Последний отсчет

— Сейчас не время для эмоций, уж прости. Я ни в чём не обвиняю твоего отца. Я просто говорю, что он… ну… он как-то связан с Советом.

— Это всего лишь догадки, — резко бросила я, совершенно теряя ощущение реальности. Может, стоит себя ущипнуть? Если это сон, то сейчас самое время проснуться.

— Догадки? Возможно. Но всё это... — он махнул рукой и мир вокруг нас застыл. Застыло всё, кроме меня и Лукаса. Да, мне уже довелось наблюдать подобное при нападении грабителей, но ведь к такому невозможно привыкнуть. Стало настолько тихо, что я слышала, как стучит моё собственное сердце. — Это не случайность, — продолжил Лукас, — сейчас только ты видишь это. Все они — нет. И, поверь, мне тоже важно понять, почему так происходит. Благодаря твоей особенности ты сможешь отследить агента в нужный момент, когда нам понадобиться понять, нарушил ли кто-то из них хронологию. Такие способности у простых людей не бывают, — он вновь провел рукой и всё ожило, точно ничего не произошло минуту назад. Я продолжала ошарашенно крутить головой по сторонам.

— Но я не знаю, почему я могу это видеть, понятно? И причем вообще здесь мой отец? — воскликнула я, не сдержавшись. Голос дрожал, но теперь мне было всё равно.

— Но ты же его дочь!

В этот момент я ощутила стаю мурашек по спине.

— Я тебя совсем не знаю, Лукас. А ты предлагаешь поставить под сомнение добропорядочность моего отца! Может просто с тобой что-то не так?

Лукас отвернулся.

— Я не прошу о многом, Клэр. Просто попробуй поговорить с ним, — он повернулся, и его лицо на мгновение потеряло привычную сдержанную маску. — Я знаю, это пугает. Но ты просто понаблюдай и постарайся выяснить хоть что-то. Нам это очень поможет.

Я смотрела на него исподлобья, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Я никогда не была папиной дочкой в привычном понимании. Его внимание чаще приходилось заслуживать. Но я любила своего отца. Когда наш разговор с Лукасом закончился, я не могла избавиться от неприятного, тянущего ощущения, что расползалось прямо под кожей, заполняя каждую клеточку.

Я отправилась в дом к родителям. Переступив порог, я заметила, как безмолвно и непривычно спокойно всё вокруг. Как только я закрыла за собой дверь, мне вдруг пришли в голову воспоминания о том, что отец всегда был скрытен в своих увлечениях. Даже будучи ребёнком, я чувствовала это — он охранял свои секреты, которых, к слову, у него всегда хватало. Чего только стоит внезапное появление моей сводной сестры, которая родилась у него от первого брака? Всё бы ничего, но только о существовании девушки, как и о наличии первой жены, не знала ни мама, ни я. Представляете, как здорово было встретить Элис на пороге нашего дома утром в субботу с двумя большими чемоданами? Тогда мы жили в пригороде Нью-Йорка, а Элис с матерью обитала в Торонто. Конечно, ей захотелось погостить у папочки, который, к слову, был всё это время для нее неплохим отцом. Они общались периодически, он обеспечивал и даже не пропускал её дни рождения. Скандал, в общем, был грандиозный, а с Элис у меня отношения не задались. Но не об этом сейчас.

Я допускала, что закрытость отца была некой частью его заботы обо мне, но теперь мне казалось, что он скрывал нечто большее. Я сбросила куртку на стул в прихожей, всё ещё не веря, что собираюсь сделать это. Сомнения, что Лукас посеял в моей голове, зудели, как заноза. Пройдя по коридору, я остановилась у двери кабинета отца. Заперта, как всегда.

«Там в любом случае будут лишь документы и книги по истории», — напомнила я себе в попытке отвлечься. Вдруг в воспоминаниях всплыл случайно подслушанный разговор, когда отец говорил кому-то о важном «проекте», который требовал осторожности. Тогда я не придала этому значения, думая, что это какая-то рутинная история про сроки, объемы и прочее. Теперь же все его слова казались странными и загадочными. А вдруг за его молчанием стояло что-то большее? Неужели мой отец — человек, который учил меня объективно передавать исторические факты — скрывал нечто опасное? Я вздрогнула от неожиданности, когда мой телефон завибрировал в кармане. Это была Эмма.

