Путь справедливого

Проведя с группой Йена, я узнал о нём немного больше. Оказалось, он полнейший фанатик "орла" Уольма. Благодаря неизвестно какому случаю, Уольм лично подобрал умирающего Йена из трущоб. От чего последний преисполнился великой честью служить Уольму и империи. Однако в ответ на эти хвалебные комментарии, большинство же выражали недовольство. Спросив у них причину, я узнаю, что Йен очень упрям, словно баран. Так же очень строг как к себе, так и другим, от чего многие солдаты его недолюбливали. Но свою работу он выполнял должно. Послушав ещё немного про Йена и про их жизнь в прифронте, мы закончили день в палатках, ведь на охоту мы отправились на три дня. По прошествии этих дней, мы возвращаемся с нашей добычей. Убой был пусть и маловат, однако этого хватило до следующего месяца.

Пара-другая месяцев, пролетели едва заметно. Во время их мы иногда встречались с Гъольд, но о многом я не спрашивал. Так же за это время мы много раз бодались с Йеном. От чего наше соперничество стало больше похоже на дружбу. Но вот и настали те времена, про которых предупреждала Гъольд.

Во время очередного построения, Гъольд произнесла такую речь: "слушайте внимательно, бывшие новобранцы! Теперь вы полноценные солдаты феодала Брунгель, от чего в скором времени вам надо будет перебраться ближе к фронту. В скором времени будет объявлена очередная экспедиция на завоевание земель запада! От чего произойдёт мобилизация ближайших войск! Вы, все достойнейшие, будете участвовать в этой экспедиции, по окончании которой у вас будет незаменимый для запада опыт. Так же, особенно выделившиеся, будут награждены дополнительно! А мера награждения будет дана по заслугам на поле брани! На этом объявление закончено! Через четыре месяца начинаем собираться в поход на приграничную землю! Теперь разойтись!", прокричала она с феодальной гордостью. Услышав слова про награду, большинство солдат разгорелись, от чего пламенно ответили: "так точно!". Крайне возбуждённые солдаты пошли по местам своих дежурств. Я же, как штрафник, пошёл помогать кому прикажут.

Однако выехать в срок нам, скорее мне, вышло. За месяц, до предполагаемого срока отправления, к нам в лагерь приехал гонец. Не зная будущей беды, я продолжал свою непосильную работу. Но мои трудовые будни прекратил резкий крик из палатки командиров, что они требовали меня к себе. По пути мне попался Йен, с которым мы прошли к палатке. "Что-то натворить успел, салага?", в укор прозвучало от Йена. "Да и сам не пойму. Вроде делал всё как положено...", без инициативно ответил я. "Ладно, я снаружи подожду. Если что, буду тебя потом поджучивать. Хе-хе", проводил меня Йен. И с небольшим задором, я зашёл к капитанам. Однако меня встретили крайне удручённые лица.

"Напомни ка, ты откуда у нас родом, Яша?", прозвучало от Гъольд. "Я с деревни Тула. Неподалёку от Кастеллы. А что ?". "Да тут такое дело... Мне сегодня пришло известие, как ближайшей к месту происшествия. В чём суть. Неподалёку погорела деревня. Большая часть жителей погибла, благо хоть выжившие остались. У них расспросили по поводу деревни. Так вот...". Недолго промолчав, Гъольд произносит: "эту деревню звали Тула". Услышав про имя деревни, меня переклинило. "В смысле?", "в прямом. Сгорела деревня, от жителей узнали название. Мне же надо что-то сделать с пострадавшими. Благо уже скоро приедет брат мне на замену, так что будет разобраться легче". Пытаясь переварить всю эту кашу, я встал в невольный ступор. "Понимаю, ты в шоке, однако у меня для тебя есть задача. Раз ты, вероятно, бывший житель, мне нужно узнать объём потерь имущества. Я даю тебе задачу, наведаться туда и составить список. Справишься?", волнуясь спросила Гъольд. Не смея ответить, я стоял как вкопанный. Однако мне на помощь вызвался Йен, стоявший снаружи. "Феодал Гъольд, прошу обратиться!", "слушаю", позвольте мне сопроводить солдата Яшу до места назначения!". Немного подумав, Гъольд отдаёт приказ: "хорошо! Йен и Яша, отправляетесь на место происшествия! Жду хороших отсчётов... И хороших новостей", "так точно!", ответил Йен. Я же, всё ещё стоя столбом, ничего не ответил. Однако, удар по спине от Йена привёл меня в чувство. "Ах, да. Так точно!", прозвучало уже от меня. Собравшись уже уходить, Йен говорит: "иди собирай вещи и паёк. А я постараюсь нам выбить побольше времени. Ступай!". Приняв его наказ, я пошёл собирать вещи в путь.

