Седьмой цех

Никита Корецкий

Седьмой цех

Глава 1

Глава 1.

Всё началось с моего решения переехать в столицу. Решение далось нелегко. Не потому, что я любил родную деревню. Просто я хорошо знал дорогу от дома до сарая, от сарая до трактира и от трактира обратно. За пределами этого маршрута начинался неизведанный мир. Раньше я предпочитал, чтобы он таким и оставался. Желательно подальше и с табличкой: «Не влезай — убьёт».

Родители, напротив, обрадовались. Подозрительно быстро и как-то слишком искренне.

— Наконец-то, — выдохнула мать, когда я сообщил о переезде.

Я насторожился.

— Почему наконец-то?

— Потому что пора уже, Вольдемар. Выбьешься в люди, мир посмотришь. А тут ты третий год охраняет коров от грифонов.

— Между прочим, успешно.

— Вот именно. Ещё лет десять и тебя повысят до главного по коровам.

Отец промолчал, но я заметил, как он довольно кивнул. Отец вообще редко говорил. Зато кивал так выразительно, что иногда это заменяло целую речь, а иногда семейную ссору.

— В столице перспективы, — продолжила мать. — Работа, знакомства, новая жизнь.

— И грифонов, наверное, меньше.

— Зато людей больше.

После этого столица стала казаться не такой уж привлекательной.

Билет родители подарили мне на день рождения. Они сказали, что в моём возрасте давно пора начинать самостоятельную жизнь. Судя по тому, как быстро мать собрала мои вещи, самостоятельную жизнь следовало начать немедленно.

Всё имущество уместилось в армейский вещмешок. Старый, потёртый, с двумя завязками вместо нормальной застёжки. Когда-то он принадлежал отцу. Потом в нём хранили картошку. Теперь в нём хранились мои вещи и гусь Прокоп.

Прокоп был крупным белым гусём с серым пятном на шее. У него был тяжёлый характер и необъяснимая ненависть к людям в шляпах. Говорить он не умел, зато прекрасно выражал мнение клювом. Особенно если мнение было отрицательным.

— Ты уверен, что потащишь его в столицу? — спросила мать, глядя, как Прокоп забирается в вещмешок поверх запасной рубашки.

— Он сам решил.

— Это гусь.

— Вот поэтому спорить бесполезно.

Прокоп высунул голову из вещмешка и угрожающе зашипел на мать.

— Весь в тебя, — сказала она.

Я не стал уточнять, в кого именно.

До ближайшего железнодорожного вокзала меня повёз отец. Дорога занимала несколько часов, поэтому большую её часть я проспал. Просыпался на ухабах, проверял, не выпал ли Прокоп, снова засыпал. Один раз открыл глаза оттого, что отец громко ругался на козу.

Она стояла посреди дороги и смотрела на нас так, будто это мы перегородили ей путь.

— Чтоб тебя демоны драли, — сказал отец.

Коза задумчиво пожевала травинку.

— Она не понимает, — заметил я.

— Всё она понимает.

Коза посмотрела на отца ещё презрительнее. Возможно, действительно понимала. Прокоп высунулся из вещмешка и зашипел. Коза отошла. Отец повернулся ко мне.

— Полезная птица.

— Я знаю.

Это был самый длинный разговор о Прокопе за последние два года.

На вокзал мы приехали ближе к полудню. Отец остановил телегу, помог мне снять вещмешок и некоторое время молча смотрел на меня. Я тоже молчал. В нашей семье это считалось содержательной мужской беседой.

— Береги себя, — произнёс он наконец.

— Постараюсь.

Отец сунул руку за пазуху и протянул мне небольшой мешочек. Тот приятно звякнул.

— Держи.

— Что это?

— Деньги.

— У меня уже есть немного.

— Немного быстро заканчивается. Особенно в столице. Особенно если рядом трактир. Особенно если ты мой сын.

— Мама знает?

Отец покосился на меня.

— А ты как думаешь?

— Думаю, не знает.

— Правильно думаешь. И дальше так думай. Молча.

Я спрятал деньги поглубже в вещмешок. Прокоп немедленно сел сверху. Лучшей охраны для семейных накоплений придумать было трудно.

— Спасибо.

Отец кивнул, потом неожиданно обнял меня, крепко хлопнул по спине и сразу отпустил.

— Если что — возвращайся. Дом никуда не денется.

— А мама?

— Мать поворчит.

— Я не об этом. Она меня обратно пустит?

Отец задумался.

— Дом никуда не денется, — повторил он.

