Великий МИФ – 2

Собственно, комментировать тут нечего!

ВК Пётр Фёдорович увлекался военным делом. Это увлечение было свойственно практически всем аристократам западной Европы. В 12 лет юноша имел чин лейтенанта и был членом гильдии стрелков. Он много времени уделял изучению военного дела, а книги данной тематики составляли большую часть его личной библиотеки. Он хорошо умел читать карты, чертежи и схемы. Любил сам делать чертежи и математические расчеты. Игра в «куклы», как называла это в своих записках Екатерина, не что иное, как занятия по тактике и стратегии с использованием оловянных солдатиков. Это обычная практика того времени, когда их применяли для наглядности при разборе сражений и маневров.

«1743 год. В конце года двор отправился в Петербург. Там учение великого князя пошло серьёзнее. Проходили по глобусу математическую географию, учили прагматическую историю соседних государств; два раза в неделю объяснялась подробно хронология и положение текущих государственных дел, по указанию её величества (вследствие частных совещаний наставника с канцлером, графом Бестужевым), изучали любимые предметы великого князя: фортификацию и основания артиллерии, с обозрением существующих укреплений, и положено начало обещанному наставником великому князю фортификационному кабинету, в котором, в 24 ящиках, находились все роды и методы укреплений, начиная с древних римских до современных, в дюйм, с подземными ходами, минами и проч., частью во всём протяжении, частью в многоугольниках; всё это было сделано очень красиво и по назначенному масштабу». (Штелин)

Обратим внимание, что ВК Пётр Фёдорович изучает «прагматическую историю». По-моему, никто из историков не заметил эту фразу Якоба Штелина, и совершенно напрасно. Прагматическая история – это «поучающая история», где основной целью познания прошлого является извлечение уроков на будущее. Мы ещё вернемся к этому, когда будем рассматривать короткое правление Петра III.

«Этот кабинет, в двух сундуках по 12 ящиков в каждом, был окончен в продолжение 3 лет. Его работали, по указанию наставника, капитан Горинов и три столяра. С виду они (сундуки) были похожи на два английских комода или бюро из красного дерева с позолоченной обивкой и скобками. Едва ли где можно было найти подобный полный кабинет. (Штелин)

Практические навыки по фортификации ВК Пётр Фёдорович получил при строительстве потешных крепостей. В Ораниенбауме были построены три крепости: Екатеринбург (1746 год), Крепость Святого Петра (1757 год) и Петерштадт (1762 год). Разработку проектов и строительные работы он курировал лично. В 1756 году ВК Пётр Фёдорович сформировал полноценный гвардейский отряд, в который входили все рода войск: кавалерия, пехота и артиллерия. В 1759 году вторая крепость (Святого Петра) оказалась тесной для сильно увеличившихся войск наследника. По приказу будущего императора её перестроили, дав новое имя – Петерштадт (город Петра).

Макет Петерштадта. Взято из открытых источников.

Свои войска Пётр III содержал за собственный счёт, не залезая в государственную казну. Поэтому ни с точки зрения управления, ни с точки зрения обеспечения всем необходимым – от оружия до провизии – голштинцы не зависели от регулярной русской армии. И числились на герцоге Гольштейна.

ВК Пётр Фёдорович увлекался коллекционированием. В Ораниенбауме по проекту Ф.Б. Растрелли был построен «Картинный дом», где с 1754 по 1761 годы кроме придворного театра размещались: библиотека, коллекция картин и кунсткамера.

Про библиотеку мы уже знаем. Что касается собрания картин, то судя по составленной Штелином в 1762 году описи с указанием порядка шпалерной развески, в галерее Картинного дома находилась 101 картина кисти западноевропейских художников XVI–XVIII веков. Среди них, были такие крупные мастера, как итальянцы Тинторетто (3) и Лука Джордано (4), голландцы Рембрандт (5) и Адриан ван Остаде (6), француз Антуан Ватто (7), живописцы школы Паоло Веронезе (8), Рембрандта и др.

Посетив Кунсткамеру Петра I, его внук решил завести собственное собрание редкостей.