— Слушай, сейчас не самое подходящее время… — я не успела произнести фразу полностью: на другом конце провода на меня обрушился шквал эмоций. Эмма буквально пищала, пребывая в полном восторге.

— Нет, нет! Не смей бросать трубку! Кто этот красавчик, с которым тебя сегодня видели на территории кампуса? Донна сказала, что вы беседовали минут тридцать, не меньше! Почему ты не рассказала? — мне пришлось отодвинуть трубку от уха, чтобы не оглохнуть.

Ну да, конечно. Не стоило встречаться с Лукасом на территории универа. Ну что уж теперь. Я закатила глаза, хотя подруга этого не видела.

— Это просто знакомый. А теперь слушай, — нетерпеливо начала я, пользуясь случаем, — у меня возникли кое-какие мысли. Что, если… если мой отец может знать о причинах этих вспышек и аномалий? Он же у меня историк… и он такой скрытный.... Понимаю, странно всё это, но теперь мне кажется, что я должна хотя бы заглянуть в его бумаги. — В моем голосе послышалась неуверенность, отчего мне стало ещё более неловко.

На другом конце линии Эмма вздохнула. Она явно не про это хотела говорить.

— Ты уверена, что это хорошая идея? Может, просто спросишь отца прямо? Понимаешь, иногда лучше…

— Нет, Эмма, я не могу просто спросить его! — перебила я, осознав, что голос сорвался на крик. — Он забыл упомянуть про свою вторую дочь, а потом до последнего пытался отпираться. О чём ты вообще, ничего он не скажет…

Эмма умолкла на мгновение, а потом ответила.

— Ты знаешь, я тебя во всем поддерживаю. Но только не сойди с ума в поисках своей правды, пожалуйста.

— Спасибо. Я позвоню, — коротко ответила я и отключилась.

Я стояла у двери кабинета ещё несколько минут, пытаясь собраться с силами, а потом направилась в свою прежнюю комнату. Я знала, что теперь отец держал запасной ключ в кармашке одной из моих старых мягких игрушек. Это был зайка в милом голубом комбинезоне. Папа подарил мне эту игрушку на мой пятый день рождения, а теперь использует её как тайник. Он не рассказывал об этом, просто я как-то случайно нащупала предмет пальцами, однако тогда он не представлял для меня особого интереса. Я помяла в руках игрушку и быстро вытянула из нее массивный металлический ключ с потертыми гранями. Им часто пользовались — это было видно.

Вернувшись к кабинету, я медленно вставила ключ в замок, и он повернулся с лёгким щелчком. Дверь распахнулась, и меня обдало запахом старых книг, перемешанным с лёгким шлейфом кофе. В кабинете отца был, как всегда, порядок, но сейчас он казался мне неким секретным хранилищем, полным невидимых тайн.

Я быстро оглядела комнату, не зная, с чего начать. В углу стоял старый письменный стол, заваленный стопками бумаг, а рядом – небольшой сейф. Я подошла к столу и осторожно взяла верхний лист. Это была статья о хронологии великих войн — ничего необычного. Страница за страницей — те же научные фразы, до скуки знакомые мне с детства.

Но вдруг внимание привлёк небольшой чёрный блокнот, аккуратно спрятанный под стопкой журналов. Я достала его и пролистала несколько страниц. На первый взгляд, в нём были только даты и адреса. Но моё сердце заколотилось в груди, а перед глазами поплыли тени. Этот блокнот не выглядел как что-то официальное. Он скорее был личным, будто отец пытался что-то зафиксировать для себя. Признаюсь честно, я не увидела в записях ничего такого, что могло бы связывать папу со сомнительной организацией.

Спустя пару секунд мне показалось, что кто-то дернул дверную ручку. Звук отозвался в нервных окончаниях, я затаила дыхание. Прошло несколько мгновений, и я поняла, что это всего лишь ветка дерева, стукнувшая в окно. Стиснув зубы, я вернулась к блокноту, снова пролистывая страницы. Одна запись показалась мне странной. В верхнем правом углу листа была дата: 04-20-2095. Под ней было написано красными чернилами: «Всё начнётся с малейшего отклонения». Что это значило? Я замерла, вглядываясь в цифры и буквы. Я понимаю, почему у ученого-историка может быть записано множество дат из прошлого. Но из будущего? Ещё и так странно подписанные? Я осторожно сфотографировала эту запись и, стараясь совладать с собой, вернулась к поискам.