На том и попрощались. Я забросил вещмешок на плечо и направился к вокзалу. Прокоп устроился внутри, но оставил голову снаружи.

У входа меня остановил огромный орк. Зелёный, клыкастый и с таким лицом, словно ему не нравились пассажиры, работа и сам факт существования железных дорог. Перед ним стоял маленький стол. Рядом висела табличка «ДОСМОТР».

— Вещмешок открывай, — буркнул орк.

— Там гусь.

— Меня уже ничем не удивить.

Я поставил вещмешок на стол и развязал. Орк начал перебирать вещи с выражением человека, который рассматривает чужие носки не первый год и давно потерял надежду на лучшее.

— Рубашка… штаны… ещё рубашка…

Он поднял двумя пальцами носок.

— Это что?

— Носок.

— Уверен?

— Утром был им.

Орк бросил носок обратно и вытащил банку тушёнки.

— А это?

— Тушёнка.

— Чья?

— Надеюсь, коровья.

Орк посмотрел на этикетку, где от времени стёрлось всё, кроме слова мясо, и решил не продолжать расследование. Затем его пальцы коснулись кожаного ошейника, лежавшего поверх рубашки. Старого, потёртого, с тяжёлой серебряной застёжкой.

— Это что? — спросил орк.

— Амулет.

— Какой?

— Ошейник оборотня. Помогает молодым не сойти с ума во время превращения.

Орк поднял глаза.

— Ты оборотень?

— Как видите.

Орк медленно положил ошейник обратно.

— Проходи.

Прокоп выбрал этот момент, чтобы выскочить из вещмешка и ущипнуть орка за палец.

— Твою мать! Забери птицу, пока я её не досмотрел изнутри.

Я поймал Прокопа, вернул в вещмешок и поспешил внутрь. В зале ожидания царил хаос. Тот особый вид беспорядка, который появляется, когда сотни людей точно знают, куда им надо, и ни один не смотрит под ноги.

За столиком двое гномов играли в карты с троллями.

— Ты опять подсматриваешь! — возмущался один из гномов.

— Не подсматриваю, — прогудел тролль.

— Ты над столом навис!

— У меня шея устала.

— А глаза почему на мои карты смотрят?

— Я косоглазый.

У стены сидели три эльфа и курили что-то, от чего к потолку поднимался розовый дым. В дыму появлялись крохотные единороги, танцевали неприличный танец и лопались.

Я остановил проходившего мимо гнома.

— Извините, а что они курят?

Гном посмотрел на эльфов, потом на единорогов и пожал плечами. До эльфов я не стал подходить.

— Пирожки! — раздался пронзительный голос. — Горячие пирожки! Свежие! Безопасные!

Между пассажирами протискивался маленький гоблин с подносом.

— С чем? — спросил я.

Гоблин посмотрел на меня.

— С начинкой.

— А начинка какая?

— Питательная.

— Мясо?

— Да.

— Чьё?

Гоблин прищурился.

— Ты пирожок покупаешь или расследование ведёшь?

— Уже ничего не покупаю.

— Вот и не задерживай очередь.

Я оглянулся. Очереди не было. Зато Прокоп заинтересованно вытянул шею.

— Даже не думай, — сказал я.

Гусь обиженно гоготнул.

До поезда оставалось несколько часов. Я нашёл свободное место, сел и зажал вещмешок между ног. Прокоп выбрался наружу, устроился рядом и сразу уснул, положив клюв мне на ботинок.

Первое время я просто смотрел на пассажиров. Потом начал смотреть с недоумением. А вскоре окончательно перестал понимать, что здесь происходит. Именно в этот момент ко мне подошёл старик.

Он был маленький, худой и настолько седой, будто его обваляли в муке. Старик остановился напротив, внимательно посмотрел мне в глаза и протянул медный амулет на чёрном шнурке.

— Нет, спасибо, — сказал я.

Старик не шелохнулся.

— Правда, не надо.

Старик нахмурился, наклонился и сам повесил медный кругляш мне на шею.

— Эй! Вы что делаете?

Он показал три пальца, потом протянул ладонь.

— Три серебряных? За то, что вы без спроса на меня что-то нацепили?

Старик кивнул, быстро снял с меня амулет и спрятал за пазуху. Потом достал табличку «ПОМОГИТЕ БЕДНОМУ НЕМОМУ СТАРИКУ».

— Так вы ещё и немой?

Он скорбно кивнул.

— Фаддей! — прогремел женский голос.