«Конечно, ораниенбаумскую Кунсткамеру ни по размерам, ни, особенно, по научно-просветительным целям нельзя сопоставлять с той, петербургской, начало которой положил Пётр Великий. Но по разнообразию и ценности представленных в ней предметов Кунсткамера великого князя может быть названа вторым по значимости собранием такого рода в России XVIII века, отразившим любовь Петра Фёдоровича к коллекционированию». (Мыльников А.)

Картинный дом. Взято из открытых источников.

Любовь Петра к музыке и коллекционированию выразилась и в том, что он собрал ценнейшую коллекцию скрипок: Амати, Гварнери, Страдивари, Якоба Штайнера и других, за которые платил по пять и более сотен рублей. К великому сожалению судьба этой коллекции неизвестна.

Нельзя так же не упомянуть большую коллекцию оловянных солдатиков, тех самых, которых Екатерина презрительно именует «куклами». К сожалению, она тоже не сохранилась. Вообще, большая часть наследства Петра была уничтожена.

От его личных бумаг и черновиков в России не осталось практически ничего! Были уничтожены даже камер-фурьерские журналы (9) за март-август 1762 года!!!

Мы в общих чертах познакомились с внутренним миром ВК Петра Фёдоровича, его увлечениями и пристрастиями. Теперь, суммируя все вышесказанное, что мы можем сказать о нём: военный, сторонник порядка и дисциплины, но в тоже время эстет, библиофил и меломан, владеющий несколькими языками.

Этот образ никак не соответствует тому, что рисует Екатерина и её апологеты!

Романов и исторических монографий, посвященных правлению Екатерины II, очень много, что, впрочем, неудивительно, ведь она царствовала тридцать четыре года. Удивительно другое, практически во всех этих произведениях образ Петра III показан однообразно и примитивно на основе «Записок» Екатерины. Практически нигде вы не найдете сведений о том, что он создал на собственные средства театр и музыкальную школу, куда принимали одаренных русских детей, не зависимо от их социального происхождения. Нет никаких упоминаний о собрании картин, уникальных скрипок и создании кунсткамеры. Зато в подробностях пишут о беспробудном пьянстве, нежелании учиться, истязании животных, повешенной крысе, занятиях муштрой и т.д. и т.п. Понятно, что книга посвящена не Петру, а Екатерине, но ведь историческая справедливость требует показать образ свергнутого и убитого императора более подробно, чтобы наглядно продемонстрировать необходимость переворота.

Я не имею в виду романистов, они могут писать все, что захотят, от них никто не требует исторической точности, но вот для маститых историков увешанных званиями и дипломами подобная практика просто неприемлема. Историки не могут не знать этих фактов из жизни Петра, однако обходят молчанием, озвучивая только то, что укладывается в версию Екатерины. Проще говоря, сознательно искажают историю. Почему? Все, как всегда, просто и довольно банально. Если показать Петра, каким он был на самом деле, то Екатерина на его фоне будет просто серой мышкой, а переворот 1762 года и последующее убийство законного императора окажется не благим делом, а типичной уголовщиной, где все подельники вместе с Екатериной преследовали свои личные, а не государственные цели. Нельзя совместить несовместимое, вот и приходиться замалчивать, врать, искажать смысл.

Примечания:

Франческо Доменико Арайя (1709 – 1771) – оперный композитор и придворный капельмейстер времен Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны.

Винченцо Манфредини (1737 – 1799) – итальянский композитор.

Тинторетто (1519 – 1594) – выдающийся живописец позднего итальянского Возрождения.

Лука Джордано (1634 – 1705) – живописец и гравер итальянского барокко.

Рембрандт Харменс ван Рейн (1606 – 1669) – голландский художник, рисовальщик и гравер «золотого века».

Адриан ван Остаде (1610 – 1685) – голландский живописец и гравер. Один из основоположников «крестьянского» бытового жанра.

Жан-Антуан Ватто (1694 – 1721) – французский живописец и рисовальщик.

Паоло Веронезе (1528 – 1588) – итальянский художник, один из виднейших живописцев позднего итальянского Возрождения.

Камер-фурьерский журнал – сборник кратких записей, которые велись ежедневно при русском императорском дворе. Основное содержание записей составляло описание церемоний и быта царской семьи.

***

Глава 3. ВК Екатерина Алексеевна.

