Горькое миндальное послевкусие от конфет

Они вновь вернулись в Москву. Изумило и то, что первым делом он попал в барбершоп, обретя новый стиль причёски. Следом — в маленький магазинчик мужской одежды, полностью сменив имидж: оправа очков Ингу устроила. Только после этого они оказались в отделении МВД по Заводскому району. Как ни странно, всё произошло сказочно быстро, и не было времени на испуг. Инга сдала находку из пирожков на экспертизу и определила источник героина. Алексей не стал скрывать прошлого работодателя Савика.

«Сам виноват: сделать из меня слепого мула!»

Инга поразительно изменилась в поведении, констатировав факт:

— Всё оформлено. Один звоночек — и ты небо в клеточку увидишь!

— Другой звоночек? — Алексей не понял такой доброты, подумав об её целях и фигуре.

Инга поймала цепкий мужской взгляд и продолжила, в этот раз сделав акцент на декольте:

— Ха, хочешь обладать призом? Притом к вечеру?

— Да! Лучше, конечно, выбрать приз… Только это вновь проверка? И корочки немного мой пыл поубавили…

— Договорились, там и проверим! А план прост: везде ходишь за мной паровозиком, главное — молчи! Всегда молчи, даже если узнал человека! Молчи! Я хотела кровной мести, но ты у меня и так на крючке, всё состоится по жёсткой руке закона и моему хотению! Инга сохранила интригу главного «приза» и ждала результата анализа, передав биологический материал знакомому эксперту с тремя купюрами в конверте — за срочность. После МВД «Лансер» несколько нервно передвигался в потоке: водитель ещё не осознал сложившуюся ситуацию, вздыхая:

«У Савика реально есть люди, способные спросить… А он подписался свидетелем. Конечно, это лучше реального срока, только жизнь одна».

Адрес за адресом Алексей выполнял роль охранника, послушно держа зонт и параллельно поправляя кобуру от травмата под чёрным костюмом. У Инги пистолет нашёлся в чемодане, впрочем, как и ещё один — в сумочке. Работа очень непыльная, но напрягало другое: Алексей абсолютно не понимал смысла переговоров! Понятно, что это не стройка, не сдача в аренду и даже не продажа… Странные ухмылки, намёки, цифры — Инга-Наташа их понимала и ловко парировала. Однако вид Алексея некоторых заставлял дрожать: складывалось впечатление, они его узнавали, а он их нет — и точно видит впервые. На последнем адресе час ждали курьера с тонким почтовым конвертом. Госпожа Наталья — а она так просила к себе обращаться в дальнейшем — вскрыла конверт и, прочитав, долго смеялась, в конечном счёте радостно заявив:

— Это нужно отметить! Сворачивай!

Как раз по пути попался ресторан грузинской кухни. Алексей пил лишь воду, а вот госпожа в одиночку высосала бутылку сухого вина. Естественно, следующим пунктом назначения стала тёплая постель. Алексей после красных корочек и героина не претендовал на половину кровати и хотел выпросить раскладушку, однако всё пошло не по плану: он потерял сознание… Очнувшись уже под утро, Алексей обнаружил себя полностью обнажённым и распятым на кровати. Госпожа, ловко уложив его на живот, привязала конечности простынями к ножкам; голова свисала, вызывая боль в шее, а сама она забралась сверху, заявив:

— Здравствуй, братик!

— Вы что задумали? — Алексей ещё не мог понять, что происходит.

«Братик?!»

— На, прикуси — так проще боль переносить! — Наталья сунула ему в рот кожаные ножны. — Орать будешь — подзатыльник дам!

Краем глаза Алексей увидел, как лезвие отразило злобную улыбку; возражать даме с ножом, в связанном виде, было неразумно.

— Вот она, — Наташа нежно что-то нащупала под лопаткой.

Следом Алексей почувствовал серию уколов в это место, а госпожа, весело напевая, протирала ручки влажными салфетками.

— Извини, условия твоего пробуждения так себе — хорошо, что хоть не в сыром подвале. Так, местную анестезию я сделала как могла, да и, честно сказать, хирург из меня тот ещё. Однако хигоноками острый и сделан великим мастером, для тупых "Правитель провинции Хиго" перевод. Правда, он не очень стерильный — колбасу на той неделе резал, но твоя кровь — наша кровь и не такое сможет переварить! Отец любил стилет, а я вот ремесленную японскую школу уважаю. «Царствие ему небесное!»

