Горькое миндальное послевкусие от конфет

— Так бы сразу и сказала! Спасибо! Алексей завис, обдумывая монолог сестры, не обращая внимания, что она подплыла вплотную.

— Фу, кобель! Фу! Я же твоя сестра! Хотя... Отлично, ты прошёл агонию, и всё работает… И есть ведь Инга! С прекрасной родословной…

— Я уже сказал: перестань её пичкать дрянью! И под меня подкладывать…

— Она ведь тебе нравится… Я вижу: ты смотришь на неё, как на меня, с животным инстинктом размножения…

— Хорошо, фу! Сучка! Ты же моя сестра! Не трогай, убери руки…

— Я бесплодна. Может, сбросим пар? Он так прекрасен… Твой богатырь…

— Отвали!

— Молодец, проверку прошёл! А может, как Ланнистеры: брат с сестрой? Любовь до гроба!

— Сгинь!

— Хорошо! Инга уже согрела ложе! Как только ты появился, лекарства ей не дают…

— Чем ты отличаешься от них?

— Жизнь! Я стараюсь её не отнимать! У тебя такая приятная и общительная мама! Тётя Тоня готовит такой вкусный борщ!

— Ты!

— Я приходила к твоей маме в образе Инги, представилась гражданской женой, и скоро у нас… Выбирай сам: похороны или свадьба!

Алексей быстро прокрутил сказанное сестрой и, удивляясь, насколько быстро его разум смог переварить требование шантажа, осознал более глобальные причины: ей нужен, как оказалось, ещё живой отец — Большой Алексей. И всё-таки, зависнув в воздухе, Алексей спросил о другом:

— Как ты смогла стать ею? Она ведь офицер: почему её коллеги не подняли шум? А её родственники?

— Тебе в подробностях описать ощущения в кровати её начальника, полковника Ничипоренко?

— Нет, изволь оградить меня от подробностей! Однако её родители? Алексей выпрыгнул из купели, быстро обмотавшись махровым полотенцем.

— Хе, она дочь Кондора, вора в законе! Да и всё случайно получилось: она решила меня убрать, я её обхитрила — грех было не воспользоваться её связями. Внешне мы как сёстры… Да и мои таланты… Она всего-то год как легенду Инги включила; так-то она Светой рождена!

— Зачем тебе охрана?

— О, я уволилась из органов, Ингу-Свету как-то нужно интегрировать в общество, кроме того, не всё так гладко… Кроме твоего наркоторговца, зарплату мне получать было не за что. Дело об афере на рынке недвижимости я провалила: мы с тобой первый день катались, а вот второй — извини, я тебя как приманку использовала и не ожидала, что войну начну… Как после выяснилось, Роберт знал некую тайну… А ты на него так похож, особенно с его причёской… Извини…

— Что за тайна?

— О, это тайна!

Поняв, что развратница больше информацией делится не будет, Алексей убежал в свою комнату.

С утра всеми правдами и неправдами Алексея всё-таки к Инге подвели. Из инструкции Розы: она сейчас как пятилетний ребёнок, радуется куколкам и конфеткам, нужно пару лет для её полного восстановления. Собственно, его настойчиво попросили всё это время быть с ней рядом. Он же выдвинул свои условия… и их со скрипом приняли. Он согласился играть роль брата воспитателя. Быть им оказалось не так-то и просто, особенно если учитывать странности жизненной ситуации. Точнее, Алексея напрягало непонимание всего контекста такого трепетного отношения Астрид к нему и Инге. Комната последней немного походила на детскую: кукольный домик ростом под потолок, десяток разноцветных кукол, большой плюшевый белый медведь. Однако серые стены, решётки на окнах, да и располагалась она на цокольном этаже. В комнате стояла большая двуспальная кровать с торшером у изголовья. Инга как раз лежала под ней, уставившись в одну точку. Роза буквально втолкнула Алексея в детскую камеру, закрыв за ним стальную дверь. Он сделал пару робких шагов: ещё ранее Инга ему попадалась в общей столовой и вела себя смирно. Алексей нагнулся, но, помахав рукой перед её глазами, он не получил отклика — Инга летала где-то в облаках. Алексей удивился, как она сильно похожа на Астрид: отличия, конечно, были — чуть-чуть глазки выразительней и побольше, но в целом…