Набрав необходимые в походе вещи, и закрепив их на упряжи, ко мне подходит Йен. "Я смог договориться на три недели. За этот срок мы должны добраться до туда и обратно", "можем не успеть...", "не беда! Я смог выторговать нам коня. Пусть и одного на нас двоих", "отлично!". Немного воодушевлённые, мы продолжили собирать вещи. Собрав необходимый обоз, мы собирались отправиться, как нас остановила Сиэль, чтобы передать наказ: "Гъольд дала вам вольную. Отправляетесь с рассветом, а пока отдыхайте. Я пойду прикажу группе за ужином приготовить вам немного съестного в дорогу. Отдохните перед таким марафоном.", сухо прозвучало от неё. Поглядев друг на друга, мы с Йеном решили повиноваться. Легли мы сильно раньше отбоя, чтобы встать пораньше.

Поднявшись от храпа и сопения, я собрался в путь. Надел походное снаряжение, которое я подготовил со вчера, и вышел на улицу. Стояла неожиданная тишина. Лишь редкие потрескивания осветительных костров и зеваний постовых разряжали эту тишину. Не сразу заметив, но на улице оказалось довольно прохладно, всё-таки в это время должен был собираться урожай. Захватив упряжь, я направился к выходу из лагеря, где меня уже ждал Йен. Тоже стоя немного замёрзший, он бубнит: "ну и угораздило же меня вмешаться. Спал бы сейчас в хоть каком то тепле. Кто же за язык тянул". Но завидев меня, он резко изменился в лице: "о! Вторая ранняя пташка!", с усмешкой прозвучало от него. "Ага. Не спится чего-то!", немного постояв, мы навьючились и сели на коня. Благо с помощью Пети мы выбрали хорошего коня, ведь на Торрманских землях водятся лучшие жеребцы, ничем не уступающие Килкским.

В пути мало чего происходило, от чего мы с Йеном часто разговаривали по пустякам. Кто какую еду кушал, кто где бывал, кто чем провинился. Мы о многом болтали, в том числе и про Уольма. И мы оба пришли к одному мнению, но с разных сторон. Я пришёл к тому, что Уольм-узник империи. Йен же, что Уольм-узник императора. Однако ни Йен, ни я не могли не восхищаться достижениями их обоих.

"Именно во время таких тихих посиделок Йен и раскрывался как крайне опасная личность для меня", резко перевёл тему пленник. "Почему же?", "я всё сильнее убеждался, что Йен превозносит только облик Уольма. Ему без разницы, что он тоже человек. Для Йена, Уольм-икона. А это очень опасно". Немного помолчав, узник продолжил.

С короткими перевалами и отдыхами, мы добрались до леса, где, предполагаемо, была деревня. Однако пока мы ехали по едва видимым тропам, меня не покидало чувство, словно всё это мне знакомо. Во время очередного привала, я озвучил своё опасение другу. На что он незатейливо ответил: "да даже если это и так, то какая уже разница. Что произошло, то произошло". В укор такой чёрствости, я подколол его по поводу поездки. Немного повздорив, мы улеглись спать, найдя хоть сколько-то укромное место.

На утро, проснувшись и встряхнувшись, мы двинули дальше. Всё же мои опасения начали подтверждаться. Начали попадаться знакомые опознавательные знаки, которые устанавливали деревенские. Следом пошла уже более хорошая тропа. Я тогда понимал, скоро я вернусь домой, пусть и от дома ничего, может, и не осталось. Однако, скрепя сердце, путь мы продолжили. Прикинув расстояние до деревни, мы решили отдохнуть, да и коню стоило тоже. На свежие силы было бы легче всё оценивать. Напоив коня, да потравив истории, мы, незаметно, уснули.