София Фредерика Августа Ангальт-Цербстская (она же ВК Екатерина Алексеевна, она же российская императрица Екатерина II) прибыла в Россию в возрасте 15 лет.

До вступления на престол прожила в России восемнадцать лет. Что она делала, и чем занималась, все эти годы?

Как только мы зададим себе этот вопрос, то сразу попадаем в тупик, поскольку ответить на него не так просто как кажется. В музыке и военном деле она не разбиралась, картины, и собрание древностей ее не интересовали, библиофилом она не была. Мне возразят, что она много читала. Да, читала, даже приводит в своих воспоминаниях список книг. Вот только есть большие сомнения, что всё это правда. Доктор исторических наук Елена Палмер специально занималась этим вопросом и вот что она пишет:

«Кстати, о языках и переводах: в своих мемуарах Екатерина утверждает, что она-де тоже посвящала все своё время чтению серьёзных немецких и французских книг. Несложная проверка данного утверждения показала, что перечисленные ею труды в то время ни на один из этих доступных ей языков переведены не были и существовали лишь в оригинале на латыни, которой Екатерина не знала и, соответственно, читать их никак не могла». (Елена Палмер)

Здесь Екатерина использует свой обычный прием – беззастенчиво врёт, создавая образ умной и образованной на фоне «тупого и малограмотного» мужа. Обратим внимание, что в своих записках она не пишет, где именно брала эти книги. Ответ лежит на поверхности – в библиотеке мужа, вот только читателям знать об этом не обязательно.

Хорошо, допустим, что она прочла все эти книги. Но право, что-то маловато для отрезка времени длиной в восемнадцать лет. Приёмы, балы, маскарады и т.д. это понятно, подобным образом проводили время все аристократы в XVIII веке. Это, так сказать, внешняя сторона жизни, а что внутри, что интересует, волнует и тревожит молодую Екатерину.

Интриги, интриги и ещё раз интриги!!!

Любовные, а больше политические. Именно интриги составляют её огромный внутренний мир. Она прибыла в Россию в 1744 году, сменила веру, вышла замуж за наследника российского престола, и стала ВК Екатериной Алексеевной.

В это же время она учит русский язык, православие и историю России. Причём, ей интересна только история последних двадцати лет, история переворотов, взлётов и падений. Она вдруг понимает, что в России нет ничего невозможного, что уже была на троне безродная немка Екатерина I, не имевшая на это никаких прав. Что для достижения этой великой цели можно пообещать и подписать всё, что угодно, а потом отказаться от своих слов и разорвать подписанные бумаги, как это сделала Анна Иоанновна. Что можно провозгласить наследником только что родившегося ребёнка и править от его имени, как Анна Леопольдовна и, наконец, можно арестовать правителя (правительницу) и самой занять престол с помощью гвардейцев, как это сделала Елизавета Петровна.

Российский трон, вот чем заняты мысли Екатерины все эти восемнадцать лет!!!

Отметим одну характерную черту ВК Екатерины Алексеевны.

«Ну вот, – сказал Лесток, – она (Елизавета) очень на вас сердита». – «На меня! За что же?» – был мой ответ. «Потому что у вас, – отвечал он мне, – много долгов. Она (Елизавета) говорит, что это (Екатерина) бездонная бочка и что, когда она была великой княжной, у неё не было больше содержания, нежели у вас, что ей приходилось содержать целый дом, и что она старалась не входить в долги, ибо знала, что никто за неё не заплатит». (Из «Записок» Екатерины)

Однако Екатерина, тут же нашла «козла отпущения» и выставила одним из виновников своих долгов… ВК Петра Фёдоровича!!!

«Великий князь также мне стоил много, потому что был жаден до подарков». (Екатерина)

Ну, вы всё поняли…

«Относительно денег Екатерина скоро обрусела и не знала им счёта. В своих «Записках» она не раз старается оправдать свои расходы и неизбежные по её мнению долги, но эти оправдания слабы и неубедительны. Как великая княгиня она получала 30 000 рублей в год «карманных денег», которых, конечно, оказывалось недостаточно, притом, что она проигрывала в карты по 17 000 рублей в год». (Бильбасов В.А. «История Екатерины Второй», Том 1)

Расточительность Екатерины и её неумение вести свои финансовые дела отмечают все историки. Этот недостаток, простительный частному лицу, абсолютно неприемлем для крупного государственного деятеля, а тем более для монарха.