Оглядев остальные бумаги на столе, я заметила старую фотографию, прижатую к столу под стеклом. Это был отец, гораздо моложе, рядом с группой людей, одетых в строгие костюмы. Я едва различала их лица, но что-то в них вызывало тревогу. Я сфотографировала и это фото тоже.

В голове сами собой стали мелькать те моменты, когда отец пропадал за закрытыми дверями. Это лишь нагнетало обстановку и сомнений по поводу его причастности к странным событиям оставалось всё меньше и меньше. «Что, черт возьми, ты тут скрываешь?» — выдохнула я, чувствуя, как сжимается горло. Внимание привлекли несколько дат и парочка латинских выражений. Одно из таких выражений показалось особенно любопытным: «Ordo ex Chaos» — «Порядок из хаоса». Я провела пальцем по строчке, точно стараясь прочувствовать буквы на ощупь.

Торопливо я листала бумаги дальше, пока не наткнулась на одно имя, которое вызвало у меня особенный интерес. Дэвид Синклер — прошептала я одними губами. Фамилия и подпись этого Синклера стояли на документах с расплывчатым содержанием. В основном это были бланки, подтверждающие отправку отца в особо опасные командировки. Там не было никакой конкретики. Строчки в заявлении гласили: «Я, Генри Миллер, прошу отправить меня в особо опасную командировку с открытой датой». Интуиция подсказывала, что я наткнулась на нечто важное и сделала ещё пару фото. Признаюсь, мне всё ещё не хотелось верить в худшее.

В полной растерянности я вылетела из кабинета папы. Родители днём находились на работе, так что мой спонтанный визит не должен был закончиться встречей с кем-то из них. И в этот раз всё прошло гладко, что меня очень порадовало. Я шла по улице, стараясь усмирить дрожь во всём теле, и понимала, что не могу ждать следующего дня. Я решила встретиться с Лукасом.

Я знала, где временно живет Лукас. Обычно он приходил ко мне, но сегодня, очевидно, правила должны были поменяться. Именно поэтому от дома родителей я сразу отправилась к заброшенной пятиэтажке в конце Марлборо. Лукаса не пришлось долго искать. Он обустроился в квартире на первом этаже, и это было единственным жилым помещением в большом доме. Я увидела тёплый свет от лампы в окне и сразу пошла туда. Лукас, правда, гостей не ждал, так что как только я подошла к его двери, он настороженно выскочил мне навстречу.

— А ты чего здесь? — удивленно спросил парень.

Я молча протянула ему телефон, на экране которого были открыты сделанные мною фото в кабинете отца. Лукас внимательно стал разглядывать снимки, а я пыталась разглядеть в его реакции хоть что-то, что помогло бы мне понять, на правильном ли я пути.

Он не торопился. Увеличил первое фото и чуть прищурился, прочитывая строки. Странно видеть, как человек может измениться в лице буквально за долю секунды.

— Откуда это у тебя? — его голос прозвучал чуть тише, чем обычно.

— Из кабинета моего отца, — ответила я резко. — Лукас, что это может значить?

Я сама понимала, что это значит. И, конечно, мне отчаянно хотелось, чтобы кто-то меня разубедил. Но Лукас молчал. Он перелистнул очередное фото и внезапно, словно задумавшись, отвел взгляд в сторону.

— Ты так и будешь молчать? — раздраженно почти выкрикнула я.

Лукас протянул мне телефон, слегка отстранившись. По его глазам было видно, что он пытается подобрать нужные слова.

— Да, твой отец работает на Совет. — он умолк, нервно покусывая губу — Но этой информации слишком мало, чтобы сказать что-то ещё.

Я смотрела на него, будто надеясь, что он продолжит, но он снова замолчал, углубившись в мысли.

— Но почему ты так уверен? — вскрикнула я.

Лукас достал из кармана штанов свернутый помятый листок. Бумажка представляла собой документ. Внизу стояла подпись того самого Дэвида Синклера.

— Это документ от Совета… — Лукас печально поджал губы, — И ещё Ordo ex Chaos, то есть порядок из хаоса — это буквально их девиз.

— Получается, ты был прав… Всю мою жизнь меня окружало сплошное вранье.

Лукас заметно занервничал.

— Мы ещё ничего не знаем точно, — пробормотал он. — Но тебе лучше быть осторожнее, Клэр.

