Читать книгу Нулевая фаза (Нил Неверов) онлайн бесплатно на Bookz
Нулевая фаза
Нулевая фаза
Оценить:

3

Полная версия:

Нулевая фаза

Нил Неверов

Нулевая фаза

Нулевая фаза

Нил Неверов



Пролог

17 ноября 1987 года

Горьковская область. Объект № 17.

02:46.

Сначала исчез звук. Не весь, конечно. Продолжали гудеть трансформаторы, за стеной равномерно работала вентиляция, а где-то в глубине здания дребезжало плохо закреплённое металлическое ограждение. Исчез другой звук. Тот, к которому дежурный инженер Михаил Серов привык настолько, что перестал его замечать: негромкое потрескивание переговорного устройства на стене. Серов поднял голову от журнала.

На столе лежала раскрытая папка с протоколами испытаний. Рядом остывал чай в гранёном стакане. Электронные часы над дверью показывали 02:46. Он прислушался. Тишина. Михаил нажал кнопку вызова.

— Центральная, семнадцатый. Проверка связи.

Ответа не последовало. Он повторил вызов.

— Центральная, я семнадцатый. Как слышите?

Из динамика донёсся короткий щелчок, затем слабый шорох.

— Семнадцатый, приём, — произнёс наконец женский голос.

Диспетчер Галина Орлова.

— Галя, у меня переговорка пропадала. Посмотри, что у вас по каналу.

— Нормально всё. Ты чего не отвечал?

— В каком смысле?

— Я тебя уже минут пять вызываю.

Серов взглянул на часы.

02:47.

— Никаких вызовов не было.

— Миша, я с тобой разговаривала буквально минуту назад.

Он нахмурился.

— О чём?

На том конце повисла пауза.

— Ты спрашивал, кто находится в восьмой.

Михаил медленно повернулся к двери.

— В какой восьмой?

— В восьмой комнате. Ты сам так сказал.

— Галя, я тебя только сейчас вызвал.

В динамике что-то зашуршало.

— Погоди, — тихо произнесла диспетчер. — А с кем я тогда разговаривала?

Связь оборвалась.

Серов несколько секунд смотрел на переговорное устройство. Потом взял ручку и сделал запись в оперативном журнале:

02:47. Кратковременное нарушение оперативной связи. Причина выясняется.

Он перечитал написанное. Почерк показался чужим. Не настолько, чтобы насторожиться всерьёз. Просто буква «я» получилась какой-то неправильной, с длинным нижним хвостом, словно Михаил писал в спешке. Он закрыл журнал. В помещении снова раздался щелчок. На этот раз не из переговорного устройства. Щёлкнуло реле в шкафу регистрации. Михаил подошёл к панели. Зелёные индикаторы горели ровно. Красный сигнал аварии отсутствовал. На цифровом табло высвечивались результаты измерений, поступающих с нескольких каналов.

На третьем канале показание напряжения внезапно стало нулевым. Михаил замер. Согласно программе испытаний, третий канал был подключён к эталонному источнику. При исправной аппаратуре он не мог исчезнуть без соответствующего изменения состояния установки. Серов посмотрел на остальные показания. Первый канал — норма. Второй — норма. Третий — ноль. Четвёртый — норма. Он поднял трубку внутреннего телефона.

— Лаборатория?

Молчание.

— Лаборатория, ответьте.

Треск.

Потом мужской голос:

— Слушаю.

— Кто у вас сейчас на месте?

— Белов и Костин.

— Пусть кто-нибудь подойдёт к третьему каналу регистрации. У меня пропал сигнал.

— Уже проверяем.

— Как это уже?

— Вы же только что звонили.

Михаил почувствовал неприятный холодок между лопатками.

— Когда?

— Минуты две назад. Сказали проверить третий канал.

Он взглянул на часы.

02:51.

— Кто звонил?

— Вы, Михаил Петрович.

Серов медленно опустил трубку. В 03:02 в аппаратную вошла Нина Белова. Ей было двадцать три года. Она работала инженером лаборатории меньше года и относилась к оборудованию с тем серьёзным уважением, которое обычно встречается у специалистов, недавно окончивших институт. На ней был светлый лабораторный халат, поверх которого она накинула серый шерстяной кардиган.

— Михаил Петрович, что у вас происходит?

Серов молча показал на табло. Третий канал работал нормально.

— Вот именно, — сказал он.

Нина подошла ближе.

