Полная версия:
Ставрос. Ветки вероятностей
Николай Черненко
Ставрос. Ветки вероятностей
Настоящая книга является художественным произведением. Все персонажи, их имена, характеры, биографии, диалоги и описанные события являются частью авторского замысла. Любые совпадения с реальными людьми, ныне живущими или умершими, их судьбами, поступками и обстоятельствами жизни случайны. Упоминание реально существующих мест, профессий, исторических или общественных явлений используется исключительно в художественных целях.
События, представленные в книге, включая возможные варианты будущего, развитие общественных и политических процессов, судьбы отдельных людей и последствия принимаемых решений, являются элементами вымышленного сюжета. Они не представляют собой предсказаний, достоверных прогнозов или утверждений о событиях, которые могут произойти в действительности.
Описанные в произведении представления о сознании, энергетических взаимодействиях, ченнелинге, регрессии, экстрасенсорном восприятии и ветках вероятностей отражают художественный замысел и мировоззрение персонажей. Они не претендуют на статус научно доказанных фактов и не должны восприниматься как руководство к практическим действиям.
Мнения, убеждения, высказывания и поступки персонажей могут не совпадать с личной позицией автора.
Автор предлагает читателю самостоятельно осмыслить происходящее, сохраняя право на собственные выводы и интерпретации.
Глава 1. Незнакомец
Первое, что я почувствовал, был холод. Не тот условный холод, который мозг иногда дорисовывает во сне вместе со снегом, ветром или открытым окном, а вполне физический: сырой воздух проходил под воротник куртки, пальцы мёрзли, при вдохе неприятно стягивало горло. Я стоял посреди незнакомой улицы и почти сразу понял две вещи. Первая - я сплю. Вторая - это состояние не похоже ни на один из типов сна, с которыми мне приходилось работать раньше. За пятнадцать лет практики я достаточно хорошо изучил собственные изменённые состояния сознания. Я входил в глубокие медитации, работал в ченнелинге, проводил регрессионные сессии, наблюдал осознанные сны и те пограничные состояния, когда тело уже спит, а сознание ещё удерживает тебя на тонкой нити где-то между. Я знал, как меняется восприятие, когда включается фантазия, как распадаются детали, если задержать на них внимание, как мозг достраивает пространство, когда пытаешься его проверить. Здесь ничего не распадалось.
Передо мной была улица обычного города, только город выглядел так, будто его несколько недель методично ломали. Небо затянула сплошная низкая облачность, свет был серым и ровным, фонари не работали. На первых этажах домов закрыты магазины, вместо одного окна прибита криво вырезанная фанера, на соседнем здании отсутствовали несколько окон, часть фасада над третьим этажом обвалилась. На дороге стояла брошенная машина с открытой водительской дверью, за ней лежали крупные куски бетона. Метров через тридцать асфальт был разворочен. Первая мысль пришла сразу - война.
Я не люблю, когда люди называют интуицией первую эмоциональную реакцию: иногда тело действительно улавливает больше, чем успевает обработать сознание, но чаще человек сначала пугается, а потом подгоняет под этот испуг своё объяснение. Поэтому я не стал полностью доверять слову, которое первым возникло в голове, тем более, находясь во сне. Осмотрел улицу внимательнее: ни пожарных, ни ремонтных бригад, ни ограждений. Несколько машин стояли у тротуара под странными углами, в одном доме часть окон была закрыта чем-то плотным. На балконе напротив висело бельё: белая простыня (условно белая) и две тёмные футболки - эта деталь почему-то убедила меня сильнее разрушенного фасада. Катастрофы в кино уничтожают обычную жизнь сразу, а в реальности люди продолжают сушить бельё, искать зарядку для телефона и ругаться из-за мелочей даже тогда, когда привычного мира уже нет. Я знал это как психолог и слишком часто видел в работе: человеческая психика цепляется за рутину потому что иначе невозможно удержать ощущение, что жизнь всё ещё принадлежит тебе.
