Ставрос. Ветки вероятностей

— Не потом, а параллельно. А может и всегда им был, уже и не помню.

— Очень хочется спросить, как вы к этому пришли.

— Как-нибудь, обязательно расскажу.

На этот раз он действительно рассмеялся - коротко, устало, но по-настоящему.

— Хорошо. Допустим. Так что же происходит сейчас с нами?

— Ну самое логичное на данный момент объяснение - ветка вероятности.

Он повторил медленно:

— Ветка вероятности. Я так понимаю, что она не одна, а просто одна из? А сколько их всего?

— Теоретически — сколько угодно. Практически для человека обычно значимы несколько наиболее сильных.

— Значит, я могу сейчас жить в одном варианте, а вы после пробуждения — в другом?

— Именно.

— Если событие у вас уже произошло, а у меня ещё нет, то при отсутствии вмешательства оно должно находиться в достаточно сильной ветке, чтобы проявиться и у меня.

— Вероятно, не должно. То есть может и не случиться.

— Вы допускаете, что можете ошибаться.

— Все могут ошибаться, но я говорил о другом. Вероятностное событие – лишь событие, понимаете Дмитрий? Это, ну с чем сравнить… Это когда вы в понедельник планируете как обычно идти на работу: всё по плану, ничего не меняется, но с утра вдруг не завелась машина или вы проспали, или, не знаю, ремонт дороги. Вот эти все события – ветки вероятности от главного события – поездки на работу. Они все возможны и все невозможны одновременно. Эзотерический кот Шредингера, если вы меня понимаете.

— Понимаю, я изучал этот эксперимент. Но знаете, экстрасенсы обычно так не говорят. Они же суперуверены в своей правоте всегда, разве нет?

— Вы много знаете экстрасенсов?

— Теперь одного.

— Тогда статистика слабая, - усмехнулся я и Дмитрий снова усмехнулся в ответ.

Мы начали понимать друг друга и, как мне кажется, уровень доверия возрос. Потом он задумался и решил дать информацию из его прошлого для проверки.

— Хорошо. Есть событие, умрёт человек.

Он назвал фамилию известного человека. Я знал его, человек был публичный, постоянно появлялся в новостях. Дмитрий назвал дату - она была примерно через неделю от моего настоящего.

— Причина?

— Сердце, кажется, острая сердечная недостаточность. Это много обсуждали. И что вы сделаете с этими данными?

— Просто ждать.

— Пока человек умрёт?

— А если ваше будущее — одна из вероятностей и моё вмешательство приведёт к другому событию?

— Он же останется жив.

— Может быть, но это вмешательство. Да и как вы себе это представляете? Я напишу или позвоню этому человеку и скажу, что мне во сне человек из будущего сказал, что вы умрете? Ну бред же, меня пошлют, даже если погуглят кто я. Дмитрий, в моей профессии моя популярность растет за счет отзывов и сарафанного радио, если человек не верит в сверхъестественное, то и не отреагирует на мои слова.

Дмитрий молчал, потом сказал:

— Я бы предупредил.

— У меня был в практике случай, когда мне пришла информация для девушки о ее парне: он абьюзил ее, а информация была о том, что она забеременеет от него и про аборт из-за испуга. Короче, я сказал, потому что уж очень сильный был поток информации. Прав я тогда был? Не знаю. Сожалею? Нет!

— Тогда зачем столько слов?

— Чтобы понимать, где правда и что делать дальше. В данной ситуации информацию я получил не с потока, а с вероятной ветки будущего через Дмитрия, который живет на год спереди меня. Поэтому вмешиваться в события, которые уже прошли, не буду.

В квартире на несколько секунд мигнул свет, Дмитрий автоматически посмотрел в сторону коридора. Он встал и подошёл к окну. Я смотрел на него и снова чувствовал странную многослойность пространства вокруг него самого. Несколько вариантов находились так близко, что почти накладывались друг на друга. В одном он стоял у окна, в другом его там не было, в третьем картинка будто обрывалась раньше, чем я успевал её увидеть. Я не пытался проникнуть глубже, да и контакт уже начинал утомлять - не физически, скорее концентрационно.

