Проект «Наполеон»

— Убито шесть разумных. Их пазлы доступны для сбора. Включить процесс?

Пазлы? Я попытался мысленно ухватиться за эту идею, но, прежде чем начал разбираться, паразит продолжил:

— Прямо сейчас я выяснил, что могу собирать фрагменты душ разумных, убитых тобой. Должно быть, включение драконьего пазла снабдило тебя такой возможностью. Собранные фрагменты могут быть использованы как валюта при взаимодействии с астральными сущностями. Поглощение фрагментов дает им энергию для влияния на физический мир.

Признаться, я не был в восторге от идеи собирать кусочки чужих душ, но паразит был настойчив.

— Так ты включаешь процесс? — спросил паразит.

Только я успел согласиться, как вбежал брат. Жозеф, увидев страшную картину, заскулил и стек по стене. Мать и старушка, звавшая на помощь, проскользнули в дверь почти одновременно следом за братом.

Мама застыла как каменное изваяние и только открывала и закрывала рот, стараясь не закричать. Старушка просеменила мимо трупов и, подойдя ко мне, всё тем же безучастным голосом спросила:

— Теперь вы будете делать мне больно?

— Чего?! — опешил я.

— Вы убили их, значит, заставлять меня делать плохие вещи будете вы, — равнодушно пояснила она.

Ситуация показалась мне настолько безумной, что затмила своей нелепостью шок от убийства. Приблизившись, чтобы заглянуть в пустые глаза этой хрычовки, я осознал: предо мной вовсе не старуха, а девушка лет двадцати, грязная, желтушная, с полностью седыми волосами.

— Ты кто? — в ужасе спросил я.

— Достопочтенная дочь баронов Арманьяк, — пусто и невыразительно произнесла несчастная.

— Что ты тут делаешь?

— Они делают со мной страшные вещи… а потом заставляют заманивать путников сюда, — также равнодушно, глядя в бесконечность, ответила она.

Остро захотелось избавиться от всего окружающего меня ужаса и несправедливости.

Где-то на краю сознания, почти за гранью восприятия, возник посторонний звук или шёпот. Нечто, не поддающееся описанию, чуждое этой реальности, пыталось наладить диалог.

— Эмпатия — это сострадание и сопереживание. Именно из-за этих чувств природа лишила вас возможности строить правильное взаимодействие с окружающим социумом, сокращая и без того небольшие шансы на выживание, — прозвучал голос.

— Кто ты? — мысленно спросил я.

— Можешь считать меня маленькой чешуйкой дракона, попавшей в болото твоего пазла, — ответил потусторонний голос. — Мы можем быть полезны друг другу, я многое способен тебе предложить. Но, разумеется, не даром. По предоплате.

— Ты тоже в моей голове? — поинтересовался я, чувствуя, как во мне зарождается искорка простого человеческого раздражения: черепушка Наполеона оказалась каким-то проходным двором, в котором постоянно есть кто-то, кому там не место.

— Да, — последовал лаконичный ответ, подтвердив мои опасения.

— Почему же ты раньше молчал?

— Буря сильных эмоций пошатнула твою ментальную устойчивость, в ней появилась трещина. Я использовал ее, чтобы проложить тропу от моего сознания к твоему, создать прочную связь разумов.

— Понятно, — сделал я вид, что действительно понял, о чем толкует этот голос, и зачем-то кивнул. — Но о какой предоплате ты говоришь?

— До этого ты пользовался моими возможностями бесплатно. Используя, между прочим, астрального паразита как грабителя, присваивающего себе чужую способность. Мою способность! Прямо сейчас я лишил вас этой возможности. Одной из форм оплаты могут послужить кусочки твоего пазла или убитых лично тобой разумных. Сейчас в твоём распоряжении находятся шесть кусочков. Если добавишь четыре своих, я помогу освоить возможности эмпатии без глупого сопереживания, — ответило это существо.

Бредовость этого нового разговора в голове выбила меня из состояния, близкого к помешательству, и позволила вернуться в роль продюсера, умеющего выгодно заключать контракты с любыми партнёрами.

— Я искренне ценю твое предложение, — включил я свой навык деловых коммуникаций, — но считаю, будет лучше оставить всё как есть. Ты в болоте, а я здесь. Надеюсь, ты понимаешь, что тропинку мы с паразитом все равно сотрём? Напомню ещё, что трясина имеет свойство поглощать инородные предметы.

