
Полная версия:
Нулевая фаза
— Он часто телефон оставляет? — спросил Корнев.
— Да нет. Обычно с собой таскает.
— Кто последний его видел?
— Я.
— Что делал?
— Сидел, работал. Потом встал и ушёл.
— Один?
Диспетчер немного подумал.
— Вроде да.
— Вроде?
— Андрей Викторович, я за каждым шагом не слежу. У меня смена идёт.
Корнев промолчал. На одном из мониторов отображалась мнемосхема электрической сети. Зелёные и красные обозначения коммутационных аппаратов, значения напряжений, токовые нагрузки. Привычная картина. Именно это раздражало сильнее всего. Ничего не изменилось. Никакой тревоги, никакой суеты. За стеной кто-то обсуждал график отпусков. В коридоре пахло разогретой едой. Из открытого окна тянуло холодным ноябрьским воздухом. А человек, который двадцать минут назад говорил с ним о собственной возможной смерти, исчез.
— Покажи, кто входил за последние полчаса.
— Куда?
— Сюда.
— Андрей Викторович, у нас камеры есть. Через охрану запросите.
— Я не про камеры. Ты сам кого видел?
Диспетчер наконец повернулся к нему.
— Вы что, думаете, случилось чего?
— Пока не знаю.
— Тогда чего...
— Кто входил?
Тот вздохнул.
— Начальник смены заходил. Потом Громов.
Андрей поднял глаза.
— Олег Николаевич?
— Ну да.
— Когда?
— Не засекал. Минут двадцать назад.
— С Виктором разговаривал?
— Да.
— О чём?
— Не слышал.
— Они вышли вместе?
— Нет. Громов раньше ушёл.
Корнев посмотрел на пустое кресло.
— Виктор что-нибудь после него говорил?
Диспетчер задумался.
— Матерился.
— Из-за чего?
— Не знаю. Сказал, что всё это ему надоело.
— Что именно?
— Да откуда я знаю?
Андрей помолчал.
— Ладно. Если Виктор появится, сразу мне позвони.
— Хорошо.
Корнев уже собирался уходить, когда заметил на столе Лапшина небольшой бумажный блокнот. Он узнал его сразу. Виктор пользовался такими годами: дешёвые блокноты в клетку, с пружиной сверху. Записывал туда номера телефонов, адреса, замечания по работе. Всегда писал карандашом. Блокнот лежал раскрытым. На странице было всего четыре строки.
417,2.
Третий канал. Не верить архиву. Схема до 2015 года. Последняя запись была дважды подчёркнута. Корнев сфотографировал страницу.
— Это он сегодня писал? — спросил Андрей.
Диспетчер взглянул мельком.
— Наверное.
— А почему карандаш сломан?
Рядом с блокнотом лежали две половинки простого карандаша.
— Не знаю.
Андрей осторожно положил их рядом. Затем заметил на нижнем крае страницы почти незаметную вдавленную линию. Словно кто-то писал на предыдущем листе с большим нажимом, а потом вырвал его. Он наклонил блокнот к свету. Под определённым углом стали видны углубления. Слова разобрать не удалось. Только цифры.
03:17.
В 09:06 Андрей сидел в своём кабинете и просматривал архивные схемы. Объект № 17 находился на окраине старой промышленной зоны, неподалёку от бывшей железнодорожной ветки. Территория давно утратила первоначальное назначение. Часть зданий снесли, другие сдавали в аренду. Несколько корпусов пустовали. На действующей схеме электроснабжения объект отсутствовал. Не был обозначен даже как отключённый потребитель. Корнев открыл предыдущую редакцию.
2018 год.
Ничего.
2016-й.
Тоже. Наконец, схема от августа 2015 года. Он увеличил изображение. Вот он. Объект № 17. Старая трансформаторная подстанция 10/0,4 кВ, два трансформатора по 630 кВА. Согласно схеме, питание приходило по двум кабельным линиям 10 кВ от соседнего распределительного пункта. Обычная схема для промышленного потребителя. В сентябре 2015 года обе линии были выведены из работы. В документах значились отсоединение питающих кабелей, демонтаж трансформаторов и снятие расчётного прибора учёта. Корнев нашёл соответствующий акт.
