Путь справедливого

"Ну и? Понял что нибудь?", сухо прозвучало от Гъольд. "Лишь то, что вы были близки", ответил я. "Значит не понял. Ладно, постараюсь объяснить. Ты ведь держишь в уме то, что Уольм "герой империи?". Если да, то откуда у него мог взяться отпуск?", спросила она. Немного поразмыслив над её словами, я додумался, к чему она клонит. "Я просто запасной вариант, да?", спросил я сухо. "Значит правильно понял. И факт того, что Уольм вверил тебя мне, говорит больших надеждах на твой счёт. Судя по всему, с Йеном не вышло", тихо проговорила она. "Йен?", "первый и единственный ученик Уольма. По крайне мере на бумаге. В течении этого года, он должен будет вернуться. Несносный парнишка", грубо прогремела она, отпив из стакана. Приняв всё её недовольство, я решил сменить тему. "А чьи эти имена в письме?", неловко я спросил. "А? А, ты по поводу моих братьев?", "братьев? Ладно, про Вьюна я знаю, а остальные кто?". Немного ухмыльнувшись и отпив вина, Гъольд отвечает: "пожалуй, расскажу про всех. Первый сын семьи Брунгель-это Гарольд. Второй сын-Эль. Третий же-Вьюн, как слабейший в семье. Так же в семье есть я, а так же ещё не родившаяся малышка Хильда. У меня ещё много и других братьев, не связанных с нами кровно, но про них я рассказывать устану. Слишком уж их много. А про остальных можешь спрашивать, постараюсь рассказать", сказала она. Но тут меня зацепило прозвище последнего сына: "Почему слабейшего?", "потому что ему не досталась наша кровь", "но вы же из одной семьи", тут дело немного в другом. У нас в семье есть небольшое поверье. "Достойнейший из семьи обладает незавидной мощью". А смысл этих слов в том, что у нашего рода очень высокие физические параметры. *глоть* А у Вьюна она не пробудилась. От чего он и считается слабейшим. Однако он был наделён умом и выдержкой, нам не свойственной. По праву феодала, он получил право на получение академы и отучился на врачевателя. Теперь, он ценный врач для нашей семьи", проговорила она попутно заливая в себя алкоголь. Однако меня смутил небольшой вопрос: "от чего вы хлещете алкоголь?", "чтобы уснуть, не ясно что-ли?", а как он помогает уснуть? Голова же болеть будет", "не в нашем случае. Я же объясняла, у нас специфические тела, от чего мы сильнее обычного солдата раза в полтора. Но приходиться мириться с некоторыми нюансами, наподобие одежды и необходимости пить", грустно отведя глаза сказала Гъольд. "Жалеете от этом?", "немного. Когда-то, я и не думала что окажусь в окружении солдат", нежно покручивая стакан она промолвила. "Ну! Время позднее, иди отсыпаться. Пора на боковую", приказала мне Гъольд. "Так точно!", ответил я. Уже находясь у выхода, меня достаёт её фраза: "заходи снова через пару дней. Я всё же попробую тебя чему научить", прозвучало мне в след.

Попрощавшись с ней, я вышел из палатки и пошёл на своё место. По дороге меня остановили встревоженные солдаты. "Ты цел! Мужики! Он вышел от туда невредимым!", с возгласом прозвучало от них. И как только эта фраза прозвучала, так меня тут же заволокли в палатку к старшим. Успев лишь оглядеться, меня тут же завалили вопросами: "ну как? Она согласилась, что-ли?", звучало наперебой у меня в ушах. "Это не то, о чём вы подумали. Это было лишь письмо!", крикнул я в ответ. "Да знаем мы какое там письмо. Опять стихи любовные, уверены!", со смехом прозвучало мне в ответ. "Да нет же! Я только письмо отдал и всё! Ничего не было!", крикнул я, начав краснеть из-за духоты в палатке. "Гляньте-ка! Засмущался!", провозгласили с гоготом солдаты. Поняв, что говорить дальше смысла нет, я захотел уйти. "Да не злись ты так. Мы же шутим", прозвучало от старших. "Нам лишь бы посмеяться, да обстановку разрядить. А то плесенью от скуки тут сдохнем", говорили наперебой мужики. "Ну ладно. Давай до утра, малец удалой!", проводили они меня. Дойдя же до своей палатки, я и не вспомнил, как упал на лежбище.

