Укротитель. Зверолов с Юга

В его глазах я прочитал чисто профессиональный интерес. Этот человек ломал зверей каждый день и знал, как выглядит забитое животное, как выглядит ломаное и как выглядит дикое. Гривошип перед ним не вписывался ни в одну из этих категорий, и укротитель это видел.

Он едва кивнул и ушёл. Шаги стихли за поворотом.

В голове назойливо засела мысль — Дарен вернётся. Мне нужно было сдать этого зверя Корфу до того, как клановый ученик найдёт способ помешать моей работе.

Оставшееся утро провёл в Яме. Гривошип, затем отчёт Гордею. Контейнер не трогал — время было.

Когда солнце перевалило за крыши и тени в коридорах вытянулись до самого пола, я достал цилиндр из ниши, чтобы проверить ещё раз.

Янтарная жидкость всё ещё была чистой. Поднёс горлышко к носу и потянул воздух.

Резкий кислый запах ударил в нос. Что ж, живой яд пахнет именно так — настырно и агрессивно. Мёртвый отдаёт тухлятиной, уксусом и разложением, и перепутать одно с другим невозможно, если хоть раз нюхал оба.

Прошло около двадцати восьми часов с момента извлечения.

Рецепт Варга оправдал каждый медяк.

До лавки дельца добирался через портовые переулки, мимо рыбных складов, в обход рыночной площади. После вчерашнего досмотра прямая дорога перестала существовать.

Задняя комната встретила густым тёплым запахом жареного мяса (ну ещё бы) и конопляного масла. Варг восседал за столом и обгладывал баранью ногу — жир тёк по подбородку, капал на бумаги и просачивался между кольцами на пальцах. Рубашка — новая, но всё ещё дорогая, натянутая на животе до щелей — была заляпана свежими пятнами поверх старых.

— О! — Варг вскинул кость, как будто приветствовал старого друга на пиру. — Смотритель! Живой, ходячий, с двумя руками и двумя ногами — а ведь мог и без чего-нибудь вернуться, ха! Садись, садись, бумаги сдвинь, они всё равно не мои — Тесса прислала всякое, думает, я буду это читать, смешная женщина. Кстати, знаешь что? Ты выглядишь как человек, которого по дороге погрызли. Плечо задело? Ну-ну, наслышан уже. Был у меня один малый из портового квартала, таскал мне хитиновый лом с разделочных ям — лёгкая работа, казалось бы. И вот на третьей ходке его цапнул мелкий дрейк, который вылез из-под ям на тепло. Цапнул за ляжку, неглубоко. Парень перевязал тряпкой и продолжил таскать — храбрый, думаю, молодец. Через неделю нога распухла, как бревно. Через две — отрезали. Мораль? Раны надо лечить сразу, а храбрость — это болезнь, от которой умирают чаще, чем от трусости. Ты рану лечишь?

— Через пару дней пройдёт, — коротко ответил я.

— Хорошо, хорошо. Хромой поставщик — это ещё полбеды, а вот однорукий — это уже убыток. Ладно. Что принёс? Давай показывай, не томи, у меня баранина стынет.

Я поставил контейнер на стол. Баранья нога отправилась на тарелку, и жирные пальцы привычным движением вытерлись о рубашку — без какой-либо тени смущения. Варг использовал собственное тело и одежду как часть образа — большой, неряшливый, безобидный толстяк, с которым приятно поболтать. Только глаза выдавали истинную суть.

Он открыл крышку и наклонился. Втянул воздух.

И замер на одну секунду.

Рот перестал работать, руки перестали двигаться, глаза застыли на содержимом контейнера. Одна секунда — и снова улыбка, и снова движение, и снова поток.

— Ага, ага, — забормотал он, доставая тонкую деревянную палочку из ящика стола. Опустил в раствор, вытащил. Янтарный яд потянулся за ней густой тягучей ниткой, которая не рвалась три полных секунды. Варг поднёс палочку к носу и понюхал. И вытер палочку о рукав рубашки.

О рукав. Конечно, я это заметил. Варг — неряха, который вытирает жирные пальцы о рубашку за кучу серебряков и не морщится. Но палочку с ядом он вытер осторожно, кончиком, отведя руку от стола.