Подписи. Печати. Фотографии. На одном снимке были видны открытые двери трансформаторной камеры. На другом — опустевшая ячейка распределительного устройства. Андрей внимательно изучил фотографию. Что-то было не так. Он приблизил изображение. В дальнем углу помещения, за снятым оборудованием, виднелась металлическая дверь. На ней белой краской был нанесён номер.
8.
Он открыл другую фотографию. Двери не было видно. Третью. Тоже. Корнев проверил дату снимка.
18 сентября 2015 года.
Потом вернулся к однолинейной схеме. Никакого восьмого помещения там, естественно, не обозначалось. Электрическая схема не являлась строительным планом. Он открыл поэтажный план, приложенный к старому паспорту объекта. Первый этаж: распределительное устройство, трансформаторные камеры, кабельный полуэтаж, вспомогательные помещения. Второй: лаборатория, аппаратная, служебные комнаты. Восемь помещений действительно существовало. Но на плане восьмое находилось на втором этаже. А дверь на фотографии — на первом.
Корнев медленно откинулся на спинку кресла.
— Значит, или нумерацию меняли, или план неполный.
Он открыл свойства файла. Дата создания электронной копии — 2019 год. Дата последнего изменения — вчера. Вчера? Андрей нахмурился. Он проверил путь к файлу. Корпоративный архив. Папка документов, перенесённых из старой системы. Дата изменения могла означать обычную переиндексацию. Или автоматическое обновление метаданных. Ничего криминального. Он сделал локальную копию и записал контрольную сумму файла. Теперь можно будет проверить, изменится ли содержимое при следующем обращении.
Затем открыл программу просмотра профилей нагрузки. Снова та самая линия.
417 киловатт-часов в сутки.
Андрей достал калькулятор.
417,2 разделить на 24.
17,383.
Приблизительно 17,4 киловатта постоянной нагрузки. Существенно, но вполне реалистично. Небольшая серверная, система кондиционирования, вентиляция. Возможно, майнинговое оборудование. Или несколько производственных установок, работающих непрерывно. Он открыл почасовой профиль. И замер. Обычно даже самая стабильная нагрузка немного колеблется. Включаются компрессоры, меняется потребление вспомогательного оборудования, происходят переходные процессы. Здесь значения были практически одинаковыми.
Одинаковыми до третьего знака. На протяжении нескольких недель. Андрей пролистал данные. В каждых сутках обнаруживался один и тот же участок. С 03:17 до 04:04. Сорок семь минут. В этот период активная мощность снижалась до нуля. Но суточное потребление оставалось около 417 киловатт-часов. Он открыл интервальные данные и пересчитал сумму. Получилось 403,6. Не 417,2. Разница — 13,6 киловатт-часа. Корнев повторил расчёт. Результат не изменился.
Он проверил единицы измерения, коэффициенты трансформации, переходы между расчётными периодами. Ничего. Суммарный регистр прибора показывал одно. Интервальный профиль — другое. Такое расхождение могло иметь несколько причин. Например, ошибку обработки временных меток после коррекции часов или подмену части архива. Но не случайное совпадение. Слишком уж аккуратно всё повторялось. Андрей открыл журнал событий. Каждую ночь в 03:17. Коррекция времени. Минус сорок семь минут.
Именно столько, сколько занимал провал в интервальном профиле. Он усмехнулся.
— Ну вот. Уже кое-что.
Это была первая нормальная за утро техническая зацепка. Кто-то мог использовать повторяющуюся коррекцию часов, чтобы исказить учётные данные. Возможно, специально. Оставалось понять зачем. И главное — где физически находился прибор, который якобы демонтировали одиннадцать лет назад. В 09:34 Андрей позвонил начальнику группы технического аудита.
— Михаил, мне нужен старый акт по семнадцатому объекту.
— Какому семнадцатому?
— Промзона. Бывшая лаборатория. Отключение в пятнадцатом году.
— А тебе зачем?
— Есть расхождение в архиве учёта.
— Большое?
— Пока не знаю.
— Тогда служебку сделай.
— Я сделаю. Но сначала скажи, у тебя сохранились бумажные материалы?
— Может, в архиве.
— Кто оформлял демонтаж?
Собеседник задумался.
— По-моему, Зотов. Или с ним кто-то был. Давно дело.
— Игорь Зотов?
— Да. Он тогда ещё работал.
— У него телефон есть?
— Откуда мне знать? Он лет восемь как уволился.