Алексей чувствовал боль, но рассказ, как выяснилось из того конверта «сестры», пугал ещё больше. Инга начала издалека:

— Наш отец, Роберт Хаус, наполовину по бабушке немец, наполовину неизвестный русский офицер, — виновен. Восточный Берлин полон таких историй. По найденному мной в твоём телефоне документу получается, он похоронен в той могиле — маловероятно, что ФСБ позволило бы подделать результат. Хотя семь лет прошло… Он там, наверное, мечется по гробу, под таким памятником лежать.

— Я уже догадался и сам, — Алексей читал лист со вторым результатом, обведённым красным фломастером. Инга дала почитать, бросив лист перед глазами на пол.

— Но ты сам добровольно согласился сдать образцы для ДНК-экспертизы, тем самым дав Алексею Васильевичу Уланову, второму твоему папаше, хорошее прикрытие.

— Но я не на такой результат рассчитывал, даже мама, получается, скрывала от меня правду.

— Приёмный одержал вверх в схватке. Живи теперь с этим! Однако как ты похож на Роберта! Заметил, как они все волнуются от твоей физиономии! Хотя уже семь лет прошло… Дань собирать рядом с тобой так легко было!

— Ха, так вот чем мы занимались!

— Кстати, братьев и сестёр у нас когда-то было много: Роберт любил женщин, однако сейчас, похоже, едва десяток родственников найдётся — в основном такие же скрытые бастарды, как и ты. Так вот: твои отцы всю жизнь вели войну. Хаус первый начал и первый же проиграл. После ранения и полного паралича он попал в руки доктора Смерть — к господину Хамзину. Который ещё в КГБ занимался тонкой сферой контроля сознания масс — так он завуалировал евгенические опыты. Программу свернули, выяснив море побочных явлений. Уланов тоже участвовал, и ему повезло не пострадать, получив даже некую пользу. КГБ посчитало Хамзина мёртвым, но его прихватило и спрятало Штази — ещё тогда, когда СССР существовал. Восточным немцам ещё больше нужно было получить контроль над массами, повысив их внушаемость, чтобы строй сохранить. Только вот сам гегемон схлопнулся. А Хамзин смог получить три ключика к сознанию человека — вот кому нужно Нобелевку давать! Роберт — единственный, кто выжил из первой группы подопытных, став ценным агентом.

— Чьим?

— Я не знаю, когда наш биологический отец переметнулся, но он с пелёнок ненавидел марксистско-ленинскую идеологию. Берлинская стена рухнула, СССР следом, а Россия вновь не вписалась в западный проект. Роберт активно подталкивал войну в Грузии, подставлял батут на Майдане в Киеве, но глупо проиграл…

— Значит, не на той стороне был! — Алексей посмеялся. — Ты кому служишь?

— Я уже давно сама по себе… Ты веришь в Иллюминатов, Масонов, Аненербе, Тамплиеров…

— Нет.

— Я лишь искала для мести сына Уланова, а нашла брата! Ведь правда — иронично!

— Соглашусь… И подожди… — Алексей повернул голову, насколько позволяла шея. — Значит, вся эта поездка, пирожки, гостиница — всё это…

— Всё это была подготовка, к воссоединению семьи. Как выяснилось, ключики передаются по наследству! Твоя биологическая мама тоже в деле! Скорее всего, конфеты ещё одного «гения» — Владислава Куликова. Она пострадала в спецоперации «СНГ», выигранной Робертом Хаусом, — предполагаю, так как она родом с Клочкова…

— Мама?! При чём тут мама?!

— А вот при чём. — Наташа подняла над его лицом маленькую золотистую капсулу, поймав её лезвием, как жонглёр. — Вот эта штучка блокировала тебя. Ты с двух сторон наследник — то есть кровь второй ступени…

Алексей уже привык к боли и спокойно перенёс дальнейшее штопанье раны грубыми нитками обычной иглой. Инга, закончив вышивание крестиком, развязала брата и быстро прибралась в номере. Алексей молча сидел на кровати, переваривая полученные знания; он краем уха слышал от отца про конфетную тему. Его всегда удивляло количество генералов на похоронах — возможно, не того отца. Собравшись с силами, он спросил:

— Значит, ты не Инга?

— Нет, конечно! Я позаимствовала её личность год назад!

— Убила?

