Последний отсчет

— Конечно, это был страшный период, от эпидемии погибло почти 100 тысяч человек.

— А знаешь ли ты, что она могла уничтожить всё население Европы? — Лукас прищурился. — Совет определил, что её распространение началось из-за одного торговца. Он был носителем нового штамма вируса, способного адаптироваться к любой среде. Их формулы показали, что этот человек должен был быть устранен, чтобы спасти миллионы. Совет отправил своего агента, чтобы прервать его жизнь, но агент опоздал. Поэтому они применили план «Б»: изолировать некоторые кварталы Лондона и позволить огню пожара 1666-го года сжечь остатки заразы. Эти формулы учитывают всё: погоду, человеческие эмоции, поведение животных, даже солнечные вспышки. Каждая переменная связана с другой. Эти уравнения — как карты возможностей. Они показывают, где начинается цепь событий, которая может привести к катастрофе. Иногда всё сводится к одному человеку, — мой собеседник вздохнул.

— В таких случаях Совет посылает агента. Устранив ключевую фигуру, они предотвращают дальнейшее развитие событий. Это звучит жестоко, но иначе нельзя. Например, в 1913-м году их агент устранил инженера, который должен был построить прототип оружия массового поражения. Если бы он остался жив, Первая мировая война закончилась бы не в 1918-м, а в 1925-м, с использованием химического и биологического оружия.

Я молча слушала, хотя чем больше говорил Лукас, тем меньше мне всё это нравилось.

— А сегодня что не так?

— Это и пытаюсь понять. Что-то произошло, — Лукас задумался, глядя перед собой. — Несколько десятилетий назад руководство Совета начало изменять принципы работы. Они больше не устраняли угрозы. Вместо этого их действия вдруг стали приводить к бессмысленному хаосу: гражданские войны, экономические обвалы, глобальные природные катастрофы. Этого можно было избежать, Клэр. Я лично рассчитывал формулы по каждому из событий. Это было сделано намеренно, — он снова посмотрел мне в глаза. — Я пытался понять, зачем они это делают. Возможно, они хотят очистить планету и начать всё заново. Или же это просто безумие тех, кто слишком долго играл в бога. Я много раз пытался вернуться в прошлое и исправить их ошибки. Но знаешь что? Реальность адаптируется. Даже если я что-то меняю, она находит новый способ уничтожить нас. И я понятия не имею, почему.

Я молчала, потрясённая его признанием. Но он продолжал.

— Конец света, который я видел, неизбежен, если ничего не сделать. Осколок Луны упадёт на Землю. Исследования спутника нашей планеты, которые будут проводить, выйдут из-под контроля, в результате чего будет повреждена Луна. Совет знает об этом, но ничего не делает, чтобы это остановить. — Его голос стал ледяным.

— Так, стоп, подожди! — я постаралась привести мысли в порядок. — А лично ты — как ты связан с Советом?

Лукас провёл ладонями по лицу.

— Я был частью Совета слишком долго — сказал он. — Я тоже просчитывал формулы и принимал решения. Моя работа заключалась в том, чтобы анализировать миллионы переменных, проверять связи и выявлять людей или события, которые нужно было устранить, чтобы предотвратить очередную катастрофу.

— То есть ты сам решал, кому жить, а кому умирать?

Он кивнул, не поднимая на меня глаз. Мне было нечего сказать.

— Эти решения всегда давались тяжело, но я верил, что делаю это ради равновесия в мире. Это была математика. Холодная, бездушная, но неоспоримая. Никаких эмоций, только расчёты.

Я отчаянно старалась осмыслить его слова.

— Это звучит ужасно. Ты был своего рода палачом.

Лукас усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли радости.

— Я не хочу оправдывать себя, но я думал, что это справедливо. Ведь я видел конечные точки. Знал, к чему приведёт та или иная жизнь. Это успокаивало — по крайней мере, сначала.

Он с болью посмотрел на меня.

— И что ты сделал, когда начал понимать, что Совет перестал работать на благо человечества? — вырвалось у меня.

— Я начал задавать вопросы. Сначала осторожно, чтобы не привлечь внимания. Но чем больше я пытался разобраться, тем больше понимал, что что-то не так. Указы, которые приходили от руководства, начали казаться мне странными. Они не спасали мир, они... разрушали его. Но не знаю точно, что именно изменилось. Допускаю, что в прошлом была совершена некая ошибка, которая спустя время дала такой эффект.