На следующее утро, после ранней помывки и построения. Перед тренировкой было скомандовано: "на сегодня тренировки не будет! Ближе к вечеру будет баня! Следуйте за старшими в подготовке", было скомандовано Сиэль. От чего радостный гогот прозвучал по всей колонне. Многие же новички, как и я, были в ступоре, не понимая к чему этот приказ. Однако следуя за старшими, я понял к чему всё идёт. Нас собирали, чтобы помыться в горячей воде. Мылись мы группами, но меня, как и немногих других смутило кое-что. Рядом с мужчинами мылись и женщины, абсолютно не скрывая стыда. Кто-то пытался облапать женщину, что было слышно из другой группы. Так этому бедолаге тут же сломали палец. Причём та же женщина! И тут я понял простое: "во время бани, лучше быть мирным", невольно проговорил я себе под нос. "Правильно думаешь", прозвучало у меня за спиной. "Немного опоздала, с бумагами возилась. Но теперь расслаблюсь!", прозвучало знакомым голосом. И тут я заметил большие, упругие, так и манящие... Мышцы. Да мышцы. Ибо на другое я смотреть боялся, вдруг умру. Заметив моё смущение, Гъольд сказала: "расслабься. Мне стыдиться нечего. Но вот от помощи я бы не отказалась. Помоги помыться", попросила она меня. Заметив это, мужики, которые вчера меня донимали, неожиданно отдали мне дань уважения, взглядом полным гордости.

Пока я помогал Гъольд, некоторые уже закончили мыться и пошли собираться к ужину. Расслабившись от тёплой воды, я заметил на теле Гъольд множественные зажившие шрамы. "Не болят?", спросил я небрежно". "М? А ты про шрамы. Нет, нисколько. Но вот рука иногда ноет", сказала она потирая одну руку другой. Закончив мыться, я направился в палатке, где лежали мои вещи. Спокойно одевшись, я стал дожидаться приказа к ужину. Но тут в палатку неожиданно вваливаются вчерашние солдаты. "Наше мнение не изменилось. Теперь, ты настоящий мужик!", сказали они мне, протянув руку для "укрепления доверия". Подав каждому руку со стоящей силой, они промолвили: "а теперь колись! Как ты смог уломать нашу "принцессу" до лобызаний в бане?", "я не знаю! Она сама подошла", так мы видели, что сама. Но чем ты её растопил? Она обычно только со своей командой моется. Странно...", прозвучало от группы. "Ах, да. Мы же толком и не знакомились! Из головы выпало! Давай по очереди, братья. Меня зовут Влад, родом из феода Каламит". "Меня зовут Гилберт. Но зови проще Гил. Я родом с южных степей Килки". "Я же кличусь Петей. Я с Торрманских земель. Землепашцем был!", гордо от него прозвучало. "Да ты кому только уши этим не прожужжал. Ох, меня зовут Тюр. Я местный солдат", "ну а я, Ива. Северный деревенщина". И тут настала моя очередь: "меня зовут Яша. Из западной деревни под именем Тула". "Тула?", прозвучало от группы. Не успев меня расспросить про мою деревню, как неожиданно прозвучало: "Ужин!". И резко все солдаты из палатки пропали. И я вслед за ними. Уже после ужина и вечерней тренировки, мы все отправились на отбой.