— Что?

— Пять минут назад здесь был ноль.

— Сейчас всё в пределах допуска.

— Я вижу.

— Может, контакт?

— Тогда почему из лаборатории говорят, что я уже звонил?

Нина обернулась.

— А вы не звонили?

— Один раз. Только что.

— Странно.

Она достала из кармана сложенный лист бумаги.

— Я вообще по другому вопросу. У нас регистратор напечатал вот это.

Серов взял лист. Это была узкая лента с отметками времени и состояниями каналов. Обычный рабочий документ, каких за время испытаний накопились десятки метров. Он пробежал глазами строчки.

03:00:11.

03:00:12.

03:00:13.

Затем:

03:17:00 — ПОТЕРЯ СИНХРОНИЗАЦИИ.

03:17:01 — КАНАЛ 3: НЕТ СИГНАЛА.

03:17:04 — ОПЕРАТОР НЕ ОТВЕЧАЕТ.

Ниже шла ещё одна строка.

03:17:09 — РЕГИСТРАЦИЯ ПРЕКРАЩЕНА.

Серов посмотрел на часы.

03:03.

— Когда это напечаталось?

— Примерно две минуты назад.

— Ты проверила часы регистратора?

— Конечно.

— И?

— Они показывали три семнадцать.

— Сейчас три ноль три.

— Я знаю.

Он положил ленту на стол.

— Сбой синхронизации.

Нина кивнула слишком быстро.

— Наверное.

— Не наверное. Значит, сбой. У нас опытная система, Нина. Для этого и проводим испытания — чтобы находить ошибки.

Он хотел добавить что-то ещё, но заметил её лицо.

— Что?

— Михаил Петрович, там ещё одна вещь.

— Какая?

— Когда регистратор выдавал ленту, из динамика пошёл голос.

— Чей?

— Не знаю.

— Что сказал?

Нина посмотрела в сторону двери.

— Он назвал моё имя.

Серов нахмурился.

— Кто?

— Я же сказала, не знаю.

— Мужчина?

— Да.

— Из центральной?

— Не думаю.

Она помолчала.

— Он сказал: «Нина, не оставайся там».

— Где?

— Вот именно. Не знаю.

Серов несколько секунд изучал её лицо.

— Ты устала.

— Я не устала.

— Мы третью неделю работаем в ночном режиме. У всех уже нервы.

— Я прекрасно понимаю, что могла неправильно расслышать.

— Вот и хорошо.

Нина не уходила.

— Михаил Петрович.

— Что ещё?

— А если лента правильная?

Он поднял глаза.

— В каком смысле?

— Если это действительно произойдёт в три семнадцать?

Серов хотел рассмеяться, но почему-то не смог.

— Нина, бумага не знает будущего.

Она ничего не ответила.

03:11.

Михаил снова связался с центральной диспетчерской. На этот раз ответил мужчина.

— Центральная, слушаю.

— Где Орлова?

— Какая Орлова?

Серов раздражённо выдохнул.

— Галина Орлова. Диспетчер. Я с ней полчаса назад разговаривал.

— Секунду.

Послышался шорох бумаги.

— У нас сегодня дежурит Смирнов.

— А Галя?

— Орлова в отпуске.

— С какого числа?

— С двенадцатого.

Михаил посмотрел на переговорное устройство.

— Повтори.

— С двенадцатого ноября. Что у вас случилось?

— Ничего.

— Уверены?

— Да.

Он отключился. Нина стояла у окна. За стеклом медленно кружился мокрый снег.

— Галина в отпуске? — спросила она.

Серов обернулся.

— Ты откуда знаешь?

— Она мне вчера звонила. Из санатория.

— Из какого санатория?

— В Кисловодске. Сказала, что вернётся в конце месяца.

Михаил почувствовал, как во рту пересохло.

— Ты уверена?

— Да. А что?

Он не ответил. За стеной загудело громче. Неожиданно один из индикаторов мигнул красным. Потом второй. В шкафу регистрации одновременно сработало несколько реле. Серов шагнул к панели.

— Нина, выйди.

— Что произошло?

— Пока не знаю. Иди в коридор, свяжись с лабораторией. Пусть проверят свои приборы.

Она открыла дверь. И замерла.

— Михаил Петрович...

— Что?

— Посмотрите.

Он обернулся. За дверью не было света. Коридор, который всегда освещался двумя рядами люминесцентных ламп, уходил в густую темноту.

