев посмотрел на фотографию.
— Вы уверены?
— В том, что они похожи? Да. В том, что это мои часы? Нет. Модель выпускалась серийно.
— А человек?
Корнев увеличил изображение. Сходство было неприятным. Линия подбородка, форма носа, посадка головы. Но лицо на снимке оказалось слишком размытым.
— Похож на меня.
— И вы считаете, что фотография сделана в восемьдесят седьмом?
— Я считаю, что кто-то очень хочет, чтобы мы так думали.
Руднев протянул руку.
— Мне нужен исходный файл. Не фотография на экране телефона.
— Исходник в корпоративном архиве.
— Значит, получим его официально.
Следователь встал.
— И ещё. С сегодняшнего дня никаких самостоятельных поездок на семнадцатый объект.
— Я не ребёнок, Павел.
— Поэтому и предупреждаю один раз.
Когда Руднев ушёл, Андрей вернулся к своему компьютеру. В системе электронного документооборота появилось уведомление. Акт обследования объекта № 17. Подписант: Корнев А. В. Дата подписания: 04.11.2026, 11:48. Андрей открыл документ. В акте утверждалось, что он лично обследовал объект, проверил отсутствие электроснабжения и не выявил нарушений. Подпись была действительной. Точнее, система считала её действительной. Андрей вспомнил: в 11:48 он находился у Веры Соколовой. Они вместе изучали папку 1987 года.
Он немедленно заблокировал сертификат и сообщил о возможной компрометации ключа. Потом распечатал акт.
Внизу, под таблицей результатов проверки, стояла фраза:
«Помещение № 8 осмотрено. Посторонних лиц не обнаружено».
Андрей перечитал её трижды. На современном плане эта комната обозначалась как часть трансформаторной камеры. В старом поэтажном плане номер восемь относился к помещению на втором этаже. Нумерация не совпадала, и составитель акта об этом не упомянул. Кто-то допустил ошибку. Или намеренно оставил ему сообщение.
* * *
В службе поддержки ещё оставался дежурный. Его звали Руслан; Корнев раньше видел его только с коробками клавиатур. Сейчас Руслан сидел перед двумя мониторами и осторожно выслушивал человека, чья подпись появилась под чужим актом.
— Вы документ уже закрывали?
— Да. Потом открыл снова.
— Через уведомление или через карточку?
Андрей не помнил. Это раздражало сильнее самого вопроса. Он привык считать, что замечает последовательность действий, особенно когда происходит что-то важное. Но сохранил в памяти текст о восьмой комнате, а собственных движений не сохранил.
Руслан придвинул свободный стул.
— Пока ничего не нажимайте. Покажите пальцем.
На экране были две почти одинаковые кнопки. Одна открывала вложение, другая — его предварительное изображение. Корнев ткнул в первую, потом убрал руку.
— Не уверен.
— Так и запишем.
Андрей восстановил последовательность своих действий. Руслан сохранил доступные сведения и позвонил руководителю смены. На слове «подпись» собеседник заговорил громче; дежурный отнял телефон от уха.
— Нет, я не утверждаю, что ключ украли. Я говорю, что пользователь оспаривает документ.
Пользователь. В другой день Андрей обиделся бы на это обезличивание. Сейчас оно было полезнее сочувствия. Руслан не знал ни Виктора, ни лаборатории и потому пока видел только несоответствие, которое следовало сохранить.
В журнале обращений нужно было указать желаемое действие. Андрей написал: «Удалить ложный акт». Дежурный молча повернул к нему лист.
— Если удалить, потом чем будете показывать, что он был?
Корнев зачеркнул строку. Написал: «Ограничить дальнейшее использование. Сохранить все версии».
Он вдруг вспомнил, как сам однажды предложил уничтожить дубль протокола: лишняя бумага, путаница при подшивке. Тогда секретарь спросила, который из двух экземпляров считать лишним. Он ответил слишком быстро. Воспоминание не имело отношения к сегодняшнему акту, но от него стало жарко в душном помещении.
Когда обращение зарегистрировали, Руслан поднял глаза.
— У вас дома есть доступ к системе?
— Через рабочий ноутбук.
— Тогда пока пользуйтесь им только по согласованной проверке. Никаких самостоятельных опытов с этим актом. Иначе ваши действия смешаются с чужими.
Андрей кивнул. Молодой человек говорил то, что он сам должен был понимать.
В коридоре его ждал Громов. Без пальто, с пластиковым стаканчиком воды. Он словно случайно вышел из соседнего кабинета, хотя свет там был выключен.
— Слышал, у тебя неприятность.
— У Виктора неприятность. У меня документ.
— Одно с другим может оказаться связано. Служебная проверка всё равно будет. Тебе лучше написать объяснение первым.
Громов протянул лист. Уже напечатанный. Андрей прочёл два абзаца: сотрудник допустил возможность доступа к рабочему месту, не исключает ошибочного подписания, готов содействовать.
— Я не допускаю ошибочного подписания этого акта.
— Это нейтральная формулировка.
— Для кого?
Громов опустил руку. Не обиделся, не повысил голоса.