Я посмотрел на руки. Мои. Куртка тоже моя — тёмная, тёплая, купленная прошлой осенью. Провёл пальцами по рукаву и почувствовал плотность ткани, шов возле кармана, холод металлической молнии. Под ботинком хрустнуло стекло, я специально остановился и несколько секунд слушал. Где-то далеко раздался глухой низкий удар, потом через несколько секунд второй. Вибрация дошла едва заметно, но тело отреагировало мгновенно: напряглись плечи, дыхание стало чуть короче. Так реагирует нервная система на звук, который мозг классифицирует как угрозу раньше, чем сознание успевает что-то понять. Всё было логично. Слишком логично для сна.
***
Мне сорок лет, у меня классическое физическое образование и второе высшее по психологии, и именно поэтому я никогда не видел необходимости выбирать между материальным и тем, что принято называть метафизикой. Я давно привык разделять три вещи: что я действительно наблюдаю, что чувствую (ощущаю, принимаю) и как я это объясняю. Первые две почти всегда оказываются точными. Третья ошибается, но редко, с опытом и этот навык прокачивается.
Когда-то ко мне пришла женщина, назову её Еленой. Она во снах несколько раз видела умершего отца и хотела с ним пообщаться через меня. Я такое не практикую, но поговорить с Высшим Я человека (мудрой составляющей его души) вполне возможно. На сессии она почти сразу расплакалась и сказала: «Он пришёл ко мне. Я даже чувствую запах одеколона», то есть она не восприняла практику работы с Высшим Я, а представила, что пришел именно её папа. Я не стал спорить, для неё переживание было реальным, а спор о природе переживания в тот момент был бессмыслен. Я спросил только:
— Что вы точно знаете?
Она не поняла.
— Что почувствовала папу.
— Нет. Вы точно знаете, что ощутили образ папы, услышали фразы и слова любви, а мозг дорисовал запах его одеколона, о котором вы мне сказали.
Тогда она рассердилась на меня, не сразу приняв разницу, но через полчаса, когда сеанс закончился и она получила ответы на все свои вопросы, Елена всё поняла. Этот принцип много раз спасал и клиентов, и меня самого от красивых выводов, сделанных слишком рано. Я очень плавно и с выдержкой снова и снова всё объясняю, разделяя мозг и метафизику.
Поэтому сейчас я не спрашивал себя, кто меня сюда привёл, что мне хотят показать и почему именно мне – это приходит потом. Я в принципе, обучая учеников, всегда доношу до них: сначала получаем всю информацию, потом анализируем. Вот и сейчас я знал только факты: я сплю, сознание сохраняется, пространство необычайно стабильно, ощущения полноценные, место мне незнакомо.
***
Слева был подъезд пятиэтажного дома, дверь открыта, рядом висела небольшая синяя табличка. Я подошёл ближе, хотел прочитать надпись, но в этот момент заметил движение за углом. Мужчина появился метрах в двадцати от меня: лет тридцати пяти, может, немного старше. Среднего роста, тёмная куртка, чёрные брюки, тяжёлые ботинки. Он шёл быстро, почти бежал, но, заметив меня, остановился настолько резко, что я сразу обратил внимание - это была реакция не персонажа, которого сон вывел на сцену ради моего сюжета, у него до встречи со мной была собственная цель, он куда-то торопился, чего-то опасался, слушал пространство. Я разглядел его внимательнее: на щеке была грязь или сажа, волосы давно не стрижены, лицо худое, уставшее. На куртке чуть ниже плеча темнело пятно, сначала я принял его за кровь.
Мужчина посмотрел назад, затем снова на меня.
— Вы откуда здесь?
Голос хрипловатый, раздражённый - обычный голос живого человека.
Я не ответил сразу. За годы работы с сознанием я привык наблюдать за тем, как ведут себя образы, если не давать им направление. Во сне персонаж часто ждёт твоего внимания: если молчишь, сцена начинает провисать или переключается. Или ты сам можешь промотать эпизод вперед или назад, если речь идет о сеансе регрессии, например. Здесь же этот мужчина ждать не собирался и событие нельзя было пропустить и промотать вперед.