Однако сон мне не шёл. Не мог я спокойно смириться с той новостью. Пусть и не каждую, но через одну ночь, меня докучали тревоги по прошлому. Как я резвился с друзьями из деревни. Как меня затем прозвали "дикарём". Как отец приезжал с работы. Как мы с ним иногда спали вместе, прижимаясь друг к другу, чтобы погреться. Как я доставал соседей своими выходками. Невольно, но собирая эти воспоминания, я начинал лить слёзы, но, вытерев их, продолжал жить.

"Пока проливал о прошлом слёзы, я думал что Йен спокойно спит. Однако этот хитрый лис потихоньку всё это запоминал, а затем меня немного этим подначивал. А я, не зная как на это ответить, злился и бранился на это. Но всё же мы не имели зла друг к другу. Скорее наоборот! Это крепче нас дружило... Пока кое-что не произошло", раздосадованно отвесил пленник. Не успев поинтересоваться причиной, он говорит: "ну, потом узнаешь. Я продолжу, пусть и с нежеланием".

После очередного смирения, я уснул следом за окончанием рассуждений. Утром же меня разбудил лёгкий пинок от Йена. "Вставай! Пора работать. Раньше закончим, больше времени на прощание. Поднимайся", приказным тоном позвал меня Йен. Проснувшись и оттряхнув одежды, мы сели на коня и продолжили путь.

По дороге я вспоминал указатели и вёл моего кучера по ним в окрестности деревни. Прибыв к окрестностям, меня напугало не наличие сгоревших домов, а их отсутствие! Почти все дома пропали, кроме едва задетых огнём. Посмотрев на Йена, он сказал: "скорее всего сюда уже приехали из ближайшей деревни и помогли с работой. Но ничего, нам меньше работы!", с задором ответил Йен. Однако у меня такого задора не было.

Подъехав ближе, Йен отпустил меня, сказав: "я пока коня попою, если найду. А ты давай. Не раскисай. Ещё обратно ехать", и сопроводив меня добрым жестом, ушёл. Я же, крикнув в какой стороне должен быть колодец, пошёл по знакомым местам. А вспомнить всё же было что. Там, около сгоревшей оградки, был привязан пёс, которого я с друзьями любили дразнить. В соседском доме, где сгорела крыша, меня угощали лепёшками, пока отца не было. Там, где осталось лишь пепелище, был крупный загон для животных, где я иногда помогал. Побредя немного дальше, я заметил и свой дом, едва тронутый пожаром. Подойдя ближе по выжженной траве, я от бессилья упал на колени. Не понимая от чегоя упал, я пытался встать, но не смог. И уперев взгляд в дом, я произнёс заветные слова: "я дома, отец...".

Придя в себя, я всё же нашёл силы и встал, побредя в сторону захоронений. К моему удивлению, их не тронул огонь. "Могил по прибавилось...", сухо изложил я. И найдя взглядом знакомый камень, я подошёл ближе. "И вот я вернулся тебя по проведать, бать. Прости что не мог приехать раньше, дел невпроворот было. Но знай! Я теперь солдат. Постараюсь после экспедиции навещать тебя пораньше. Я постараюсь следить за домом, как ты велел", немного помолчав, я присел около могильного камня. "Непутёвый у тебя сын, да... Извини. Я буду лучше, обещаю", сказал я немому камню. Однако, пока я горевал, я заметил кое-что выделяющееся. Здесь, помимо редких звериных следов, а так же следов деревенских, я заметил очень выделяющиеся следы. Словно их чем то продавили. Внимательно приглядевшись, я приметил что следы идут в сторону деревни и обратно. Проводив могилу тяжёлым взглядом, я пошёл по следам.

Эти самые продавленные следы вели в разные места. Почти все они вели к домам и постройкам. Даже к моему вели, однако они обрывались на пол пути. Там, где более сильные повреждения домов, там следов было меньше, чем там, где дома менее повреждены. Крепко задумавшись, я встал на месте, но меня окликнул Йен. "Ну как? Стало немного легче?", интересуясь спросил меня Йен. "Да. Пока я в порядке. Теперь составляем списки?", "думаю, надо бы. Но нас никто не торопит, так что можем не спешить. Дорога заняла не больше двух недель, а значит у нас в запасе есть несколько дней. Можем немного расслабиться. Особенно тебе, Яша". "А от чего мне то расслабиться?", с недоумением я тогда его спросил. Однако в ответ я увидел как он мне махнул рукой, не став объяснять.