— Ты устал. Завтра сам напишешь. Я хотел облегчить тебе жизнь.
— Пришли запрос официально.
Они несколько секунд смотрели друг на друга. Корневу захотелось извиниться за тон. Он представил, как берёт бумагу из вежливости, несёт домой, оставляет на кухне. Уже сам факт получения начнёт делать чужую версию привычной.
— Хорошо, — сказал Громов. — Официально.
На лестнице Андрей позвонил Рудневу и сообщил о разговоре. Следователь спросил, сохранился ли предложенный текст. Не сохранился. Корнев отказался от листа и не сфотографировал его.
— Запишите сейчас по памяти. Отметьте, что не дословно.
Андрей сел на подоконник между этажами. За окном белел припаркованный автомобиль. Человек внутри курил, и кончик сигареты то исчезал, то вспыхивал. Корнев поймал себя на том, что пытается рассмотреть лицо, хотя машина стояла там ещё утром и могла не иметь к нему никакого отношения. Он отвернулся к стене и начал записывать разговор.
* * *
Домой Андрей вернулся без хлеба. Ольга уже закрыла ноутбук и собиралась ложиться, но, увидев его, снова включила свет на кухне. Он рассказал об исчезновении Виктора, опустив фотографию. Потом понял, что выбирает за неё, чего ей следует бояться, и показал снимок.
Она не узнала его сразу.
— Похож. Но тут половины лица нет.
— Часы мои.
— Такие же часы. Я их не у часовщика заказывала.
Ему стало неловко: весь день он говорил другим примерно то же самое и не сумел сказать себе достаточно убедительно. Ольга увеличила изображение, посмотрела на браслет и вернула телефон.
— Ты думаешь, я сейчас должна рассказать, что всегда подозревала в тебе двойника?
Он неожиданно рассмеялся. Смех был коротким, почти болезненным.
— Не знаю, чего я жду.
— Тогда поешь.
Они сидели за столом, и Андрей рассказывал о Викторе: как тот однажды полчаса искал неисправность, прежде чем обнаружил, что молодой специалист измеряет не ту цепь; как не выбрасывал кружку без ручки; как сердился на слово «приблизительно». Эти истории Ольга слышала. Она не останавливала его.
Перед сном Андрей положил часы на тумбочку. Ночью проснулся и увидел на циферблате 03:17. Секундная стрелка не двигалась. Он нажал подсветку — темно. Обычная разряженная батарейка, скорее всего. Телефон показывал 03:42.
Утром он убрал часы в ящик и надел старые. Ольга спросила, не сломались ли. Андрей ответил, что просто захотелось сменить.
Глава 5
За ограждением
5 ноября
У ворот Андрей впервые встретил сторожа Бориса Фомича живым. Тот стоял возле будки, застёгивая на весу молнию старого пуховика. Зубцы расходились, и мужчина придерживал куртку ладонью.
— Сверху застёгивайте, — посоветовал водитель.
— Сверху у меня всё давно застёгнуто. Внизу беда.
Водитель засмеялся. Борис Фомич тоже, будто был рад простому разговору. Он открыл журнал посещений и попросил расписаться каждого, включая Руднева. Представитель собственника попробовал поторопить его, но сторож не уступил.
— Вчера говорили, чтобы никого. Сегодня — пускай. У вас слова меняются, а у меня журнал один.
Андрей заметил новую пластиковую камеру над будкой. Объектив смотрел на въезд, но кабель лежал свободной петлёй и исчезал в дыре под козырьком.
— Работает?
— На телефоне иногда видно. Когда интернет есть.
— А ночью кто-нибудь бывает?
Борис Фомич посмотрел на представителя владельца.
— Я по машинам пишу. Люди пешком через завод ходят, там проходная другая.
У сторожа было воспалённое веко. Он всё время щурился на снег. Андрей подумал, что позднее надо будет поговорить с ним без начальства: не потому, что человек лгал, а потому, что при начальстве он выбирал только безопасную часть правды. Перед осмотром Борис Фомич попросил уточнить, можно ли ему заходить на второй этаж.
— В опечатанные помещения нельзя, — ответил Руднев. — Если увидите посторонних, вызывайте полицию. Самостоятельно никого не задерживайте.
— Я ещё и бегать за ними должен? — сказал сторож.
Он снова улыбнулся. Позже Андрей много раз вспоминал эту улыбку и собственную уверенность, что они ещё поговорят.
* * *
Пятого ноября территория бывшей лаборатории встретила оперативную группу мокрым снегом. Проверка проводилась уже не по инициативе Андрея. После сообщения о возможном похищении Руднев организовал осмотр с участием сотрудников полиции, представителей владельца территории и специалистов энергокомпании. Корнев приехал как технический специалист.
Двухэтажное кирпичное здание стояло за покосившимся бетонным забором. Окна первого этажа были закрыты металлическими листами. Над центральным входом сохранился след от снятой вывески.
— Ничего особенного, — заметил Руднев.
— В этом и проблема, — ответил Андрей.
