Седьмой цех

У стены двое орков спорили с автоматом по продаже напитков.

— Он мои деньги съел! — возмущался первый.

— Может, голодный? — предположил второй.

— Это торговый автомат!

— Торговцы тоже едят.

— Он мне напиток должен!

— Скажи ему.

Первый орк наклонился к автомату.

— Эй! Ты мне напиток должен!

Автомат молчал.

— Видишь? Игнорирует.

— Может, ты грубо попросил.

— Я ему сейчас грубо стукну.

Орк ударил автомат кулаком. Тот загудел, мигнул и выдал бумажный флажок с надписью «Спасибо за покупку».

— Издевается, падла.

Автомат выплюнул второй флажок «Обращайтесь ещё».

Я прошёл мимо, решив не вмешиваться в экономический спор. Тем более автомат явно побеждал.

Киоск нашёлся на соседней улице. Я купил газету и отошёл к фонарю. Первое объявление обещало работу помощника мага «Опыт не требуется. Обучение на месте. Желательно наличие всех конечностей. Пропавшие без вести сотрудники считаются уволенными задним числом». Я перевернул страницу. Второе предлагало должность ночного сторожа на складе артефактов «Высокая оплата. Спокойная работа. Страховка не предусмотрена, поскольку страховые компании отказываются признавать существование нашего склада». Третье объявление гласило «Требуются сотрудники в отдел магической отчётности. Умение колдовать необязательно. Умение объяснять, почему колдовство не сработало, приветствуется. Опыт работы с документами от ста лет». Я вздохнул. Внезапно мне на глаза попалось предложение, выглядевшее почти нормально «Производственному предприятию “Северный молот” требуется инженер по обеспечению седьмого цеха. Опыт приветствуется. Готовность к нестандартным задачам обязательна. Заработная плата по результатам собеседования. Полный социальный пакет». Я перечитал объявление. Инженер по обеспечению. Звучало солидно. Но слова «нестандартные задачи» немного настораживали. Но в столице нестандартным могло оказаться даже объявление о продаже табуретки. Особенно если табуретка раньше была человеком.

— Решено. Завтра отправлюсь в «Северный молот», — пробормотал я.

Проходивший мимо гном резко остановился.

— В Северный молот?

— Да. А что?

Гном снял кепку. Сочувственно хлопнул меня по плечу и быстро ушёл. Я посмотрел ему вслед. Потом снова перечитал объявление. Ничего особенно страшного в нём не было. Полный социальный пакет, зарплата, нормальное название предприятия.

— Всё будет хорошо, — сказал я.

Гусь гоготнул. Прозвучало как издевательство.

Домой мы вернулись затемно. Эдгар открыл дверь в облике таксы, посмотрел на газету у меня под мышкой и на довольного Прокопа.

— Ну?

— Завтра иду на собеседование.

— Куда?

— В Северный молот. — Произнес я, снимая вещмешок.

Прокоп прошёл в квартиру и направился к сапогам Эдгара.

— Прокоп! — рявкнули мы одновременно.

Гусь остановился, подумал и свернул в мою комнату. Эдгар проводил его подозрительным взглядом.

Так закончился мой первый день в столице. Я обрёл комнату, друга, похабный чайник и собеседование на заводе, при упоминании которого незнакомые люди снимали головные уборы.

Глава 2

Глава 2. Собеседование

Утром я проснулся оттого, что нечто тёплое и мокрое ткнулось мне в ухо.

Я открыл глаза. На груди стояла такса. Эдгар смотрел сверху вниз со смесью недовольства и лёгкого презрения.

— Ты проспал.

— Доброе утро.

— Оно было добрым примерно час назад.

Я попытался повернуться, но Эдгар не сдвинулся. Для небольшой собаки весил он подозрительно много.

— Который час?

— Восемь.

— И что?

— Собеседование в десять. Ты не знаешь, где находится северный молот, не знаешь, сколько туда добираться, и тут пахнешь так, будто ты спал в одежде.

Я посмотрел на себя.

— Я и спал в одежде.

— Это многое объясняет, но ничего не исправляет.

Из-под кровати высунулась голова Прокопа. Гусь оглядел комнату, понял, что ничего интересного не происходит, и ущипнул меня за пятку.

— Ай!

— Вот видишь, даже птица считает, что тебе пора вставать.

— Он просто голодный.

— Не преуменьшай его интеллектуальное превосходство.

Я сел, осторожно переставив Эдгара на кровать.

— А ты почему опять такса?