Ведя Йена в различным домам, я вспоминал и называл чьи это были дома. Проведя за переписью пару часов, Йен говорит: "ладно. Завтра продолжим. Тут есть где отдохнуть?", "мой дом не задело пожаром, можем отдохнуть там", "отлично! Принимай гостей!". Пока Йен дописывал перепись, я ушёл разжигать печь, ведь ночью становилось всё холоднее.

Почистив и затопив печь, я направился к погребу, где были какие-то запасы. По пути обратно в дом, меня уже ждал Йен. "О! Что-то сохранилось свежим?", "свежим, не свежим, не знаю, но есть можно", "лишь бы с животом не слечь", "надеемся на лучшее". Усевшись за стол, мы отужинали и начали готовиться ко сну, но Йен попросил меня не торопиться. "Что-то случилось? Живот заболел?", "у меня-то всё в порядке, но вот ты... Выговориться не хочешь", "м?". Не понимая его намёка, я продолжил готовиться ко сну. "Видно не сегодня", прошептал про себя Йен. После этого же мы уснули.

На следующий день, после небольшой разминки, мы вернулись к переписи погорельцев. Закончив работу опять же к вечеру, мы вернулись в дом. "На завтра осталась совсем малая часть построек, так что завтра заканчиваем, и едем обратно", сказал Йен, указав на бумаги. "Завтра отправляемся сразу, или утром?", "лучше будет утром, зверья будет больше. Запасы то маловаты уже", "и то верно...". Немного помолчав, я .начал готовиться ко сну.

Но сидящий за столом Йен, меня немного засмущал. Явно ожидая, что я в чём нибудь проговорюсь, он смотрел на меня, ожидая моих слов. "Что ты хочешь услышать?", спросил я Йена. "Ты как то неохотно рассказывал о себе. Ни во время службы, ни во время путешествий. Всё держал в себе, словно бочка". Встав из-за стола, Йен подошёл ко мне и сказал: "однако и бочки имеют целостность. Лучше расскажи, что тебя так гложет, чем держать это в себе. Ибо такие переживания убивают сильнее меча илл стрелы. Я выслушаю тебя. Я ведь твой друг, как-никак!", высказав всё это, он развёл руки в тороны, словно готовясь обнять. Немного мешкая, я положил вещи обратно, и направился к столу. "Так уж и быть, слушай, как ты и хотел", сказал я усевшись за стол. Затем, с долей удовольствия, подсел и Йен.