— Этот Дэвид Синклер… кто он? — я удерживала спокойный тон из последних сил.

— Он стоит у руля Совета несколько десятков лет, а может и больше. Как раз после его прихода всё пошло по наклонной. Проблема в том, что его никто не видел. Он скрытный человек. Но я видел много приказов, из-за которых начинались войны, природные катастрофы и массовые эпидемии. Везде была его печать.

— Лукас, из какого ты года? — смешно, но я впервые решила поинтересоваться. Впервые задала вопрос, который нужно было задать с самого начала.

— Две тысячи девяносто пятый…

— Когда случился конец света?

— 04–20.

— Вау… выходит, всё совпадает! — моя надежда на дурацкое совпадение рассыпалась на глазах.

— Послушай, Клэр… Я бы хотел больше узнать про твоего отца и его взаимодействие с Советом. Мы должны выяснить. Это важнее любых обид и страхов. Это важнее нас с тобой, — его взгляд кричал громче любых слов.

— Да, но… — я не могла грамотно связать и пару слов. В голове образовалась полная каша. — Я подумаю. Хорошо?

Лукас ничего не ответил на это.

— Тебя проводить? — заботливо спросил он.

— Нет… нет, спасибо, — я развернулась и направилась домой. Мне многое следовало хорошенько обдумать.

На этот раз дорога домой выдалась предельно спокойной, что для меня в последнее время было большой редкостью. Да, ощущение слежки всё ещё доставало меня, но теперь я куда меньше обращала внимание на подобное. Дело в том, что жизнь и без того подсовывала кошмар за кошмаром. Я не могла перестать думать о том, что мой отец может быть причастен к каким-то темным делам.

Захлопнув дверь за собой, я резко ощутила бесконечную усталость от прошедшего дня.

— Что же ты делал в будущем папа? — пробормотала я, будто пустота в комнате могла мне ответить.

Я включила дремлющую лампу на столе, надеясь, что мягкий свет разгонит моё беспокойство. И снова открыла фото тетради отца, которые сделала у родителей дома.

— Совет… изломы, — повторяла я почему-то шёпотом.

— Хватит, — сказала я себе, поднимаясь с места. — Я должна идти до конца. Лукас прав, я должна поговорить с отцом.

Вскоре усталость взяла своё. Глаза слипались, тело ныло от напряжения. Закрыв глаза, я попыталась найти успокоение среди своих мыслей, но они не давали покоя. Единственное, что мне оставалось, — дать себе слово распутать этот клубок загадок.

С этими мыслями я погрузилась в тревожный сон, в котором тени и узлы времени смешивались в один безмолвный и настойчивый кошмар.

Глава 7. Парадокс бабушки

Поговорила ли я с отцом? Это требовало гораздо больше мужества, чем я полагала ранее. А разматывать этот клубок загадок было нужно. Поэтому с моим таинственным другом из будущего мы пришли к выводу, что стоит сперва встретиться с миссис Картер. Я старалась скрыть свое волнение, когда мы с Лукасом шли по длинному, слабо освещённому коридору университета. Признаюсь честно, предчувствие было так себе: ответы, которые мы хотели получить, могли оказаться далеко не безобидными, но сейчас я понимала, что Картер — чуть ли не единственный человек, способный пролить свет на происходящее.

Лукас, идя рядом, выглядел сосредоточенным, хоть и слишком бледным. Он не знал Картер, и я чувствовала его сомнение — не из-за недоверия ко мне, а скорее от того, что всё происходящее выходило за рамки привычного ему. Честно говоря, мне и самой не слишком хотелось, чтобы наши с ним совместные исследования стали достоянием моих друзей или преподавателей. Но что поделать — Картер в нашем уравнении была обязательной переменной.

— То есть ты уверена, что стоит её втягивать? — внезапно спросил Лукас, останавливаясь перед дверью. Он дёрнул бровью.

— Послушай. Она всю жизнь только и делает, что изучает теории заговора! — я знала, что Лукаса не убедят мои слова. Так и случилось.

— Ты до сих пор думаешь, что Совет Времени — теория заговора?

— Ты прекрасно понял, что я имела в виду. В нашем доисторическом две тысячи пятнадцатом теорию про Совет Времени относят к конспирологии, — Лукас недоверчиво кивнул. Он не стал больше отпускать комментарии.

