Тысяча островов

Повернувшись к остальным, он заметил пирата, замершего в ужасе.

— А ты чего смотришь?! — взревел безумец и рубанул мечом.

Пират упал, захлёбываясь кровью. Остальные отшатнулись, но было поздно — безумие уже разлилось по улицам.

— Он спятил! — закричал кто-то. — Бей его!

Несколько мечей одновременно вонзились в тело обезумевшего пирата. Он рухнул, но его последний хрип словно дал сигнал: по всему городу вспыхнули схватки. Пираты, только что стоявшие плечом к плечу, теперь убивали друг друга — кто-то в панике, кто-то с диким восторгом, кто-то просто потому, что рядом мелькнул клинок. Воздух наполнился криками боли, предсмертными хрипами и звоном стали. Кровь текла по мостовой, собираясь в красные лужи. Никто не понимал, что происходит, но остановить безумие было уже невозможно.

— Что происходит?! — вопил один, отбиваясь от бывшего соратника. — Почему мы бьём своих?!

— Это ловушка! — хрипел другой, падая с пробитой грудью. — Нас прокляли…

Внезапно над городом взлетел яркий шар. Поднявшись на сотню метров, он вспыхнул ослепительным светом. Волна сияния прокатилась по улицам, заливая всё вокруг невыносимо белым светом.

На мгновение время остановилось.

Когда свет погас, пираты замерли, глядя друг на друга с ужасом и непониманием.

— Что… что это было? — прошептал один, вытирая пот со лба. — Почему я… почему я держал меч?

— Кто-то кричал… — пробормотал другой, оглядываясь на тело у своих ног. — Это… это был Грок? Я убил Грока?! — его голос сорвался на истерический всхлип. — Зачем?! Зачем я это сделал?!

В этот момент раздался усиленный магией голос капитана:

— Всем! Бегом покинуть город! Собираемся на окраине! Кто задержится — ждать не будем!

Пираты, ещё не оправившиеся от шока, бросились прочь. Кто-то спотыкался о тела, кто-то всхлипывал, не в силах поверить в случившееся. Многие так и остались лежать на улицах — с пустыми глазами, уставившимися в небо, из которого больше не было спасения.

Спустя около часа заметно поредевшая толпа собралась на окраине. Тех, кто уходил в город, было несколько сотен. Тех, кто вернулся, — едва ли больше сотни. Лица пиратов были бледными, руки тряслись от страха. Они смотрели на капитана, но в их взглядах больше не было ни дерзости, ни азарта — только страх. Страх существ, понявших, что они попали в западню, из которой нет выхода.

— Что это было, капитан? — осмелился спросить один, голос его дрожал. — Почему… почему мы стали убивать друг друга? — на глаза его навернулись слёзы — взрослый мужчина, видавший смерть не раз, сейчас стоял и плакал, как ребёнок.

Капитан мрачно оглядел оставшихся.

— Это была магия, — произнёс он глухо. — Кто-то играет с нами. И если мы не соберёмся, следующий удар может стать последним.

Пираты переглянулись. В их взглядах читалась обречённость. Они поняли, что их вера в лёгкую прогулку была иллюзией. Что щиты и корабли не спасут там, где противник бьёт по самому разуму. Никто больше не смеялся. Никто не хвастался. Многие опустили головы, разглядывая свои руки — руки, которые только что убивали друзей. На некоторых всё ещё была чужая кровь. Все понимали: это только начало. И конца этому кошмару не будет.

А впереди виднелся лес — величественный, полный теней и приглушённого света. Его исполинские стволы гордо возвышались, но в их величии чуялась угроза: ветви переплетались, образуя причудливые, почти осмысленные фигуры. Кто-то из пиратов сделал шаг назад, но капитан рявкнул: «Стоять! Назад дороги нет!» И они пошли. Потому что оставаться на месте означало верную смерть, а идти вперёд — крохотный, но всё же шанс выжить.