Утром, после тренировки, во время построения, инструктор Сиэль командует: "прошёл первый месяц вашего присутствия здесь. Уже все новички начали привыкать к нашему темпу, от чего начинаются изменения в расписании. После обеда возвращайтесь на построение. К вам, солдатам, будет обращение от инструктора Гъольд. На этом всё!". Скомандовав, она направилась на кухню, ибо была очередь её группы готовить. Ну а мы, маленькие солдатики, начали готовиться к обеду. Кто вернулся к себе, кто сбился в группы поговорить. Я же пошёл к себе немного отдохнуть.

Не успев присесть, как прозвучало желанное: "обед!". Резко соскочив с места, я едва успел к самым большим порциям. Хорошо и плотно отобедав, нас всех отправили на построение. Там нас встретила Гъольд, с явно горячим взглядом. "Здравствуйте, господа солдаты!", неожиданно прозвучало от неё. "Раз уж все солдаты начали осознавать где находятся, думаю самое время распределить дальнейшие роли!", от этих слов, большая часть старших солдат поникли. "Приступаем к распределению!", резко прозвучало от Гъольд. "В группу "штрафников" входят: Нут, Кель, Яша, Лёша, Сиг, Вел, Лука, Толя...", она продолжала перечислять людей ещё немного времени. Закончив перечисление, она командует: "все названые солдаты, выстроиться в отдельную шеренгу!". Услышав приказ, мы выстроились по левую руку инструктора. "Затем идут "провинившиеся", а это: "Петя, Алек, Тур, Миша, Толик "хворь", Сара, Свёрк, Надя", прозвучало вновь от Гъольд. "Вы же, выстраивайтесь напротив штрафников", приказала она названным. "На этом распределение закончено. Все неназванные, возвращайтесь к работе по распорядку. Оставшиеся, разделиться на две колонны!", приказала Гъольд нам, отщепенцам.

"Те, кто остался сейчас со мной, успели за месяц в чем-то серьёзно провиниться, от чего ваш караул в распорядках работ будет жёстче. Так же вам будет увеличено количество тренировок на неделю. Как поняли?", жёстко прозвучало от Гъольд. "Так точно!", прозвучало от нас хором. "А теперь разойтись по распорядку! А ты, Яша, задержись ненадолго", приказала она нам и в частности мне. "Чем могу служить, капитан!", прозвучало от меня, "я свободна каждые три дня, заходи вечером. Многому пусть и не научу, но сделаю что смогу. Обещания надо держать!", тихо прозвучало от неё. "Так точно!", ответил я тогда. "Свободен, иди работать", сказала она мне.

Подойдя к доске распорядков, расположенных неподалёку от палатки командиров, я замечаю своё имя, находящееся в списках "штрафников". На сегодня моя работа заключалась в заготовке дров, а так же в дополнительных занятиях по тактике. Тяжело вздохнув, я пошёл работать.

Придя к месту заготовок, я замечаю знакомые лица. Там трудились старшие, которые донимали меня после бани. "О! Гляньте, ка. Штрафник в помощь пришёл", прозвучало от Тюра. "Угу", угрюмо я ответил. "А чего печалишься то? Раз уж тебя записали в штрафники, значит командование хочет чтобы ты жил!", неожиданно прозвучало от Ивы. "В смысле?", с недоумением я спросил у него. "Буквально. Те, кого считали неудачниками, записанными в штрафники, они выживали чаще. От чего мы все считаем, что если ты штрафник, то они хотят чтобы ты жил. Примером тому Петя", указал на Петьку Ива. "Он должен был сдохнуть от переутомления. В прошлую экспедицию лето выдалось особенно жарким. Так он каким то чудом смог пережить ту душку, а так же смог пережить стрелу от демонов. Заслуга "штрафов", как-никак", прокипел в ответ Тюр. "Не обращай внимание. Они часто бодаются. А теперь за работу!", приказал мне Влад, подбросив мне колун.