— Дмитрий.

— Что?

— Если мы встретимся снова, я хочу попробовать посмотреть варианты осознанно.

Он обернулся.

— Какие варианты?

— Событий вокруг вас.

— Вы сейчас разве не это делаете?

— Нет.

— А что делаете?

— Наблюдаю несколько линий.

— И они разные?

— Очень.

— Хоть в одной из них войны нет?

Вопрос прозвучал настолько быстро, что я понял: он уже думал об этом. Я снова позволил вниманию расшириться, не полноценный просмотр, а только вопрос в пространство.

Войны нет? На секунду пришёл образ того же города — светлого, обычного, с работающим транспортом. Потом другая картинка: разрушения меньше, но тревога осталась. Ещё одна — город почти такой же, как сейчас.

— Есть вариант, где я не вижу этих разрушений, — сказал я осторожно.

Дмитрий замер.

— Значит, можно изменить.

— Не спешите.

— Вы только что сказали.

— Я сказал, что вижу вариант без этих разрушений. Я не знаю, достижим ли он из моего текущего настоящего.

— В чём разница?

— В вероятности перехода.

— Объясните.

Я взял стакан с водой и поставил между нами.

— Представьте, что это событие через год.

Поставил рядом ложку.

— Это моё настоящее.

Провёл пальцем по столу от ложки к стакану.

— Если между сегодняшним днём и событием лежит сто независимых решений, изменение одного может почти ничего не дать. Если есть один ключевой узел, после которого всё идёт каскадом, достаточно изменить его.

— И вы можете увидеть узел?

— Иногда да. Хотя, не так: чаще да, чем нет.

— А сейчас?

— Пока нет. Требуется работа в моем настоящем, настройка, концентрация. Не сейчас.

— Но сможете?

— Да, должно получиться.

— Тогда если мы ещё встретимся, смотрите.

— Только с вашим разрешением.

— Что?

— Я не работаю с человеком без согласия.

Дмитрий посмотрел вокруг квартиры.

— Ставрос, мы стоим в общем сне за год друг от друга, а вы сейчас спрашиваете разрешение посмотреть моё будущее?

— Именно.

— Это звучит абсурдно.

— Этика должна оставаться, даже если ситуация странная.

Он помолчал.

— Хорошо.

— Это согласие?

— Да.

— Осознанное?

— Насколько здесь вообще что-то может быть осознанным.

— Принимается.

Он покачал головой.

— Вы действительно странный человек.

— Вы это уже говорили.

Где-то далеко раздался низкий гул - Дмитрий прислушался, затем посмотрел на часы на стене.

— Мне скоро надо идти. Ставрос, если вы настоящий и действительно живёте почти год назад... Просто сделайте то, что нужно и удостоверьтесь в действительности.

— Для меня этого может быть недостаточно, Дмитрий. Потому что я не знаю, откуда получил информацию. Пока не понимаю.

Он усмехнулся.

— Вы удивительно сопротивляетесь собственной профессии.

— Наоборот. Именно поэтому я в ней столько лет.

Пространство начало меняться. Я почувствовал это раньше, чем увидел: звук стал чуть глуше, края предметов менее устойчивыми.

— Начинается, — сказал я. — Я ухожу.

Дмитрий посмотрел на меня внимательнее.

— Вы это чувствуете?

— Да.

— В прошлый раз просто исчезли.

— Для меня в тот раз тоже было резко.

Он на секунду замешкался и последнее, что услышал:

— Я бы на вашем месте не хотел доказательства.

Комната исчезла. Я открыл глаза – было темно. Несколько секунд не двигался, потом повернул голову к телефону.

03:17

На этот раз внутри произошло нечто совсем другое. Два одинаковых значения ещё не закономерность, но достаточно, чтобы всерьез заняться этим. Я включил свет и сел. Проверил дыхание, пульс, общее состояние - нормально. Потом взял тетрадь.