— Освещение отключилось, — сказал Михаил.

Нина не двигалась.

— Там кто-то стоит.

Он подошёл. В дальнем конце коридора, возле двери восьмого помещения, действительно виднелась тёмная фигура. Человек стоял совершенно неподвижно. Разглядеть лицо было невозможно.

— Кто там? — крикнул Серов.

Фигура не ответила.

— Назовитесь!

Из аппаратной раздался резкий сигнал. Михаил обернулся. На панели загорелся красный индикатор.

Надпись на табло:

НАРУШЕНИЕ СИНХРОНИЗАЦИИ

Под ней появились цифры:

03:17:00.

Серов посмотрел на настенные часы.

03:14.

— Нина, назад.

Но девушка смотрела в коридор.

— Михаил Петрович...

— Что?!

— Это вы.

— Что?

— Там стоите вы.

Он резко повернулся. Коридор был пуст.

03:16.

Серов закрыл дверь аппаратной. Нина сидела у стола, прижимая ладони к коленям. Показания приборов пришли в норму. Все каналы снова работали. Индикаторы аварий погасли. Только регистратор продолжал печатать. Лента медленно выходила из механизма, падала на пол и сворачивалась в белые кольца. Михаил подошёл к шкафу.

На бумаге повторялась одна строка:

03:17:00 — ОПЕРАТОР НЕ ОТВЕЧАЕТ.

Снова. И снова. И снова. Он отключил питание регистратора штатным выключателем. Механизм остановился. Серов перевёл дыхание.

— Всё. Хватит.

Нина подняла голову.

— Что будем делать?

— Остановим испытания. Утром разберёмся.

— А сейчас?

— Сейчас составим запись о неисправности и вызовем ответственного руководителя.

Он подошёл к столу. Оперативный журнал лежал раскрытым. Михаил точно помнил, что закрыл его после первой записи. Теперь открыта была последняя заполненная страница. На ней, под записью от 02:47, появилась ещё одна.

03:17. Нарушение работы системы синхронизации. Связь с лабораторией отсутствует. Дальнейшая регистрация невозможна.

Под записью стояла подпись. Его подпись. Михаил медленно сел.

— Нина.

— Да?

— Ты подходила к журналу?

— Нет.

— Совсем?

— Нет, Михаил Петрович.

Он провёл пальцем по чернилам. Они были свежими. Снизу оставалась пустая строка. Пока он смотрел на неё, в переговорном устройстве раздался щелчок.

— Семнадцатый, приём.

Голос Галины Орловой. Михаил не двигался.

— Семнадцатый, ответьте.

Нина поднялась.

— Не надо, — сказала она.

Серов медленно потянулся к кнопке.

— Михаил Петрович, пожалуйста.

Он нажал вызов.

— Слушаю.

Несколько секунд было тихо.

Потом женский голос произнёс:

— Миша, ты опять сделал не то.

— Кто это?

— Ты должен был закрыть восьмую.

— Кто говорит?

— Теперь уже поздно.

В динамике зазвучали короткие гудки. Нина отступила к двери. Михаил посмотрел на оперативный журнал. Под его подписью проступала ещё одна строчка. По крайней мере, ему показалось, что раньше её там не было. Дежурный инженер Серов М. П. помещение покинуть не смог. Он перечитал предложение. Встал. Подошёл к двери. Повернул ручку. Дверь не открылась. Он потянул сильнее.

— Нина, отойди.

Ручка двигалась свободно, но дверь оставалась закрытой. Тогда за дверью кто-то постучал. Три раза. Тихо. Вежливо.

— Кто там? — спросил Михаил.

Ответил голос, который Серов в ту секунду принял за собственный:

— Не открывай. Я уже пробовал.

Серов отпустил ручку. Из шкафа регистрации донёсся щелчок. Потом второй. Механизм, который Серов считал отключённым, снова начал печатать. Михаил медленно повернул голову. Из щели выходила белая лента.

На ней было всего два слова:

НЕ ОТВЕЧАЙ.

Он посмотрел на часы. Было 03:17. А потом часы пошли назад.

Часть I


Объект, которого нет

Глава 1


417

4 ноября 2026 года

Праздничным утром город казался недособранным. Трамвай прошёл по улице Коминтерна почти пустой; у киоска женщина разгружала хлеб, ставя ящики прямо на грязный снег. Андрей остановился помочь ей поднять застрявшую тележку. Рукав куртки испачкался, и до самой конторы он тёр его салфеткой, сердясь на себя за эту бессмысленную тщательность. Ольга позвонила, когда он уже поднимался по лестнице.