Пираты углубились в чащу. С каждым шагом воздух становился гуще, пропитанный запахом сырости и тления. Везде — на ветвях, между стволами, даже на земле — тянулась паутина. В ней мерцали капли, похожие на застывшие слёзы, а тени между нитями шевелились, словно прятали что-то.

Пираты жались друг к другу, выставив вперёд мечи. Даже самые опытные ветераны, прошедшие не одно сражение, сейчас тряслись от страха, как новобранцы.

И вдруг — приглушённый свист. Он прокатился по лесу, отразился от стволов, зазвучал со всех сторон одновременно. Пираты замерли, озираясь в панике.

— Что это?! — прошептал один, хватаясь за рукоять ножа.

— Тихо! — шикнул другой, но его голос дрогнул.

Свист повторился — ближе, совсем рядом.

И тогда они упали сверху.

Огромные создания, отдалённо напоминающие пауков, но куда страшнее: их тела были покрыты хитиновыми пластинами, а лапы — длинными, изогнутыми, как клинки. Они спрыгивали с ближайших ветвей, с бесшумной грацией хищников, приземляясь точно между пиратами.

Воздух разорвали крики, лязг мечей и хруст ломающихся костей — всё смешалось в один сплошной звук борьбы. Предсмертные вопли слились в непрерывный стон. Кто-то звал мать. Кто-то — капитана. Капитан молчал — он уже лежал на земле с пробитой грудью, его глаза были широко открыты, но ничего не видели.

Но даже оружие не помогало: паукообразные твари ловко уворачивались, а их укусы превращали людей в безвольные куклы, чьи глаза затуманивались чёрной пеленой. Те, кого кусали, переставали кричать. Они просто падали и замирали на земле.

Последний пират, молодой парень, пытался бежать. Он бросил меч и побежал, не разбирая дороги, сквозь паутину, которая липла к лицу, забивала рот и нос. А потом огромная лапа прижала его к земле. Он повернул голову и увидел над собой чудовище. Оно смотрело на него восемью красными глазами, и в каждом из этих глаз он видел свою смерть.

— Пожалуйста… — прошептал он. — Пожалуйста…

Чудовище склонило голову набок, словно раздумывая. А потом последовал укус. Слова, так и не родившись, застряли в горле, и в следующее мгновение наступила темнота.

Прошло немного времени — и лес поглотил последние звуки. Больше ничто не напоминало о том, что здесь когда-то были люди. Только паутина, теперь уже с новыми «украшениями», тихо колыхалась на ветру. Коконы, подвешенные к ветвям, слегка покачивались — внутри каждого было то, что раньше называлось человеком. Но теперь это были лишь пустые оболочки, ожидающие, когда их хозяин решит, что с ними делать.

Прошло полдня.

Оставшиеся на кораблях матросы начали паниковать. Сперва перешёптывались, потом спорили, а к полудню уже голосовали:

— Если до завтра никто не вернётся — уходим!

— Мы не можем просто бросить их! — возражал один. Но в его голосе не было уверенности. Он и сам понимал, что те, кто ушёл, уже не вернутся.

Капитан молчал, глядя на остров. Его пальцы сжимали поручни, а в глазах читалась обречённость. Он чувствовал, что совершил ошибку. Но признать её было страшнее смерти.

— Подходим к острову, — наконец приказал капитан. — Может, хоть кто-то выжил.

Корабли медленно двинулись к берегу.

И тогда — вдали, между деревьями, показались фигуры. Капитан обрадовался, что кто-то выжил, матросы с облегчением выдохнули. Постепенно пираты добрались до кораблей. Не говоря ни слова, они начали подниматься по трапам. Они двигались не так, как ходят живые люди, — каждый шаг выдавал неестественную механическую поступь.

— Джеймс! Дружище! Как сходили?! — окликнул один из матросов знакомого, ушедшего несколько дней назад.