Мы остановились у запертой двери, как перед настоящим сундуком с секретами. Я мельком оглянулась по сторонам, убедившись, что коридор пуст. Наконец, сделав глубокий вдох, я постучала. В ответ раздался приглашающий голос Картер. Я повернула ручку и, глядя на Лукаса, вошла внутрь.

Пространство кабинета сразу окутало нас запахом старых книг и пыльных рукописей. Повсюду громоздились стопки документов, груды журналов с потертыми обложками, а старые карты украшали стены. Была и ещё одна особенность в интерьере кабинета Картер, которая отличала его от любого другого. Бесконечное множество часов. Разные виды настенных и песочных часов, которые располагались буквально в каждом свободном углу помещения. В этом замкнутом мире казалось, что часы управляют всем и у них свои правила. Картер, увлечённая чтением какой-то толстой книги, что лежала раскрытая перед ней на столе, едва оторвалась от страниц и задумчиво посмотрела на меня. Однако очень скоро она заметила и второго гостя. Её взгляд мгновенно задержался на Лукасе — это был тот настороженный, почти неуловимый взгляд человека, который замечает странность, но пока не готов комментировать её.

— О, Клэр, рада видеть тебя, — сказала Картер, скрестив руки. Её глаза сверкнули, и она усмехнулась. — А это… — Она кивнула в сторону Лукаса, который выжидающе смотрел на неё.

— Это… мой двоюродный брат — Лукас, — выдавила я, с трудом подавив панику. Сама не знаю, зачем так сказала, но Лукас быстро подхватил мою игру.

— Простите за неожиданное появление, — добавил он, кивнув с лёгкой улыбкой, — но у меня действительно к вам много вопросов. Клэр говорила, что вы увлекаетесь… ну, необычными темами.

Картер, с интересом наблюдая за нами, жестом пригласила нас сесть. Я уселась на край стула. Лукас опустился рядом, его лицо оставалось спокойным, но я чувствовала: всё это для него не меньший стресс, чем для меня. Как только мы сели, Картер прервала тишину.

— А ты, смотрю, Клэр, всерьёз погрузилась в мой предмет? Ещё и… брата подтянула?

Женщина прищурилась, сканируя меня взглядом, точно рентген.

— Угу, — промычала я, неловко поправляя волосы.

Вообще-то мне казалось довольно глупым играть с миссис Картер в «дурочку», но ничего лучше я всё равно не придумала.

— Что вы хотите узнать? Я не обещаю, что отвечу на все вопросы, но на большинство постараюсь, — после напряженной паузы она, наконец, откинулась на спинку стула и добродушно улыбнулась. Я почувствовала колоссальное облегчение.

— Миссис Картер, что вы можете нам рассказать про временные аномалии и парадоксы? Вы же собираете информацию об этом, верно? — голос Лукаса прозвучал требовательно, и я ощутила, как к моим щекам приливает кровь.

— О, так сразу? — женщина усмехнулась.

— Просто Лукасу очень интересны все эти теории…— выпалила я, на ходу стараясь смягчить ситуацию.

Мне показалось, что для человека, который не хотел бы раскрывать свои великие тайны, мой новый товарищ вел себя слишком неосмотрительно. Кроме того, мне всё-таки ещё учиться в этом универе (надеюсь). Лукас удивленно посмотрел на меня.

— Ладно тебе, Клэр, — усмехнулась Картер, — Твой брат пылает жаждой знаний. Разве можно его винить за нетерпение? — женщина сделала глоток чая из большой кружки.

Не знаю, о чём думал Лукас, но я была уверена, что профессор читала нас как открытую книгу. Да, возможно она не понимала всё до конца, однако точно ощутила неладное. Оставалось только догадываться, почему она решила подыграть. Мы переглянулись с Лукасом.

— Предположим, Лукас, информации у меня много. Но я уверена, ты и сам понимаешь, насколько обширна эта тема. Будет какая-то конкретика?

Лукас обернулся на меня, точно ища моего одобрения. Бессмысленно, Лукас. Я уже вообще ничего не знаю.

— Ну знаете… мне были бы интересны упоминания про временные парадоксы, вызванные нарушением хронологии. Вы же знаете, что такое вполне реально. Особенно будет ценно изучить информацию в контексте этих световых вспышек, о которых так много говорят в последнее время. Вот, например, самый яркий случай был на прошлой неделе, у библиотеки кампуса. Сьюзи Колсон рассказывала. Есть какие-нибудь объяснения? Бывало ли такое раньше? — Лукас придвинулся к женщине чуть ближе, будто таким образом он сможет вытянуть больше информации.