— Ты хлеб взял?

— На обратном пути.

— Я спрашиваю потому, что в прошлый раз обратный путь занял три дня.

Она говорила без упрёка. От этого было хуже. Они собирались провести выходной за городом, закрыть воду в дачном доме. Накануне Андрей обещал посмотреть отчёт и вернуться к десяти. Обещание казалось надёжным: цифры редко требовали присутствия до вечера.

— В одиннадцать буду, — сказал он.

— Лучше позвони, когда выйдешь.

В кабинете пахло пылью нагретого пластика. На подоконнике стояла кружка Лапшина с обломанной ручкой; Виктор оставлял её здесь, когда приходил спорить об очередном показании. Они познакомились в четырнадцатом году на ночном повреждении кабеля. Андрей тогда только перешёл в энергетику после учёбы и нескольких лет технической работы у подрядчика. Лапшин полчаса слушал его расчёты, потом спросил, пробовал ли он выяснить, куда в действительности уходит кабель. На плане линия пересекала двор, а в земле огибала несуществующий цех.

После той ночи Андрей перестал стесняться вопросов. Виктор, в свою очередь, перестал называть его прокурором. Он включил компьютер и открыл общий отчёт, который система впервые за долгое время составила вместе с архивными точками. На прошлой неделе обновили форму выгрузки. Обычно такие обновления приносили лишние столбцы и испорченные заголовки. На этот раз они принесли объект, которого не было.

* * *

Андрей Корнев не любил необъяснимых цифр. Не потому, что был человеком ограниченным или лишённым воображения. Напротив, за двенадцать лет работы в энергокомпании он видел достаточно странных вещей, чтобы окончательно убедиться: у любого отклонения есть причина. Просто иногда её очень хорошо прячут. На экране компьютера была открыта таблица суточного потребления. Строки, столбцы, номера точек учёта. Тысячи записей, которые для постороннего человека представляли собой бессмысленный набор чисел.

Корнев видел в них совсем другое. Ночную работу оборудования. Производственные циклы. Забытые обогреватели. Неисправные счётчики. Иногда — хищения, замаскированные под технические потери. Он сделал глоток кофе. Холодный. Поставил кружку рядом с клавиатурой и снова посмотрел на выделенную строку.

417,2.

417,1.

417,3.

417,2.

417,1.

Двадцать восемь суток подряд. Практически одинаковое потребление. Он открыл профиль нагрузки. График представлял собой почти горизонтальную линию.

— Любопытно, — сказал Андрей.

В нормальных обстоятельствах это могло означать работу постоянной нагрузки. Например, серверного оборудования, насосов или промышленной вентиляции. Ничего необычного. Кроме одного обстоятельства. Объект был отключён от сети одиннадцать лет назад. Корнев открыл карточку точки поставки. Объект № 17. Статус: выведен из эксплуатации. Дата прекращения электроснабжения: 18.09.2015. Он проверил привязку к питающему центру. Потом открыл архивную однолинейную схему. Затем историю изменений.

Наконец, старую ведомость демонтированного оборудования. В карточке значилось, что питающий кабель отсоединён, а расчётный прибор учёта снят. Андрей откинулся на спинку кресла.

— Значит, либо у нас кто-то очень плохо работает с базой данных...

Он снова посмотрел на цифры.

— Либо кто-то очень хорошо.

Телефон на столе завибрировал.

На экране высветилось:

Виктор Лапшин.

— Слушаю.

— Андрюх, ты сегодня пораньше?

— Как видишь.

— Я тебе файл отправил. Посмотри.

— Какой?

— Семнадцатый.

Корнев выпрямился.

— Ты тоже его заметил?

— Я его три дня смотрю.

— И?

— Не нравится он мне.

— Почему?

— Потому что показания идут, а прибора нет.

— В базе много чего нет.

— Андрей, я не про базу. Я вчера полез в архив обмена.

— Ну?

На том конце послышался шум. Кто-то разговаривал неподалёку от Лапшина.

Виктор заговорил тише:

— Там не просто расчётные значения. Есть ответы на запросы.

Корнев нахмурился.

— С какого устройства?

— Вот это я и хочу понять.

— Серийный номер?

— Есть.