Всё изменилось, когда откуда-то сбоку раздался щелчок. Инга подскочила, осыпав Алексея вопросами:

— Ты кто? Мальчик? Как нам поиграть тогда в «Дочки-матери»?!

— Да, мальчик, братик Алексей…

«Её включили по щелчку пальца?» — проскочила мысль.

Он смог более детально рассмотреть красотку: примерно двадцати пяти лет. В чертах её лица не было резкости, но была выразительность: чуть приподнятые скулы, аккуратный нос, глаза цвета тёмного мёда. Лёгкая улыбка появлялась почти незаметно — и сразу становилось теплее. Волосы цвета спелой пшеницы свободно падали на плечи, будто она только что вышла из ветра. В шёлковой пижаме с зайчиками по бокам она двигалась, как увлечённый игрой котёнок, совершая много махательных движений руками и что-то мурлыча под нос, коряво выговаривая «Р»:

— Нам нужно срочно придумать, во что поиграть! Может, в бандитов! В поджигателей — только вот спички у меня отняли…

— Давай я тебе просто почитаю сказку!

— Давай, но я хотела в «дочки-матери» поиграть… Хотя, может быть, в папу и маму поиграем.

— Это как?

— Всё просто! Закроемся, выключим свет и под одеяло спрячемся! Ты будешь ахать грубым голосом, а я кровать шатать!

— О, у тебя такие большие познания! Вот только дальше-то что?

— Разобьём окно и будем аиста ждать! Хотя братик, а зачем ждать… Вот Клодин Вульф — нет, лучше Ребекка, она мне больше из «Монстр Хай» нравится… Она будет нашей дочкой! — Говоря, Инга с серьёзным видом начала перебирать куклы.

— Хорошо, я почитаю книгу Ребекке! — посмеиваясь от ситуации, в которую попал, Алексей обратил внимание на формы самой Инги. Действительно, её разум не продвинулся дальше пяти лет, но вот тело просто желало мужской нежности. Вздохнув, Алексей схватил первую попавшуюся цветную книгу про путешествие котёнка, и с первым же абзацем Инга начала подражать услышанному, изящно выгнувшись на кровати, проявляя все свои прелести через тонкие штанишки.

«Вот ведь засада — так и до камасутры можно дочитаться! И кровать шатать не придётся...»

Инга действительно сильно похожа на Астрид, особенно фигурой; возможно, только бёдра несколько пышнее. Чтение плавно превратилось в стриптиз, и Алексей отсчитывал время до окончания часа мужской выдержки. Он согласился лишь по часу в день играть со взрослым ребёнком. Однако по истечении срока стальная дверь так и не открылась. Со словами Астрид в громкоговоритель: «Ключик в твоих штанах» — Алексей понял, что круто попал, а полуголая «узница» ловко прыгала от кровати до двери и обратно. Через три часа она наконец-то сладко уснула на груди Алексея.

Под утро дверь открыла Роза. Она перевернула счастливую на живот, оголив спину. Словно у профессионального фокусника, в руках Розы появился фиолетовый фонарь; усмехнувшись, она заявила:

— Я хочу тебе кое-что показать! Смотри: Инга родилась уже необычной, плюс ещё девятнадцать операций…

Луч высветил едва заметные следы от швов по всему телу Инги. Свет выхватил и совсем свежие нерассасывающиеся соединения тканей. Всё тело Инги состояло из лоскутков.

— Астрид была донором для неё?! — перебил Розу Алексей.