— Нет, конечно! Ей сейчас можно только позавидовать: скоро ты её увидишь… Можешь даже воспользоваться! Под препаратами она очень податливо-нежная!

— Во что ты меня втянула?

— Хе, в новую жизнь, старший братик! Один из сотни! Но самый близкий, как оказалось! Я Астрид, но кличка «Хаус в юбке» мной заслужена!

— Возможно, что ты ошибаешься насчёт родства?

— Нет! Сам смотри: точность ДНК-теста на отцовство — 99,9999% при подтверждении и 100% при опровержении… — Договорив Инга развязала пленника.

Алексей поверил на словах, начав одеваться не стесняясь. Вскоре его начало потрясывать, уши покраснели, в голове зазвенело, напоминая его единственное в прошлом запойное похмелье. Он вник в пространство гостиничной комнаты, удивляясь, как мир быстро меняется. В номере всё было на своих местах — без лишней роскоши, но с чувством порядка: гораздо лучше прошлого клоповника. Алексей внезапно услышал звуки, как будто кто-то вставил ему в ухо слуховой аппарат: он мог легко переключаться между источниками сигналов. Очки лежали на полу, но он отлично видел и надпись «220 В» под розеткой в шести метрах на противоположной стене, и волосики на пальцах рук. Поразившись открытиям, он продолжил исследования своего организма. Плотные шторы приглушали уличный свет, но даже сквозь них угадывался пульсирующий ритм города: редкие фары, далёкие световые сигналы — жизнь за стеклом кипела. Алексей представил себя супергероем, человеком-пауком. Телевизор на стене привлёк внимание — он ждал, когда его включат; только рядом на полке стоял скромный мини-холодильник, и холодная вода из него оказалась кстати. Алексей выпил бутылку за один глоток, вникая во вкус пузырьков газа. Дальше — шкаф с лакированными дверцами, не скрывавший за собой пространство для вещей Астрид, а над ним висело зеркало, в котором отражался всё тот же высокий парень тридцати лет отроду. Лицо Алексея не изменилось — всё так же не очень красивое: не броское, не глянцевое, такое, к которому хочется присмотреться. Прямой нос, чуть задумчивые глаза, а уголки губ будто хранят какую-то тихую шутку. В нём не чувствовалась уверенность, не было напора — скорее спокойная обыденность, даже с новой причёской. А над ремнём, едва выступая, лежало то самое небольшое пузо, которое не портило образ, а, наоборот, делало его настоящим, подсказывая: он не гонится за идеалами, он любит хорошее пиво и не считает нужным извиняться за это.

Астрид аккуратно подкралась сзади, нежно обняла, приговаривая:

— Братик, Лешенька, тобой нужно заниматься и заниматься! Третий месяц беременности, а то скоро достоинство только в зеркале увидишь…

— Что со мной?

— Ничего, кровь просыпается!

— Хе-хе… — Алексей усмехнулся, чуть раньше сестры услышав шаги в коридоре и звук пистолетного затвора.

Астрид напряглась лишь через мгновение: молниеносно прыгнув в сторону шкафа, она одновременно толкнула Алексея под кровать. Он не ожидал такого удара по почкам и непринуждённо скорчился, оказавшись на коленках. В следующую секунду его побег до ванной осыпало битым стеклом от зеркала. Стреляли из трёх стволов, не боясь разбудить всю гостиницу. Как в голливудском боевике, номер превращался в решето, а Алексей волею удачи забился в угол за холодильником, краем глаза наблюдая, как Астрид с острым хигоноками в руке ловко пробралась к шее первого киллера. Астрид завладела своим пистолетом из сумки, и двое других получили по пуле. Как в таком замкнутом пространстве она смогла убить троих профессионалов, для Алексея осталось загадкой. Он невольно нащупал в своём животе пулевое отверстие, принюхался к запаху свежей крови и начал постанывать…

Астрид мгновенно кинулась к брату.

«По касательной, толстый слой сала спас… Терпи!»

В сущности, что золотая капсула, что пуля, — Астрид легко достала и её, пинцетом для бровей. Заштопав по живому рану всего двумя стежками, она натянула на брата куртку. Пока он мог ещё волочить ноги, они покинули гостиницу. Астрид сама села за руль, и скорость их передвижения значительно возросла. В её голове крутилось одно лишь слово — «Отблеск», тайная организация мирового масштаба.

«Суки, они как в России оказались?! Вот зачем я его втянула?»