— Безумие… — прошептала я себе под нос. — А что за вспышки в нашем городе видят в последнее время? Они-то с чем связаны?

— А это моя вина, — тихо сказал он. — Каждая из этих вспышек — это я. Точнее, мои попытки переместиться.

— Что это значит?

— Я уже неоднократно «прыгал» во времени, чтобы понять, где была допущена ошибка и была ли она вообще. Несколько таких случаев я нашёл и устранил их… — Лукас замялся, увидев в моих глазах немой вопрос. — Не буду вдаваться в подробности. После моего последнего перемещения что-то пошло не так, — продолжил он — Сейчас хронология, с точки зрения Совета, выглядит идеально. Я перепроверил документы, которые смог найти, рассчитал ещё раз формулы, но всё тщетно. Тогда я решил действовать наугад, перемещаясь в разные точки времени, чтобы понять, где всё начало рушиться. Я думал, что это поможет.

Я внимательно слушала, стараясь не упустить ни слова.

— И тут я понял, что моя способность начала сдавать, — продолжил он. — Каждое перемещение истощает мои силы. Это физически и морально тяжело. Недавно я вновь попытался прыгнуть во времени, но обнаружил, что больше не могу. Вместо того, чтобы попасть, куда хотел, я оказался... всего на соседней улице.

Я непроизвольно подняла брови.

— На соседней улице? — переспросила я.

Он снова безрадостно усмехнулся.

— Да. И это происходило снова и снова. Каждая вспышка, которую видели люди, — это была моя очередная неудачная попытка прыгнуть в другой год. Но вместо этого меня отбрасывало всего на несколько метров или секунд вперёд-назад. Я чувствовал, что мои силы иссякают. Это всё равно что пытаться пробежать марафон, когда у тебя больше нет ни энергии, ни дыхания. Вот и вся загадка, — он пожал плечами.

— И ты не оставляешь свои попытки?

— Нет. Сейчас мне нужно восстановить силы. Если я продолжу перемещаться в таком состоянии, я рискую потерять способность навсегда. А без неё я ничего не смогу сделать.

Он замолчал. Эти таинственные вспышки, которые поставили на уши весь город, оказались вот этим парнем? Точнее, следами его неудач, его отчаяния, его попыток вернуться туда, где он бы мог изменить временную линию. Но вместо этого он застрял здесь, в нашем времени, не в силах двигаться дальше.

— А причём здесь я, Лукас?

Он замолчал, словно подбирая слова, чтобы объяснить самое сложное.

— Знаешь, — начал он, задумчиво глядя куда-то в сторону, — сначала я даже не думал, что ты как-то связана со всем этим. Я случайно тебя заметил.

Я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

— Несколько раз, — уточнил он. — Ты не просто смотрела в мою сторону. Ты видела, когда я замедлял время. Для остальных это было просто незаметное мгновение. А ты... ты смотрела на меня, как будто знала, что происходит.

— Но ведь я не осознавала, что смотрю на что-то необычное. Просто иногда я чувствовала, что что-то не так.

— Вот именно. Это самое важное. Ты чувствовала, что что-то не так. Не хочу торопиться с выводами, но я думаю, что ты обладаешь некой способностью. Ты видишь то, что происходит на грани реальности.

Я вздохнула, не зная, что ответить.

— И ты думаешь, что это как-то связано с твоей задачей?

Лукас пожал плечами.

— Пока я не уверен. Не бывает случайностей, особенно когда речь идёт о времени. И твоя способность может быть полезной. Видишь ли, вспышки из-за перемещений видят все потому, что они являются физическим следствием моего действия, — наконец пояснил он. — Когда я перемещаюсь, на границе моего появления происходит энергетический всплеск. Это свет, создаваемый мгновенным разрывом ткани времени. Его может видеть любой человек. Это как молния или вспышка камеры — её просто невозможно не заметить.

Я кивнула. Вспышки действительно были видны всем, кто находился рядом. Люди обсуждали их, хотя никто не понимал, что именно происходит.

— Но замедление времени, — продолжил Лукас, — это совсем другое. Оно работает иначе. Когда я замедляю время, я не изменяю реальность для всех вокруг. Это как если бы я натянул резиновую плёнку над всей реальностью, чтобы двигаться быстрее относительно остальных. Для большинства людей это просто незаметно.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— А ты почему-то это видишь.