Маг посмотрел на свои короткие лапы.

— Утренняя практика.

— Вчера ты сказал, что превращаешься случайно.

— Случайность, повторённая несколько раз, называется исследованием.

Он спрыгнул с кровати, прошлёпал к двери и остановился на пороге.

— На кухне завтрак. Не забывай про чайник.

Из коридора донёсся хриплый голос.

— Да брось, Эдди.

Эдгар закрыл глаза.

— Каждое утро одно и то же.

На кухне медный чайник стоял на плите, дрожал и тихо посвистывал. Когда я вошёл, крышка приподнялась.

— О, деревенский жеребец проснулся.

— Доброе утро.

— Для кого как. Меня поставили на огонь, довели до кипения и теперь собираются опустошить.

— Звучит как хорошая ночь в дешёвом борделе, — заметил Эдгар, входя следом.

— Тебе откуда знать? Тебя туда без хозяина не пустят.

Такса зарычала. Чайник сразу засвистел громче, притворяясь обычной посудой.

На столе стояли хлеб, сыр и остатки вчерашней каши. Рядом лежала раскрытая книга в чёрном переплёте. Страницы сами переворачивались, хотя окна были закрыты.

Прокоп прошёл на кухню, заглянул под стол, проверил миски и остановился перед Эдгаром.

— Нет, — сказал маг.

Гусь наклонил голову.

— Не смотри на меня так.

Прокоп шагнул ближе.

— Я сказал — нет.

Гусь ущипнул его за ухо.

— Ах ты пернатая сволочь!

Эдгар бросился за ним. Прокоп вылетел в коридор. Такса, ругаясь, погналась за ним. Через минуту оба вернулись. Внезапно кухню окутало облако синего дыма. Когда оно рассеялось, на стуле сидел Эдгар в человеческом облике. Волосы торчали во все стороны, на правом ухе остался след от гусиного клюва, а выражение лица обещало Прокопу долгую и мучительную месть.

— Если он ещё раз меня укусит, я превращу его в курицу.

Прокоп проглотил сыр и демонстративно отвернулся.

— Ты знаешь, где находится северный молот? — спросил я.

— Знаю.

— И?

— И не завидую тебе.

— Очень ободряюще.

— Я реалист. Завод находится в промышленном районе. Пешком отсюда часа полтора, если не заблудишься. Два, если заблудишься.

— А трамвай?

— Ходит. Через квартал, который местные называют Тихим.

— Звучит неплохо.

— После Четвёртой войны с нежитью город заключил мирный договор. По одному из его пунктов нежить получила отдельный район. Официально он называется зоной компактного проживания граждан с особым посмертным статусом.

— А неофициально?

— Тихий квартал.

— Почему?

— Большинство жителей там не дышат. Остальные стараются не привлекать внимания.

Я перестал жевать.

— Там опасно?

— В основном нет. Зомби, скелеты, призраки, несколько некромантов. Обычные соседи, только мёртвые. Уровень преступности ниже, чем в центре.

— Почему?

— Убивать уже некого.

Чайник хрипло рассмеялся и забулькал.

— Хороший район. Я там с одной самоварихой встречался. Горячая была баба. Правда, краник подтекал.

— Тебя никто не спрашивал, — сказал Эдгар.

Эдгар открыл шкаф и достал странную медную коробочку. По бокам у неё торчали две короткие лапки, а спереди находились круглые стеклянные глаза. Один был заметно больше другого. Он поставил коробочку на стол. Та ожила, потянулась и посмотрела на меня.

— Что это?

— Навигационный компас.

— Почему с ногами?

— Первый образец всё время терялся.

— А ноги помогают ему не теряться?

— Нет. Теперь он иногда убегает сам. Но я работаю над этим.

Компас обошёл чашку, обнюхал мою руку и недоверчиво щёлкнул стрелкой.

— Он показывает север?

— Слишком просто. Он ищет источники магической энергии. Я настроил его на частоту северного молота. Если заблудишься, иди туда, куда он смотрит.

— Спасибо.

— Не благодари. Вернёшь вечером.

— А если меня не возьмут?

— Всё равно вернёшь. Он стоит дороже, чем всё твоё имущество вместе с гусём.

Прокоп возмущённо гоготнул.

— Не обижайся, — сказал ему Эдгар. — Ты бесценен. В том смысле, что за тебя никто не заплатит.

Компас подбежал к краю стола и попытался спрыгнуть. Эдгар поймал его за заднюю лапу и сунул мне в карман. Оттуда немедленно донеслось недовольное жужжание.