— Ах ты червь! Пытаешься напугать дракона!? Я уничтожу тебя! — рёв рептилии, раздавшийся в голове, даже заставил меня поморщиться.

О, раньше я часто сталкивался с личностями, которые жаждали контролировать всё и вся. Стоило возникнуть малейшему противодействию — и они переходили на крик и угрозы. Я представил дракона в малиновом дорогом пиджаке и с золотой цепью на толстой шее.

— Вижу, компромисс ты искать не желаешь, — сказал я. — А зачем мне такой торговый партнёр?

— Компромисс? Чего ты добиваешься? — озадаченно спросил дракон. — Мне непонятна логика твоих высказываний.

— У нас принято приходить в гости с подарком, если ты пришёл не с войной. Ты сам сказал, что протоптал тропинку, значит, в гости пришёл ты. Где подарок? — с виду спокойно поинтересовался я, но внутри меня загорелся азарт – получится ли развести дракона?

Кажется, дракон попал в тупик. Я буквально ощутил его замешательство и готовился потирать руки, предвкушая знатную добычу.

— Какой еще подарок? Вздумал шутить со мной? — наконец выдавила из себя рептилия.

— Не, ну право, вы торгуетесь, как в Одессе на Привозе. Сделайте мне приятно, и если это мне ляжет на душу, то мы продолжим разговор про скидки, как с постоянного клиента, — выдал я на одном дыхании.

Может, звучит глупо, но в таком тоне проще вести этот странный диалог. К тому же дракон оказался гибкой сущностью: чем больше мы общались, тем сильнее он начинал походить на меня. Видимо, попав в мой пазл, он подстраивался под мою манеру общения.

— Из твоего бреда я понял, что ты хочешь получить одну из моих способностей бесплатно, — просипел дракон, но его голос теперь сделался слегка саркастичным, будто он подхватывал мою волну. — Хорошо, но это будет одноразовая акция.

— Огласите весь список! — на кураже воскликнул я.

— Перетопчешься! «Замедление времени» на пять минут при сжатии на пятьдесят процентов не чаще одного раза в день! Я и так замучился регенерировать твоё слабое тело и устранять лёгочные проблемы! А ты этого даже не оценил!

— Я не знал... И очень, очень тебе благодарен, мой уважаемый сосед, — сказал я, искренне.

Кажется, собеседник этого не ожидал. Подумав, он продолжил:

— Ну, хорошо. Уговорил. Этот сувенир я дарю тебе в расчёте на установление добрососедских отношений, привлечение внимания, стабилизацию моего положения на данном рынке и увеличение объёмов продаж по завышенным ценам, — перешел неожиданно быстро к деловой речи дракон и мерзко захохотал.

Так, этот летающий динозавр уже вовсю играл в офисный язык! Я усмехнулся.

Он больше не казался чужим, и напоминал, скорее, коллегу-продюсера, с которым мы ведём проект, хоть и с магией вместо цифр. Немного странного чешуйчатого игрового продюсера... Ну, да в геймдеве вообще много гиков и эпатажных личностей, так что уже привык к странностям, сработаемся.

— Ладно, не будем переходить на личности. Спасибо за «Замедление времени». Что ты предлагал сделать для ликвидации эмоций при сильных стрессах?

— Замену сострадания на умение «Равнодушие эльфов». Это позволит быстрее реагировать в экстремальных ситуациях, не теряя способности принимать более обдуманные решения, — ответил дракон.

— Понятно. Меня устраивает товар, но не цена. Готов предложить два, ну ладно, три фрагмента пазлов убитых мной людей, — предложил я, будто на торгах с деловыми партнёрами.

— Это грабёж! Минимум шесть! Это же не целые пазлы, а их осколки. Я и так затрачу энергию трёх из них на корректировку вшитой в тебя программы сострадания! — вскричал дракон.

Вот теперь я был доволен. Подобные «торги» — это был родной мир, где я чувствовал себя как рыба в воде. Сразу возник закономерный вопрос по матчасти: что именно я делаю с этими кусочками чужих мозаик?

— Подожди, — обратился я к дракону. — Эти фрагменты пазлов, которые с убитых, — как это вообще работает? Как я могу ими манипулировать? И что при этом происходит с их ядрами душ?