Тот, кого звали Джеймсом, медленно поднял голову.

Матрос отшатнулся.

В глазах Джеймса не было ничего человеческого. Только бездонная тьма. И в этой тьме матрос увидел свою смерть.

— Нападение! — закричал он, но было поздно.

Те, кто вернулся, уже стояли на палубах. Их руки потянулись к оружию, но не для защиты.

Завязалась схватка.

Клинки сверкали, крики рвали тишину, но даже в бою вернувшиеся не издавали звуков — только их глаза, чёрные, как безлунная ночь, смотрели с холодной, нечеловеческой яростью. Матросы сражались отчаянно, но что могли сделать живые против тех, кто уже не чувствовал боли, не боялся смерти.

Спустя время всё стихло.

Корабли отстыковались от острова. Они повисли в воздухе, словно ожидая чего-то.

Через несколько часов к ним подлетели остатки флота — потрёпанные, обгоревшие, но всё ещё держащиеся.

Без команд корабли развернулись все разом, словно повинуясь одной неведомой воле. Взяли курс домой, оставляя за кормой острова, которые навсегда изменили тех, кто осмелился на них ступить. На палубах не было слышно ни смеха, ни песен — только тихие стоны раненых и шёпот молитв. Пираты, те немногие, кто не обратился, сидели, прижавшись к мачтам, и смотрели в одну точку. В их глазах застыл такой ужас, что даже видавшие виды ветераны отводили взгляд. Никто не говорил о сокровищах. Никто не вспоминал о лёгкой прогулке. Все знали одно: они побывали в аду. А острова продолжали своё путешествие, храня в своих недрах тайны, которые лучше не знать.

Прошли сутки, и дозорный на первом пиратском острове, следовавшем впереди, заметил возвращающиеся корабли. Они шли неровным, хаотичным строем, а их количество оказалось намного меньше того, что выходило в рейд. Сто кораблей уходило. Вернулось меньше тридцати. Дозорный немедленно передал информацию, и все принялись с напряжением ждать, когда суда подойдут к острову. Никто не мог даже предположить, что на бортах кораблей уже нет прежних пиратов — те, кто вернулся, были иными.

Спустя пару часов потрёпанные корабли отстыковались от первого острова и медленно двинулись навстречу остальным. Их обшарпанные борта, испещрённые следами боя, едва выдерживали курс — но в движениях экипажей не было растерянности. Переплывая от одного острова к другому, корабли словно повторяли один и тот же ритуал.

Корабли не вели обстрела, не требовали сдачи. Они просто приходили — и остров переставал быть пиратским.

Капитаны, оставшиеся на островах, не понимали, что происходит, пока не стало слишком поздно. Они встречали «героев» с распростёртыми объятиями — и тут же падали, сражённые клинками тех, кого ещё вчера называли братьями. Крики ужаса разносились по островам, но никто не спешил на помощь — потому что помощь уже не требовалась. Всё было кончено.

Вскоре две группы островов — с одной стороны грозные пиратские острова с чёрными флагами и бастионами, с другой — таинственные острова, на которые пираты напали, — словно притянутые неведомой силой, устремились к единой точке.

И когда края архипелагов соприкоснулись, начался хаос и разрушение.

Горы рушились, словно карточные домики, осыпаясь каскадами камней и пыли; озёра с бульканьем проваливались в огромные зияющие трещины, обнажая подземные пещеры; дома и замки обращались в груды обломков: резные башни древних дворцов, пиратские арсеналы и дозорные вышки исчезали в облаках пыли и дыма.

Но посреди этого апокалипсиса начал возникать огромный остров — его размеры достигали нескольких километров. Сначала появились очертания берегов, затем взметнулись ввысь горные хребты, а в центре, на идеально ровной платформе, начал формироваться величественный дворец.

Он был целиком сложен из чёрного камня. Его стены казались выточенными из единого куска базальта, а острые шпили пронзали тучи.