Последняя афёра

- Извини, Федор, тогда я ничего не понимаю. Если мы не будем прорабатывать линию Новака и этого француза Шуазеля, тогда у нас на руках вообще ничего нет.

- Я не говорил, что мы сбрасываем со счетов этих двоих, просто сейчас у нас на них реально ничего нет. Мы не знаем, точно, имеют они отношение к нашему делу или нет. Все факты, которыми мы располагаем косвенные. Я навел справки – Шуазель действительно купил эту дачу четыре года назад. Раньше она принадлежала купцу Загоскину, которого зарезали в том же самом кабинете. Ты не поверишь, но все точно, как в нашем случае: снятая со стены картина, открытый сейф, распахнутое окно и труп хозяина на пороге. Убийцу, так и не нашли, но след тянулся на Урал к золотым приискам. Удалось установить, что купец занимался скупкой краденого золота. Наследник решил не искушать судьбу и продал эту дачу, а Шуазель купил.

- Одно уточнение – в случае с Загоскиным убийца наверняка использовал не стилет!

- Ты прав, Виктор, там все было гораздо прозаичнее – кухонный нож и море крови.

- Вот, уже расхождение.

- Ладно, Шуазеля мы можем допросить еще раз, никуда он не денется. Давай вернемся к Новаку.

- Федор, ты только что сказал, что его не нужно разрабатывать!

- Виктор, ты слишком буквально понял мои слова. Я имел в виду, что не нужно концентрироваться на ком-то одном, пока не будет ясно, что он причастен к нашему делу. Вот что нам известно про пассажира по фамилии Новак? Только то, что он сел на шхуну «Королева Маргарита» в Амстердаме 15 июля и сошел на берег в Петербурге 15 августа. Мы даже не можем утверждать, что это его настоящая фамилия, не говоря уже о службе в австрийской армии и покупке поместья под Москвой – все это нам известно с чужих слов. Как с такой скудной и противоречивой информацией заниматься поиском человека?

- Пустая трата времени. – Согласился Соколов. - Но ведь мы не можем ничего добавить к тому, что имеем.

- А вот здесь ты сильно ошибаешься. Этот человек целый месяц плыл на одном корабле с другими пассажирами, которые видели его каждый день и наверняка хорошо запомнили. Прошло слишком мало времени, чтобы они успели забыть, как он выглядит. Со слов этих свидетелей мы можем составить портрет пана Новака и сделать его словесное описание, включая и какие-то особые приметы. Найдешь художника и вплотную займешься этим вопросом. Не нужно собирать всех вместе, лучше пусть художник напишет несколько эскизов, работая с каждым в отдельности. Так мы получим три портрета и на их основании создадим что-то среднее, близкое к оригиналу.

- И где мне искать этого художника?

- Обратись к приставу по уголовным делам Кондратьеву, наверняка подскажет кого-нибудь.

- А что считать «особыми приметами»?

- Шрамы на руках и лице, родинки, бородавки, короче все, что сразу бросается в глаза и отличает конкретно этого человека. Запомни, качество портрета определяется его сходством с оригиналом. Если нам повезет, то завтра мы будем иметь на руках портрет предполагаемого преступника и его внешнее описание, включая возраст, рост, цвет глаз и прочее. Вот что такое имя и фамилия? Пустой звук! Их можно поменять: сегодня ты, к примеру, Петров, а завтра будешь Сидоровым. Искать по этим данным человека все равно, что иголку в стоге сена. Совсем другое дело портрет! Это уже не пустой звук, это уже улика!

- Знать бы еще, как воспользоваться этой уликой?

- Сделаем несколько копий и передадим их приставу Кондратьеву, пусть его люди походят, поспрашивают соседей Корсакова и соседей Шуазеля на Аптекарском острове, да и извозчиков не мешает допросить. Он ведь где-то жил, и наверняка перемещался по городу не пешком. Вот, если окажется, что его видели в зоне хотя бы одного убийства в нужное время, то это точно наш клиент.

- А если нет?