Приняв топор, я взялся за помощь моим "товарищам". Пока все наготавливали дров, я начал замечать, что количество моих поленьев было явно больше, чем у остальных. "Что за дела!", вскликнул я тогда. "Что случилось, малышня?", не отрываясь от работы спросил Влад. "А что так много дров?". "Ну так, а ты что думал. У тебя больше норматив. Да мы постарше тебя будем", ответил Влад. "Пожалей старичков", прохрипел отдыхающий Петя. После его слов, другие трудяги похохотали. "Хорошо. Хорош балду пинать. Заканчиваем и передышка. Потом продолжим", приказал Влад. Пока мы рубили дрова, мы время от времени разговаривали на отстранённые темы, которые я сейчас и не упомню. В основном все они гудели по поводу жён, а кто по поводу больной поясницы. Так, за неспешными разговорами, мы закончили как раз к ужину. "Ну, друзья. На пока хватит", отбросив топор, сказал Ива. "Нам завтра сюда ведь?", спросил Гил у мимо проходящей Сиэль. "Так точно. Надо будет ещё немного наготовить. Завтра управитесь, там немного уже надо", ответила Сиэль. Вздохнув с лёгкостью, мы все уселись кто куда.

Немного отдохнув, мы услышали знакомое: "ужин!". Сорвавшись с места, мы все были у кухни. Хорошо что место заготовки было недалеко от неё. Успев урвать самые вкусные куски, мы уселись на свободные места. Сметя всю наготовленную еду в момент, мы попрощались, и разбрелись по местам. Ну а я же, пошёл к палатке Гъольд. Немного подождав, пока она закончит, мы зашли внутрь.

"Сильно вымотался?", спросила Гъольд у меня. "Да всё в порядке!", бойко ответил я. "Ну тогда спрашивай, чего хотел. Ибо говорить в воздух не умею", ответила она мне. "Почему меня записали в "штрафники"? Я же ничего особенного не сделал!". "Потому что мне нужно чтобы ты выжил. Ибо поверье про штрафников не просто поверье. Это факт", сухо ответила Гъольд. "Те, кто больше прольют пота здесь, тем меньше они прольют крови на поле брани. Такова логика", сказала она. "Ещё что-нибудь?". "У меня немного странный вопрос возник. Почему вам так не нравятся разговоры про женитьбу?", спросил я её. Поперхнувшись от такой неожиданности, она отвечает: "удивил... Признаю. А почему, это ответ простой. Я уже помолвлена. Но если кому-нибудь расскажешь, откручу лицо!", предупредила она меня. "А что в этом не так?", "дело в том, что меня много раз пытались сватать. Многим мне пришлось отказать. А в последний раз мне уже начал угрожать отец. "Не женишься в этот раз, так и останешься девкой до конца дней!", пригрозил он мне", пародируя, сказала она. "Почему же я не женюсь. Дело в личном...", тихо прошептала Гъольд. "Какие-то проблемы?", "нет, говорю же. Личное. Просто многие мне не нравились по одной причине", "и какой же?". Смущённо она сказала мне: "запах". "Что?", от неожиданности спросил я. "У всех ухажёров был плохой запах. У нас, Брунгелей, очень сильное обоняние. От чего не ясно, но именно благодаря ему, моя матушка стала женой отца, а затем родилась и я", явно смущаясь ответа, она немного отвернулась в сторону.

"Сказать честно, в тот момент я уже подумывал взять её в жёны. Ибо иметь настолько невинное и милое лицо, это преступление!", неожиданно проголосил пленник. Пытаясь его успокоить, я прошу его продолжать. "Ну ты и скучный. Ладно, продолжу...", сказал он мне.