Он сделал пару шагов.
— Я спрашиваю: вы откуда?
Теперь мне стало действительно интересно.
— Как вас зовут? – ответил я вопросом на вопрос.
Он нахмурился.
— Что?
— Имя.
— А при чём здесь...
— Просто ответьте.
Он посмотрел на меня пристально и даже с опаской, видимо, не ожидал такой реакции от меня.
— Дмитрий.
Имя мне ничего не сказало.
— Мы раньше встречались?
— Нет.
— Уверены?
— Абсолютно.
Я осмотрел улицу.
— Где мы?
Теперь он уже не скрывал раздражения.
— Вы издеваетесь?
— Нет.
— Тогда что с вами?
— Где мы находимся?
Он назвал город. Я его знал, бывал несколько раз, но этот район не узнавал.
— Улица?
Он назвал. Название показалось знакомым. Возможно, когда-то видел на карте или проезжал рядом - я зафиксировал это как возможный источник информации.
— Что здесь произошло?
Дмитрий несколько секунд просто смотрел на меня.
— Вы откуда вышли? – спросил он вместо ответа.
— Не знаю.
— В смысле?
— В прямом. Несколько минут назад оказался на улице.
— Документы есть?
Я машинально проверил внутренний карман. Пусто. Телефона тоже не было.
— Нет.
Он тихо выругался.
— Почему здесь всё разрушено? — повторил я.
Его лицо изменилось, не сильно, но достаточно. До этого он считал меня странным, теперь, видимо, начал рассматривать как потенциально опасного или больного. Где-то справа раздался металлический грохот. Дмитрий мгновенно повернул голову и несколько секунд слушал.
— Надо уходить.
— Куда?
— Туда, где безопаснее.
Он быстро пошёл к соседнему дому. Я остался на месте, скорее из профессионального любопытства, чем из упрямства. Дмитрий прошёл несколько метров, остановился и обернулся.
— Вы идёте?
Вот здесь я впервые почувствовал слабый энергетический отклик. Не ту привычную волну, проходящую по всему телу, которая возникает при намеренной сонастройке с человеком, и не контакт, который бывает во время ченнелинга. Короткое ощущение -как вспышка, будто между двумя точками на секунду натянулась нить, которая существовала раньше, чем я её заметил. Но я успел отследить и пока не стал анализировать.
— Иду.
В подъезде пахло сыростью и пылью, на полу куски штукатурки, окон между этажами почти не осталось. Дмитрий не поднялся наверх, а спустился к подвалу к металлической двери. Он постучал: три коротких удара, пауза, два.
Щёлкнул замок, дверь приоткрылась и появилось женское лицо.
— Это кто? – кивком указала она на меня.
— Не знаю, - ответил Дмитрий.
— В смысле?
— Потом. Впускай.
Женщине было лет пятьдесят, шерстяная шапка, толстый свитер, поверх жилетка.
— Места нет.
— Он на пять минут.
— Дима...
— Открой.
Она посмотрела на меня. Именно посмотрела и этот момент записался в моей памяти сразу: если я находился только в переживании Дмитрия или был нематериальным наблюдателем, женщина не должна была реагировать. Но реагировала. Мы вошли, в подвале находились человек десять или двенадцать. Старик сидел на раскладном стуле, женщина укладывала ребёнка на туристический коврик, в углу стояли пластиковые бутылки с водой, горел маленький аккумуляторный фонарь. Большинство людей на меня не смотрело, сцена не вращалась вокруг меня, никто не ждал моего следующего шага. Если это создавал мой мозг, а не чье-то воздействие, то он сегодня работал с непривычной щедростью к деталям.
Дмитрий отвёл меня в сторону.
— Имя у вас есть?
— Ставрос.
Он чуть поднял брови.
— Настоящее?
— Настоящее, - усмехнулся я. - Постоянно задают этот вопрос.
— Хорошо. Ставрос, вы сегодня пили алкоголь?
— Нет.