Я заметила, как он немного замялся, будто решая, стоит ли говорить дальше.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила я.

Он сделал паузу.

— Я хочу сказать, что ты можешь помочь мне. Если ты видишь то, что вижу я — или даже больше, чем я, — это может пригодиться в очередной попытке предотвратить апокалипсис. Очевидно, я не могу исправить всё в одиночку. Мне нужно, чтобы кто-то мог смотреть на мир с другой точки зрения. Может, ты сможешь найти то, что я упустил.

Я всмотрелась в лицо Лукаса, стараясь сдержать истерический припадок. Мне хотелось уловить в его взгляде хоть каплю иронии или сарказма, но нет. Он был серьёзен. Я улыбнулась, чувствуя, как земля совсем уплывает из-под ног.

— Прости, — начала я, неловко хихикая — Это ведь так невероятно, но… ты ведь шутишь, да?

Лукас на секунду задержал взгляд на моём лице, а затем перевел его на улицу за окно.

— Слушай, — начал он небрежно, но я почувствовала, что его вопрос был тщательно продуман, — расскажи мне вот о чем. Расскажи о своей семье. Возможно, природу твоей силы стоит искать в прошлом?

Внезапная смена темы меня удивила, но я старалась держать себя в руках.

— У меня обычная семья. Мама, папа, две сестры — родная и сводная. Отец редко бывает дома — он работает в институте, всё время занят своими исследованиями. Он часто пропадает в долгих командировках. Иногда мне кажется, что его работа для него важнее всего остального. Вот и всё.

Лукас внимательно слушал, его взгляд был спокойным, но я чувствовала, что он очень сосредоточен.

— Чем занимается твой отец? — незамедлительно спросил он.

— Он историк, — ответила я, пожав плечами. — А к чему вообще этот допрос про семью?

Лукас слегка улыбнулся, но в его глазах промелькнул какой-то странный интерес.

— Понятно, — произнёс он после небольшой паузы. — Историк, значит. Длительные командировки. Интересное совпадение. У тебя такие необычные особенности, и ты даже не знаешь, чем занимается твой отец...

— И что из этого? — резко бросила я.

— Хорошо, я больше не буду лезть с вопросами, — он поднял руку, будто извиняясь.

Я задумалась. Всё, что он говорил, звучало слишком странно, чтобы быть правдой, но в этом был какой-то смысл.

— Теперь ты понимаешь, почему я здесь? — спросил он. — Я пытаюсь найти способ всё исправить. Найти, где мы свернули не туда. Но для этого мне нужна помощь. Вместе мы можем попробовать найти то самое событие, запускающее цепочку, которая в свою очередь приведёт к тому, что Землю уничтожат огромные горящие обломки спутника.

Его голос стал мягче.

— Я знаю, что это это сложно осмыслить, — добавил он.

Эти слова повисли в воздухе, погружая нас в тягостную тишину.

За окном машины проносились мимо, огни уличных фонарей остро мелькали на мокром асфальте, придавая разворачивающейся сцене зловещий оттенок.

— Допустим, всё это правда… — тихо сказала, — И что же я должна делать?

— Честно говоря, — начал он, не скрывая неопределённости своего тона, — я пока сам понятия не имею, что нам делать дальше. Пока всё это... — он махнул рукой, словно пытаясь обобщить наш разговор, — просто куча фактов, слабо связанная между собой.

Я хмыкнула, качая головой.

— Это вдохновляет.

Он усмехнулся.

— Слушай, для начала нам нужно понять, что ты вообще можешь, — продолжил он, игнорируя мою иронию. — Например, почувствуешь ли ты агентов. Они здесь есть, я уверен. Они есть в любом времени. Ты говорила, что иногда ощущаешь, что что-то не так. Может быть, ты сможешь почувствовать их присутствие?

— Это как?

— Я не знаю точно, — признал он, устало потирая переносицу. — Просто обращай внимание на любые странные ощущения, которые возникают у тебя на улице. Холодок по коже, боль в затылке, что-то вроде внутреннего предупреждения.

Я попыталась представить, как это вообще может выглядеть. Пожав плечами, я решила задать вопрос, который созрел у меня в голове.