"Пожалуй, уйдём от этой темы", попросила она меня тогда. И тут я вспомнил о своём первом алкоголе. "А почему нельзя убивать разбойников на границах феодов?", "каких разбойников. Обычных разбойников ты тут не встретишь, лишь крестьян". Немного задумавшись, Гъольд говорит: "а ты в курсе про престиж феодала?", "что?", значит не в курсе. У каждого феода есть репутация. Именно благодаря ей феодалы и получают привилегии от императора. Где временное снижение налогов, где кредитные деньги выдают. Если же репутация низкая, то все издержки платят жители. А и ещё вот что! От репутации зависит и количество свободных рабочих". "А какое дело к этому имеют разбойники?", "прямое. Чем выше стабильность, тем выше рейтинг. А высокий рейтинг, как я говорила, это привилегии. Создавая неурядицу на границе соседнего феода, ты понижаешь его рейтинг, от чего к тебе более охотно переходят крестьяне". "А смысл этих действий, если можно просто подкупить крестьян соседа?", "закон. При Вивалье был изменён закон об "рабах и крепостных". Теперь нет тех, кого можно купить чтобы было кому работать на земле. А крестьянам была дана возможность свободно перемещаться на свободные территории, при разрешении феодала, к которому они переезжают. Следовательно, прямого рычага на крестьян нет, от чего появилась вот эта возня", сказала мне Гъольд. "Стало немного понятнее...", ответил я ей. "Ещё какие вопросы?", "пока ничего в голову не идёт", "значит мы закончили?", "да. Спасибо за ответы", "значит свободен!", "так точно!", ответил я и направился к выходу.

По дороге до своего спального места, я прокрутил в голове наш с Гъольд диалог и понял, почему меня тогда отчитал Воллов. "Выше рейтинг-больше работы. Больше работы-больше денег", такой я сделал вывод. Решив что с меня хватит умных мыслей, я завалился спать. Едва как только я уснул, как неожиданно прогремели трубы и закричали: ""нападение!". В состоянии "не состояния", я резко встал и полетел за своим снаряжением, однако поднялся от этого звука не только я, от чего около стоек со снаряжением была огромная толпа. Умело выхватив своё снаряженье и одев его, я выскакиваю на улицу. Там же уже все солдаты стояли строем. Ничего не понимая, я обратился к соседям по палатке, которые служили дольше меня. "Так у нас тренировка такая есть. Она редко когда пишется в распорядке. Но она достаточно важная", сказал мне зевая солдат. Не поняв сути ответа, я выстроился рядом с палаткой, из которой выскочил. Спустя пару минут, подошла Гъольд, считая нас. Пока она считала нас, ко мне в строй подоспели другие новички. Они, ничего не понимая, шатаясь от усталости, пытались понять, что-же происходит. Закончив расчёт солдаты, Гъольд, громогласным голосом, говорит: "из вас всех, кто вышел сейчас, считай умерли двадцать человек! Любое промедление, на западе-смерть! От чего вы должны быть в полной боевой готовности за считанные секунды! Так-же ваша обязанность быть готовыми в любое время суток! А теперь знайте, время от времени, такие подъёмы посреди ночи будут повторяться. Как услышали?". Неуверенным и сонным голосом от нас прозвучало: "так точно". Но в ответ Гъольд прокричала: "Не слышу!", уже более уверенно мы ответили: "так точно!". "Другое дело, а теперь разбредайтесь по местам, вставать рано!", приказно ответила Гъольд. Едва в сознании, мы с другими новичками, вернулись в палатку разоружаться.

"Сколько же бранных слов тогда звучало от каждой койки. Ух. Аж не счесть!", воодушевлённо ответил узник. "Эх, славное было время...", неловко пробормотал он. После небольшой паузы, пленник продолжил.

Только я снял с себя броню и лёг на место, как тут же уснул. Утром же, я ощутил последствия такого подъёма. На тренировке было тяжелее из-за усталости, так ещё меня, как и других провинившихся, запрягли на дополнительные тренировки. На завтрак же я едва приковылял. Спокойно отобедав, я пошёл работать древорубом. Закончив работу, я хотел направиться к себе отдохнуть, как меня остановил инструктор: "ты же штрафник? Тогда куда пошёл. У тебя обучение. А ну дуй в шатёр!", сказал он мне. Этот инструктор отвечал за лучников, от чего я его толком и не встречал. Поникши, я направился в шатёр, про который мне он говорил.