— Ты сохраняешь фрагменты их пазлов с внешней помощью, моей и этого мерзкого паразита, прилипшего к тебе, — пояснил он, как будто говорил о чём-то очевидном. — Ядро души лишается накопленной энергии пазлов и откатывается в своем развитии, тем не менее уходя на очередной виток перерождения. Ты же можешь передавать эти сохраненные пазлы. Например, мне.

— Передавать? — я на мгновение задумался. — И что, это усилит тебя?

— Конечно. Энергию из этих фрагментов я смогу использовать для влияния на реальный мир и наделения тебя особыми способностями, — дракон теперь говорил более серьёзно.

Это открывало передо мной новые возможности. Вдобавок, какую пользу принесет хранение осколков душ отпетых бандитов? Улыбнувшись, я решил согласиться на обмен с драконом по предложенной цене.

Сразу после этого меня накрыла дикая боль, выкинувшая в астрал. На ледяную арену я вступил, как в дом родной. Ледяной серый туман — без изменений. Паразит — на месте. Но какое-то изменение цепляет взгляд.

— Паразит, как наши дела? — настороженно спросил я.

— Кардинальных изменений пазла не зафиксировано, — ответил паразит.

— А некардинальные?

— Одна седьмая каждой детали твоего пазла поменяла цвет на красный.

— Может ли нас здесь слышать дракон?

— Это исключено. Дракон вышел на прямой контакт, но доступа сюда ему нет. Это твой личный закрытый участок астрального мира. Но и мне он закрыл доступ к своему пазлу. Теперь при распараллеливании сознания я не смогу дать тебе его свойства. Ты сможешь использовать эту способность только для обдумывания проблемы и получения правильных ответов на свои вопросы из подсознания. Однако можно делать это одновременно с другими вещами, например, в процессе чтения или разговора, — ответил паразит.

Работая в разработке игр, я, случалось, одновременно вел два созвона в зуме, играл в шестую «Цивилизацию» и иногда отвечал жене.

Вернувшись к действительности, я пристально изучил арену и обнаружил изменения цвета льда по периметру — он стал красным.

В этот момент меня снова выбросило из астрала потоком ледяной воды. Знакомое ощущение. Открыв глаза, я вздрогнул. Отец и Жозеф с пустым ведром. «Опять это ведро!» — подумал я.

Оглядевшись, облегчённо вздохнул. Мы находились под открытым небом, всё в том же порту. Временно я изобразил потерю голоса, чтобы избежать лишних вопросов. Мария помогла мне отмыться от крови и переодеться. После этого меня уложили на телегу, которую отец пригнал из города. Всё снова сделалось отстраненным. Адреналин ушёл, и я впал в оцепенение, переходящее в сон.

Это было первое убийство…

* * *

«Как это было давно... и как будто совсем недавно», — думал я, стоя на палубе.

Из воспоминаний меня вырвала неожиданная фраза. Причём на русском.

— Ну вот мы и встретились, Катерина. Отвести глаза и сбежать, как всегда, не получится. Могу предложить быструю смерть, если отдашь Книгу. Подумай, это неплохое предложение, — раздался мужской голос.

Глава 6

Вот это я удивился! Даже неважно, что говорили, а язык, который прозвучал! Родной, ласкающий слух и греющий сердце! Прошло много лет, как я слышал его в последний раз. И оказался не в силах бороться с любопытством, ноги сами вынесли меня из-за бухты канатов на открытое место.

Картина мне открылась, мягко говоря, нехорошая. На верхней палубе, возле капитанского мостика, друг напротив друга напряженно замерли два заклинателя. Для простых людей было легко определить, кто перед тобой — обладатель атрибута из аномалии или нет. Заклинатели создают вокруг себя ауру угрозы, такую же, как твари из Закрытых городов. У обычных людей после катастрофы проснулись глубинные, заложенные на генном уровне нервные импульсы, сигнализирующие из нижней части спинного мозга, что перед ними сверхчеловеческие сущности. В народе женщин, получивших атрибут и ставших заклинателем, прозвали чаровницами. А мужчин — кудесниками.

Мрачная чаровница на палубе была безупречно красива — черные волосы, прозрачная кожа, зелёные глаза. Чёрное платье до пола и белые перчатки придавали ей сдержанную строгость. На вид ей было лет двадцать.