— Рабочий! — объявил Варг и откинулся на стуле. — Тесса возьмёт, даже торговаться не станет. Значит так, смотритель: ты был должен три железы — рецепт, знакомство, канал, что там ещё… Помнишь? Три. Это первая, осталось две. Арифметика простая, даже дрейк сосчитает, если ему пальцы показать. Два раза ещё принесёшь — и мы в расчёте, а дальше уже чистые деньги, дальше уже жизнь начинается, дальше уже…

— Ты её понюхал дважды, — сказал я.

Варг осёкся на полуслове. Пальцы на палочке перестали двигаться.

— И палочку эту вытер о рукав, — продолжил я. — О рукав, Варг. Потому что знаешь о чём-то, чего не знаю я. Зато я знаю, с какого скорпикора вытащил эту железу. Он не был похож на остальных. Почему?

Масляная лампа качнулась, тени дрогнули на стенах.

— Густота другая, — продолжил я, потому что Варг молчал, а молчащий Варг — это Варг, который считает, и мне нужно было говорить быстрее, чем он досчитает. — Цвет темнее. Ты молчишь, только когда цепляешь коммерческий интерес. Я это запомнил с прошлого раза. И ты решил записать особенную железу на долг. По стандартной цене.

Варг смотрел на меня достаточно долго. Потом его живот затрясся, и из горла вырвался хохот — тарелка с бараниной сдвинулась к краю стола.

— Ох, парень! — он утёр глаза тыльной стороной ладони. — Ох, ну ты… Знаешь, был у меня один, старый Тирн, — ты о нём слышал, я его библиотеку купил после смерти. Так вот Тирн — единственный человек, который ловил меня вот так, на деталях. Он сидел, молчал, смотрел, как я выкручиваюсь, а потом говорил одну фразу — и всё, я голый. Ты знаешь, что он мне однажды сказал? «Варг, у тебя рот работает быстрее головы, но глаза — быстрее рта. И кто умеет читать глаза — тому твой рот не нужен.» Умный был мужик. Жаль, что помер — сердце, климат, острова, тут все рано уходят. Но к делу, к делу.

Он подался вперёд и заговорил другим тоном — всё ещё весёлым, но с жёсткой деловой основой, которая проступала, как кость сквозь мясо.

— Железа особенная. Ты прав. Фиолетовые пятна на твоей твари — это особый пещерный подвид. Скорпикор, который живёт только в норах панцирных тварей. Встречается редко, потому что в чужую нору нужно сначала залезть и оттуда выбраться живым. Яд у него концентрированнее обычного раза в три — Тесса за такую железу возьмёт тройную цену и придёт ко мне с бутылкой вина, что случается примерно раз в три года, потому что Тесса — жадная змея. Но я её люблю. Как делового партнёра, разумеется, только как делового партнёра, она страшная, как моя тётка, но руки у неё золотые и нос на яды — сплошное удовольствие.

— И ты хотел записать эту железу на долг, — сказал я.

— Ну а что такого? — Варг развёл руками с физиономией оскорблённой невинности. — Долг есть долг. Железа есть железа. Я бы посмотрел на тебя, если бы тебе принесли тройной товар по стандартной цене — ты бы тоже взял и промолчал, не ври. Торговля, парень, это искусство промолчать в нужный момент. Я промолчал. Ты не промолчал. Значит, ты торгуешь лучше, чем я думал. Значит, мне нужно пересматривать оценку. Значит…

Он замолчал, пожевал воздух и кивнул сам себе, как будто только что принял внутреннее решение.

— Долг закрыт. Весь, за одну эту железу. Три штуки, которые ты был должен — списаны. И сверху — два золотых. Честно? Честно. Справедливо? Более чем. Щедро? Ну, скажем, разумно. Я не благотворитель, парень, я вкладываюсь в отношения. Сегодня я дал тебе больше, чем ты ожидал — и ты это запомнишь. А завтра, когда я попрошу у тебя что-то сверх обычного — ты вспомнишь, что Варг был щедр. Так работает доверие. Не на словах, а на золоте.

Он выдвинул из ящика две монеты и щелчком отправил их по столешнице ко мне. Золотые крутанулись и ровно легли, поблёскивая в свете лампы.

Я взял монеты. Первое настоящее золото в этих руках. Мозг автоматически пересчитал: два золотых — это годы подсобничества, целая жизнь на дне Ямы, спрессованная в две монеты из мёртвого скорпикора.

Положил монеты на стол рядом с контейнером и не убрал руку.

— У меня вопрос, — сказал я. — Кроме желёз — что ещё берёшь? Раз есть деньги, хочу продумать будущее.