Поразительно было то, что Алексея-младшего она нашла чисто случайно — по короткому ролику в «Инстаграме» с надписью «Курсовые — дипломы!». Астрид знала: ближайшие 48 часов для Алекса очень важны, поэтому давила на лепестки переключения передач под рулём по полной, игнорируя вой вариатора. Алексей медленно обнял голову двумя руками и затих: не ограниченный имплантом разум просыпался, находя новые синапсы, разжигая холодную ионную плазму в клубке переплетённых нейронов. Рана вообще не болела и даже больше не кровила. Через час Астрид осознала, что её нетерпение и любопытство сыграли с Алексеем злую шутку: только что обретённый сводный брат может скоропостижно скончаться. Действовать нужно было срочно. До её базы оставалось триста километров, а Лёха уже был на грани встречи с апостолом. К счастью, в городке, через который она проезжала, рядом с хозяйственным магазином нашлась аптека. Итог набега: китайский пароувлажнитель, десяток двухкубовых шприцов, три капельницы, препарат глюкозы для инфузий, изолента, две чекушки медицинского спирта, бинты и два рулона тряпичного скотча. Операционная быстро организовалась на заднем сиденье «Мицубиси». Астрид, найдя крестовую отвёртку в бардачке, вырвала из пароувлажнителя помпу, заизолировав контакты, подключила её в прикуриватель, оторвав провода от USB-зарядки. Фонтан спирта её успокоил, продезинфицировав китайский пластиковый механизм. Откачав из своей вены поллитра в ёмкость из-под слитой в лужу глюкозы, капельница перебралась в вену брата — под вой моторчика помпы. Пяти вольт от USB ему явно было мало, но и давление в вене брата упало, и помпа справлялась. Выпустив воздух и настроив поток, Астрид тихо обняла Алексея, наблюдая медленный круговорот красной жидкости, параллельно всё закрепляя скотчем — для надёжности. Почувствовав лёгкое головокружение, она спокойно продолжила путь, иногда поглядывая за процессом: семь долгих лет в психбольнице не прошли для неё даром: привычка улыбаться через силу осталась.

«Братик, только, пожалуйста, не описайся! Вот зачем я вчера раскодировалась?»

«Алекс, грузинское вино, если честно, так себе было. Сам поймёшь сейчас — внутривенно! Может, мне опохмелиться?»

Магазин промелькнул, чуть в стороне от дороги, Астрид свернула, её немного пошатывало.

Вставая, она почувствовала, как пол качнулся — будто машина резко тронулась, хотя стояла на месте. Пришлось на секунду опереться о дверь, пережидая, пока мир соберётся обратно в одну картинку.

«Поллитра — это вам не мелочь с мелкого счёта,» — отрезала она себе внутренним тоном и решительно захлопнула дверцу.

— Девушка, до десяти спиртное не продаём!

— О боже! Вы знаете, что ваш бог из воды вино делал?

— Сама не видела! — довольно грузная кассирша особо не хотела скандала, но ответила дерзко.

— Это оскорбление чувств верующих! — Астрид поняла её склочный характер и решила свести разговор к шутке.

Шутка вышла вполовину громче задуманного: собственный голос звучал откуда-то со стороны, будто из-под воды. Астрид ухватилась за край ленты кассы — небрежно, почти артистично, будто ей просто захотелось облокотиться.

«Так. Соберись. Ты только что сшивала человека, тебе не до режиссёрских приёмов.»

— Сходите в церковь, за депутатов свечку поставьте, за здравие! И не задерживайте мне очередь!

— За упокой! Запрет алкоголя — первый шаг к развалу страны! Шоколадку пробейте! Остальное не имеет смысла!

Пот со лба её стекал уже заметно, и Астрид вслух не поняла, шутит она или это кассирша её так раскачала.

— Кусок сёмги — по-вашему, мы её пластырем обратно приклеим?

— Ядом! Поплюйте!

Астрид с наслаждением наблюдала, как хабалка вскипает: её клапан вот-вот прорвёт — как и у следующей в очереди тёти с циклопическими линзами в очках. Радость была двойная, потому что злиться на людей было единственное, что держало её в вертикальном положении.

«Хе. Если бы не поллитра, я бы тебя ещё и переубедила, дорогая.»

— Хе, ладно, я голодная! Пробивайте. По дороге алкашку в другом «Антимагните» куплю!