Зайдя внутрь, я вижу что почти все солдаты сидят на полу. Небрежно приземлившись, я начал слушать, что же нам будут говорить. За обучение отвечал другой инструктор, которого звали Урд. Представившись, Урд начал обучение со слов, которые въелись мне в памяти: "запомните, новобранцы. Вы идёте не на войну. Вы идёте на охоту. Где жертва, это вы!...", после чего он начал говорить про различные построения, и прочую чепуху, которую я подзабыл. Однако основные смыслы я запомнил. Первыми врагов встречают разведчики, передвигающиеся небольшим отрядом. Они первые видят противника, а затем передают информацию капитанству. Затем идёт непосредственное "поле боя". В авангарде стоят "бойцы передовой", они ограничивают движение демонов, подпуская лишь уязвлённых в "серединную землю". Далее же идёт та самая земля. Там находятся "ударные отряды". Они то и выполняют основную функцию борьбы с демонами. Затем идёт не менее важные "стрельцы". Сначала атакуют лучники, чтобы ограничить передвижение врагов при помощи особенных стрел. В этом де ряду стоят и арбалетчики, которые стараются помочь бойцам "ударных отрядов" и "бойцам передовой". За "стрельцами", идут снабженцы, которые в прямом бою не участвуют, но оказывают необходимую поддержку. Подобным принципом захватилась большая часть территории запада. На других же уроках от Урда, я узнавал кто в какие отряды войск подходит. Однако окончательное решение об этом всё равно идёт от высших чинов.

Явно скучая за уроками, я отсчитывал время до ужина. И именно в этот момент и прозвучало желанное: "ужин!". Однако никто не спешил покидать шатра. Наоборот, большинство солдат осталось дослушать лекции. Пожав плечами, я ушёл ужинать. После еды, нас ещё немного промуштровали силовыми упражнениями, а затем отправили на боковую.

За такими неспешными делами пролетели пол года. И как меня предупреждали, приехал он. Тот, кого и называли единственным учеником Уольма. Прибыл он вместе с отрядом снабжения, который приехал с прифронтовой линии. Услышав о его прибытии, большинство старожил горько вздохнули. "Что-то не так?", спросил я тогда у Влада. "Опять этот зубрила тут. Я думал его там застрелят. А он ещё и вернулся!", с лёгким раздражением он произнёс. Совсем недоумевая, почему о нём так выражаются, я стал дожидаться личной встречи, что произошла совсем скоро.

И вот, на очередном построении, нас, новобранцев, и представили. Того самого ученика звали Йен. Он был частью "выдающихся", которых отправили на фронт раньше остальных. Заметив меня, Йен попросил выйти из строя и представиться. Сделав это, я встал перед ним, а он произнёс: "так вот кто прикрывается его именем...", многозначно произнёс Йен. Не понимая его намерений, я собирался уходить работать, как вдруг он меня останавливает. "Мы с тобой не договорили! Пройдём-ка со мной", приказным тоном он мне сказал. Отведя меня к палатке капитанов, Йен зашёл внутрь. Немного подслушав, я понял что он захотел сделать. Выйдя из палатки уже с Гъольд, Йен произносит. "Я, Йен из города Кастелл. Вызываю тебя на тренировочный бой. Я хочу проверить твои навыки!", сказал он гордостью, словно стоял перед императором. Тяжело вздохнув, Гъольд говорит: "я, как представитель руководства, буду вашим наблюдающим. Нанесение серьёзных травм или увечий запрещено! Бой будет проведён на тренировочной площадке по договорённому времени в течение недели. Принимающий вызов Яша, готов ли ты к бою?", обратилась Гъольд уже ко мне. Будучи немного растерянным, я не понимал, что ответить. Как вдруг Гъольд мне сказала: "это не дуэль, так что можешь просто кивнуть в согласие. Или отказаться от боя. Как решишь". Немного подумав, я всё же решаюсь на этот бой: "я принимаю вызов". Сказал я с уверенностью. "Ну и хорошо. Бой будет завтра, а пока вы свободны от тренировок и работы. Готовьтесь к бою. А теперь разошлись!", приказала нам Гъольд и ушла обратно в палатку. Проводя меня недобрым взглядом, ушёл и Йен.