— Он не задохнётся?

— Нет.

Я доел кашу и поднялся.

— Постой, — сказал Эдгар.

Он осмотрел меня с ног до головы.

— Что?

— Ты в таком виде пойдёшь?

— А что не так?

— На рубашке пятно.

Я посмотрел вниз.

— Где?

— На груди.

— Это узор.

— Узоры обычно повторяются. А это выглядит так, будто ты проиграл драку супу.

Пришлось переодеться. Когда я вернулся, Эдгар поправил мне воротник, стряхнул с плеча нитку и неожиданно стал похож на мать. Это напугало сильнее, чем говорящий чайник.

— На собеседовании не умничай, — посоветовал он. — Но и глупым не выгляди.

— А что тогда делать?

— Молчи с уверенным лицом. Так половина столицы строит карьеру.

Я забросил вещмешок на плечо. Там были мои документы и перекус в дорогу.

— Нет, — сказал я. — Ты остаёшься.

Гусь продолжил идти.

— На завод нельзя. Там машины, огонь и злые гномы.

Прокоп остановился перед вещмешком и посмотрел на меня.

— Не смотри так.

Он посмотрел ещё выразительнее.

— Эдгар, проследишь за ним?

— За кем?

— За Прокопом.

— Нет.

— Почему?

Эдгар посмотрел на гуся. Гусь посмотрел на Эдгара. Между ними возникло молчаливое взаимопонимание двух существ, которые терпеть друг друга не могли.

— Ладно, — сказал Эдгар. — Но если он сожрёт хоть одну книгу, вечером у тебя будет жаркое.

Прокоп зашипел.

— И тебе доброе утро.

Я наклонился к гусю.

— Веди себя прилично.

Прокоп ущипнул меня за рукав.

— Считай, что обещал, — сказал Эдгар.

Я вышел из квартиры. Спускаясь по лестнице, услышал за дверью грохот, гусиный крик и яростное: — Отдай носок, тварь!

Возвращаться я не стал.

Промышленный район встретил меня дымом. Улицы здесь были шире, чем в центре, но казались теснее из-за труб. Они ползли по стенам, ныряли под мостовую, переплетались над головой и исчезали в зданиях. По одним что-то текло с шипением, по другим с бульканьем. Третьи просто дрожали. Когда я проходил под особенно толстой трубой, она тяжело вздохнула. Я ускорил шаг. Компас сидел в кармане и время от времени ворочался. На очередном перекрёстке он высунул лапки, выбрался наружу и указал стеклянным глазом на широкую улицу.

— Туда?

Компас моргнул.

— Один раз да, два нет.

Он моргнул дважды. Я пошёл в другую сторону. Компас запищал и начал биться о карман.

— Значит, два раза да?

Он снова моргнул дважды.

— Ты отвратительно объясняешь.

Компас развернул стрелку. Её средняя часть подозрительно напоминала неприличный жест.

— Эдгар тебя этому научил?

Компас гордо щёлкнул.

Через несколько минут я увидел завод. Высокие трубы выбрасывали в небо не дым, а сиреневое свечение. Между корпусами тянулись металлические переходы. По ним двигались рабочие и небольшие механические тележки. За каменной стеной что-то грохотало, свистело и время от времени взрывалось. После каждого взрыва звонил колокол. Я немного постоял, прислушиваясь. Колокол прозвенел ещё раз. Никто не закричал, поэтому я решил, что всё идёт по плану. Над главными воротами висела металлическая табличка «СЕВЕРНЫЙ МОЛОТ. ПРОИЗВОДСТВО МАГИЧЕСКИХ МАШИН». Ниже располагалось предупреждение «ОСТОРОЖНО! НА ТЕРРИТОРИИ РАБОТАЮТ ЛЮДИ, ГНОМЫ, ОРКИ, ГОБЛИНЫ, ЭЛЬФЫ И ОДИН КОТ. КОТА НЕ КОРМИТЬ».

За воротами тянулась очередь. Впереди стоял орк с газетой, за ним нервничал гоблин, дальше курил эльф в длинном светлом пальто. Потом шёл я. Эльф докурил сигарету, аккуратно затушил её о подошву и сразу достал следующую.

— Здесь можно курить? — спросил гоблин.

Эльф посмотрел на таблички.

— Запрета нет.

Он щёлкнул пальцами. На кончике указательного возник огонёк, от которого эльф прикурил. Я впервые видел мага, использовавшего волшебство исключительно ради вредной привычки.