Варг прищурился. Его маленькие глаза скользнули по моему лицу, оценивая.

— Кроме желёз, говоришь? — он подхватил слово, как рыбак подсекает. — Кроме. Это интересное слово. Его произносят люди, которые уже заработали первые деньги и вдруг поняли, что денег бывает больше. Опасный момент, парень. Был у меня один поставщик — парень из питомника «Громил». Таскал мне чешую василиска, хорошую, с зелёным отливом. Потом спросил: «А что ещё?» Я ему рассказал про кости, про жилы, про сушёные глаза — всё, что берут алхимики. Через месяц Грим тащил мне столько всего, что у него сумка рвалась. А через два его поймали. Потому что жадность делает человека слепым, парень. Он перестал смотреть по сторонам — он смотрел только в сумку. Так что — «кроме»? Отвечу. Но ты запомни Грима.

Он откусил от бараньей ноги и продолжил с набитым ртом:

— Когти скорпикора. Целые, без сколов — обломанные алхимики не берут, они перемалывают в порошок для мазей от воспалений, а обломок в ступке застревает и портит всю партию. Три медных за штуку. Мелочь? Мелочь. Но десять когтей в неделю — примерно серебряный. А серебряный в неделю — четыре золотых в год. Из когтей! Которые подсобники каждый день сгребают лопатой и вываливают на свалку!

Он ткнул бараньей ногой в мою сторону, как указкой.

— Дальше. Кровь дрейка. Свежая, парень. Алхимики добавляют свежую кровь в укрепляющие составы — что-то там с минералами, не спрашивай, я не алхимик, я посредник. За чистую флягу — серебряный. Но нюанс: кровь дрейка на воздухе окисляется быстрее, чем репутация на Южных Островах.

— А шерсть?

— Шерсть! — Варг фыркнул так, что кусочки мяса разлетелись по столу. — Дрянь. Никому не нужна. Женщины любят золото, а не вонючие подушки. Был у меня оптимист с мешком шерсти, ушел обиженный. Вернулся через месяц с когтями — поумнел. Забудь про шерсть. Когти скорпикора и кровь дрейка — вот твои стартовые каналы. Что еще? Зубы, слюнные железы… Но будь аккуратнее, расширяя ассортимент товаров. Надеюсь, ты не думаешь, что ты единственный предприимчивый малый, а?

А вот об этом я как-то не подумал.

— То есть… С «Ямы» кто-то ещё поставляет тебе товары?

— Мне? — Варг захлопал глазами. — Какие товары? Я ничего не говорил, парень.

— Ну само собой, — я хмыкнул.

Да, надо быть осторожнее.

Запомнил всё. Все виды мусора, который каждый день летел в помойку. Большие деньги, может даже один золотой в день, если поставлять сразу всё. А для большей безопасности неплохо было бы вырасти в иерархии Ямы.

Я не убирал монеты со стола. Варг это видел и ждал.

— Ещё проблема, — сказал я.

— Проблема! — подхватил он мгновенно. — Конечно, проблема. У кого нет проблем, у того нет бизнеса. Говори.

— Я подсобник и получаю всего два медяка. Если завтра приду в Яму с нормальной едой, в приличной одежде, с инструментами, которые стоят серебряный — вопросы появятся. Откуда деньги?

— Хороший вопрос! — Варг просиял, как учитель, услышавший правильный ответ от тупого ученика. — Прямо-таки отличный вопрос. Задать его до того, как спалиться — это ум. Большинство задаёт его после. Знаешь, как один рубщик с кормовых ям… нет, не буду, длинная история, скучная, он плохо кончил. Короче. Пять серебряных за совет.

— Мы же партнёры.

Варг перестал жевать.

Улыбка осталась, но из его глаз ушло веселье. На секунду я увидел настоящего Варга.

— Партнёры, — медленно повторил он. — Партнёры — это когда ты приносишь десять желёз в неделю. Стабильно. Каждую неделю. Когда носишь месяц, потом два, а потом и полгода. Когда я могу посчитать доход от тебя на три месяца вперёд и заложить его в свои расходы. Пока ты принёс одну железу. Всего одну, парень! Да, хорошую, яркую и особенную — но одну. Ты показал, что умеешь. Этого хватает, чтобы я с тобой разговаривал, но этого мало, чтобы я тебе делал скидки на советы. Пять серебряных.