— А могу я узнать, молодой человек, зачем вам нужна эта информация? — Картер буквально не спускала глаз с парня. Но он молодец, хорошо держался. Мне лишь оставалось наблюдать за их виртуозными гляделками.

— Да, конечно. Видите ли, я учусь в Калифорнийском университете искусств на историка, так же как и моя сестра. К сожалению, мне не так повезло с преподавателем, а реферат по теориям заговора в перспективе писать надо. Клэр была так великодушна, что согласилась познакомить меня с вами. Очень надеюсь, что мне удастся подготовить качественный материал, — Лукас очаровательно улыбнулся.

Признаюсь, даже я потеряла дар речи. Лапшу вешал он профессионально. И тем не менее на мгновение мне показалось, что наша затея провальная, потому что на лице Картер промелькнула усмешка. Раскусила, стало быть.

— Хорошо, Лукас, — женщина снисходительно улыбнулась.

Она ещё раз оценивающе посмотрела на нас, словно взвешивая, можно ли нам открыться. Наконец она вздохнула и выдвинула нижний ящик стола. В нём, кроме обычных бумаг в папках, хранились старые вырезки из журналов и газет, испещренные странными пометками в углах. Один из выцветших клочков Картер извлекла с особой осторожностью, словно это был ценнейший документ.

— Это статья, датированная 08–28–1967, которую мне удалось раздобыть несколько лет назад, — она разложила вырезку перед нами. — Мало кто знает, но тогда одна женщина из Техаса давала интервью о том, что её мать поведала ей странную историю. Старушке якобы повстречался некий «агент времени», случилось это 25 августа 1967.

Картер сделала паузу, чтобы мы смогли внимательнее рассмотреть заметку.

— Бабушку и её дочь, которая начала рассказывать про историю всем подряд, считали сумасшедшими, а этот рассказ — выдумкой, но в её словах была одна интересная деталь, — она указала пальцем на слова, выделенные в статье:

«Он пожалел ее. Он пожалел мою мать», — так говорила женщина. — «Она позвонила мне и рассказала обо всем сразу после встречи. Он мог убить ее, но он сказал, что не станет этого делать. Сказал, что устал вершить чужие судьбы. Но ещё он сказал, что из-за его отклонения от задачи мог возникнуть сбой, или аномалия, как он её назвал. Я уж не знаю, что он имел в виду! У меня нет повода сомневаться в словах матери!»

Мы с Лукасом переглянулись, осознавая, что, вероятно, это был не просто странный случай.

— А что вы думаете по этому поводу? Может ли существовать такая организация, которая, допустим, управляет временем? И если да, то какие последствия могут быть при невыполнении задания? — спросил Лукас.

Картер пожала плечами, её взгляд оставался спокойным.

— Никто не знает, Лукас. По крайней мере, это вполне возможное объяснение, которое считают реальным те, кто изучает подобные явления.

— Но здесь вроде незначительная погрешность? Не так ли? Кто такая эта бабушка? Агент же не Гитлера убил…

Картер лишь усмехнулась.

— Представьте себе: есть механизмы, вроде часов, которые работают без сбоев благодаря каждому своему винтику. А если из такого механизма взять и выкинуть что-то, то очевидно возникнет сбой в работе. Так работают не только часы. Если и есть подобные организации, то представь, что агент однажды выполняет задачу небезупречно, — Картер внимательно всмотрелась в лицо Лукаса, потом посмотрела на меня. — Возникает своего рода «трещина» в самой структуре времени. И совершенно неважно, насколько значим в историческом плане человек. Это не всегда про великие дела или громкие имена. В истории всё связано, каждое событие тянет за собой цепочку последствий. Вот эта гипотетическая бабушка... — она сделал паузу, чтобы найти подходящие слова, — могла чихнуть, казалось бы, в совершенно безобидный момент. Но этот момент был не таким уж и простым. Например, она могла заразить кого-то, кто работает в ЦРУ. Давайте представим: этот человек — аналитик, ключевая фигура в цепочке, обеспечивающей безопасность страны. Он заболел, взял больничный и пропустил момент, когда нужно было перехватить информацию о планируемой атаке на важный объект. Это просто в качестве примера.