— Тоже на собеседование? — спросил меня гоблин.

— Да.

— На какую должность?

— Инженер по обеспечению седьмого цеха.

Гоблин перестал перебирать пальцами. Орк опустил газету. Эльф замер с сигаретой во рту.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — быстро ответил гоблин.

— Это объявление висит уже полгода, — сказал орк.

— И что?

— За это время приходили сорок три кандидата.

— И где они?

Орк посмотрел на завод. Гоблин тоже посмотрел на завод. Эльф глубоко затянулся.

— Наверное, работают, — предположил я.

— Правильный настрой, — сказал орк и снова раскрыл газету.

— А что не так с седьмым цехом?

— Я не знаю, — ответил гоблин. — И хочу продолжать не знать. У меня жена, дети и кредит на стирального голема.

Эльф выпустил дым.

— В прошлом месяце оттуда вынесли инженера.

— Раненого?

— Разобранного.

Я начал жалеть, что оставил Прокопа дома. С ним было бы не безопаснее, но хотя бы спокойнее.

Очередь медленно двигалась. Во дворе сновали рабочие, катились тележки и топали механические погрузчики. Один тащил ящик с надписью «НЕ ПЕРЕВОРАЧИВАТЬ. НЕ ТРЯСТИ. НЕ ЗЛИТЬ». Погрузчик споткнулся. Ящик рухнул на землю. Внутри что-то заворочалось и ударило в стенку. Погрузчик замер. Потом осторожно попятился, развернулся и уехал, изображая полную непричастность.

Наконец подошла моя очередь. За стойкой сидел гном с густой рыжей бородой, заплетённой в две косы. На носу держались очки с толстыми линзами.

— Имя, фамилия, — произнёс он низким голосом.

— Вольдемар Люпус.

— Цель визита?

— Собеседование. Инженер по обеспечению седьмого цеха.

Перо в его руке замерло. Гном снял очки, протёр краем бороды и надел обратно.

— Уверен?

— В объявлении так написано.

— В объявлении много чего написано. Там ещё указан полный социальный пакет. Знаешь, что в него входит?

— Нет.

— Правильно. Никто не знает. Говорят, один бухгалтер выяснил, но после этого ушёл в монастырь. — Говорил гном, ставя отметку в журнале.

— Коридор до конца, потом налево. Дверь с табличкой отдел кадров.

— Понял.

— Не перепутай с дверью отдел кадров, не входить. Это разные помещения.

— А что за второй дверью?

— Государственная тайна.

Гном потерял ко мне интерес и махнул следующему кандидату. Я прошёл внутрь. Коридор оказался длинным, низким и заставленным шкафами. По потолку тянулись трубы. Из одной доносилось тихое пение. Кто-то выводил грустную песню о шахтёре, золоте и неверной женщине. Песня оборвалась на высокой ноте. Внутри трубы кто-то выругался. В конце коридора действительно обнаружились две одинаковые двери. На первой было написано «Отдел кадров». На второй «Отдел кадров, не входить».

Я остановился. Из-за второй двери донёсся приятный женский голос: — Молодой человек, зайдите на минутку.

Я постучал в первую дверь.

— Входите, — ответили изнутри.

Кабинет был тесным и душным. Шкафы ломились от папок. На подоконнике медленно умирал цветок. На стене висел портрет сурового мужчины. Подпись гласила «ОН ВАС ВИДИТ». Кто именно указано не было. За столом сидела седая женщина с волосами, собранными в тугой пучок. Очки висели на цепочке. В руке она держала перо.

— Садитесь.

Я сел. Стул скрипнул.

— Не раскачивайтесь, — сказала женщина. — Предыдущий кандидат раскачивался.

— И что?

— Теперь не раскачивается. Фамилия?

— Люпус.

— Имя?

— Вольдемар.

— Возраст?

— Двадцать пять.

— Семейное положение?

— Холост.

— Дети?

— Нет.

— Зависимые существа? Фамильяры, проклятые родственники, домашние чудовища?

— Есть гусь.

Перо остановилось.

— Обычный?

— Насколько мне известно.

Она поставила галочку.

— Судимости?

— Нет.

— Проклятия?

— Насколько мне известно, тоже нет.

— Насколько известно или нет?

— Нет.

— Ликантропия?

— Наследственная.

Женщина подняла глаза.

— Амулеты есть?

— Есть. Ошейник.

— Носить с собой. Полнолуние по графику не переносится, даже если совпадает со сменой. Самовольное пожирание коллег считается порчей имущества предприятия.