Старик вздрогнул. Из толпы появилась широкоплечая женщина с кочергой. Судя по выражению её лица, кочерга была не кухонной принадлежностью, а весомым аргументом.

— Снова людей дуришь?

— Екатерина, — совершенно нормальным голосом произнёс старик. — Какая неожиданная встреча.

— Значит, немой?

— Я излечился. Чудо.

— А бедный?

— Вот это чистая правда.

Женщина подняла кочергу. Старик попятился.

— Давай обсудим всё спокойно.

— Я вчера спокойно обсуждала!

Старик развернулся и побежал. Для человека, который минуту назад едва передвигал ноги, двигался он на удивление резво. Женщина бросилась следом.

— Верни деньги!

— Какие именно?

— Все!

— Екатерина, это экономически безответственно!

Они понеслись между лавками. Пассажиры привычно расступались. Один гном даже поднял кружку, чтобы беглец её не задел.

Старик больше ко мне не возвращался. Амулет он забрал с собой, что полностью меня устраивало. Прокоп проводил его долгим взглядом, а потом снова заснул.

Когда подали поезд, я разбудил гуся, убрал его в вещмешок и отправился к вагону.

Купе оказалось маленьким, но чистым. Я положил вещмешок на нижнюю полку и сел. Вторым пассажиром был эльф. Высокий, худой, в дорожном пальто и с серебряной заколкой в длинных светлых волосах. Он стоял у окна и пытался открыть его.

— Заклинило? — спросил я.

Эльф дёрнул раму. Окно резко открылось и ударило его по пальцам.

— Скотина, — процедил он.

Прокоп высунулся из вещмешка. Эльф замер.

— У вас там гусь?

— Да.

— Он кусается?

— Только если вы ему не нравитесь.

— А я ему нравлюсь?

Прокоп зашипел.

— Первые впечатления неоднозначные.

Эльф осторожно сел напротив.

— Феликс Эстель, — представился он.

— Вольдемар Люпус. А это Прокоп.

Эльф кивнул мне, потом гусю.

— Рад знакомству.

Прокоп отвернулся.

— Он не очень светский, — объяснил я.

— Ничего. У меня тёща такая же. Только у неё клюв меньше.

Поезд дёрнулся. Феликс достал бутылку из чемодана и разлил по стаканам. После этого разговор пошёл легче. Феликс оказался торговым представителем фирмы, продававшей магические системы отопления. В столице у него жили жена, трое детей и тёща. О семье он говорил с любовью.

— Старший сын служит в городской администрации, — рассказывал он. — Говорит, что управляет столицей.

— А на самом деле?

— Перекладывает бумаги с одного стола на другой. Иногда подписывает.

— Младший?

— Продаёт артефакты.

— Полезные?

— Он утверждает, что да. Покупатели утверждают разное.

— А дочь?

— Изучает боевую магию. В прошлом месяце ей запретили тренироваться в общежитии.

— А тёща?

Феликс вздохнул.

— Тёща изучает нас. Нашла множество недостатков. Особенно у меня. На остальных у неё просто нет времени.

Прокоп выбрался из вещмешка и прошёлся по купе. Феликс поспешно убрал ноги.

— Он всегда путешествует с вами?

— Мы впервые путешествуем.

Ближе к вечеру поезд резко затормозил. Феликс свалился с сиденья, я врезался плечом в стену, а Прокоп, хлопая крыльями, вылетел в коридор.

— Прокоп! — Я бросился следом.

Гусь нёсся по вагону, распугивая пассажиров. За ним бежал я. За мной Феликс, который почему-то успел прихватить мой вещмешок.

— Лови его! — крикнул я.

Прокоп ворвался в соседний вагон, проскочил между ногами торговца, опрокинул корзину с яблоками и вцепился клювом в плащ какого-то человека. Тот громко завопил.

— Уберите это чудовище!

— Прокоп, отпусти господина!

Гусь потянул сильнее. Ткань затрещала.

— Немедленно! Плащ стоит сорок золотых!

— Теперь уже меньше, — заметил Феликс.

Вдвоём мы отцепили Прокопа. Человек возмущаясь ушёл, придерживая разорванный плащ на заднице. Феликс смотрел ему вслед.

— Ты чего устроил?

Прокоп невинно моргнул.

До купе мы добрались без новых жертв. Я вернул Прокопа в вещмешок и крепко затянул завязки, оставив только отверстие для головы.