Но тут в разговор вмешалась слепая тётя:

— Вы эту сёмгу не берите! Мало того что я два месяца её на витрине наблюдаю, так она точно искусственная, и вообще это палтус крашеный! И сыр вы порошковый взяли, и вино ваше — краска. Лучше водки возьмите: литр… нет, два! Купить знаю где! Дом у меня недалеко, как раз по дороге и такие огурчики маринованные, грибочки, в сенях припрятаны.

— Спасибо, но я как-то сама разберусь, — Астрид не захотела вступать в дискуссию о пептидных продуктах и быстро отшила несостоявшуюся собутыльницу. Расплатившись, она выскочила из магазина. Вновь начался дождик, и, не боясь растаять, она добежала до машины.

Её кровь подействовала: Алексею стало намного лучше, он даже смог кивнуть головой, завидуя царскому завтраку сестры — бутерброду с сёмгой.

— Для тебя я не пожалела литра крови — нужно восстановить баланс! И вообще, это палтус крашеный, а вина мне порошкового не продали! Но есть и приятный момент: скоро будем на базе!

Алексей, хотя и пришёл в сознание, половину слов сестры не понял. Выпив воды, он вновь отключился.

Глава 3 Золотая западня

На берегу Оки возвышался двухэтажный дом из красного камня. Он аккуратно прятался за стройными рядами сосен. С реки едва виднелась его тёмно-зелёная крыша и небольшой пирс с одной деревянной лодкой на берегу. Больше часа приходилось вдыхать пыль грунтовой дороги, пробираясь до дома по лесу. Астрид с первого взгляда влюбилась в это уединённое место: соседи, конечно, были, но только летом, и то два пенсионера с другого берега редко заглядывали. «Лансер», громыхая подвеской, оставлял за собой два глубоких следа в растаявшей после дождей дороге, не обращая внимания на длинные лужи. Доехав, Астрид активировала с брелка ворота гаража и разбудила весь дом, радостно крича:

— Мама Роза, встречай блудную дочь!

— Явилась! — Роза, делая вид, что нехотя спустилась в гараж, бойко целившись на скандал, однако она резко передумала, увидев широкую улыбку дочери.

— И запылилась! — Астрид посмеялась, поцеловав маму: за два месяца она успела соскучиться.

— Машку я уволила! Сима уже на пороге! — Роза очень возбуждённо обрадовалась гостье, начав вводить в курс местной жизни.

— Опять двадцать пять! — Астрид открыла дверь машины, показав своего гостя. — Вот привезла: брат он мой по отцу!

Взглянув, Роза особо не удивилась:

— Что с ним? Пьяный?

— Имплант удалила, — Астрид не стала рассказывать подробностей тройного убийства и ранения.

Она помогла больному выйти из машины, практически погрузив его себе на спину. Алексей смог лишь кивнуть, поздоровавшись, и с трудом сжать руки на шее сестры, осматривая строение и делая выводы: "Места много, ещё две машины поместиться, вход в дом тоже присутствует, охраны нет..."

— Сам решил? Освободиться? — Роза нехотя подошла поближе, проверив пульс.

— Нет, отражение в зеркале!

— Кривое оно, зеркало твоё! Скажи мне тогда, 32 года назад… кем ты станешь? Точно бы денег на аборт не пожалела! — Роза махнула рукой, быстро возвращаясь в дом и возмущаясь по пути: — Так его в цоколе посели, сейчас Симку пришлю, ну а утром… Если ночь переживёт, займусь его лечением! Мать его кто?

— Уланова…

Услышав фамилию, Роза сильно хлопнула входной дверью. Астрид не предвидела, что Роза может знать маму Алексея-младшего, но звон в ушах подтвердил: они с Антониной пересекались.

Алексей плавал в кошмарах: его то бросало в жар, то мучила рвота, следом выворачивало суставы — он даже не представлял, какими ужасными бывают приступы судорог. Тело ему не подчинялось, мало того, разум медленно угасал и вновь вспыхивал после уколов. Два дня превратились в мучительный месяц. Астрид умчалась по делам, а весь груз заботы упал на Розу и её двух служанок. Сложно себе представить, что Розе было уже 68 лет — внешне она выглядела едва на сорок пять. Несложно догадаться, откуда красота досталась Астрид. С первым снегом Алексей смог пройтись по берегу Оки, поддерживаемый Симой, его персональной сиделкой. Ей категорически запрещалось говорить о чём-либо, кроме погоды, природы и красоты свинцового неба. Роза тоже особо не распространялась, но иногда за обеденным столом позволяла себе критику мировых властных структур. Алексей был единственным мужчиной в доме среди дюжины дам. Нашлась и Инга, правда, её состояние вызывало ужас: тридцатилетняя женщина вела себя как пятилетний ребёнок.