Её оппонент — лысеющий пузанчик с пухлыми короткими ручками на кривеньких ножках — выглядел почти комично. Но холодный взгляд и рука, уверенно лежащая на эфесе рапиры с бриллиантовыми вставками, намекали, что он может оказаться по-настоящему опасным.

— Катерина, не дури. Тебе не справиться со мной: ментальные штучки на меня теперь не действуют. А спрятаться на этой лоханке у тебя не выйдет, — заявил кудесник с ноткой превосходства в голосе. – Попробовать ты, конечно, можешь. Но когда я тебя найду — а это неизбежно — то буду в очень плохом расположении духа, что не способствует моему великодушию. Потому прекрати валять дурака. Отдай мне Книгу.

— Синьора, если этот субъект вам докучает и мешает наслаждаться морским вояжем, то могу попросить его удалиться, — я даже сам поразился вычурности своей фразы, произнесённой на французском языке. И своему волнению удивился не меньше. Я взрослый мужчина — но тело мое было молодо, и сердце учащенно забилось при виде этой красавицы.

— О боже, Катя, где ты находишь идиотов, готовых умереть за тебя? Мне даже завидно, — не отрывая взгляда от чаровницы, на русском произнёс её неприятный противник. И оттого мне еще больше захотелось хорошенько его отделать.

— Идиотов поищи в зеркале, — на чистом русском ответил я. Кудесник дёрнулся так, будто ему в лицо плеснули вином. — А за «умрёт» ответишь прямо сейчас. Я вызываю тебя на дуэль.

Кудесник наконец удостоил меня взглядом.

— Русский? — с удивлением спросил он. И не дожидаясь ответа продолжил, — Знаешь, мальчик, я давно не убивал соотечественников. Но для тебя сделаю исключение.

Рапира со свистом покинула ножны.

Я уже был готов сорваться в ускоренный режим — сердце учащённо билось, руки сами тянулись к оружию, — как вдруг голос капитана, раздавшийся с надстройки, застопорил нас обоих. Ветер с моря забавно шевелил его усы, но в тоне не было ни капли шутки.

— Господа, на моей шхуне все бои ведутся только по корсиканским правилам и никак иначе. В противном случае выживших в дуэли не будет.

— Капитан, вы смеете угрожать кудеснику с атрибутом «Щит бегемота»? Даже поцарапать меня вам не удастся! — надменно хохотнул мой оппонент.

Кончики усов капитана задорно поднялись.

— А зачем тебя царапать? Всей командой скрутим, накинем сеть да вышвырнем за борт, а там чароплетствуй себе на здоровье, — весело пообещал он.

— Ну, что ж, придётся убить этого наглого юнца по вашим правилам. За это прошу не вмешиваться в мои разборки с чаровницей, — картинно вздохнув, согласился кудесник, пытаясь не подавать виду, что угрозы капитана его хоть сколько-то тронули.

Я невольно проникся уважением к хозяину корабля — не каждый может найти подход к «Щиту бегемота». Похоже, он и не таких видал. Опытный.

— Нам нет дела до бабы, это твои проблемы, — махнул рукой капитан. — Кстати, умная зараза, успела слинять. Я даже не увидел, куда.

— Ладно, чаровницу я найду. По каким правилам мне придётся убивать этого заносчивого юнца? — спросил мой противник.

— Всё просто. Каждый из вас получит вендетта корса — складной нож. Через люки на баке и юте вас спустят в темный трюм, к балласту. Дальше правил нет. Веселитесь сколько хотите. Крикните, и уцелевшего достанем.

Я усмехнулся, глядя на самоуверенного заклинателя. Этот хлыщ был у меня не первым. Первого обладателя «Щита бегемота» я до сих пор вспоминаю, вздрагивая по ночам. Выжил тогда чудом.

* * *

В тот день из аномалии вышел обезумевший от горя кудесник. Он потерял в аномалии братьев и сыновей, и его накрыло жаждой крови. Испытать всю его злобу на себе выпало несчастье именно нашей группе.

Он в считанные минуты уложил шестерых ведьмаков старших курсов.

Нас уже просветили, что кудесники при сильных нагрузках на атрибут быстро теряют силы. Используя подарок дракона, я замедлил личное время, выхватил саблю и, избегая близкого контакта, начал резать его как можно чаще и быстрее. Десятки мелких порезов просадили его «Щит бегемота». На третьей минуте клинок рассёк мышцу на правой ноге. Старик с криком упал.