Если человек не может навести порядок в своём собственном хозяйстве, то тем более, он не способен навести порядок в государстве.

Забегая вперёд, скажем, что эту старую истину Екатерина и подтвердила своим «мудрым» правлением, вогнав страну в долговую яму. Привыкнув жить в долг, она так же и правила (по-другому просто не умела), оставив своим наследникам долг в 210 000 000 рублей или три годовых бюджета страны!

Конечно двор Елизаветы Петровны с его «версальской» роскошью, постоянными балами и маскарадами, не то место, где можно научиться бережливости и экономии. Это вам не Пруссия времен Фридриха-Вильгельма I. И всё же это не является оправданием для того мотовства, которое демонстрирует Екатерина.

Елисеева О.И. восторженно написала: «Екатерина относилась к деньгам как к грязи». Только вот восторгаться здесь нечем, скорее надо плакать. Ещё раз повторюсь, для монарха это серьёзный недостаток, который может аукнуться государству очень большими финансовыми проблемами. ВК Пётр Фёдорович на свои средства содержит школу, театр, голштинскую гвардию, покупает книги, картины, скрипки. Тут ясно и понятно, куда идут деньги, а у ВК Екатерины Алексеевны всё уходит, как песок между пальцев. Права была Елизавета, называя её (Екатерину) «бездонной бочкой»!

Четко видно, что Пётр – хозяин, а Екатерина – транжирка.

Вернемся к интригам.

«1746 год. В одном из пунктов инструкции (для Екатерины) виден интерес её составителя – проницательный Бестужев углядел в великой княгине активную натуру, склонную к интригам, поэтому ей было запрещено вмешиваться в «здешние государственные или голштинского правления дела». (Павленко Н.И.)

Изначально Бестужев А.П. был настроен против Екатерины, поскольку на её место он планировал пристроить саксонскую принцессу, за что уже получил солидный аванс (который естественно не вернул), но, со временем неприязнь исчезла, и две родственные души (два интригана) образовали крепкий союз. Весной 1754 года саксонский дипломат Функе сообщал, что с некоторого времени ВК Екатерина во всех своих действиях руководствуется советами Бестужева А.П.

Щербатов М.М. (1) так характеризовал канцлера (Бестужева А.П.):

«Человек умный, чрез долгую привычку искусный в политических делах, любитель государственной пользы, но пронырлив, зол и мстителен, сластолюбив, роскошен и собственно имеющий страсть к пьянству». («О повреждении нравов в России»)

За прошедшие десять лет Бестужев хорошо изучил ВК Петра Фёдоровича и прекрасно понимал, что при смене правления его в лучшем случае ожидает отставка, а о худшем лучше не думать. Будущий наследник не скрывал своего отношения к мздоимцам (о продажности Бестужева знали все) и симпатизировал Пруссии (абсолютно бескорыстно), в то время как канцлер делал ставку на Австрию, получая за свою протекцию нехилый пенсион.

Поскольку Екатерина стремилась к единоличной власти и была не столь щепетильна в выборе средств и «соратников», они быстро нашли общий язык и составили первый заговор, к которому примкнул и английский посол Уильямс в качестве денежного мешка.

«Уильямс, скоро оценивший великую княгиню, открыл Екатерине довольно широкий кредит у английского консула, банкира барона Вольфа, ссужавшего великой княгине по его записочкам десятки тысяч рублей». (Бильбасов В.А. «История Екатерины Второй», Том 1)

В июле 1756 года Екатерина получила от Вольфа тысячу червонцев (примерно 25 000 рублей), а в ноябре того же года ещё 44 000 рублей. Получение этих денег подтверждено двумя расписками, но историк Бильбасов указывает, что эти займы были не первыми и не единственными.

Уже в середине 50-х годов, когда произошло резкое ухудшение здоровья императрицы, Екатерина примеряет на себя российскую корону.