"Хочешь сказать. Тот самый Йен тебя вызвал на бой в первый же день знакомства?", спросил я у пленника. "Угу. Ведь самая крепкая дружба зарождается с разбитых лиц", рассмеялся он в ответ. "На удивление упрямый мужик. Я даже удивлён... Пожалуй продолжим", с толикой грусти продолжил пленник.

Не понимая в какую трясину я тогда вляпался, я пошёл готовиться к завтрашнему бою. То есть просто пошёл отдыхать. После обеда, я решил опять зайти на лекции по тактике, просто, чтобы убить время до ужина.

Уже на следующее утро, после построения, меня отвели на поле, где и намечался тренировочный бой. Размявшись, и одев тренировочное снаряжение, которое мне выдали, я стал готовиться к старту. Однако во время подготовки я заметил небольшие схожести. Походка, стойка и взгляд мне очень напоминали Уольма, словно он вновь стоял передо мной. Но отбросив эти мысли я предельно сконцентрировался на бое. Всё же это были не просто похожести. И вот прозвучало начало боя, и мы начали сраженье. И всё-таки почти все его движения были похожи на Уольмовские, от чего сражаться было немного легче. Всё же учил он не только моего соперника. Однако я не учёл одного. У него есть боевой опыт, у меня же его ещё не было. Из-за чего я начал проигрывать, получая всё больше синяков. Однако в самый неожиданный момент, заметив его уязвимость, я наношу в эту брешь удар. Но удар не доходит до моего противника, ведь Йен намеренно это сделал. И вот звучит звон об окончании боя. Победившим оказался Йен. Я же, как побитая собака, валялся на земле, понемногу отдыхая. Не успев отдышаться, ко мне подходит Йен и говорит: "а в тебе есть стержень. Ты станешь действительно сильным воином в будущем. Вставай. Надо тебя врачевателю посмотреть", сказал он подав мне руку. Приняв его помощь, я поднимаюсь и мы вместе идём к врачевателю. Пока мы шли, мы немного поговорили. "Откуда ты знаешь эти движения? Уольм же никого кроме меня не учил. Да и на парадах такого не было? Откуда-же?", "так я тоже его ученик. Я недавно только пошёл в солдаты по его наказу. Вот поэтому я и что-то да умею", "брешешь!", "честное слово!", закончив разговор, мы немного посмеялись.

Осмотрев нас, врачеватель говорит: "хорошо вы друг друга помяли. Прям прилично. Однако, ни одного перелома. Только синяки. Свободны значит. Лекарства не резиновые!", проводил он нас. Пройдя немного вместе с Йеном, он произносит: "ах да, мы же толком и не знакомились. Меня зовут Йен. Я из трущоб Кастеллы. Благодаря глазам Уольма, меня смогли отправить на службу. А ты как?". Решив умолчать большую часть нашей совместной жизни с Уольмом, я говорю: "меня зовут Яша. Из деревни Тула. К нам в деревню заходил путник, которым и оказался Уольм. Он побыл в деревне пару месяцев, а по его наставлениям, я, спустя несколько лет, пришёл в армию. И вот я тут". Почуяв неладное, Йен отвечает: "ну ладно, пусть так. Будем тогда знакомыми", сказал он протягивая руку. Пожав её, мы позже разошлись по своим местам.

Дойдя до своего спального места, я немного отдохнул. Ворочаясь с больного места на менее болючее, я не заметил как наступило время обеда. Кряхтя как дед, я поплёлся на обед. Хорошо поев, я пошёл к доске, чтобы узнать, какая работа мне предстоит. В моём дежурстве было указано, что я на эту неделю буду помогать в группе охотников. Приняв свою нелёгкую судьбу, я пошёл узнавать, какая группа идёт на охоту. Как на зло, этой группой оказалась группа Йена, пусть и сам он отказался от охоты в угоду тренировок.