Я поднял саблю, чтобы добить — и осёкся. Передо мной лежал уже не обезумевший убийца, а старичок, дрожащей рукой пытающийся защититься.

Я плюнул на главное правило любого боя — не оставлять живых врагов за спиной — и пошёл к раненым соратникам.

Острая боль обожгла спину. Развернувшись на пятках, я рубанул саблей по голове этого гада, что метнул в меня нож. А потом и сам свалился на его безжизненное тело.

Шёпот дракона пробился сквозь боль.

— Регенерацию подключил. Что с энергией пазла этого безумца? Готов обменять твоё мешающее выжить милосердие на «Гнев орков», который еще и подскажет наилучший рисунок боя.

— А бонусом?..

— «Зрение дракона» или «Слух дракона». На выбор.

«Глаза важнее», — решил я. Дальше были боль, ледяная арена паразита и долгое лечение, несмотря на регенерацию.

* * *

Все это напомнило мне, что пора воспользоваться подарком дракона. «Равнодушие эльфов» показало, что противник смотрит на меня свысока, как на досадную помеху, которую можно убрать одним взмахом руки. Он явно не ожидал сопротивления, несмотря на мою форму ведьмака. Вероятно, мой юный возраст внушил ему иллюзию, что перед ним всего лишь новобранец.

Его уверенность была понятна. Кудесники неосознанно чувствуют тех, кто тоже прошел через аномалию и получил атрибут. А перед ним стоял простой молодой ведьмак, который ножом физически не смог бы пробить «Щит бегемота». А зря. Хоть я и не кудесник с атрибутом, про запас у меня нечто уникальное — два специфических умения, подаренных драконом, которые делали меня единственным в своем роде.

«Гнев орков» подсказал наилучший вариант боя: вначале бить по рукам и туловищу, чтобы вызвать сосредоточение всей защиты на них. Затем перенести атаки на незащищённые части тела, нанеся несколько ран, снова заставить противника перераспределить магический щит, оголив жизненно важные органы для моего последнего удара. Всё просто, но эффективно. И смертельно.

Подошёл матрос и потребовал от нас оставить все свое оружие на палубе. Взамен ему выдал каждому по ножу, после чего предложил пройти на ют. Канат в недра корабля как будто приглашал к бою.

Спустившись, я включил «Зрение дракона», которое позволяло видеть в темноте и замечать потоки магической субстанции внутри заклинателей. Трюм «Донны Розы» в несколько рядов был заставлен полированными гранитными блоками, видимо, для строительства или ремонта одного из множества храмов Корсики. Я видел, как мой оппонент брел почти вслепую. Атрибут «Щит бегемота» был силён, но когда это единственная аномальная способность, то преимущество в поединке должно быть на моей стороне. Сблизившись, я нанес несколько коротких быстрых ударов, лишь слегка касаясь соперника ножом, чтобы проверить его реакцию. Лезвие ни разу не прорезало кожу, но этого хватило, чтобы заставить его напрячься.

Почувствовав угрозу, кудесник тут же перенаправил свою магическую энергию в верхнюю часть торса. Этого я и ждал. Включив «Замедление времени», начал молниеносно наносить удары, целясь в его не прикрытые магией места. Но поскользнувшись на гладких камнях, чуть не рухнул прямо перед ним. Кудесник, умело воспользовавшись ситуацией, атаковал ударом в голову. Я едва успел уклониться в последний момент. Лезвие ножа просвистело рядом с моим лицом.

Сердце бешено колотилось. Ноги постоянно скользили на отшлифованной поверхности гранита, замедляя движения. Каждая секунда была на счету, ведь «Замедление времени» работает всего пять минут. Мои удары не достигали цели или попадали по магической защите.

Кудесник, уверенный в своей неуязвимости, наступал на меня, размахивая клинком то сверху вниз, то из стороны в сторону. Я с трудом уворачивался от атак, пятясь и чувствуя, как острие ножа разрезало воздух справа и слева от меня.

Видя, что его тактика не работает, пузан решил ее изменить, сбить меня с ног и прирезать, набросившись сверху. Хитрый коротышка при этом ничем не рисковал, подставляя под удары лишь защищенные части тела. Расставив руки в стороны, он вновь бросился на меня, пытаясь не дать мне увернуться от захвата.