«В ответ по вашим собственным делам я скажу вам: Сделайте меня императрицей, и я утешу вас». (Из письма Екатерины к Уильямсу 1756 год)

На самом заговоре мы подробно остановимся в одной из следующих глав. Сейчас лишь отметим, что Екатерине нужна российская корона, на которую у неё нет никаких прав, продажный канцлер хочет сохранить своё тёплое место и продолжать набивать карманы, продавая Россию оптом и в розницу, а англичане, хотят половить рыбку в мутной воде. Где здесь «высшие государственные интересы», ради которых якобы и готовится переворот?

Это понимали и сами заговорщики, поэтому решили действовать от имени Елизаветы – составили подложное завещание, по которому императором провозглашается внук – малолетний ВК Павел Петрович, а регентшей Екатерина. Вот набор приемов, которыми пользуется Екатерина: подлог документов, подкуп, пустые обещания и ложь, ложь, ложь…

Однако апологеты Екатерины II и тут нашли выход:

«Здесь следует остановиться на одной важной особенности мемуаров Екатерины II. Ни один, даже самый недоброжелательный комментатор не смог поймать нашу героиню на откровенной лжи. Дело в том, что сам феномен обмана воспринимался в XVIII столетии иначе, чем теперь. Мелкая, бытовая ложь не считается современным человеком чем-то важным, не говоря уже о лжи во спасение. Однако два с лишним столетия назад дело обстояло иначе. Ложь называли серьезным грехом и его старались избегать. Недаром Екатерина в разговоре с Алексеем Орловым о начале фавора Потёмкина на прямой вопрос отвечала: «Не спрашивай, я солгать не умею». Вот ключевые слова. Человек XVIII века предпочитал умалчивать, а не идти на заведомую ложь» (Елисеева О.И.)

Прониклись!!! Оказывается, если человек не сказал всей правды (промолчал), то это уже и не ложь. А что тогда? Слова, слова, слова …

Характерный пример.

Во второй половине 1762 года начались бунты монастырских крестьян. Вот, что пишет об этом Екатерина II:

«Немешкотно по коронации (22 сентября 1762 года) моей была назначена комиссия под именем духовной в которой сидели многие архиереи, сенаторы и свитские персоны. Сия комиссия сделала штаты архиерейским домам и монастырям и определила им содержание, а деревни монастырские отданы в управление Коллегии Экономии нарочно для того учреждённой от чего монастырских крестьян непослушание разом пресеклось».

Это трактовка событий по версии Екатерины. Как мы видим, в стране царит бардак, а «мудрая» и «хозяйственная», Екатерина быстро наводит порядок.

А теперь посмотрим, как обстояло дело в реальности. 16 февраля 1762 года, император Петр III подписал манифест № 11.441 «О секуляризации церковных земель» и более миллиона крепостных крестьян, работавших раньше на монастыри, становятся свободными (государственными), наделяются землей и переходят в ведение коллегии экономии. Нет ни барщины, ни оброка в пользу церкви. Есть только налог в размере одного рубля в монастырскую казну, который и собирает учрежденная коллегия Экономии.

Для успешного переворота Екатерине нужна поддержка церкви. Она решает эту проблему просто – обещает церковникам всё вернуть. Обычный для Екатерины прием, базарный торг – вы мне корону, я вам земли и крестьян. После переворота, 12 августа 1762 года, уже императрица Екатерина II подписывает манифест № 11.643 «О возвращении имений, отобранных от монастырей по-прежнему в управление духовных властей и об уничтожении Коллегии Экономии».

Мгновенно, крестьяне, которых вчера объявили свободными и наделили землёй опять стали крепостными. Вполне естественно, что такая непоследовательная политика вызвала волну возмущения среди монастырских крестьян. Отсюда и возникли бунты.

Через полтора года, короновавшись и укрепившись на троне, 26 февраля 1764 года императрица Екатерина II подписывает манифест № 12.060 «О секуляризации церковных земель и создании Коллегии Экономии», опять отбирая у церкви земли и переводя монастырский крестьян в разряд государственных.