Первоначальную гипотезу о том, что Инга также пережила изъятие импланта, развеяла Роза, спонтанно начав разговор:

— Инга, дочь Кондора, и ранее была ещё хлеще, чем моя стерва Астрид. Но она проиграла. Я запретила её убивать: каждый заслуживает второго шанса.

— Она тоже с изменённой кровью?

— Ух, как завернул! — Роза впервые слегка улыбнулась. — Пока известно три типа, я считаю, эволюционных мутаций. Твои дети от неё будут обладать полным комплектом! Стерва как появится — всё расскажет… Тебе, так-то, можно позавидовать: смотри, какая фигурка, очень недурна собой. И главное — у тебя есть возможность воспитать Ингу, начиная с детсадовского возраста!

— Инга так-то офицер полиции? — Алексей попытался быстро откреститься от этой затеи Розы.

— Офицер? На АНБ она работала, шпионка! И в прошлой жизни… уже в прошлой.

На этой фразе Роза вновь включила режим молчания, но как бы ненароком вернула Алексею его телефон, подтверждая его свободное времяпровождение в санатории на берегу Оки. С тревогой первым делом он связался с мамой, но с ходу был ошарашен её отличным настроением: оказывается, Астрид к ней приезжает, и всё у неё хорошо, но она ждёт возвращения сына из командировки…

«А теперь морковки! Трам-там-пам… Не повезло…»

Алексей действительно находился на курорте: чистый воздух, тишина соснового леса, домашняя изысканная еда, баня, бассейн, библиотека, интернет. Постепенно он понял, что начал сильно меняться, особенно его удивила вновь приобретённая физическая сила. Раньше он едва мог сотню раз колун поднять при рубке дров, а сейчас за час забил доверху поленницу, расколов и сложив минимум два куба берёзы. Роза осознала, что мужик поправился, и его нужно злостно эксплуатировать по хозяйству. Вначале Алексей сопровождал Симу по магазинам в посёлок Шилово, а потом его одного снаряжали с длинным списком. В хозяйстве было три автомобиля; Алексею больше всего понравилась Тойота Секвойя — полноприводный корабль двадцатого года выпуска со 380 лошадками под капотом. Его «Лансер» с разбитой фарой и крылом стоял на заднем дворе, медленно ржавея.

Астрид проявилась лишь двенадцатого декабря, вновь в рыжем образе и в сопровождении трёх охранников. Она ловко увиливала от разговора, ссылаясь на усталость, но неожиданно заявилась в баню, притом полностью обнажённой.

— Астрид, зачем всё?

— Что конкретно?

— Ты привезла меня в свой дом?

— Ты мой брат! Ответ прост…

— Ты вошла обнажённая в купель?

— Ты мой брат! Шалить ведь не будешь!?

— Ответ один: брату не повезло… Поняв, что она вновь увиливает, Алексей повторил вопрос: — Чего же Астрид хочет?

— Всё банально: возможно, деньги, золото, машины, шмотки, акции, возможно, власть, немного больше акций, просто жизнь, забота о маме, братике, контрольный пакет «Газпрома», пакет с вином, кино и крепкий мужик в кровати… Однако мной движет смерть — она же месть… Алексей, наверное, не знает, как я покинула семь лет назад так мной любимый интернат… Ха-ха-ха, конечно, брат не догадывается, что меня выкрали и больше года из моих вен откачивали кровь второго слоя, как из свиньи!

Алексей смог Астрид перебить: — Конечно, это печально! Но я видел, как ты убила троих!

— Спасая тебя! Печально другое… Я видела, и в меня совали столько членов, что если их к черепахе прикрутить, ёжик получится! Как они не старались, детей от меня они не получили… В конечном итоге — сам посмотри на эти швы: они просто изъяли мои детородные органы… Я надеюсь, что где-то на этой планете есть мои дети, такие родные, в которых течёт моя кровь второго слоя! Кстати, как и в твоих венах! Кровь наше проклятие, ты не представляешь сколько тварей хотят бесконечно жить, ввергнув этот мир в хаус.