Сделав два шага назад, я спрыгнул в узкий, едва заметный коридорчик между рядов блоков, и выставил руку с клинком вверх. Кудесник, не ожидая моего финта, по инерции перескочил мое убежище, а лезвие достало его ровно между ног. Он рухнул на следующие ряды гранита.

Катаясь по холодному камню, пузан истошно вопил, с каждой секундой все громче и визгливее. «Зрение дракона» показывало, что магической энергии у поверженного соперника почти не осталось. Взяв нож в левую руку, а правую положив на тыльник рукоятки, я подошел к нему и с силой нанес удар в область сердца. Раздался треск ломающегося ребра, лезвие вошло в грудь на всю глубину. Визг замолк, концерт окончен.

Вынув из груди кудесника оружие, я машинально вытер о его белоснежное кружевное жабо, которое уже наливалось багрянцем.

Я с трудом перевел дух. Ускорение прекращалось, и реальность снова обрела привычную скорость. Да уж, я сильно рисковал. Тело кудесника всё ещё излучало остатки магии, рассеивая ее в темноте трюма.

Я двинулся к выходу. Каждый шаг давался с трудом — мышцы ныли, а тело требовало отдыха. Поднявшись наверх, я почувствовал свежий морской ветер, ласково растрепавший мне волосы. Мне стало легче. С детства люблю морской воздух!

На палубе я сразу увидел Катерину. Убедившись, что живым вернулся именно я, она перестала прятаться. Встретившись со мной взглядом, слегка кивнула. Лицо её было спокойным, но в глазах я заметил удивление — вероятно, не ожидала меня увидеть целым и невредимым. Матросы поглядывали на нее неприязненно, явно ожидая новых проблем от странной пассажирки и воображая, что сделали бы с ней во избежание дальнейших неприятностей, если бы капитан разрешил. Катерина же молча прошла мимо в свою каюту, чтобы там укрыться от этих взглядов.

Капитан сидел на бочке возле грот-мачты и с интересом рассматривал клинок убитого. Заметив меня, он уперся взглядом в мое лицо.

— Его шпага и вещи ваши, капитан, — сказал я. — Пусть ваши люди выпьют за мое здоровье!

— Тело — за борт, — сухо распорядился капитан. — Добро на дележку, раз победитель не претендует.

А я действительно не претендовал. Носить приметные украшения кудесника из России — плохая идея. Пусть лучше их продадут в чужие руки незаконопослушные корсиканские моряки. Исчез кудесник — значит, исчез.

А вот его каюту я на время поездки забрал себе.

И вот я лежал там в гамаке и слушал бубнеж дракона. Эта жадная рептилия пыталась безвозмездно — значит, даром — получить энергию, заработанную тяжким трудом на дуэли! Видите ли, эта энергия позволит консолидировать мои способности, разгрузив кратковременную память, систематизировав и объединив её в единый пакет. И вообще, очень хочется энергии на халяву.

Под это бормотание я впал в полусон, вспоминая прошедшие годы.

* * *

Метеоритный дождь, надолго ставший темой номер один во всех уголках света, вскоре уступил место другому слуху. Народ рассказывал о летающем железном чудовище, сеющем смерть взглядом и сжигающем своим дыханием столицы государств. Во время очередной медитации я спросил об этом НЛО у паразита.

— Скорее всего, это автоматическая станция-культиватор, созданная древней расой. Такие станции обрабатывают планеты без разумной жизни: создают в ключевых точках Закрытые города, запускают разные формы разумных и ждут, кто победит в борьбе за место. Параллельно по всему миру возникают аномалии — подземные пещеры или осколки других миров. Разумные добровольно заходят туда за магическим атрибутом.

«Данж», — перевёл я для себя на привычный язык. Попал — получи атрибут, не попал — остался на дне.

— И каковы шансы?

— Группа из десяти. Выживет один.

Один из десяти. Примерно, как у наших игр на запуске — из десяти проектов девять уходят в безвестность, один выстреливает.

— Упростить прохождение могут артефакты, — продолжил паразит. — Парадоксально, что получить их можно только ближе к завершению игры на выживание, зачищая Закрытые города. Но на твоей планете они остались ещё с прошлого раза.

— С прошлого раза?

— Культиватор проходит по этому миру уже не впервые. Видимо, произошёл сбой.

Я задумался. Если Земля — повторная станция-культиватор, значит, где-то лежат артефакты, оставленные прошлой цивилизацией. И кто-то о них наверняка знает.