— Нет, костный мозг — ей не просто стволовые клетки подсадили, ей заменили часть костей таза. Донор, получается, мертв…

— Зачем?

— Её отец не стесняется в выборе методов. Её дети частично будут и моими, тебе это пока сложно понять. Знаешь, а твои отцы когда-то приложили руки к судьбе пионера Вити Коршунова, её отца: он так и не стал комсомольцем.

— Почему тогда его кличка Кондор?

— После трёх отсидок Виктор столько тут натворил, что вынужден был бежать в западное полушарие. «Коршунов, Кондуров — близко!» Сейчас он долларовый миллионер, владелец нескольких фарм-компаний. Ингу его жена Екатерина родила в семнадцать лет. Они родом из Клочкова, и, скорее всего, он подвергся воздействию СНГ-Т, как и твоя мама Антонина.

— Я расспрошу её при встрече. Но какова цель вашей настойчивости?

— Всё сложно, но твои дети от неё могут помочь, в первую очередь — тебе! Агония вернётся через пару лет… Если не хочешь естественным путём — что, впрочем, довольно странно, — можно и через пробирку. Хотя Астрид уже всё перевернула с ног на голову.

— Нужно собрать полный комплект мутаций?

Роза уселась на край кровати:

— Можно и так сказать. По мне, жизнь на Земле зародилась из космоса, может, даже из другой вселенной, и в ДНК человека есть ответы и некоторые последовательности чисел — удивительно, но все они без остатка делятся на 111. Не обязательно для проявления жизни нужна материя: возможно, просто информация дошла до Земли — кодовая последовательность творца. Наука уже давно может планировать и вмешиваться в геном; конечно, человеческий под запретом, но таких людей, как Кондор, это не останавливает. СНГ, СНГ-Т, В, С… Да сколько ещё будет изобретено веществ и способов для увеличения силы тела, разума, но главное — для увеличения продолжительности жизни.

— Как я понял, Вы, Роза, тоже наукой занимаетесь?

— Можно и так сказать — наукой. Много разных путей ведёт к одной цели, кто-то импланты ставит, кто-то клетки модифицирует, как я, используя вирусы... Человеку так мало отведено, что некоторые по девять донорских сердец меняют. Твоё тело регенерирует очень быстро, делая тебя отличной подопытной мышью. Вот Астрид такое перенесла, что кровь стынет в жилах. Однако за всё нужно платить: мозг перегружается, постепенно накапливая погрешности, проблемы. Препараты есть, способные тебе помочь, только вот их цена! Так что Инга — лучшее для тебя лекарство. Кстати, она также обладает подобной способностью к регенерации, а в её голову целый компьютер внедрили. Моих знаний не хватило, чтобы понять, как.

Разговор резко прервался: два мощных хлопка сотрясли дом. Роза прислушалась и быстро выскочила в коридор. Алексей не сразу решил последовать за хозяйкой дома, но именно в этот момент взрывной волной выбило окно. Ингу осыпало осколками стекла, и она зарыдала, как пароходный гудок. Алексей едва мог её слышать, получив лёгкую контузию. Подняв взрослого ребёнка на руки, он направился к лестнице на первый этаж, но дорогу ему преградила Сима. Она что-то кричала, но вскоре поняла, что парочка оглохла, а Ингу не перекричать. Жестами подзывая их за собой и одновременно руками раскидывая обломки, сквозь пыльное облако она привела их к скромной двери, за которой оказалась ещё одна стальная дверь.

— Вам туда! Хозяйка сказала: «Сидите в убежище!» Код двери 221222.