Остаток пути прошёл спокойно. Феликс немного поспал, потом ушёл в вагон-ресторан и вернулся заметно веселее. Он принёс две кружки кислого вина и миску зерна для Прокопа. После этого гусь перестал на него шипеть.

— Видите? — сказал эльф. — Любые отношения можно наладить едой. Кроме брака. Там ещё нужны деньги и способность вовремя притвориться тупым.

За окнами сгущались сумерки. Вдалеке постепенно разгоралось сияние столицы. Сначала показались отдельные огни. Потом их стало так много, что казалось, будто на землю опрокинули звёздное небо. Поезд вошёл в город. За стеклом мелькали многоэтажные дома, мосты, башни и фабричные трубы. Между зданиями протянулись толстые электрические кабели. Рядом с ними сияли магические линии. На крышах вращались медные накопители маны. В воздухе висели рекламные надписи. Под ними грохотали трамваи, а между трамваями протискивались кареты без лошадей.

— Шумная и капризная. — Проговорил эльф.

— Красиво, — сказал я.

— Издалека, — согласился Феликс. — Вблизи... сам узнаешь.

Когда поезд остановился, мы попрощались. Феликс пожал мне руку и осторожно кивнул Прокопу.

Я вышел из вагона и сразу оказался окружён толпой. Толпа была громкой и настойчивой, будто я был не пассажиром, а главным призом городского конкурса.

— Господин! Машина нужна?

— Быстро и дёшево!

— Самая удобная карета в городе!

— Лицензированная!

— Официальная!

— Почти официальная!

— Доедете живым или вернём половину денег!

Последний вариант показался мне честнее остальных, но проверять не хотелось.

Выбравшись из толпы, я остановился посреди привокзальной площади и впервые по-настоящему увидел столицу.

Город был огромным. Здания тянулись вверх на пять, десять, двадцать этажей. Некоторые терялись в низких облаках. Возможно, крыш у них вообще не было.

По рельсам звенели трамваи. Рядом проносились автомобили с руническими двигателями. Из-под капотов у них вырывался пар, а на радиаторах светились защитные знаки от взрыва. Некоторые были зачёркнуты и нарисованы заново.

Над площадью парили рекламные надписи. Одна обещала мгновенное омоложение. Вторая банкротство без смерти. Третья предлагала любовное зелье со сто процентным результатом и мелкой припиской «Не несем ответственность за венерические проклятия».

У обочины гном в рабочей форме спорил с эльфом в дорогом костюме.

— Здесь нельзя ставить портал! — кричал гном.

— Почему?

— Потому что здесь несущая стена!

— Она несёт дом? Куда?

Гном закрыл глаза и глубоко вдохнул. Судя по лицу, мысленно он уже нёс эльфа на кладбище.

На другой стороне площади женщина разговаривала с маленьким летающим кристаллом.

— Нет, я не злюсь, — говорила она. — Я просто хочу понять, почему ты опять улетел в трактир.

Кристалл виновато мигнул.

— Не переводи тему! Я видела счёт! И не рассказывай, что это была деловая встреча. Деловые встречи не заканчиваются в борделе у русалки!

Кристалл мигнул дважды.

— Да мне плевать…

Никого вокруг это не удивляло. Я тоже сделал вид, что не удивлён. Получалось плохо. Особенно когда мимо прошла девушка с ярко-синими волосами. Я обернулся. Она тоже обернулась.

— Нравятся? — спросила девушка.

— Что?

— Волосы.

— Я вывеску рассматривал.

Девушка посмотрела на вывеску над своей головой «Похоронное бюро “Последний путь”. Скидка десять процентов пенсионерам и участникам Четвёртой войны с нежитью. Каждый десятый гроб бесплатно».

— Полезное место, — заметила она.

— На вырост, — ответил я и сразу понял, что сказал какую-то чушь.

Она усмехнулась и пошла дальше. Прокоп высунул голову из вещмешка и посмотрел ей вслед.

— Даже не начинай, — предупредил я.

Прокоп тихо гоготнул.

Мне оставалось найти крышу над головой до наступления ночи. Желательно такую, которая не протекала и не пыталась съесть жильцов.

Я бродил по улицам почти час, пока не заметил доску объявлений. На ней предлагали амулеты, работу, ремонт артефактов и услуги частного некроманта с припиской «Поднимаем настроение, самооценку и родственников». Рядом висело объявление о розыске единорога. Моё внимание привлёк другой листок

«Сдаётся комната в центре Циолас. Для спокойных, чистоплотных и некурящих. Демонов не приводить. Животные по согласованию. Цена: 10 золотых в месяц. Улица Духов, дом 66, квартира 6».