— Понял.
— Андрей, а чего ты вообще туда полез?
Корнев посмотрел на экран.
— Потому что объект потребляет электричество.
— Какое ещё электричество?
— Семнадцать киловатт практически круглосуточно.
На том конце наступила пауза.
— Быть такого не может.
— Я тоже так считаю.
— Там всё отключили. Лично помню.
— Вот и проверяю.
— Слушай, — голос Михаила изменился, — ты лучше к Громову зайди.
— Зачем?
— Он тогда закрытием территории занимался. Может, знает.
— Олег Николаевич?
— Ну да.
— Хорошо.
— Только сначала с ним согласуй, прежде чем куда-то ехать.
— А это ещё почему?
— Потому что объект не наш.
— А чей?
Михаил помолчал.
— Сейчас уже не помню. Какая-то организация выкупила территорию.
— Какая?
— Не знаю, Андрей. Через имущество уточни.
Связь завершилась. Корнев посмотрел на фотографию металлической двери. Номер восемь. Почему-то именно эта деталь не давала ему покоя. Не странные даты. Не голос Лапшина. Не несоответствия в журнале. Просто дверь. Он вспомнил, как много лет назад, ещё работая следователем, осматривал место убийства. Обычная квартира. Обычная мебель. Никаких явных следов борьбы. Тогда он обратил внимание на дверцу кухонного шкафа, которая закрывалась чуть хуже остальных.
За ней обнаружилась свежая монтажная ниша. Внутри — оружие. Преступник был уверен, что никто не станет проверять шкафы, поскольку они не имели отношения к очевидной картине происшествия. С тех пор Андрей усвоил простое правило. Самые важные вещи часто находятся не там, где их принято искать. В 10:02 его вызвал Олег Громов. Секретарь позвонила на внутренний номер.
— Андрей Викторович, Олег Николаевич просит зайти.
— Сейчас?
— Да.
— По какому вопросу?
— Не уточнил.
Громов встретил его в коридоре, с телефоном у уха, и жестом показал: заходи. На столе лежала раскрытая папка с фотографиями разбитого автомобиля. Андрей узнал машину выездной бригады.
— Водитель в больнице? — спросил он, когда Громов закончил разговор.
— Отпустили. Ребята за него подпишут всё, что надо. Только бы выгородить. Садись.
Он убрал фотографии под папку.
— Лапшин сегодня к тебе приходил?
— Я его ищу. Телефон оставил, машина здесь.
Громов набрал внутренний номер.
— Сохраните проходную и парковку за утро. С восьми. Нет, не нарезку, весь промежуток. И найдите, кто выдавал временные карты.
Андрей хотел возразить: начинать нужно было раньше. Но Громов уже звонил в медпункт.
— Про семнадцатый объект Виктор говорил? — спросил Корнев.
— Говорил. Злился, что его с расчётами гоняют по кругу. Я посоветовал взять старый план у имущества. Считал, он туда и ушёл.
— Там семнадцать киловатт. На отключённой площадке.
— Значит, кто-то подключился заново.
— Или врёт архив.
— Вот ты и разберись. Я тебе допуск оформлю. И машину.
Громов вытянул из стопки чистый бланк. Вписал фамилию Корнева, подписал, затем подвинул лист через стол.
— Только один не лезь. Там арендаторы, собаки, проводку тянули кто во что горазд. В прошлом году электрик ногу сломал в приямке.
Андрей взял бланк. Прежде чем зайти, он приготовился спорить о доступе. Теперь спорить было не с чем.
— Вы знаете восьмую комнату?
— На каком этаже?
— В старом корпусе. На фотографии за трансформатором дверь с цифрой восемь.
— Трансформаторы сняты. Если дверь осталась, найдём. Покажешь на месте.
Секретарь принесла распечатку проходов. Громов пробежал её глазами и позвал Андрея к своему экрану. В строке за фамилией Лапшина стояла временная карта без имени.
— Вот этот, — сказал Корнев.
— Может быть. У нас подрядчики с утра.
— Откройте.
Карточка посетителя загрузилась не сразу. В графе ответственного стояло имя Громова.
Он не отвернул экран.
— Согласование моё. Сейчас поднимут заявку. Временные карты оформляет администратор.
— Вы каждого человека видите?
— Нет. А ты каждый свой счётчик?