Пытаясь выдавить хоть какие-то слова, они вставали в горле, словно камень лежащий на глотке. Видя мои попытки в разговор, Йен не стал меня торопить или гнать. Наоборот же, он терпеливо меня ждал. Собравшись с мыслями, я начал своё изложение. "Сказать честно, меня очень беспокоит одна вещь. Пока я был пареньком, лет четырнадцати, меня не особо заботило то что произойдёт. Однако когда в деревню въехал Йольм, тогда мои взгляды постепенно начали меняться. Раньше, когда я с ним ещё не встретился, я был крайне непоседливым мальцом, норовящим подколоть взрослых. Затем же, я начал расти вместе с Йольмом и мои взгляды постепенно изменились. Я стал более строгим к себе, отстранённым и "пустым". Как меня сразу и назвала Гъольд. Именно тогда я заметил эти мелкие вещи. Я начал меняться, не знаю к хорошему или плохому, но я надеюсь что это будет не зря", жалобно я проговорил. "Всё так и есть. Ты "пустышка", утвердительно сказал Йен. "У тебя никаких стремлений ни желаний, от чего ты чувствуешься пустым. Однако это не плохо. Если ты знаешь что ты пуст внутри, так найди чем эту пустоту наполнить. Хорошо что ты начал осознавать это так рано. Значит у тебя больше времени найти это "что-то", словно сияя от своего ответа, сказал Йен. "Как же найти эти вещи...", задумчиво сказал я. "Живи и пробуй! Империя велика и обширна. Если же тебе ничего не нужно в Империи, в чём я сомневаюсь, то можно попробовать уехать на восток! Уж там то ты найдёшь что-нибудь", с задором ответил Йен. "У человека без прошлого, тысячи путей, даже если он бродяга", с сожалением продолжил Йен. "Я вижу, и тебя что-то гложет, да? Йен?", "ах ты ж, все слышащий. Есть небольшая вещь, но не суть", "а вот не надо тут отнекиваться. Я тут тебе душу излил, а ты на попятную?", "ладно-ладно. Уговорил. Тоже поделюсь немного", с усмешкой сказал Йен. "Сказать честно, я родом не из Империи. Я родом с востока, но меня сюда перевезли, когда мене было не больше пяти. В дом какого то знатного феодала, которого потом лишили титула, а затем его крестьян вывели в "свободных". Я же вытянул короткую соломинку и оказался на улице бездомным. Каким-то чудом добравшись до Кастеллы, я перебрался в их трущобы. Ты ведь видал их, когда был в столице?", "конечно видал, пусть и мельком", "та ещё дыра", с недовольством сказал Йен. "Но, спустя несколько лет жизни бездомным, воюющим за кусок хлеба, я вышел посмотреть парад, который возглавлял "орёл". И именно тогда моя жизнь и изменилась. Увидев меня из толпы, он спустился с коня и посмотрел на меня. Оценив меня, он сказал: "жди здесь!", а затем удалился. Не понимая к чему он, я думал уйти. Но не стал, надеясь на... что-то?", задумчиво сказал Йен. "Ближе к вечеру он и правда вернулся. С едой и водой. Накормив меня, он спросил: "не хочешь стать солдатом?", спросил сам "орёл у меня". Я же, не задумываясь сказал: "нет!". Удивившись его ответу я спрашиваю Йена: "ты отказал?!", "угу. Тогда я ему отказал, не задумываясь о причинах. Однако, он не отступил, продолжая взваливать на меня привилегии солдата. И тогда моё, бездомное сердечко и откликнулось. Я согласился, а он стал моим поручителем", "так, а в чём проблема? Ты из безродного стал хорошим солдатом, так в чём проблема?", "в идеалах...", многозначно промолчал Йен. "Я чувствую, что не смогу отстоять те идеалы, за которые борется Уольм. Я не понимал, какая ноша висит на его плечах, пока я был на учениях. Но побывав на поле боя, я понял, что он тащит на себе. И я боюсь, что эти идеалы меня раздавят. Но! Но я продолжу идти по стопам героя. Не того, кого считают героем другие, но которого я сам считаю таковым!". Проведя за разговорами по душам немалое время, мы решили идти на боковую. "Спасибо тебе, Йен", "и тебе спасибо Яша!". Отблагодарив друг друга, мы уснули.

Уже утром, мы, взглянув друг на друга, улыбнулись. Закончив приготовления, мы доделали перепись и начали собираться в путь. Закончив приготовления немного ранее вечера, мы вернулись в дом. "Ну, на этом мы закончим. Когда приедем обратно в лагерь, надо будет отдать эти бумаги феодалу и на этом работа окончена", потянувшись сказал Йен. "На удивление построек оказалось больше, чем я всегда считал, когда я был мелким", "когда мы дети, всё кажется незначительным. Ну ладно, давай спать. Раньше выедем, раньше приедем", утвердительно сказал Йен. Улёгшись спать, я прогонял снова свои мысли. "Всё таки мне повезло заиметь такого друга!", промыслил я про себя.

Утром, пока солнце ещё толком не стало, мы отправились в путь, по сырой, смоченной росой траве. Перед отъездом, я направился к могиле отца, чтобы попрощаться. Протерев от сырости камень, я попрощался с ним, за тем мы поехали. Обратный путь же оказался немного дольше, чем первый. Припасы мы все израсходовали, от чего пришлось чаще останавливаться для охоты, чтобы хоть сколько-то проехать без проблем. По дороге мы закупались, конечно, но остатки денег со временем кончились. Но в лагерь мы прибыли едва-едва в срок.

Уже внутри лагеря, мы немного отдохнув, оба направились к командирам, где нас уже ждали. "Едва успели перед отъездом!", проговорила Гъольд. "Вот! В бумагах указаны степень повреждений, а так же список предполагаемых жильцов", "отлично. Эту бумагу скоро отправят. А пока вы свободны, через пару дней выезд на следующее место расположения. Будет близко к фронту, так что больше это не учения", ответил Вьюн, уже прибывший в лагерь. "Вы его слышали. А теперь разойтись!", приказала Гъольд.