— А эти агенты, о которых ты упомянул... — начала я, пытаясь подобрать правильные слова. — Они...получается, они преступники? Я понять не могу…

Лукас усмехнулся, но в его улыбке не было ни следа веселья.

— Преступники ли они? — переспросил он, слегка качая головой. — Это слишком субъективный вопрос. Они не хорошие и не плохие, Клэр. Они просто делают свою работу. Выполняют приказы Совета, как солдаты на войне, не задавая лишних вопросов.

— Но ведь они убивают людей, — сказала я, чувствуя, как внутри нарастает смятение. — Разве это не делает их плохими?

Он посмотрел на меня прямо, его голос стал твёрдым, но без тени осуждения.

— В привычном моральном смысле, да. Они плохие, потому что они убивают. Потому что их работа — устранять тех, кого Совет посчитает угрозой. Но... — он замолчал на мгновение, будто собирался сказать что-то важное. — Благодаря их действиям было спасено множество людей. Вот только теперь я не уверен, что это работает как надо. Но ты уже поняла.

Лукас отпил свой кофе. Между нами повисло молчание.

— Ладно. Вечером я ещё раз посмотрю, что можно найти в документах, которые забрал из Совета, — его голос стал более уверенным. — Там может быть что-то, что нам поможет. Может быть, список агентов и их текущие задания. Может мы сможем выявить какую-то аномалию здесь?

— И что потом? — спросила я, скептически прищурившись.

— Потом... — Лукас пожал плечами, будто это было самое простое в его речи. — Утром я постараюсь составить хоть какой-то план. А пока нам нужно просто не привлекать внимания и использовать то, что у нас есть.

— Так что, я просто должна ходить по улицам и прислушиваться к своим ощущениям? — спросила я, не скрывая раздражения.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Это лучше, чем ничего.

Я посмотрела в окно, провожая взглядом мелькающие огоньки машинных фар.

— Ладно, — сказала я наконец. — Но если это не сработает, ты мне будешь должен хороший кофе.

Лукас тихо рассмеялся.

— Договорились.

Мы встали и направились к выходу. Улицы были пустынными. Город затаился, внимательно следя за нами. Мы прошли немного, и Лукас, взглянув на меня, кивнул в сторону первого попавшегося прохожего — пожилого мужчину в старомодном пальто, с низко надвинутой шляпой, который, не обращая на нас внимания, тихо шёл по лужам, словно пытаясь остаться незамеченным.

— Ну, что скажешь?

— Возможно, он из их числа. Иначе откуда у него шляпа из прошлого века? — пробормотала я.

Лукас слегка усмехнулся.

— Неплохо, — сказал он, хотя его лицо выражало больше скепсиса, чем энтузиазма.

— Что?! Я тебе не Шерлок! — я чувствовала себя полнейшей идиоткой, разглядывая прохожих, как будто ища у каждого табличку «Загадочный Совет».

Лукас усмехнулся, явно наслаждаясь моим замешательством.

— Ну, не всё так плохо! — с хладнокровием преподобного возразил он. — Единственное — постарайся искать в людях нечто большее, чем просто странные шляпы. Эти ребята очень умные. Они прячутся так искусно, что их маски тяжело сорвать.

Он указал на женщину, несущую огромную сумку, которая мелькала под слабым светом фонаря и шлепала по лужам к остановке. У неё было то лицо, на котором написана одна простая мысль: «Не подходи».

— Что скажешь о ней?

Я прищурилась, пытаясь сделать вид, что на самом деле что-то понимаю.

— Она выглядит как человек, который хочет скрыться от этого дождя и всего мира, — промямлила я. — Но её взгляд... кажется, она кого-то высматривает, как будто знает больше, чем остальные. Может, она уже нас заметила?

Лукас пожал плечами с таким выражением, что стало ясно: он считает меня незадачливым детективом-любителем.

— Это вариант. Но одной интуиции здесь мало. Постарайся прочувствовать.

Мы двинулись дальше. Вокруг мелькали лица прохожих, мокрые, серые, с потухшими взглядами, как будто дождь смыл с них остатки надежд. Один чудик с лихо загнутыми усами и в замшевой шляпе вынырнул из-за угла так резко, что я отпрянула, прижавшись к стене. На секунду мне показалось, что это и есть наш таинственный враг.