— Модель?

— Тоже.

— И что?

Лапшин помолчал.

— Этот счётчик сняли в пятнадцатом году. У меня акт есть.

— Возможно, его поставили на другом объекте, а привязку не исправили.

— Я так и подумал. Только у него адрес опроса старый. И журнал событий...

Виктор осёкся.

— Что журнал событий?

— Андрюх, лучше сам посмотри.

— Присылай.

— Уже отправил.

Звонок завершился. Андрей открыл корпоративную почту. Письмо от Лапшина пришло в 08:09, за несколько минут до звонка. Тема: «Объект 17. Не удаляй». Внутри было два файла. Первый — выгрузка показаний. Второй — журнал событий прибора учёта. Корнев открыл журнал. Последовательность выглядела обычной: сеансы связи, чтение регистров, синхронизация времени. Он прокрутил вниз. Вчера, 3 ноября, в 03:17:04 была зарегистрирована успешная коррекция часов.

Ничего необычного. Для системы автоматизированного сбора данных это штатное событие. Но следующая запись заставила Андрея остановиться.

03.11.2026 03:17:09.

Событие: вскрытие крышки клеммного отсека. Ещё одна запись.

03.11.2026 03:17:11.

Событие: восстановление штатного состояния. Две секунды. Возможно, ложное срабатывание датчика. Однако ниже находилось ещё одно событие.

03.11.2026 03:17:12.

Событие: коррекция времени. Корнев посмотрел на указанное значение. Часы прибора были переведены назад. Ровно на сорок семь минут. Он открыл предыдущие даты.

2 ноября.

03:17.

Коррекция времени: минус сорок семь минут.

1 ноября.

03:17.

То же самое.

31 октября.

Снова. Андрей нахмурился. Это уже было похоже не на неисправность, а на систематическое вмешательство. Кто-то либо намеренно изменял время, либо в системе обмена существовала ошибка, которую никто не замечал. Он открыл подробности сеанса связи. И остановился. Источник команды синхронизации в журнале не определялся. Точнее, соответствующее поле содержало значение, которого в текущей конфигурации системы быть не должно.

LOCAL.

Локальная операция. Команда, выполненная непосредственно на приборе. Но в архиве она находилась внутри сеанса удалённого опроса. Корнев перечитал строку. Открыл настройки протокола. Проверил соответствие кодов событий. Всё совпадало. Он взял телефон. Набрал Лапшина. Длинные гудки.

— Да, — ответил Виктор.

— Вить, кто-нибудь физически осматривал прибор?

— Какой прибор?

— Семнадцатый.

— Нет.

— Точно?

— Андрей, он одиннадцать лет как демонтирован.

— Тогда объясни мне, почему третьего ноября в три семнадцать у него открывали крышку.

На том конце стало тихо.

— Ты до этого места добрался, — наконец произнёс Лапшин.

— Добрался. Что дальше?

— Посмотри самое начало журнала.

— Зачем?

— Просто посмотри.

Андрей прокрутил файл вверх. На первой строке стояла дата.

17 ноября 1987 года.

Он тихо выругался.

— Виктор, что за ерунду ты мне прислал?

— Оригинальную выгрузку.

— Прибор не мог работать в восемьдесят седьмом.

— Знаю.

— Его тогда ещё не выпускали.

— Знаю.

— Тогда откуда запись?

Лапшин ничего не ответил. Корнев приблизил текст.

Первая строка журнала содержала короткое сообщение:

17.11.1987 03:17:00.

Событие: потеря синхронизации.

Вторая:

17.11.1987 03:17:01.

Событие: канал 3 — нет сигнала.

Третья:

17.11.1987 03:17:04.

Событие: оператор не отвечает. Андрей медленно убрал руку с мыши. В коридоре хлопнула дверь. Кто-то рассмеялся. За стеной зазвонил телефон. Обычное рабочее утро. Он ещё раз посмотрел на экран.

— Вить, — произнёс он, — это шутка?

— Я хотел бы, чтобы это была шутка.

— Ты понимаешь, что такие данные можно вставить в файл за пять минут?

— Понимаю.

— Тогда зачем ты меня дёргаешь?

Лапшин вздохнул.

— Потому что я вчера ездил туда.

Корнев выпрямился.

— Куда?

— На семнадцатый.

— Один?

— Да.

— Ты вообще соображаешь, что делаешь? Там заброшенный объект. Охраны нет, состояние конструкций неизвестно.