— Работники считаются имуществом?

— Некоторые да.

Она перевернула страницу.

— К магическим культам принадлежите?

— Нет.

— К тайным обществам?

— Нет.

— К сектам конца света?

— Нет.

— Планируете?

— Нет.

— Все так говорят. А потом приходят в балахонах, режут козу в раздевалке и проводят обряды.

Перо заскрипело.

— Опыт работы с промышленными магическими механизмами?

— Нет.

— А просто опыт работы?

— Охранял коров от грифонов.

Перо снова остановилось.

— Что входило в обязанности?

— Следить за стадом, проверять ограду, чинить ворота, вести учёт корма, отгонять грифонов и объяснять хозяину, почему одна из коров опять оказалась на крыше сарая.

Женщина что-то записала.

— Значит, опыт работы в агрессивной среде есть. Хорошо… А вы кстати умеете читать техническую документацию? — Внезапно спросила она.

— Если она написана понятно.

— Значит, не умеете.

— Шёпота из стен боитесь?

Я задумался.

— Зависит от того, что шепчут.

Маргарита Семёновна впервые едва заметно улыбнулась и закрыла анкету.

— Предварительную часть вы прошли.

— Уже?

— А вы ожидали испытание?

— Хотя бы вопросы по профессии.

— Их задаст начальник цеха.

Маргарита Семёновна поднялась и взяла анкету.

— Идёмте.

— Куда?

— В седьмой цех.

— Прямо сейчас?

— Нет, через три месяца. Конечно, сейчас. Начальник не любит, когда кандидатов принимают без него.

Чем дальше мы уходили от административного корпуса, тем громче становился завод. Сначала гул просто чувствовался под ногами. Затем добавились лязг металла, шипение пара, удары молотов и ругань рабочих. Вдоль широких проходов двигались тележки. Под потолком ползли мостовые краны, перенося огромные детали. Один кран тащил металлическое кольцо размером с дом. На кольце сидел рабочий и спокойно ел бутерброд.

Мы миновали механический цех, литейный участок и дверь с надписью «ЛАБОРАТОРИЯ ПЕРСПЕКТИВНЫХ РАЗРАБОТОК. ЗАХОДИТЬ В ЗАЩИТНЫХ ОЧКАХ».

За дверью вспыхнул зелёный свет.

— Всё нормально? — спросил я.

— Если бы было ненормально, свет был бы красным.

Свет немедленно стал красным. Маргарита Семёновна ускорила шаг. Через несколько секунд за спиной раздался хлопок. По коридору пролетела белая лабораторная мышь с крыльями.

Вскоре мы оказались перед массивными железными воротами с цифрой семь. Поверх металла шли глубокие царапины. Некоторые находились на высоте человеческого роста, другие под самым потолком. Рядом висела доска «ЦЕХ № 7. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН. СВОИМ ПО ПРОПУСКАМ». Маргарита Семёновна толкнула боковую дверь. На нас обрушился грохот. Внутри было жарко. В центре стояла машина высотой с трёхэтажный дом. Она состояла из колёс, поршней, медных катушек и светящихся рун. Один из механизмов выплюнул облако пара. Из него вышел гном. Он был невысоким даже для гнома, но вдвое шире меня в плечах. Густая чёрная борода была перехвачена металлическими кольцами с выбитыми рунами. На голове сидела помятая каска. В левой руке гном держал планшет, в правой разводной ключ размером с мою ногу.

— Грундольф Крагг! — крикнула Маргарита Семёновна. — Кандидата привела!

Гном повернулся. Посмотрел на кадровика. Потом на меня. Потом снова на кадровика.

— Ур-р-гха шнокер дрымба кхаста!

— Он рад вас видеть, — перевела Маргарита Семёновна.

По интонации гнома я бы так не сказал.

— Грынд фарах! Могра дун! Швахен тыр-тыр, багра каш!

— И надеется на плодотворное сотрудничество.

Грундольф потряс ключом и указал им на меня.

— Харг!

— Спрашивает, есть ли у вас опыт.

Маргарита Семёновна повернулась к гному.

— Опыта нет.

Начальник цеха побагровел.

— НЕТ?! ГРЫМБАХ ТУХЛЕН! ШВАРРА КРЫС! ДОРГЕН ФЫР-ФЫР КАНЦЕЛЯРЕН!

Последнее слово я понял. Кажется, гном ругался на канцелярию.

— Он говорит, что обучение молодых специалистов является важной частью корпоративной культуры, — невозмутимо перевела Маргарита Семёновна.