Андрей убрал руку с края стола.
— Я хочу записи получить сам.
— Получишь. Я же при тебе распорядился.
— И заявку.
Громов посмотрел на него уже без деловой торопливости.
— Андрей, если Виктор просто уехал и сейчас сидит у знакомой, разбираться с ним будешь ты. Договорились?
— Договорились.
Впервые за утро Корнев почти рассердился на Лапшина: хорошая, простая версия ещё оставалась возможной.
В коридоре он развернул допуск. Документ давал ему больше, чем он рассчитывал получить. Внизу, под подписью Громова, стоял номер подразделения, через которое согласовывались работы на площадке. Тот же номер значился в карточке незнакомого посетителя.
В 11:26 ему открыли просмотр записей. Лапшин приложил пропуск к считывателю у выхода в 08:31.
Следом, спустя семнадцать секунд, через ту же дверь прошёл человек с временным пропуском. Номер пропуска в системе отображался. Фамилия — нет. Видеозапись показывала Виктора со спины. Он шёл быстро, немного ссутулившись, как всегда. У дверей остановился. Обернулся. Камера на секунду поймала его лицо. Андрей увеличил изображение. Лапшин смотрел не на камеру. Куда-то левее. На человека, который оставался за пределами кадра. Потом Виктор произнёс несколько слов и вышел.
Следующий кадр показывал мужчину в тёмной куртке. Лицо скрывал капюшон. Он не спешил. Приложил временный пропуск и вышел вслед за Лапшиным. Андрей остановил воспроизведение. На стене за человеком висели электронные часы.
08:31.
Под ними — табличка с указанием эвакуационного выхода. Он просмотрел фрагмент ещё раз. Виктор. Неизвестный. Пауза. Ничего необычного. Но когда Андрей увеличил участок изображения над дверью, заметил ещё одну деталь. Электронные часы на первом кадре показывали 08:31. На следующем — 08:30. Он проверил временные метки видеорегистратора. Интервал между кадрами составлял меньше секунды. Никакого скачка записи. Корнев приблизил изображение до максимума. Цифры расплылись, но различить их было возможно.
08:31.
08:30.
Он открыл соседнюю камеру. На ней тех же часов не было. Зато был другой цифровой дисплей — часть панели системы контроля доступа. Время на нём не менялось.
08:31.
Андрей вернулся к первой записи. И вдруг понял. Это не часы пошли назад. Просто изображение менялось с разной частотой. Камера могла захватить переход цифр при обновлении дисплея, а на предыдущем кадре из-за мерцания часть сегментов отображалась неверно. Обычный технический эффект. Он даже улыбнулся. Несколько часов назад такая деталь показалась бы ему дурным знаком. Теперь она имела простое объяснение. Но неизвестный человек никуда не делся. И исчезновение Лапшина тоже. Андрей выписал номер временного пропуска.
Проверил журнал выдачи. Пропуск был оформлен на посетителя. Фамилия: Серов. Имя: Михаил. Отчество: Петрович. Корнев замер. Дата рождения посетителя отсутствовала. Организация не указана. Основание выдачи — служебное посещение. Ответственный за оформление — О. Н. Громов. Андрей открыл фотографию посетителя из карточки пропуска. Файла не было. Он перечитал имя. Михаил Петрович Серов. Ничего знакомого. Пока. В 11:35 Андрей спустился в архив.
Архивист Вера Соколова была женщиной лет шестидесяти, которая относилась к старым документам с большей заботой, чем большинство людей к собственным родственникам. Увидев Корнева, она сняла очки.
— Опять что-то ищешь?
— Старые схемы.
— Какие?
— Семнадцатый объект. Восемьдесят седьмой год.
Соколова посмотрела на него поверх очков.
— А тебе зачем такая древность?
— Проверяю историю электроснабжения.
— По девяностым могу поискать. По восемьдесят седьмому вряд ли.
— Что-то сохранилось?
Она задумалась.
— Были папки с актами по лаборатории. Только их давно передавали.
— Куда?
— В ведомственный архив. Может, часть осталась.
Андрей достал телефон. Показал фотографию металлической двери.
— Вот это здание узнаёте?
Соколова приблизила экран.
— Узнаю.
— Бывали там?
— Один раз. Очень давно.
— Когда?
— В девяносто втором, наверное. Архивы принимали.