Цена показалась подозрительно низкой. Но подозрения жильё не предоставляли, а вечер приближался. Я переписал адрес и отправился на поиски.

Через час стоял перед нужным домом. Ещё минут десять искал вход. Ещё пять квартиру. Нумерацию дверей видимо составлял пьяный человек. После квартиры четыре шла девять, потом два, потом чулан, а уже за ним обнаружилась шестая.

Я постучал. Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла маленькая чёрная такса. Мы посмотрели друг на друга. Я заглянул в квартиру, надеясь увидеть хозяина. Никого. Только такса.

— Чего надо?

Я замер. Посмотрел направо. Никого. Налево тоже.

— Эй, деревня. Вниз смотри.

Я опустил взгляд. Такса смотрела на меня с выражением крайнего недовольства.

— Вы говорите?

— Нет. Это у тебя от усталости. Сейчас ещё стены запоют, а половик предложит интим.

— Я по поводу комнаты.

— А-а. Так бы сразу и сказал. Заходи. Только дверь закрой. У нас тепло не казённое.

Такса развернулась и пошла внутрь. Шла она важно, словно квартира принадлежала ей.

Я вошёл. Следом из вещмешка вылез Прокоп. Такса остановилась.

— Это что?

— Гусь. Прокоп.

— Я вижу, что не любовница. Почему он здесь?

— Он мой питомец.

— Гадит?

— Иногда.

— На пол?

— Куда попадёт.

Такса сузила глаза.

— Если попадёт на мои книги, из питомца он превратится в ужин.

Прокоп зашипел.

— А характер у него есть, — признала такса. — Ладно. Пусть живёт. Но аренда для птицы ещё пять серебряных.

— Почему?

— Потому что он уже смотрит на мой сапог как на женщину своей мечты.

Прокоп действительно заинтересованно разглядывал высокий кожаный сапог у двери. Я отвернул гуся к стене.

— Вы хозяин?

Такса медленно повернула голову.

— А кто, по-твоему?

Квартира оказалась старой, но уютной. Здесь пахло чаем, пылью, сушёными травами и чем-то магическим. На полках стояли книги, колбы, амулеты, кристаллы и несколько предметов, назначение которых я даже не пытался определить. На одном шкафу висела табличка «НЕ ТРОГАТЬ!». Судя по почерку, писал человек, который уже попробовал потрогать.

Такса провела меня по коридору и остановилась у двери.

— Вот комната.

Комната была маленькой. Кровать, стул и тумбочка занимали почти всё пространство. Оставалось немного места для меня и Прокопа.

— Берёшь? — спросила такса.

— Беру.

— Туалет и душ там. Кухня в конце коридора. В шкафу справа ничего не трогай.

— Там тоже табличка?

— Была. Её съели.

Я решил не спрашивать кто.

— Остались вопросы?

— Как вас зовут?

Такса на секунду замолчала. Видимо, ожидала другого.

— Эдгар. Но ты всё равно хотел спросить, почему я собака.

— Хотел.

— Я не собака. Я маг. Хотел превратиться в медведя, произнёс заклинание и немного ошибся.

— Немного?

— Не цепляйся к словам.

— Давно вы так?

— Часов шесть.

— Заклинание скоро закончится?

— Должно. Договор подписывать будем?

— Будем.

— Тогда на кухню. Иди медленнее. У меня ноги короткие.

На кухне Эдгар продиктовал условия и велел заполнить договор. Я дочитал до пункта, согласно которому хозяин не несёт ответственности за «временную утрату формы, памяти, голоса, тени, потенции и отдельных второстепенных органов».

— Какие органы считаются второстепенными? — спросил я.

— Те, без которых ты способен работать и платить аренду.

— Понятно. — С недоверием произнес я.

Эдгар попросил достать из ящика печать. Когда я взял её, она укусила меня за палец.

— Ай! Дрянь!

— Она всегда так, — спокойно сообщил Эдгар.

— Почему не предупредили?

— Хотел проверить, нравишься ли ты ей.

— И как?

— Не очень. Но тебя хотя бы не пытались утащить под стол.

Я вытер кровь и поставил подпись.

— Вольдемар Люпус.

— Эдгар де Пустогон. Можно просто Эдгар. Подпишу, когда верну руки.

Он протянул лапу. Я пожал её. Прокоп подошёл и тоже клюнул Эдгара в лапу.

— Это ещё что?

— Он скрепил договор.