- На нет и суда нет. – Отрезал Ростопчин. – Нам сами портрет пригодится для дальнейшего расследования в Европе.

- Отправим его Генриху?

- Точно, и ты сам его отвезешь. В Петербурге мы практически исчерпали все возможности, даже, если подтвердится, что оба убийства дело рук нашего поляка, его самого уже давно и след простыл.

- И когда мне выезжать?

- Я договорился с капитаном шведской яхты «Золотой крест». Он идет в Лондон и любезно согласился по пути забросить тебя в Амстердам. Яхта готова выйти в море хоть завтра, но может подождать два-три дня. Так что, как только будет готов портрет, можешь собирать вещи.

Идея Ростопчина насчет пристава оказалась верной.

- Мы пользуемся услугами двух художников - Дёмина и Никулина, но они не служат в полиции, поэтому им приходится платить наличными.

- Не вопрос, Семен Макарович, мы все оплатим.

- Тогда подождите полчаса, я сейчас отправлю посыльного, кого дома застанет, того и привезет.

Через двадцать минут к зданию бывшей Управы благочиния подъехала коляска. Рядом с полицейским сидел гладко выбритый дородный мужчина средних лет с пышными усами и густой гривой слегка тронутых сединой каштановых волос.

- Дёмин Иван Самсонович. – Представился художник, пожимая руку Соколову. – Готов к работе.

Соколов представился и подробно объяснил, что требуется от художника. Тот немного подумав, оценил свою работу в четыре серебряных рубля, но после небольшого торга согласился на золотой червонец (2).

Первым решено было опросить Лозинского, который непосредственно общался с Новаком на протяжении всего путешествия, правда пришлось немного подождать, пока тот закончит отгрузку. Художник начал с самых общих вопросов: возраст, рост, телосложение. Соколов сидел рядом и едва успевал записывать показания Лозинского.

- На вид ему чуть больше тридцати лет, среднего роста, чуть выше меня, но ниже господина полковника. Примерно два аршина и семь – восемь вершков (1). Кость широкая, коренастый, ни фунта лишнего веса, жилистый, и при этом обладает большой физической силой.

- А это, извините, из чего следует?

- В Любеке, от нечего делать он помогал грузчикам опускать тюки в трюм. Вы бы видели его мускулы и вздувшиеся на руках синеватые вены, которые больше напоминали канаты. Сразу видно, что этот человек привык к физическим нагрузкам.

- Никаких особых примет на руках вы не заметили? Шрамы, дефекты пальцев…

- Точно! Есть одна особенность – на указательных пальцах обеих рук у него странные желтые пятна размером с серебряный гривенник (4). Не со стороны ладони, а сбоку, вот здесь. – Лозинский показал, на боковую часть пястной кости (5) указательного пальца. – Сверху руки у него загорелые, а ладони бледные, и темно желтые пятна резко выделяются на обеих руках. Мне показалось это странным, но спрашивать его я не решился.

- И правильно сделали. – Похвалил Лозинского Соколов, отмечая в тетради странный факт. – Эти желтые пятна не что иное, как застарелые мозоли от гарды (6) холодного оружия – шпаги, рапиры или сабли. Мне приходилось видеть подобные у наших доблестных кавалеристов.

- Но у него они были на обеих руках?

- Это говорит только о том, что ваш бывший попутчик одинаково хорошо владеет обеими руками. Иван Самсонович, давайте перейдем к составлению портрета.

Художник достал из папки чистый лист и обратился к Лозинскому:

- Как, по-вашему, какой формы его лицо – круглое или овальное?

- Нет! У него ярко выражены скулы, поэтому лицо скорее прямоугольное. – Лозинский взял щепку и на песке нарисовал букву «П». – Примерно так, и еще снизу треугольный подбородок, только не острый, а немного сглаженный.

- Кроме выступающих скул, есть еще что-то запоминающиеся в его лице? Шрамы, морщины, родинки, ямочки на щеках и подбородке…

- На подбородке ямочки нет, а вот на щеках есть, они появляются, когда он улыбается или смеется, правда, случается это довольно редко. И еще у него такие бороздки идут от ноздрей к уголкам рта.

