Прикоснись к моему сердцу (девочка, ты попала)

— Ты же знаешь, что я не могу, — шепчу я, когда в аудиторию начинают заходить студенты.

— Не можешь или не хочешь? — он изгибает бровь и смотрит на меня с интересом, совершенно наплевав на приветствия одногруппников. — Есть большая разница между “не хотеть” и искать причины, чтобы не рискнуть.

Он больше ничего не говорит, молча поднимается на свое место, а я пытаюсь взять себя в руки, чтобы не рассмеяться. И угораздило же меня встретить парня на шесть лет младше, но который, несмотря на все преграды, пытается достучаться до моего сердца. Проблема в том, что я больше его не слушаю. Отныне мой главный проводник разум, и он уверенно твердит, что квартира и долги сами себя не оплатят.

***

Когда заканчивается пара, Матвей уходит, кинув на меня теплый взгляд, от которого я невольно улыбаюсь. Совсем спятила… И Ленка еще на большой перемене в столовой добавляет:

– А он все-таки милашка, – она разрезает ножом мясо по-французски, разглядывая Орлова в очереди. За ним стоит Беркутов, парни снова препираются. Правда не долго, потом Кирилл резко меняется в лице. Я тайком наблюдаю направление его взгляда, и замечаю в проходе девушку: невысокого роста, в классических черных брюках и белой водолазке под горло. Она держит в руках какие-то папки, и те едва не падают у нее, когда незнакомка видимо понимает, что попала в поле зрения Беркутова.

– Ты на кого поглядываешь? – Ленка толкает локтем меня. – Ой, как интересно…

– Что тебе интересно?

– Это же Кирилл Беркутов, и он сейчас что… на вон ту серую мышку смотрит?

У Ленки от удивления аж кусок с мясом не слетает с вилки. Признаю, я тоже не ожидала, что такой парень как Беркутов отдаст свое сердце обычной девушке, ведь она далеко не супермодель с обложки глянцевого журнала. Может, внешность обманчива…

Девушка сжимает крепче папки, она неуверенно поднимает руку и машет кому-то.

– Ди! – это уже Орлов. Он отвечает на ее приветствие поднятой рукой и улыбкой. – Иди сюда, угощу тебя вкусненьким, – говорит достаточно громко Матвей.

– Ничего себе, – шепчет Ленка. Я отворачиваюсь, где-то в груди скребет вполне себе знакомое чувство, которое хочется послать к черту. Я снова напоминаю, что есть правила и границы, которые нельзя пересекать. Это уже не обсуждается, нет смысла, сейчас строить из себя обиженку. Матвей может улыбаться кому угодно, даже вот этой девушке.

– Ди! – снова заботливо зовет он ее. Я случайно замечаю реакцию Беркутова, который садится за стол без ничего, вытаскивает телефон и явно пишет сообщение. Брюнетка вытаскивает из кармана мобильный, но тут же засовывает его обратно. Кирилл щурится, во взгляде его так и читается: “тебе хана, малышка”. Между ними точно что-то есть, что-то судя по всему тайное, порочное.

– У них что любовный треугольник? – не унимается Ленка.

– Лен, да я откуда знаю? – откровенно раздражаюсь я.

– Орлова, – произносит неожиданно Беркутов. – Вы бы подошли, а то ваш братец сойдет с ума от одиночества.

– Ты сегодня заткнешься? – рычит Матвей.

– Огорчу, затыкания не по моей части, братишка.

– Так это его сестра, – подводит итог Ленка. Где-то внутри я выдыхаю, потом правда опять ругаю себя. Разум готов растоптать сердце, пнуть его в прошлое и напомнить обо всем не самом хорошем.

– Лен, пошли уже? – я поднимаюсь, аппетит вдруг пропадает.

Остаток дня проходит настолько напряженно, что я мечтаю лишь о горячей ванне и бокале вина. Что собственно я и сделаю, как только переступлю порог квартиры. Осталось только заполнить кучу форм и документов, которые благополучно подсунула Анна Дмитриевна, когда я закрывала аудиторию и мысленно открывала бутылочку белого сухого. Не уверена, что это должна делать я, но спорить с ней равнозначно заставить Наумову замолчать. А это значит мои шансы ничтожно малы.

Одной рукой подхватываю кипу документов, а второй пытаюсь достать ключи от машины, как вдруг все валится из рук и несколько документов падают прямо в лужу.

— Чёрт! — громко ругаюсь я. Что еще меня сегодня ждет?

— Не слышал прежде, чтобы ты выражалась, — слышу я до боли знакомый голос и моя рука застывает в воздухе.

Быть не может. Вскидываю голову и сердце замирает за считанные секунды. Знаете, бывает так, что прошлое, остается в прошлом. В самом дальнем углу шкафа, дверцу которого ты не откроешь даже под угрозой смерти. Ты ощущаешь его присутствие, каждый день просыпаешься с мыслью, что все позади и идёшь дальше, уверенный, больше нечего бояться. Но в моем случае иначе. Прошлое с ноги выбило дверцу проклятого шкафа и грозит разрушить настоящее, которое я с таким трудом отстраиваю. И в данную секунду оно стоит прямо передо мной.