Я отнёс вещмешок в комнату и принялся раскладывать вещи. Занятие оказалось недолгим. Запасная рубашка, штаны, несколько личных мелочей, еда, деньги и старый ошейник. Я задержал его в руках. Ошейник принадлежал нашей семье. Серебряные руны на внутренней стороне помогали молодому оборотню удерживать разум во время превращения. Отец носил его до тридцати лет. Теперь пришла моя очередь. Без него полнолуние могло закончиться плохо. Для меня, окружающих и особенно для того бедолаги, который решит погладить большую серую собачку. Я убрал ошейник в тумбочку. Прокоп устроился под кроватью и сразу уснул, сунув голову под крыло.

На кухню я вернулся с тушёнкой и овощами. Эдгар уже принял человеческий облик. На вид ему было около двадцати пяти. У него были голубые глаза, короткая стрижка и шрам, который тянулся от глаза к шее.

— Воды хочешь? — спросил Эдгар.

— Чаю.

— Тогда попроси его.

— Кого?

Чайник приподнял крышку.

— Меня, деревенщина.

Я уставился на него.

— Он разговаривает?

— К сожалению, — сказал Эдгар.

Я осторожно взял чайник за ручку.

— Только нежнее, красавчик, — сказал он. — Сначала за ручку, потом за носик. Не перепутай порядок, я приличная посуда.

Я едва не уронил его. Эдгар спокойно наблюдал.

— Он всегда такой?

— Нет. Иногда ещё хуже.

Чайник обиженно засопел.

— Никакой романтики в этом доме.

Я налил воду в кружки.

— Откуда он у тебя?

— Купил у одного артефактора. Но он забыл уточнить, что чайник раньше работал в публичном доме.

— Завидуй молча, мальчик, — сказал чайник и демонстративно выпустил пар.

Ужин получился простым. Тушёнка, овощи и крупа. Эдгар посмотрел в кастрюлю с осторожностью человека, повидавшего немало странных вещей, но всё ещё надеявшегося, что это не одна из них.

— Что это?

— Ужин.

— Я вижу. Из чего?

— Тушёнка, овощи, крупа.

— Всё это было съедобным до встречи друг с другом?

— Да.

— Уже неплохо.

Он взял тарелку. Прокоп вошёл на кухню и сел рядом со столом.

— Гуся не кормить, — предупредил Эдгар.

— Почему?

— Потому что он уже съел шнурок от моего сапога.

Прокоп невинно моргнул.

— Он нервничает на новом месте.

— Пусть нервничает подальше от обуви.

Первые минуты мы ели молча. Потом разговорились. Эдгар оказался общительным и язвительным. Он рассказал, где находятся лучшие лавки, какие улицы следует обходить вечером, почему нельзя спрашивать гномов о накладных бородах и что делать, если тебя укусила дверь.

— Подожди. В каком смысле укусила дверь?

— В прямом.

— Зубами?

— Нет, задницей. Конечно, зубами.

— И что делать?

— Главное не кусать в ответ. Они воспринимают это как брачное предложение.

Я медленно отложил ложку.

— Ты сейчас шутишь?

— Хотел бы я шутить. Дверь в соседний подъезд до сих пор пишет мне письма.

Говорящий чайник хрипло засмеялся.

— Она хотя бы не жалуется на твой размер.

— Заткнись.

Я решил сменить тему.

— Чем ты занимаешься?

— Чиню артефакты. Иногда проклятые. Иногда после ремонта они становятся проклятыми.

— А превращения?

— Хобби.

— Видимо неудачное.

— Я тебя приютил, а ты уже охренел. Быстро осваиваешься.

— Деревенская школа выживания.

Эдгар усмехнулся.

— А ты чем собираешься заниматься?

— Работу искать.

— Хороший план.

— Правда?

— Нет. Но другого у тебя всё равно нет.

— Тоже верно.

— В столице без работы быстро заканчиваются деньги.

— А с работой?

— С работой заканчивается свободное время, здоровье и вера в людей.

После ужина я отправился за газетой. Прокоп увязался за мной. Оставлять его одного в квартире Эдгар отказался.

К вечеру столица стала ещё оживлённее. Магические фонари заливали улицы золотистым светом. Над перекрёстками мерцали указатели, меняя стрелки в зависимости от движения. Из окон доносились музыка, смех и ругань. Высоко над крышами пролетело что-то огромное и крылатое. Прохожие даже не подняли головы. Только Прокоп проводил существо взглядом и предусмотрительно прижался к моей ноге.