«Второй контакт». Зачеркнул. Написал: «Второй сон». Записал всё подробно: двор, грязный снег, квартира, Дмитрий помнит первый эпизод. У меня между встречами четыре дня, у него два, оба осознаём сон. Он считает, что я снюсь ему. Обсуждение войны и разрешение на просмотр вероятностей при следующем контакте. Публичный человек: дата смерти, предположительная причина — сердце. Повторное пробуждение в 03:17.

После этого включил диктофон и проговорил всё ещё раз. Когда закончил, было почти четыре. Я открыл календарь, до даты, которую назвал Дмитрий, оставалось восемь дней. Проверил новости по фамилии - человек был жив. Более того, за последние недели не было никаких публичных сообщений о серьёзной болезни. На свежей фотографии он выглядел вполне нормально, участвовал в мероприятии буквально накануне. Это ничего не значило с медицинской точки зрения — люди могут внезапно умереть от сердечно-сосудистых событий без публично известной болезни, — но устраняло самый простой вариант, при котором мой мозг мог просто достроить очевидный прогноз из уже известной информации.

Я открыл поисковик и почти написал имя Дмитрия. Остановился. Он не дал фамилию и во сне, если считать происходящее контактом, фактически не дал согласия на поиск. Я закрыл ноутбук.

Кофе в четыре утра был плохой идеей, но всё равно сделал. Сидел на кухне и думал уже не о том, существует ли Дмитрий - после второго эпизода этот вопрос стал менее интересным. Мой мозг вполне мог создать последовательный образ человека и продолжить его историю, но гораздо сильнее меня занимало другое: если через восемь дней событие подтвердится, что именно это докажет?

Будущее? Существование параллельных веток? Самый яркий за все годы практики экстрасенсорный контакт? Или то, что во сне я получил информацию, которую, насколько могу установить, не знал сознательно и которая впоследствии совпала с реальностью. Этого было уже достаточно, чтобы идти дальше и пока еще недостаточно, чтобы делать выводы.

Следующие семь дней я не ждал Дмитрия, ложился примерно в одно время, не перечитывал перед сном записи и не пытался настроиться. Один раз проснулся около трёх, посмотрел на часы - 02:54 - и спокойно заснул дальше. Это меня даже обрадовало. Если бы мозг уже начал будить меня вокруг нужного времени только потому, что я его запомнил, наблюдение быстро потеряло бы ценность.

Публичного человека я проверял один раз в день: вечером открывал новости, убеждался, что жив, и ставил в тетради короткую отметку. На шестой я поймал себя на неприятной мысли: чем ближе подходила названная дата, тем сильнее часть меня надеялась, что Дмитрий ошибётся. Не потому, что я хотел разрушить гипотезу, просто человеческая жизнь важнее красивого эксперимента, даже если человек тебе незнаком.

За день до события я посмотрел на календарь и впервые подумал, что, возможно, мы просто ошиблись в дате. Или я неправильно запомнил, или Дмитрий ошибся, или вообще никакого Дмитрия нет за пределами моего сна.

И мне стало легче. На восьмой день я почти не думал об этом. Работал до вечера, потом встретился со знакомым, домой приехал после девяти. Поставил чайник, переоделся, открыл телефон проверить сообщения. Новостное приложение обновилось автоматически, первую строку я прочитал и не понял. Потом прочитал снова: известный человек, фамилию которого восемь дней назад назвал Дмитрий, умер утром.

Я сел. Не потому, что ноги подкосились, мне просто нужно было остановить всё остальное и перевести фокус внимания только на это событие, хотя мысленно понимал, что уже всё понятно. Через несколько часов появилось предварительное сообщение: острая сердечная недостаточность. Я положил телефон на стол, несколько минут просто сидел. Первым делом я достал тетрадь и нашёл запись восьмидневной давности: фамилия, дата, причина смерти.

Я положил рядом телефон. Совпало. Не приблизительно, а точно. Первым ощущением не было восхищение, я вспомнил Дмитрия: «Я бы на вашем месте не хотел доказательства». Тогда это прозвучало как просто реплика человека из сна, теперь иначе. Я сидел перед двумя записями — своей, сделанной восемь дней назад, и новостью — и впервые за всё время сознательно позволил себе сформулировать гипотезу полностью. Возможно, Дмитрий действительно существует почти на год впереди меня и вероятность этой версии резко выросла.