— И что там было?
— Пусто почти. Пыль. Мебель старая.
Она вернула телефон.
— Неприятное место.
— Почему?
— Не знаю. Ощущение такое было.
Корнев кивнул.
— А Михаила Серова помните?
Вера Александровна медленно сняла очки.
— Какого Серова?
— Михаила Петровича.
Она молчала.
— В документах встретилась фамилия, — пояснил Андрей. — Может, работал там.
Соколова посмотрела на дверь архива. Потом снова на него.
— Серов погиб.
— Когда?
— В восемьдесят седьмом.
Корнев почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.
— Точно?
— Насколько помню.
— При аварии?
— Да.
— Вы лично его знали?
— Нет. Только документы видела.
Она встала и подошла к металлическому шкафу. Долго перебирала папки. Наконец достала тонкую картонную обложку.
На ней было написано:
Лаборатория № 17. Акты технического состояния.
1987–1992.
— Посмотри, — сказала она. — Только здесь.
Корнев открыл папку. Первые листы содержали перечни оборудования, ведомости и акты обследований. Он перелистывал медленно. На девятом листе обнаружил протокол комиссии от 19 ноября 1987 года. Тема: «О техническом происшествии на объекте № 17». В составе комиссии значились семь человек. Ниже был перечень работников, находившихся на объекте в ночь происшествия. Михаил Петрович Серов. Должность: дежурный инженер. Статус: погиб. Андрей посмотрел на дату.
19 ноября 1987 года.
Затем достал телефон. Открыл фотографию журнала контроля прохода.
4 ноября 2026 года.
Временный пропуск. Михаил Петрович Серов. Он сделал глубокий вдох. Совпадение имени и фамилии ничего не доказывало. Тем более если в карточке посетителя не было ни фотографии, ни даты рождения. Кто угодно мог записаться под чужим именем. Но зачем? И почему именно под именем человека, погибшего на объекте почти сорок лет назад? Корнев продолжил листать папку. Последний документ был вложен отдельно. Пожелтевший лист с машинописным текстом.
Сверху стоял штамп:
КОПИЯ.
Ниже:
Выписка из оперативного журнала за 17.11.1987. Андрей прочитал первую строку.
02:47. Кратковременное нарушение оперативной связи. Причина выясняется.
Вторая:
03:17. Нарушение работы системы синхронизации. Связь с лабораторией отсутствует. Дальнейшая регистрация невозможна.
Под текстом стояла фамилия. Серов М. П.
А ниже от руки было дописано:
Дежурный инженер Серов М. П. помещение покинуть не смог. Корнев долго смотрел на эту запись. Чернила выцвели. Почерк был неровным, словно писавший торопился. Он уже собирался перевернуть лист, когда заметил в нижнем углу ещё одну короткую фразу. Она была написана карандашом. Едва заметно. Восьмой не выходил. Андрей поднял голову.
— Вера Александровна, кто делал эту копию?
— Не знаю. Она всегда здесь лежала.
— А оригинал?
— Должен быть в ведомственном архиве.
— Можно установить, кто передавал документы?
— Попробуем.
Она подошла к столу.
— Андрей, а что ты там такое нашёл?
Он хотел ответить, но телефон завибрировал. Сообщение с неизвестного номера. Без текста. Только фотография. Андрей открыл её. Снимок был сделан в каком-то тёмном помещении. В центре стоял деревянный стул. Позади виднелась металлическая дверь с цифрой восемь. На стуле сидел мужчина. Руки связаны за спиной. Голова опущена. Седые волосы. Рабочая куртка. Виктор Лапшин. Андрей увеличил фотографию.
Глаза Виктора оставались открытыми. Андрей хотел принять это за доказательство, что друг жив, но по одному снимку установить это было нельзя.
Под фотографией находилась подпись:
«Он ещё может выйти».
Через несколько секунд пришло второе сообщение.
«Но только один из вас».
Корнев немедленно нажал на вызов отправителя. Номер оказался недоступен. Он проверил свойства изображения. Дата съёмки отсутствовала. Данные о месте — тоже.
И только в имени файла сохранилась последовательность цифр:
19871117_031700.jpg
Андрей посмотрел на Веру Соколову.
— Мне нужно срочно связаться с полицией.
Она побледнела.
— Что случилось?