Едва успев отдышаться, мы направились по своим палаткам. По дороге, мы с Йеном разминулись и я пошёл один. Уже подходя к палатке, меня встретил Петя. "Ну как ? Хорошей была дорога ? "Конь не подвёл? ", спросил он меня. "Благо путь вышел хороший. Ни дождей, ни размытых рек. Очень хорошо добрались, что туда, что обратно", ответил я ему. "Ну тогда иди отдыхай, скоро выезд. А я пойду мужикам скажу, что ты вернулся. Потом поговорите. Проводив меня прощальным жестом, он развернулся и пошёл в обратную сторону. Я же пошёл хоть сколько-то отдохнуть, благо никого в палатке не было. Не заметив как, я уснул.

Проснувшись от призывов к ужину, я вскакиваю, чтобы поужинать. Подоспев вовремя, я сытно поел и пошёл обратно. Но по пути меня выловили мужики, расспрашивая о задании. Бойко отвечая им, мы провели за беседой довольно много времени, от чего все схватившись за головы разбежались по местам. Я тоже решил идти отсыпаться.

Следующий день тянулся крайне долго, ибо работы как таковой не давали. Лишь подготовки к предстоящему переезду. Принимая непосредственное в ней участие, время тянулось хоть сколько-то быстрее. И вот, к вечеру закончив все сборы, нас строят перед командирами, которые отправятся вместе с нами. "Слушать меня! Я, феодал Гъольд Брунгель! И я назначаю командиров и воевод в следующий лагерь. Непосредственный представитель, я! Следом идёт, воевода Максим, родом с Торрманского феода. Замыкающим командиром назначается Сиэль, родом оттуда же. Эти капитаны будут непосредственными вышестоящими руководителями лагеря! Как слышно!", приказно говорила Гъольд. "Так точно!", ответили солдаты. "Хорошо! Готовьтесь к отбою! Выезд завтра с первыми лучам солнца! А теперь, разойтись!", "так точно!". После чего весь командирский состав разошёлся, как и стоявшие солдаты. Предвкушая нашу поездку, я, на удивление, уснул, едва закрыв глаза.

"Думаю, на этом я закончу рассказ пока. А то лунный свет глаза режет. Всё таки в темнице немного неудобно, не думаешь?", спросил меня пленник. "Вы ведь и сами знаете, от чего здесь оказались", "понимаю... и принимаю это. Но поворчать мне никто же не мешает?", с усмешкой сказал заключённый. "Я тогда пойду. Увидимся завтра, надеюсь?", спросил я привставая с насыпи. "Я как бы тоже надеюсь...", прохрипел в ответ узник. Но не дойдя до дверей темницы, она резко открывается передо мной. "Снова знакомые лица, да?", с усмешкой проголосил узник. Я же, в полном непонимании, отошёл ближе к стене. В проёме стоял уже другой рыцарь. "Я всё в ум не возьму, как "ты" мог тут оказаться? Ничего же не предвещало "такой", нашей следующей встречи?", проговорил стражник, оскаливаясь на пленника. "Отнюдь, дружище. Намёки были давно. Просто ты твердолобый. Вбил себе в голову, что Уольм чтит лишь империю. И сам его, в добавок, подначивал на это. Тебе-то не стыдно от того, что практически восьмидесятилетний старик идёт на войну наравне с молодёжью?", в укор произнёс пленник. "А как это оправдывает твоё дезертирство? Так ещё и твой поступок, перевернувший войну?", "я лишь следовал воле Уольма, бестолковый. Хвалился своей интуицией, а сам не замечал его состояния. Смех да и только!", насмехаясь сказал Яша. Но в ответ ему была лишь затрещина. "Я знаю, что мог поступить не правильно. Просто... Просто я не понимаю почему я?", сказал стражник и присел рядом с пленником. "Время пока у нас есть, можем немного поговорить. А ты можешь идти, Авель. Тут немного личное", сказал мне узник, помахав на прощание. Я же, прикрыв дверь, удалился, услышав на прощание лёгкие всхлипы из камеры.