— Что-нибудь принимали?
— Нет.
— Головой ударялись?
— Насколько помню, тоже нет.
— Тогда объясните, как вы сюда попали.
— Пока не могу.
Он внимательно изучал моё лицо.
— Вы военный, журналист, иностранец?
— Нет.
— Тогда кто?
Я подумал, насколько подробно стоит отвечать. В большинстве ситуаций я не представлялся человеку словом «экстрасенс» в первые две минуты разговора. Оно уже настолько заезжено благодаря телевидению и переполнено чужими ожиданиями: многие сразу ждут чтения мыслей или часто начинают относиться скептически, а некоторые вообще считают, что я тот, кто сообщит дату их смерти. Здесь объяснение всё равно прозвучало бы абсурдно.
— Работаю с людьми.
— Очень информативно.
— Я психолог.
Это была правда, но не вся.
— Уже лучше.
— И занимаюсь изменёнными состояниями сознания. Позже расскажу.
Он прищурился.
— Вы всегда отвечаете так?
— Когда пока не понимаю, с кем разговариваю, — да.
— А я должен понимать? – резонно спросил Дмитрий.
Я посмотрел на него внимательнее: от него не шло ощущения человека, находящегося внутри моего собственного сценария. У него было энергетическое поле - я чувствовал его слабо, нестабильно, но вполне отчётливо и для меня странностей становилось больше.
— Теперь ваша очередь, — сказал я. — Кто вы?
— Инженер связи.
— Гражданская инфраструктура?
Его раздражение вернулось.
— Вы всегда так разговариваете?
— Как?
— Пока я пытаюсь понять, почему вы стояли посреди улицы без телефона, вы выясняете мою специализацию.
— Профессиональная привычка.
Дмитрий собирался еще что-то сказать, но сверху раздался звук. Сначала тонкий свист, потом нарастающая вибрация, кто-то крикнул:
— Ложитесь!
Дмитрий схватил меня за плечо и резко прижал к стене. Почти сразу ударило где-то рядом. Воздух словно на секунду стал плотным, свет погас, сверху посыпалась пыль и мелкая штукатурка. Ребёнок закричал, кто-то выругался. В ушах появился звон. Я чувствовал ладонь Дмитрия на плече, холод стены сквозь куртку, запах бетонной пыли и собственное сердцебиение.
И в этот момент впервые подумал: слишком плотный контакт. В ченнелинговой работе сознание иногда создаёт полное ощущение присутствия, но тело всё равно остаётся якорем: где-то на заднем плане ты чувствуешь собственное дыхание и легкую продавленность любимого кресла. Здесь связь с собственным телом отсутствовала почти полностью, а это значит, что меня сюда привели, причём без моего на то согласия (ой как не экологично-то). Это уже было совсем неправильно.
— Все целы? — спросил Дмитрий.
Люди начали отвечать на его вопрос, и я понял, что больше здесь находиться не хочу и решил выйти из этого состояния. Обычно этого хватало: в осознанном сне я мог закрыть глаза, перенести внимание в тело, почувствовать дыхание и через несколько секунд проснуться. При ченнелинговом контакте использовал похожий принцип, только выход делал постепенно, чтобы не получить резкий скачок давления или головной боли.
Я закрыл глаза. Внимание - в грудную клетку. Вдох. Выдох. Кровать, на которой я сплю, энергопоток через тело, ступни ног, заземление и … ничего.
Открыл глаза. Дмитрий стоял передо мной.
— Вам плохо?
— Нет.
Я снова закрыл глаза - на этот раз глубже. Сконцентрировался на том, что в физике назвал бы системой отсчёта, а в практике — точкой фиксации сознания. Любое состояние должно иметь наблюдателя. Я точно знал, где находится моё тело: дома, в спальне, скорее всего на кровати. Мне нужно было только сместить фокус.
Не получилось. А вот это уже интересно. Открыл глаза.