А вместе с ней выросла вероятность войны.

Если человек из моего сна действительно помнит события, которые для меня ещё не произошли, то следующий вопрос уже нельзя было свести к природе сна. Появлялась проблема намного серьёзнее - я мог получать информацию из будущего. И если будущее было хотя бы частично изменяемым, то любое полученное знание переставало быть нейтральным в ту секунду, когда я начинал действовать.

Я встал, прошёлся по кухне, вернулся к столу. До этого момента Дмитрий был интересным феноменом, но теперь он становился ответственностью и именно поэтому я понял, что отступать не собираюсь. Я открыл тетрадь на новой странице и написал сверху: «Ветки вероятности».

Ниже: «Задача № 1. Понять, является ли будущее Дмитрия фиксированным событием или одной из возможных линий». «Задача № 2. Найти Дмитрия в настоящем. Но сначала выяснить, почему контакт возник именно с ним».

Я закрыл тетрадь. На часах было далеко за полночь, 03:17 ещё не наступило. И впервые я поймал себя на мысли, что не хочу сегодня видеть это время, потому что теперь оно уже перестало быть просто цифрами на экране и стало частью системы, правила которой я пока не понимал.

Глава 3. Три ветки

На следующее утро я всё-таки начал искать Дмитрия. Решение пришло не ночью и не под воздействием новости о смерти человека, чью дату он назвал. Я специально отложил поиск до утра, выспался, принял душ, позавтракал, перечитал записи и только после этого сел за компьютер - мне было важно понимать, что действую не из эмоционального возбуждения. Поиск оказался одновременно проще и сложнее, чем я рассчитывал. Имя Дмитрий, приблизительный возраст около сорока, инженер связи, город и поиск быстро увеличился до сотни кандидатов. Специалисты телекоммуникационных компаний, системные инженеры, руководители отделов, преподаватели технических вузов. Несколько фотографий заставили меня остановиться, но ненадолго, того самого не было – я просто сравнивал лица с памятью, благо она – память – меня никогда пока не подводила. Через час закрыл ноутбук, пока безрезультатно, и поехал на работу.

Первой сессии в этот день не было, утро я специально оставил свободным для подготовки к вечернему групповому занятию, но около полудня позвонила постоянная клиентка, точнее, сестра друга детства, который трагически погиб несколько лет назад. И вот его сестра – Соня – долгое время находилась у меня на попечении, пока не выросла. Выросла, а проблем меньше не стало, поэтому она приходила ко мне с завидной регулярностью и, конечно же, бесплатно. Она считала, что это я ей обязан тем, что она почтила меня своим присутствием и платить за это точно ниже ее достоинства. Соня всегда говорила быстро, будто боялась, что если остановится, то что-то забудет или, как сама говорила, потеряет мысль.

— У меня вопрос. Можно срочно?

— Уже спрашиваешь. Насколько срочно?

— Сегодня должна ответить.

— Рассказывай.

— Мне предложили перейти в другую компанию, зарплата выше почти в два раза. Но я чувствую, что не надо.

— Тогда зачем звонишь?

— Потому что логически надо переходить и теперь мне нужен ответ через высший план. Ставрос, ты же моя палочка-выручалочка, надо срочно-о-о-о.

Я улыбнулся – этот ее внутренний конфликт я знал прекрасно. Люди часто приходят ко мне, когда возникает дисбаланс, внутреннее ощущение и рациональные аргументы тянут их в разные стороны, а потом хотят, чтобы я выбрал за них. А Соня умела профессионально перекладывать ответственность выбора на других.

— Соня, ты снова хочешь, чтобы я сказал, чему верить: логике или ощущению?

— Да! Конечно да! Ты же никогда не ошибаешься.

— Не скажу.

— Ставрос, я же тебя прекрасно знаю. Ты же сможешь. Ну хватит, всё равно согласишься!

— Нет, в том ключе нет. Я серьёзно. Приезжай. Посмотрим не «да или нет», а варианты. Поверхностно не работаю, ты же знаешь.

— Ура! Лечу! Обнимаю!!