— А вот он-то похож на главного злодея! — процедила я сквозь зубы, указывая на этого импозантного джентльмена. — У него точно есть злодейский план и, возможно, парочка заговоров в кармане.

Лукас фыркнул, но тут же собрался, явно не желая выдавать слабину.

— Да уж, планов у него может быть предостаточно, — согласился он, — но, боюсь, они не касаются нас. Если бы это был агент, то даже не взглянул бы в нашу сторону.

Мы шли дальше, и каждый прохожий казался мне возможным подозреваемым, каждый взмах зонта был сигналом тревоги, а каждый взгляд — как кодовая фраза. Город плёл вокруг нас свою паутину, заставляя замирать при каждом шорохе за нашими спинами.

Внезапно Лукас остановился и посмотрел на меня с таким вниманием, с каким охотничьи собаки, почуяв дичь, замирают в стойке.

— Ты чувствуешь? — спросил он тихо, и я напряглась.

Секунда, и я тоже уловила: позади нас, в конце улицы, мелькнул силуэт, а затем исчез за углом, оставив после себя лишь влажный след на асфальте.

— Да, чувствую, — дрогнувшим голосом ответила я. Я действительно чувствовала. В районе солнечного сплетения возникли странные покалывания: точно множество иголок пронзило грудную клетку. Я непроизвольно приложила ладонь к груди. Мы двигались дальше, не глядя друг на друга.

Уже на следующем перекрёстке мы увидели фигуру, стоявшую под фонарём — мужчина, неподвижно застывший под моросящим дождём, с едва заметной улыбкой, словно он ждал нас. Я почувствовала, как с каждой секундой всё сильнее сдавливало грудь. У него был необычный взгляд, хотя я понятия не имела, чем объяснить эту необычность. Я замедлила шаг, сердце билось так громко, что удары отдавались эхом в ушах.

— Он один из них, да? — прошептала я Лукасу, не сводя глаз с незнакомца, который, казалось, замечал нас и в то же время игнорировал, как лишние фигуры на его шахматной доске.

— Возможно, — Лукас кивнул, скользнув по мужчине взглядом. — Но нам не стоит к нему подходить. Узнала — молодец.

Лукас сжал моё плечо, давая понять, что пока нужно держаться подальше. Мы не знали, что нам нужно делать, но были настроены обязательно разобраться в этом.

Глава 6. Разматывая клубок

Очередное утро далось сложнее, чем обычно. Хотя казалось бы, куда сложнее? Особенно учитывая мою нелюбовь с детства к ранним пробуждениям по будильнику. Нет, сегодня всё было намного хуже. После ночного разговора и странной прогулки с Лукасом, моим новым знакомым, в голове образовалась такая неразбериха, что я понятия не имела, как быть дальше. Всю свою сознательную жизнь я существовала в мире, который оказался пустышкой, сплошной иллюзией. Быть может, я слегка драматизирую, но пока происходящее вокруг ощущается именно так.

Лукас, конечно, дал мне ответы на многие вопросы. Он рассказал про некий «Совет Порядка Времени», который влияет на ход каждого хоть сколько-то значимого события. Выходит, всё в нашей жизни предрешено и мы играем в собственной судьбе роль марионетки.

Кроме того, истории про людей с суперспособностями теперь не кажутся мне такими уж фантастическими. Иначе как объяснить возможность Лукаса управлять временем? Ну и вишенкой на торте стало моё внезапное «умение» замечать эти самые аномалии: замедление времени, временные разрывы и всё такое. Итог был такой: мне нужно было научиться определять агентов Совета среди обычных людей, потому что эти ребята разгуливают среди нас и, возможно, нам придется с ними пообщаться. Ах да, ещё между делом мне надо помочь Лукасу со спасением мира в далеком будущем. Надо как-то не допустить, чтобы от луны откололся огромный кусок, который вспыхнет точно новогодняя елка в процессе полета, и не упал на землю, спалив всё к чертовой матери. Вроде звучит не так уж сложно, правда? Нет, конечно. Я в полном ужасе.

Ладно, хватит паниковать. В конце концов, вчера Лукас проводил меня до дома и отправился к себе в убежище — небольшую каморку, что находится прямо в начале улицы Марлборо, в старом заброшенном доме. Он неплохо обосновался там, по крайней мере, не стал жаловаться на условия. Я же сделала вид, что верю его словам. Тем более, сейчас его голова была забита вещами поважнее. Сегодня он обещал заняться кое-какими делами, чтобы наметить вектор наших дальнейших действий. Мне было предложено вернуться к привычной рутине и делать вид, что ничего не произошло. Интересно, он всерьёз думает, что это так просто?