Тот же подвал. Простой и понятный выход закрыт, но я не впал в панику, скорее, продумывал другие пути. Паника редко помогает, а опыт давно научил меня не путать всплеск адреналина с интуицией, но внутри появилось очень ясное ощущение: я оказался в процессе, которым в данный момент не управляю. Такого со мной не происходило давно. Очень давно.
Дмитрий всё ещё смотрел.
— Что вы делаете?
— Пытаюсь проснуться.
Он моргнул.
— Что?
— Я сплю.
Несколько секунд он молчал.
— Понятно.
— Что именно?
— Головой всё-таки ударились.
— Какое сегодня число?
— Что?
— Число.
Он назвал.
День и месяц были примерно теми, которые я ожидал. Несколько секунд я не понимал, что именно меня зацепило. Потом понял.
— Год?
Дмитрий ответил, я смотрел на него, осознавая, что не так.
— Ещё раз.
Он повторил - год был следующим. Между его датой и моей было почти двенадцать месяцев и вот теперь мозг начал работать быстро. Возможность первая: я сам прекрасно знаю текущий год, а сон просто построил будущее. Никакого противоречия. Возможность вторая: число когда-то попало в сознание как часть фильма, новости, разговора. Тоже нормально. Возможность третья — самая интересная и пока наименее обоснованная: контакт действительно происходит не только с другим человеком, но и с другой временной точкой.
Последнюю я сознательно отложил. Анализ и выводы потом.
— Что-то не так? — спросил Дмитрий.
Я назвал свой год. Теперь молчал он - несколько секунд смотрел совершенно серьёзно, а потом коротко усмехнулся.
— Хорошо.
— Что хорошего?
— Теперь понятно - вы больной.
Я тоже усмехнулся.
— Не исключаю.
Он отвернулся, но я взял его за предплечье. Контакт ощущался абсолютно физически: ткань куртки, тепло руки под ней.
— Дмитрий. Слушай внимательно.
Он посмотрел на мою ладонь, потом на меня.
— Я назову дату, которую ты сказал.
Я повторил её полностью.
— Правильно? Я хочу запомнить.
— Да.
Я отпустил его.
— Давно это продолжается?
— Что?
Я показал вверх, на потолок и сделал неопределенный жест полукругом, означающий «ну, всё вот это». Ему понадобилась секунда.
— Война?
Я почувствовал, как несколько разрозненных наблюдений встали на свои места, но внутренне заставил себя не идти дальше. Первое ощущение, все-таки, было верным.
— Давно? — повторил я.
Дмитрий собирался ответить, но не успел.
Пространство исчезло мгновенно. Без затемнения, без привычного перехода. Только секунду назад передо мной был Дмитрий, за ним тусклый фонарь и бетонная стена, а в следующую я уже лежал на спине в своей спальне. Темно, одеяло сброшено на пол, сердце бьётся быстро, дыхание удивительно ровное. Я несколько секунд не двигался, затем проверил тело: руки, ноги, пальцы — всё нормально, никакой дезориентации, голова ясная. Взял телефон - экран осветил комнату.
03:17
Я посмотрел на время чуть дольше, чем требовалось. Не потому, что увидел в цифрах знак - я терпеть не мог привычку приписывать сакральный смысл каждому совпадению. Просто зафиксировал: время пробуждения 03:17.
Открыл заметки: город, улица, Дмитрий – инженер, связь, подвал, война, дата. Не смог выйти из состояния самостоятельно - подчеркнул. 03:17 (пока просто зафиксировал). Записывал быстро, почти без формулировок, потом включил диктофон и проговорил всё ещё раз, потому что знал свойства памяти после сна: через двадцать минут мозг начнёт сглаживать детали, через час переставлять их местами, а к обеду я буду уверен в том, чего на самом деле не видел.
Когда закончил, перечитал записи. Я не считал случившееся предсказанием, не считал ченнелингом в чисто виде, не называл – пока - это контактом с будущим. Пока это был необычный сон с аномально устойчивым восприятием и человеком, который вёл себя независимо от моей воли. Или это была подключка без моего ведома.