— Вы уверены?

— Я работаю с ним двадцать два года.

Грундольф подошёл ближе. Его макушка едва доходила мне до груди, но желания смотреть свысока не возникало. Особенно когда он упёр разводной ключ в пол и оставил в камне вмятину. Гном обошёл меня. Потрогал ткань рубашки. Дёрнул за рукав. Постучал костяшкой по лбу.

— Это обязательно?

— Он оценивает кандидата.

— Как лошадь?

— Лошадям он смотрит зубы.

Грундольф отступил.

— Руки! — неожиданно сказал он на общем языке.

Я показал ладони. Гном схватил меня за запястья и осмотрел пальцы.

— Все на месте.

Маргарита Семёновна кашлянула.

— Перейдём к собеседованию.

Она подвела нас к столу в углу цеха. На нём лежали чертежи, гайки, инструменты, три кружки и бутерброд, покрытый металлической стружкой. Грундольф сел на ящик. Мне указал на табурет. Одна ножка была короче остальных. Я решил, что это первая проверка, и остался стоять. Гном одобрительно хмыкнул.

Маргарита Семёновна раскрыла анкету.

— Вольдемар работал в сельском хозяйстве. Занимался охраной стада, ремонтом ограждений, учётом запасов и защитой от грифонов.

— Грифонов? — переспросил Грундольф.

— Да.

— Сколько?

— Обычно два. Иногда три.

— Чем отгонял?

— Длинной палкой.

Гном прищурился.

— И помогало?

— Да.

— А магия?

— Не владею.

— Арбалет? Ружьё?

— Нет.

Внезапно гном подвинул ко мне металлическую деталь. Это был сложный узел из шестерёнок, пружин и медных пластин.

— Что это?

Я взял деталь и осмотрел.

— Не знаю.

Грундольф приподнял бровь.

— Хорошо. А что с ней не так?

Я покрутил механизм. Внутри что-то звякнуло. Одна шестерёнка болталась, а между пластинами застрял небольшой винт.

— Винт выпал.

— Откуда?

— Не знаю.

— Что будешь делать?

— Найду чертёж.

— Чертежа нет.

— Спрошу того, кто собирал.

— Он умер.

— Давно?

— Двадцать лет назад.

— Тогда спрошу того, кто разбирается в ремонте.

Уголок рта гнома дрогнул.

— А если никто не разбирается?

— Значит, механизм двадцать лет работал без этого винта. Положу винт рядом и сначала проверю, нужен ли он вообще.

Грундольф посмотрел на Маргариту Семёновну.

— Не совсем идиот.

— Я отмечу это в анкете, — сказала она и перевернула лист.

— Следующая ситуация. В цехе остановилась линия. Рабочие утверждают, что сырья нет. Склад утверждает, что сырьё выдали. По документам сырьё находится в цехе. Ваши действия?

— Ищу сырьё.

— Где?

— Сначала там, где его быть не должно.

Грундольф ударил ладонью по столу.

— Берём!

— Собеседование ещё не окончено, — заметила Маргарита Семёновна.

— Уже окончено.

— По процедуре положено задать все вопросы.

Гном закатил глаза и заговорил на своём языке: — Шнарга бумажен, клякса морден, тьфу на регламентен!

— Господин Крагг выражает уважение к утверждённым процедурам, — пояснила Маргарита Семёновна.

— Мне кажется, вы переводите не совсем точно.

— Дословный перевод нарушает внутренние правила приличия. Продолжим. Представьте, что рабочий отказывается выполнять вашу заявку.

— Узнаю почему.

— Он говорит, что занят.

— Спрошу, когда освободится.

— Он говорит, что никогда.

— Обращусь к начальнику участка.

— Начальник участка говорит, что рабочий прав.

— Тогда обращусь к начальнику цеха.

— А начальник цеха скажет, что шварглы вы оба, — вставил Грундольф.

— Тогда попробую договориться с рабочим.

— Чем?

— В деревне обычно помогали еда и самогон.

Грундольф задумался.

— Алкоголь на территории предприятия запрещён, — сказала Маргарита Семёновна.

— Шмырга канцелярен! — оскалился гном.

— Я тоже рада, что мы прояснили этот вопрос.

В этот момент над цехом раздался металлический скрежет. Большая машина в центре вздрогнула. Руны на корпусе вспыхнули оранжевым. Один поршень остановился. Второй продолжил двигаться и с каждым ударом загибал соединительную тягу. Рабочие заголосили.