Корнев ещё раз взглянул на фотографию. На металлическую дверь. На связанного Виктора. И только тогда заметил деталь, которую сначала не увидел. На стене за Лапшиным висел старый календарь. Ноябрь 1987 года.
Глава 3
Последний звонок
4 ноября
В комнате ожидания жена Лапшина держала обеими руками бумажный стакан. Чай давно остыл. Елена Сергеевна приехала в той же лёгкой куртке, в которой, по её словам, вышла выносить мусор. Соседка встретила её у подъезда и спросила, почему возле дома полицейская машина. После этого Елена уже не смогла подняться за пальто.
— Он звонил мне вчера, — сказала она Андрею. — Спрашивал, где старая коробка от телефона. Я решила, что хочет продать.
Корнев сел рядом.
— У него был запасной?
— Наш старый. С кнопками. Он его заряжал. Сказал, для работы.
Сведения записал сотрудник, оставшийся с ними. Андрей не стал задавать следующий вопрос первым. Он знал, как легко человек в тревоге начинает угадывать нужный ответ.
— Кольцо он в кармане носит, — вдруг добавила Елена. — На смене снимает. Палец стал отекать. Дома надевает, чтобы я не ворчала. Я и не ворчу давно.
Она попыталась улыбнуться и не смогла.
— Вы его найдёте?
Когда-то Андрей отвечал на этот вопрос сразу. В двадцать семь лет он верил, что уверенный голос помогает потерпевшему. Теперь ему было сорок девять, и он помнил людей, которым давал такие обещания.
— Мы ищем, — сказал он. — Я останусь на связи.
* * *
— Повторите, когда вы последний раз разговаривали с пропавшим?
Следователь Павел Руднев смотрел на Андрея поверх экрана ноутбука. Ему было около сорока. Невысокий, сухощавый, с короткими тёмными волосами и привычкой не перебивать собеседника. Эту привычку Корнев оценил сразу. Они сидели в небольшой переговорной. На столе лежал телефон Андрея с открытой фотографией Лапшина.
— В восемь двадцать шесть, — ответил Корнев. — Разговор закончился примерно через две минуты.
— Что он сказал?
— Что собирается показать мне одну запись. И что, если исчезнет, не следует верить заявлениям, будто он ушёл добровольно.
Руднев записал.
— Почему вы сразу не сообщили об этом?
— Я пришёл к нему через пятнадцать минут. Его уже не было. Сначала предполагал, что он вышел по работе.
— Но он оставил телефон?
— Да.
— И вас это не насторожило?
— Насторожило. Поэтому я начал выяснять, куда он ушёл.
Руднев немного помолчал.
— Андрей Викторович, вы раньше работали в следственных органах?
— Да.
— Тогда понимаете, почему я задаю эти вопросы.
— Понимаю.
— Хорошо. Продолжайте.
Корнев рассказал о временном пропуске, неизвестном мужчине в капюшоне и записи в системе контроля доступа. Когда он назвал фамилию Серова, следователь поднял глаза.
— Это тот человек, который погиб в восемьдесят седьмом?
— По архивным документам — да.
— Может быть однофамилец?
— Может.
— Может быть, пропуск оформили на вымышленные данные?
— Тоже может.
— Вы проверяли удостоверение посетителя?
— У меня нет доступа к первичным документам оформления.
Руднев кивнул.
— Разберёмся с доступом. Что ещё?
Он закрыл ноутбук.
— Записи и журналы получим. Телефон держите включённым.
— Я готов.
— Фотографию вы получили в двенадцать ноль три?
— Да.
— Ранее угрозы Лапшину поступали?
— Мне об этом неизвестно.
— А вам?
Корнев хотел ответить отрицательно. Но вспомнил разговор с Громовым. Предупреждение не заниматься объектом. Просьбу передать файлы. Странную реакцию на восьмую комнату.
— Прямых угроз не было.
Руднев внимательно посмотрел на него.
— А непрямые?
— Меня настойчиво просили не вмешиваться в историю семнадцатого объекта.
— Кто?
— Руководитель службы безопасности.
Следователь записал фамилию. Потом снова открыл фотографию.
— Вы обратили внимание на календарь?
— Да.
— И что думаете?
— Кто-то специально его повесил.
— Зачем?
— Чтобы заставить нас вспомнить аварию восемьдесят седьмого.