Я лёг снова, но сразу понял, что не усну, через несколько минут открыл карту и ввёл название города, затем улицу - улица существовала. Перешёл в панорамы, медленно двигаясь вдоль домов. Вскоре остановился: пятиэтажный дом, все окна на месте. На первом этаже продуктовый магазин, а возле подъезда та самая синяя табличка. Я приблизил изображение: расположение окон совпадало, даже небольшой козырёк, который во сне я почти не заметил. Я несколько секунд смотрел на экран и почувствовал знакомое профессиональное возбуждение, когда сталкиваешься с действительно необычным явлением, самое опасное - захотеть, чтобы оно оказалось необычным.
Проверил по панораме соседний дом, сравнил угол улицы - совпадало слишком много. Можно было объяснить скрытой памятью: я действительно мог когда-нибудь видеть эту улицу - человеческая память хранит огромное количество информации без доступа к источнику. «Улица и дом существуют. Совпадение внешнего вида высокое. Источник предварительного знакомства неизвестен».
Потом пошёл в душ.
Горячая вода постепенно вернула обычное ощущение тела. Я стоял под струёй и мысленно снова проходил сцену от начала до конца. Не разрушенный город беспокоил меня больше всего, не дата и даже не невозможность выйти из сна - Дмитрий. Я чувствовал его руку, его раздражение, то, как он не стал покорно играть роль персонажа в моём сне. Сознание способно создать очень убедительного человека - я это прекрасно знал - в регрессионных и трансовых состояниях люди разговаривают с образами, которые отвечают неожиданно, спорят, иногда сообщают то, чего сознательно человек будто бы не знает. Но с Дмитрием было другое ощущение: человек существует независимо от того, смотрю я на него или нет. Я долго пытался подобрать профессиональное определение и в конце отказался.
На кухне сделал кофе и открыл записи ещё раз. Время по-прежнему было там.
03:17.
Я обвёл его кружком, пока только для того, чтобы проверить в следующий раз. Если следующего раза не будет, тогда останется необычный сон, а если будет, то появится материал для наблюдения.
На тот момент я ещё не знал, что именно мне предстоит и что через несколько дней Дмитрий придёт снова.
Глава 2. Второй раз
Люди слишком часто совершают одну и ту же ошибку: им кажется, что неопределённость нужно немедленно чем-нибудь заполнить. Если человек не понимает, что произошло, он предпочитает плохое объяснение отсутствию объяснения - так спокойнее. Чаще всего они называют всё совпадением и закрывают тему, или сразу находят вмешательство Высших сил, карму, прошлые жизни, сущностей, родовую программу, инопланетян или что-нибудь ещё, что соответствует их картине мира. Я много лет учил клиентов выдерживать промежуток между событием и его трактовкой и сам не собирался нарушать собственное правило только потому, что теперь событие касалось меня лично.
Я встал около восьми. Спал в общей сложности часа четыре, но чувствовал себя нормально: голова не болела, давления в висках не было, усталости после глубокого ченнелингового состояния тоже. Часто после длительной энергетической работы тело чувствует сильную усталость и самое первое, как правило - очень хочется есть, потому что тратится колоссальное количество энергии, пить, у некоторых практиков бывает головная боль, хотя я всегда считал, что чаще она связана с банальным перенапряжением, быстрым выходом из практики и неправильным дыханием и тем, что человек не удерживал достаточную концентрацию. Сейчас ничего подобного не было.
Я сделал кофе (да, иногда его пью, особенно после тяжелой практики или бессонной ночи), сел за кухонный стол и снова открыл записи. Прочитал всё медленно, стараясь не восстанавливать сон заново, а работать только с тем, что записал непосредственно после пробуждения. Это тоже один из профессиональных навыков: память нельзя бесконечно допрашивать, как свидетеля, нужно работать по горячим следам, так сказать. Чем чаще мы вспоминаем событие, тем больше вспоминаем не само событие, а предыдущую версию воспоминания и через несколько повторов человек способен быть абсолютно уверен в детали, которой изначально вообще не было.