- Понятно.

Постепенно, по мере того, как художник уточнял у своего собеседника характерные особенности отдельных частей лица: лоб, брови, глаза, нос, рот, губы – на листе стали проявляться контуры подозрительного пассажира шхуны «Королева Маргарита». Когда художник нанес последние штрихи, Лозинский одобрил его работу:

- Похож!

С портрета на них смотрел молодой мужчина с шикарными густыми усами. Его можно было назвать красивым, если бы не жесткий взгляд и холодное выражение лица. «Для такого убить человека, все равно, что муху прихлопнуть» - Мелькнуло в голове у Соколова.

- Он всегда такой мрачный?

- Он редко улыбается, господин полковник и мало говорит.

- На каком языке вы с ним общались?

- На каком языке могут общаться два поляка? На польском, естественно.

- А по-русски он говорит?

- Ни разу не слышал, но русскую речь понимает, во всяком случае, простые фразы точно.

- Почему вы так решили?

- Я сам редко говорю на польском, поэтому в моей речи часто проскакивали русские слова и выражения, но он меня хорошо понимал и никогда не переспрашивал.

Соколов поблагодарил Лозинского, и они с художником покинули склад лесоматериалов.

- На мой взгляд, господин полковник, нет никакого смысла писать еще два портрета. Лозинский больше всех общался с этим поляком, вряд ли остальные смогут что-то существенное добавить. Вам достаточно, чтобы они просто опознали его.

- Как они могут не опознать, если я им его покажу?

- Вам нужно показать несколько портретов. Например, в нашем случае характерной особенностью являются усы. Покажите им четыре портрета мужчин с усами и пусть они выбирают.

- А где я возьму еще три портрета?

- У меня всегда есть два десятка рисунков для подобных случаев. – Художник раскрыл папку и немного покопавшись, выбрал три портрета с изображением усатых мужчин. – Будем считать, что мы в расчете?

Соколов забрал рисунки, достал из кармана золотую монету и отдал ее художнику.

- До свидания, Иван Самсонович, если понадобится, я еще обращусь к вам.

- Всегда к вашим услугам, господин полковник.

Довольный художник быстрым шагом направился в город, а Соколов пошел искать пивовара Чиркина и приказчика Павлова. Обошлось без сюрпризов – оба с первого взгляда опознали своего попутчика. Если верно, что качество портрета определяется сходством с оригиналом, то можно смело сказать, что художник блестяще справился со своей работой.

Ровно в шесть часов вечера Соколов сидел в кабинете у Ростопчина, наслаждаясь ароматным кофе. Хозяин стоял возле окна и рассматривал творение художника Дёмина.

- Прекрасно! Теперь у нас есть портрет потенциального преступника.

- Только самого преступника нет.

- Верно. – Нехотя согласился с другом Ростопчин. – Однако это не повод, чтобы падать духом и посыпать голову пеплом. Я внимательно изучил твой отчет и должен сказать, что нам здорово повезло – слишком узкий круг подозреваемых. «Королева Маргарита» доставила в Петербург селитру в бочках для военного ведомства. Судно было загружено почти полностью и не могло взять на борт крупных грузов. Исключение составляют: два ящика Корсакова, два ящика до Любека и груз двух купцов до Кенигсберга.

- Ты прав, могло быть гораздо больше. У нас есть данные только по двум ящикам, доставленным в Любек. По весу они подходят. Никаких сведений о том, что собой представлял багаж двух купцов, высадившихся в Кенигсберге у нас нет. Реально, картины могли, находится в ящиках как одного, так и другого купца.

- Вариантов несколько, давай по порядку. Начнем с квитанции, найденной в кармане Корсакова. Эти ящики были погружены на корабль за два дня до отплытия. Предположим, что в них находились копии картин – ведь вес совпадает, тогда подмена произошла на участке пути между Амстердамом и Любеком. Кто совершил подмену?