Последнюю фразу Алексей понял — дверь открылась, показав длинный коридор. Ингу пришлось поставить на ноги: коридор был не очень широким. Сима закрыла дверь, но в этот момент Алексей чётко услышал автоматную очередь… Дверь за ними грохотала, прогибаясь пирамидальными выпуклостями; кусочки краски отлетали от поверхности, рассыпаясь шрапнелью. Им повезло, что сталь двери не поддалась автомату. Схватив Ингу за руку, он бросился по коридору; свет на мгновение погас и вновь вспыхнул чуть менее ярко. В конце туннеля нашлась стальная тяжёлая сейфовая дверь с кодовым замком — она с трудом поддалась. Попав в комнату, Алексей первым делом затянул штурвал, замечая, как дверь подтягивается к косяку. Наступила полная тишина. Инга теребила куклу Ребекку — Алексей так и не понял, когда она её успела схватить. Мелкие порезы на её руках и шее уже не кровоточили.

«Ух ты, она действительно так быстро регенерирует!»

Удивившись и осмотревшись, он догадался: эта комната больше похожа на банковское хранилище, чем на убежище. Ряды полок, забитых наличными, золотые слитки в пластиковых контейнерах, целый шкаф с шубами, плотно упичканными в вакуумные пакеты, какие-то вазы, посуда, картины и настоящий сейф в углу. Сложно представить, что в нём может храниться такого ценного. Однако нет воды, нет еды — и неизвестно, насколько хватит воздуха. Алексей судорожно облазил стены и потолок, успокоившись, нашёл вентиляцию с лёгким дуновением ветерка. Он снял свитер, нацепив его на практически голую Ингу: в комнате было прохладно. Вспомнив про шубы, он и сам нацепил самую длинную.

«Ха, как песец удачно нашёлся!»

Оставалось только ждать, чем всё это закончится. Через пару часов Инга завыла, что хочет пить и писать одновременно — вот только затянутый Алексеем штурвал не позволил им выйти; с другой стороны что-то мешало: дверь открывалась лишь на пару миллиметров. Алексей кричал, стучал — всё бесполезно. Через час погас и свет. Соорудив из шуб настил, они с трудом успокоил взрослое дитя; оставалось только ждать. Вскоре Алексей осознал: вентиляция тоже больше не работает, и их время жизни начало обратный отсчёт. Он колотил, отжимал, резал, выкручивал, придумывал таран из разобранного стеллажа — только вот дверь так и не сдвинулась с места.

Через день Инга проснулась совершенно другим человеком, спросив:

— Ты кто?

— Человек, разделяющий с тобой, похоже, одну судьбу! — Алексей уже отчаялся бороться за жизнь и добавил: — Кем осознаёшь себя?

— Я… — девушка задумалась, поворошив память. — Не…

— Что последнее помнишь?

— Как умерла!

Алексей нашёл в себе силы посмеяться, хотя губы он разомкнул, испытывая сухую боль, следом только добавив:

— Повторение — мать учения! Они тебя называли Ингой, и вчера ты хорошо играла в куколки…

— Значит, кололи СНГ-В… Вряд ли память вскоре вернётся… — Инга, шатаясь, встала на ноги, начав осмотр помещения. Сделав в конце резюмирующее заключение, она добавила: — Человек одной судьбы, мы умрём богатыми… Ловко ты со светом придумал…

— А то! Пока в телефоне фонарик работал, соорудил столб Вольта — ты, кстати, помогла с электролитом, а бруски золота с оцинкованными полками — хорошие электроды. Целый день алюминий руками ломал на квадратики… Только вот кислород раньше кончится, чем свет…

— Сколько мы тут уже времени?

— Пять дней!

— Значит, концентрация СО2 поднялась до критического уровня — вот я и очнулась, протез помог, включилась резервная система, — Инга внимательно разглядывала конструкцию возле двери; её лицо немного изменилось: детский застенчивый взгляд наполнился содержанием юности. Немного удивившись, она подошла к сейфу в углу. Её сознание так же просыпалось, и возникла неловкая мысль, что ранее она знала, как можно открыть кодовый замок. Мало того, мужчина показался ей знакомым, но страха он не вызывал — только интерес.