Она была у меня через сорок минут. Я попросил рассказать только необходимое: новая компания, условия, причины сомнений. Соня всегда говорила много и удержать ее в нужной канве повествования было иногда очень сложно. А если это были голосовые сообщения, которые она любила посылать, даже не спросив, удобно ли мне, то они всегда были из разряда «коротенько, минут на сорок».

При всём при этом, она была сильным специалистом и давно выросла из своей нынешней позиции, и с точки зрения карьеры переход выглядел более чем разумно.

— Хорошо, — сказал я. — Соня, ты знаешь что мне нужно - сформулируй четкий запрос.

— Стоит ли соглашаться?

— Нет, ну такой запрос я от тебя не ожидал. Ладно бы в первый раз…

— Почему?

— Потому что ты уже вложила ответ в вопрос. Сформулируй без оценки и вдумчиво. Ты же знаешь, чем четче и конкретнее запрос, тем глубже и точнее ответ.

Она задумалась.

— Будет ли мне во благо, если я соглашусь?

— Уже лучше.

Я попросил разрешение на просмотр и закрыл глаза. С Соней я работал давно, её энергетический рисунок знал хорошо, поэтому настройка заняла меньше минуты. Первым появился вариант, который я ожидал: новая работа, быстрый рост, много денег, потом сильная усталость и через несколько месяцев конфликт с руководством. Вторая линия была слабее: она оставалась на нынешнем месте, через несколько месяцев компания запускала новый проект, Соня получала повышение. Третья почти не ощущалась, но именно она заставила меня задержаться: она соглашалась на переход, однако не на предложенные условия. Переговаривалась, меняла функционал, отказывалась от части обязанностей, получала меньший финансовый рост, но совершенно другое качество работы.

Я открыл глаза.

— Три варианта.

— Какие? Давай все! А какой правильный? – затараторила она.

— Да его нет, но есть интересный. В первом случае в первые месяцы работы тебе очень нравится. Потом начинается конфликт, потому что берёшь слишком много.

— А второй?

— Остаёшься здесь и через несколько месяцев получаешь новую роль.

— Вот. Я знала.

— Что знала?

— Что не надо уходить.

— Подожди. Ты снова выбираешь тот вариант, который подтверждает твое первоначальное желание.

— Но ты же увидели повышение.

— Увидел один из вариантов.

— Хорошо. А третий?

— Ты принимаешь предложение, но меняешь условия до того, как соглашаешься.

Она нахмурилась.

— Так не получится, они уже озвучили условия.

— Это не означает, что их нельзя обсуждать.

— И что в третьем?

— Спокойнее, комфортнее и ты там живешь не на надрыве. Денег меньше, чем в первом варианте, но ты не выгораешь.

Соня надолго замолчала, встала, выпила воды. Села.

— Какой из трёх лучший?

— Не знаю, я же не ты! И хватит мне задавать этот вопрос на протяжении стольких лет. Я смотрю без оценки и рассказываю что вижу. Ты же знаешь: образы, слова, картинки – это всё вижу и интерпретирую. Во всех трех вариантах есть нюансы и везде будет сложно. Выбор всегда за тобой, какое из этих «сложно» выбрать.

— Тогда какой смысл?

— Смысл в том, что пятнадцать минут назад ты считала, что существует только два решения: уйти или остаться. Теперь их минимум три и причем с разными энергиями, что очень даже неплохо.

Она посмотрела на меня.

— То есть не скажешь, куда мне идти, да? – наигранно обиделась она.

— Соня, я повторю, - глубоко вздохнул я, - ты много раз уже у меня была и все эти разы пыталась переложить ответственность за выбор на меня. Так не работает! Но я рад, что ты раз за разом это принимаешь и приходишь снова. Моя задача — показать дверь, которую ты, возможно, не заметила.

Эта фраза осталась со мной после её ухода, наверное, чтобы посмаковать ее и что-то для себя осознать. Соня позвонила вечером и сказала, что вместо ответа компании предложила свой вариант условий - ей обещали подумать. То есть, не отказали, что само по себе уже хорошо. А выбор, пожалуй, она сделала правильный.