Иначе говоря, «непослушание крестьян», продолжавшееся почти два года, спровоцировала сама Екатерина II в своих личных целях, но об этом она не пишет (умалчивает), недвусмысленно давая понять, что крестьянские бунты это якобы следствие предыдущего безалаберного правления. Мы видим, как Екатерина, использовала церковь в своих интересах. Типичный в её арсенале тактический приём – сначала пообещала и вроде бы вернула, а потом, когда церковь сыграла отведённую ей роль (после провозглашения и коронации) и уже стала не нужна, снова всё отобрала.

Здесь сразу вспоминается сцена из мемуаров Екатерины Дашковой, подельницы Екатерины II по перевороту:

«Великий князь вскоре заметил дружбу ко мне его супруги и то удовольствие, которое мне доставляло её общество; однажды он отвёл меня в сторону и сказал мне следующую странную фразу, которая обнаруживает простоту его ума и доброё сердце: Дочь моя, помните, что благоразумнее и безопаснее иметь дело с такими простаками, как мы, чем с великими умами, которые, выжав весь сок из лимона, выбрасывают его вон…»

Кстати, Екатерина II именно так и поступила с Дашковой, когда та сыграла свою роль и стала ей не нужна.

Обратим внимание еще на одну характерную черту Екатерины II – на публику она пишет и говорит всё правильно, вот только слова у неё, постоянно расходятся с делами!

Приведём ещё один характерный пример из эпистолярного наследия Екатерины II.

Помощь народу при бедствиях:

Открыть кладовые и сокровищницы государства.

Уменьшить таможенные сборы и налоги.

Приостановить наряды на общественные работы.

Снять запрещения стеснительные для ловли рыбы, охоты и рубки леса.

Облегчить продажу хлеба отменив пошлины и увеличить её, принудив богатых открыть амбары.

Обойтись без подарков, которые подносятся государям и без расходов по представительству на празднествах.

Запретить пышность и разорительную обстановку похорон.

Смягчит строгость законов, и закрывать глаза на проступки, в которых нищета замешана больше, чем злой умысел.

Облегчить браки и не придерживаться формальностей, требуемых законом.

Запретить празднества, увеселения и музыку.

Издать закон о молебствиях постах и пожертвованиях.

Строго преследовать воров и бродяг.

Судя по заголовку и тексту, это программа действий монарха (Екатерины) и правительства при стихийных бедствиях – эпидемии, наводнении, пожаре, неурожае и т.д. Многие историки приводят этот отрывок, как доказательство благих намерений императрицы и её заботе о народе. Любой, кто прочитает, двумя руками проголосует «ЗА»! Написано всё верно, вот только, сразу после текста неплохо бы привести ряд примеров, ведь за долгое 34-х летнее царствование всякое случалось. Однако примеров нет. С конкретными делами всё обстоит не так хорошо, как с писаниной. Слова, как известно, ничего не стоят!

Придется восполнить этот пробел.

«По всем сим вышесказанным обстоятельствам, удивительно ли, что цены хлеба час от часу возвышались, и при бывших в двух прошедших 1785 и 1786 годах неурожая не токмо до чрезвычайности дошла, но даже и сыскать хлеба на пропитании негде. Люди едят лист, сено и мох и с голоду помирают, а вызябший весь ржаной хлеб, в нынешнюю с 1786 на 1787 год зиму в плодороднейших губерниях не оставляет и надежды, чем бы обсеменить в будущем году землю, и вящим голодом народу угрожает». (Щербатов М.Ф.«В размышлениях о нынешнем в 1787 году почти повсеместном голоде в России»)

«Московская, Калужская, Тульская, Рязанская, Белгородская, Тамбовская губернии, вся Малороссия претерпевает непомерный голод, едят солому, мякину, листья, сено, лебеду, но и сего уже недостает, ибо к несчастью и лебеда не родилась и оной четверть по четыре рубля покупают. Когда мне из Алексинской волости привезли хлеб, испеченный из толченого сена, два из мякины и три из лебеды, он в ужас меня привёл, ибо едва на четверть тут четвертка овсяной муки положена. Но как я некоторым сей показал, мне сказали, что еще сей хорош, а есть гораздо хуже. А однако никакого распоряжения дальше, то есть до исхода февраля месяца, не сделано о прокормлении бедного народа, для прокормления того народа, который составляет силу империи…» (Щербатов М.Ф. «О состоянии России в рассуждении денег и хлеба»)