Они прошли к бывшей трансформаторной камере. Там действительно не было трансформаторов. Старые силовые кабели заканчивались в демонтированных конструкциях. Но на полу обнаружились свежие следы перемещения тяжёлого оборудования. В дальнем углу Корнев увидел металлическую дверь. Восьмую. На фотографии она казалась обычной. В действительности была значительно массивнее.
— Открываем? — спросил Руднев.
Представитель владельца нервно перелистал документы.
— У нас нет ключей от этого помещения.
— Почему?
— Оно не эксплуатируется.
— Тогда кто поставил новый замок?
Ответа не последовало. Руднев вызвал специалиста. За дверью оказалось небольшое помещение без окон. Пустые металлические стеллажи, остатки кабельных трасс и отверстие в полу, закрытое решёткой. Никаких людей. Никакого оборудования. Андрей посветил фонарём вниз. Под решёткой проходил кабель. Современный. С чёрной полимерной оболочкой, без следов длительной эксплуатации.
— Павел, — сказал он. — Вот это уже интересно.
* * *
В машине Руднев попросил Корнева нарисовать расположение увиденного. Не по памяти вместо протокола — для себя, чтобы объяснить, куда мог уходить кабель. Андрей обозначил наружную стену и замер.
— Что?
— На фотографии демонтажа дверь ближе к углу.
Они сравнили снимок с сегодняшним изображением. Разницу мог дать ракурс. Впервые Корнев почувствовал, как трудно отделить действительную геометрию от желания найти тайное помещение.
— Проверим размеры по проекту, — сказал он.
— Сейчас?
— После получения полного комплекта. Этого недостаточно.
Следователь отметил запрос. Необычное превращалось в работу, которую нельзя было закончить одним озарением.
К ним подошёл Борис Фомич. Принёс ржавый ключ на верёвочке.
— Этот от бокового входа. Мой. Если запечатывать будете, не забудьте.
Руднев записал сведения о входе. Сторож объяснил, что ходит там, когда главный замок замерзает. Андрей спросил, кто ещё пользуется дверью. Борис Фомич покачал головой:
— Я не всё вижу. Вы только потом не пишите, что охрана не заметила. Нас здесь один на всё.
Он сказал это без жалобы. Корнев посмотрел на длинный забор, уходивший за корпуса, и понял, что территория существует в документах одним объектом, а для человека с фонарём распадается на десятки тёмных мест.
Когда они уехали, в зеркале ещё долго виднелась маленькая фигура возле будки. Сторож пытался привязать верёвочку с ключом к гвоздю, не снимая перчаток.
* * *
В тот же день в соседнем корпусе остановилась печатная машина. Оператор открыл защитный кожух, увидел зажатый лист и выругался. Бумагу уже испортили, заказ обещали к вечеру, а свет за последнее время мигал столько раз, что никто больше не искал виноватого.
Хозяин мастерской вышел на улицу за курткой и увидел Андрея возле машины следственной группы.
— Вы по электричеству? Тогда ко мне.
Корнев объяснил, что сегодня занят другим осмотром.
— У всех другое. У меня тоже не первое дело — стоять с вами на морозе.
Мужчина оказался Владимиром Кротовым. Он арендовал три помещения и платил за электричество управляющей компании. На его руках чернела типографская краска; большим пальцем он размазывал её по металлической пряжке ремня. Сначала Андрей решил, что перед ним ещё один человек с жалобой, которую сейчас невозможно решить. Потом услышал слово «ночью».
— У нас ночью никто не работает. А расход бывает больше дневного. Мне говорят: обогреватели. Какие обогреватели, если я их сам из розеток вынимаю?
Андрей попросил показать счета. Кротов достал телефон, но вместо документов открыл фотографии. На первой была собака возле батареи, на второй — покосившийся рекламный щит. Он сердился на собственные пальцы и всё время попадал не туда.
— Дочь сохраняет. Даша! — крикнул он в дверь.
Из мастерской вышла девушка в фартуке, заляпанном краской. Посмотрела на отца, потом на людей возле лаборатории.
— Он опять про счётчик?
— Не опять, а наконец человек пришёл.
Даша не стала спорить. Попросила адрес, на который можно отправить платёжные документы. Андрей дал служебный, затем вспомнил о проверке доступа и назвал также контакт сотрудника группы. Объяснил, что нужен исходный счёт, а не фотография суммы на экране.
— Значит, вы всё-таки будете смотреть? — спросил Кротов.
— Передам сведения. Обещать результат сейчас не могу.
— Результат у меня каждый месяц. Минус сорок тысяч, иногда больше.
За его спиной остановилась тележка с рулонами бумаги. Рабочий ждал, пока освободят проход. Даша отодвинула отца за локоть — привычно, без раздражения. Корнев заметил, что на стене мастерской висит объявление о продаже оборудования. Владелец проследил его взгляд.
— Одну машину отдаём. Не из-за вас.
Он сказал это так, словно Андрей уже собирался оправдываться.
В помещении пахло нагретым пластиком и влажной бумагой. Возле окна лежала стопка афиш о концерте, назначенном на конец недели. На нижних листах краска размазалась. Даша подняла один, поднесла к свету и положила обратно. Брак нельзя было исправить никакой последующей проверкой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