На данный момент мне, в любом случае, ничего другого не оставалось. Я, как обычно, пришла в универ, встретилась со своими одногруппниками и друзьями. Сара с самого утра стала приставать ко мне с расспросами по поводу моего «плохого настроения».

— Что случилось? — лепетала она, — Ты какая-то грустная.

«Ещё бы, — крутилось у меня в голове, — расскажи я сейчас всё как есть, тебе тоже порядком взгрустнется. Майки с Эммой сегодня прохлаждались в соседнем корпусе и, наверное, это даже к лучшему. Не стоило мне пока что встречаться с ними. Не сейчас, потому что у меня в голове полный бардак и я всё ещё до конца не решила, как действовать дальше.

Мы договорились встретиться с Лукасом сегодня во время ланча. Он обещал прийти ко мне прямо в универ, чтобы обсудить его гениальные идеи. Не могу сказать, что я была в восторге от такого формата встречи, но деваться было некуда. Сама же согласилась.

Я увидела его в назначенное время у старого дуба на заднем дворе кампуса. Пряча руки в карманы, он стоял и озирался по сторонам.

— Привет, — подойдя к нему, я поправила лямки рюкзака.

Лукас кивнул. Мы стояли вдали от других студентов, и это место, укрытое тенью дерева, добавляло нашему разговору драматизма. Лукас посмотрел на меня, как будто хотел что-то спросить, но медлил, словно не решаясь.

— Ну, придумал что-то? — я ощутила лёгкое беспокойство.

— Клэр, — начал он медленно, взвешивая каждое слово. — Прости, что так сразу, но я не умею иначе. Я всё же хочу подробнее узнать про твою семью... — он замолчал, глаза его забегали.

Я саркастически фыркнула, но его слова задели меня.

— Мою семью? — повторила я, чуть нахмурившись. — Что тебе так далась эта тема?

Он прищурился, и в его взгляде мелькнуло нечто отчаянное.

— Твой отец. Ты ведь никогда не задавалась вопросом, чем он на самом деле занимался? Вчера я покопался в документах, которые смог забрать с собой из Совета, и, как предполагал, нашел там твою фамилию. Генри Миллер — это твой отец?

Я старалась спрятать руки, которые теперь жили своей жизнью и начали судорожно теребить пуговицу на кармане кофты. Вопрос Лукаса прозвучал слишком резко. Сколько себя помню, отец всегда был человеком закрытым и строгим. Но мне и в голову не приходило подозревать его в причастности к глобальным катастрофам.

— Это совпадение! — выкрикнула я, — Он историк, Лукас, — я старалась придать своему голосу твердость. — Просто историк. Он работает над своими документами и не интересуется… аномалиями, вспышками и всем этим... в общем, о чём ты хочешь узнать.

Лукас приподнял брови и подался ближе.

— Ты уверена? — его слова прозвучали как вызов. — Может, он и не рассказывает тебе всего, Клэр. Насколько вы близки?

Я поймала его взгляд и, к своему удивлению, почувствовала дрожь. Эти мысли никогда бы не пришли сами по себе мне в голову. Было неуютно от уверенного тона Лукаса.

— Мы… близки наверное… Почему ты вообще прицепился именно к нему? — сдержанно спросила я, хотя чувствовала, что меня начинают злить эти сомнительные подозрения. — Ну и что, что ты нашел его имя и фамилию, Лукас? Мало ли Генри Миллеров на земле?

Лукас выпрямился, словно решив дать мне ответ, но потом снова сдержался.

— Но это странное совпадение... — Он сделал паузу, и я увидела, как он напряженно наблюдает за моей реакцией. Я же чувствовала, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, — Я почти уверен, что причину катастрофы в будущем можно узнать через твоего отца. Я понимаю, как это звучит, но…

На мгновение я застыла в немом вопросе. Мы оба молчали и смотрели друг на друга. Я так и не смогла ничего ответить. только развернулась, чтобы поскорее уйти, однако Лукас не дал мне этого сделать, перехватив за руку. Он будто предугадывал мою реакцию.