Я стиснул зубы и заплатил. Монета легла в ящик стола, и Варг мгновенно переключился — дал сдачу, а улыбка вернулась, поток слов возобновился, как будто паузы и не существовало.

— Значит так. Вариант первый: оформлю тебя как сборщика хитинового брака на Корзо. Мужик делает доспехи, ему нужен материал. Бумага, печать гильдии, всё официально. Для Ямы ты — «подрабатываю после смены у мастера». Красиво? Красиво.

— Не пойдёт, — покачал я головой. — Я в Яме постоянно. Все это знают. Когда бы я работал на Корзо? Первый же вопрос — и твоя бумага сгорит.

Варг пожевал. Его маленькие глаза чуть сузились.

— Ладно, — сказал он. В голосе зазвучало что-то похожее на уважение. — Умнее, чем выглядишь. Тогда слушай. Забудь про легализацию денег. Легализуй покупки. Золото — вообще не свети, никогда, нигде и ни перед кем. Храни у меня. Нужны склянки — приходишь, говоришь «склянки», я даю склянки и вычитаю из доли. Нужна еда — мой человек на рынке передаст свёрток с мясом, ты говоришь «рубщик из кормовой делится за помощь с тяжёлыми тушами». Нужны инструменты — «сделал из бракованного хитина, я же смотритель, мне положено». Снаружи ты — нищий подсобник, который что-то создаёт из мусора и жрёт кашу. Золото лежит у меня. Забираешь товаром. Каждый раз, когда приходишь — называю цифру. Устроит?

Так… Золото у Варга означало, что Варг контролирует мои деньги. Рычаг. Если я попробую уйти — он просто не отдаст. Он это понимал. И я это понимал. И он знал, что я это понимаю. Три слоя расчёта, как матрёшка — каждый внутри предыдущего.

Но альтернатива была хуже: спалиться с золотом в Яме и потерять всё, включая Кару. Временно, пока доходы не выросли, можно и пойти на это.

— Хорошо, — сказал я. — Но я хочу видеть сколько лежит. Каждый раз, когда прихожу.

— Само собой! — Варг хлопнул ладонью по столу, и тарелка подпрыгнула. — Я жулик с двадцатилетним стажем, Рик, с репутацией и с клиентской базой, которую я строил дольше, чем ты живёшь на этом свете. Знаешь, чем хороший жулик отличается от плохого? Плохой жулик крадёт у всех подряд и долго не живёт. Хороший — крадёт только у тех, кому это не повредит, и никогда — у поставщиков. Потому что обокрасть поставщика — значит потерять поставщика. А поставщик, который приносит железы пещерных скорпикоров с фиолетовыми пятнами… — он поднял палец. — Такой поставщик — инвестиция. Такого нужно кормить, холить и беречь, как призовую виверну. Так что спи спокойно. Твои деньги у меня в большей безопасности, чем в клановом хранилище. А в клановом хранилище — я знаю, потому что один мой знакомый, не буду называть имя, работал в хранилище Клана Крыла и рассказывал такие вещи… Но это другая история. Длинная. Расскажу, когда принесёшь десятую железу.

Он подмигнул и схватил баранью ногу.

— Это одна, парень! Одна! Представь, что будет, когда наладишь поток. Представь — и неси следующую. А я буду ждать, жевать и считать.

Я оставил свои монеты на столе — полтора золотых после вычета пяти серебряных за «совет». Встал, забрав лишь два серебряных — понадобятся прямо сейчас.

Варг уже болтал о чём-то другом — о ценах на хитин, о том, что Клан Камня не поймал Пещерного Дьявола, хотя очень хотел заработать. О бестолковом грузчике, который уронил ящик с алхимическими склянками и теперь ходит с обожжёнными ладонями. Поток слов лился сам по себе. Я вышел посреди фразы — Варг не обиделся, потому что Варг не обижается. Варг подсчитывает.

По дороге в Яму заглянул к торговке на углу портового переулка. Три склянки серного порошка за три медяка, мешочек качественной соли за медяк, запасная кора жгучего куста — всё потратил. Инвестиция в производство — реагенты на следующие контейнеры.

Ноги несли по тёмным переулкам, а голова считала. Одна железа — два золотых. Десять желёз в неделю — тринадцать золотых (за вычетом процента Варга). За месяц — пятьдесят два. Плюс когти — серебряный в неделю. Плюс кровь дрейка, если наладить тару и доставку.