— Я внутрь не заходил.

— И что увидел?

Виктор долго молчал.

— Свет.

— Где?

— На втором этаже. В крайнем окне.

— Может, охрана. Может, кто-то помещение использует.

— Может.

— И ради этого ты мне звонишь?

— Нет, Андрей.

Послышалось дыхание.

— Там кое-что ещё было.

— Что?

— Когда я подъехал, свет горел. А потом погас. И мне позвонили.

— Кто?

— Я.

Корнев закрыл глаза.

— Вить, давай нормально.

— Я нормально. На телефоне высветился мой номер.

— Подмена номера. Сейчас это не проблема.

— Я тоже так подумал.

— И?

— Я ответил.

Андрей молчал.

— Сначала ничего не было слышно. Потом какой-то шум. Как будто рация старая работает. А потом мой голос сказал: «Уезжай. Ты уже опоздал».

— Записал?

— Нет.

— Зря.

— Знаю.

За окном медленно проехал грузовик. Корнев посмотрел на часы.

08:26.

— Где ты сейчас?

— В диспетчерской.

— Никуда не уходи. Я подойду.

— Андрей...

— Что?

— Есть ещё одна вещь.

— Какая?

— Сегодня ночью я снова проверил журнал.

— И?

— Там появилась новая запись.

— Какая?

Лапшин понизил голос.

— За пятое ноября.

Корнев замолчал. Сегодня было четвёртое.

— Что в ней?

— Я тебе не по телефону скажу.

— Виктор, не начинай.

— Просто приходи.

— Хорошо. Через десять минут буду.

— Андрей.

— Ну?

— Если я вдруг куда-нибудь уйду, никому не верь, что это было по моей инициативе.

Связь оборвалась. Корнев несколько секунд держал телефон возле уха. Потом снова открыл журнал. Прокрутил вниз. Запись от 5 ноября действительно была там. Он не заметил её раньше, потому что она находилась после нескольких сотен строк служебной информации.

05.11.2026 03:17:00.

Событие: потеря связи.

05.11.2026 03:17:04.

Событие: доступ к архиву.

05.11.2026 03:17:09.

Событие: пользователь отключён. Ниже было ещё одно поле. Обычно в нём указывался идентификатор оператора или системы, выполнившей действие. В этот раз там стояла фамилия.

ЛАПШИН ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ.

И ещё одна строка:

ПРИЧИНА ОТКЛЮЧЕНИЯ: СМЕРТЬ ОПЕРАТОРА.

Андрей долго смотрел на экран. Потом достал телефон и ещё раз набрал Виктора. Абонент не отвечал. Он попробовал снова. Безрезультатно. Корнев встал, накинул куртку и направился к выходу. У самой двери он остановился. Вернулся к столу. Скопировал оба файла на отдельный носитель. И вышел.

Глава 2


Мёртвая линия

4 ноября

В коридоре ещё пахло краской: к празднику подновили стены, не сняв старых табличек. Андрей поймал себя на желании пойти медленнее. Пока он шёл, существовала возможность, что Виктор сидит в кресле и сейчас поднимет голову, скажет: «Ну что, испугался?» У лестницы Корнев встретил уборщицу с ведром. Она попросила обойти мокрый участок. Он послушно прижался к стене и только потом подумал, как нелепо это выглядит: человек торопится к другу, который предупредил об опасности, и старательно не наступает на вымытый пол.

Из диспетчерской доносился доклад по переключениям. Андрей дождался конца команды и вошёл.

* * *

Виктора Лапшина на рабочем месте не оказалось. Андрей Корнев остановился у двери диспетчерской, посмотрел на пустое кресло возле третьего монитора и почувствовал раздражение.

— Где Виктор? — спросил он.

Дежурный диспетчер, мужчина лет тридцати с усталым лицом, не сразу оторвался от экрана.

— Вышел.

— Куда?

— Не докладывал.

— Давно?

— Минут десять.

Андрей посмотрел на часы.

— Он мне звонил двадцать минут назад.

— Значит, после этого и вышел.

— Телефон здесь?

Диспетчер пожал плечами. Корнев набрал номер Лапшина. В глубине помещения раздался знакомый рингтон. Оба мужчины повернули головы. Телефон лежал на столе Виктора, экраном вниз. Андрей подошёл и посмотрел на него. Пропущенный вызов. Его собственный.

bannerbanner