— Ну здравствуй, Агата, — мой бывший муж протягивает руку, нежно касаясь моей щеки.

Я вздрагиваю и моментально прихожу в себя. Его холодные как лед пальцы приводят в чувства похлеще ночного кошмара.

— Ты что здесь делаешь? — цежу я сквозь зубы, в то время как тело пробирает озноб и сковывает каждую мышцу.

— Как что? Решил по старой памяти заглянуть к своей жене. Ты сбежала и даже не попрощалась. Я соскучился, — Артём выкидывает окурок сигареты и тушит его носком кроссовка.

— Во-первых, бывшая жена. И то что я сбежала на другой конец города говорит само за себя: отстань от меня. От тебя ничего не было слышно на протяжении полугода, а тут ты являешься как гром среди ясного неба и говоришь, что соскучился? Я больше не наивная дурочка и не верю ни единому слову.

— Мне всегда очень нравилось как ты злишься, Агатик, — на его губах расцветает кривая улыбка, от которой мне становится тошно.

— Мне пора. У меня нет времени на тебя.

Наспех собираю документы и запихиваю их в машину, совершенно не заботясь, что они все грязные и могут испачкать салон. Грязь — меньшее из бед, а вот бывший муж с горой вранья и личной выгоды — подобны цунами.

— Агата, — зовёт меня Артём, когда я открываю машину. — Нам нужно поговорить.

— Ошибаешься. Мы чужие друг другу люди и я тебе ничего не должна.

Хлопнув дверью, завожу машину и уезжаю как можно быстрее, пока очередная волна его вранья не накрыла меня и не утащила вслед за собой.

Глава 17 - Матвей

— Орлов, зайди ко мне, как приведешь себя в порядок! — прилетает в спину приказ тренера. — Анисимов, еще пять кругов вокруг поля.

— Что, почему? — жалобно стонет Леха, переставая поливать себя водой из бутылки. — Дмитрий Иваныч, у меня планы на сегодняшний вечер.

Дмитрий Иванович останавливается около выхода со стадиона и скривив губы, засовывает папку с планом тренировки под мышку. Анисимов сразу напрягается, так как прекрасно знает, что мужчина не любит возражений.

— Ты видел свой удар? Как ты собрался обыграть соперника в следующий раз, если задыхаешься после маломальской тяжелой тренировки? Хочешь вернуться на скамью запасных? — тренер испепеляет его взглядом, а затем направляется к выходу, на ходу бросив:— Марков, помоги ему отработать удар по воротам.

Леха раздосадовано запрокидывает голову и тяжело вздыхает.

— Я рад, что Иваныч что-то видит во мне, но клянусь, без Беркутова он словно с ума сошел, — друг переводит на меня усталый взгляд и взъерошивает влажные волосы. — Мот, вы бы урегулировали свои проблемы. Весь клуб на ушах из-за вас стоит.

— Отстранение — только его заслуга, а наша личная неприязнь тут совершенно не причём, — застегиваю сумку и закидываю себе на плечо. — Ты бы сосредоточился на своем ударе.

Анисимов плотно сжимает губы и отворачивается.

— Парни, напоминаю, перед матчем никаких вечеринок, — обвожу команду взглядом и они встречают мои слова с недовольством. От меня как от капитана многое зависит и я больше не хочу проигрывать. До следующего матча осталось всего ничего и воздержание от алкоголя и развлечений — самое меньшее из ограничений. Мы уже и так оплошали из-за Беркута.

Покидаю поле под ворчание товарищей и направляюсь в кабинет Иваныча. Сегодня он и правда был чертовски зол и гонял нас по полю как каких-то новичков. Он разжевал нам каждый пункт плана так, будто мы впервые вышли на поле и до этого никогда не видели футбольный мяч. Иваныч не стеснялся в выражениях, когда Анисимов пропустил пас и распластался на газоне, словно долбаная балерина, заставив нас еще раз отыграть всю схему. Мое тело изнывает от напряжения и усталости. И все же я не совсем понимаю, что тренер хочет от меня, учитывая, что мы отыграли все возможные варианты нападения.

— Можно? — стучу по хлипкой двери в тренерскую.

— Садись, — Иваныч указывает на стул напротив себя.

Устроившись, упираюсь локтями в колени и сцепляю пальцы в замок. Все стены увенчаны кубками, грамотами, медалями за долгие годы тренерства. В воздухе витает аромат мяты и свежезаваренного кофе. А у дверцы полуоткрытого шкафа замечаю дорожную сумку, набитую его вещами. Наверняка жена опять выгнала за то, что он проводит больше времени на поле, нежели с семьей.

— Со следующей тренировки возвращается Беркутов, — ставит он меня перед фактом.

— Ясно, — смысла спорить нет. Да и не хочу.

Возможно, я упрям и несправедлив на его счет, но надо отдать должное физической подготовке Кирилла, острому уму и амбициозности. Беркутов не боится рисковать во время игры и пусть, ему порой тяжело находится в команде и подчиняться правилам, однако он все равно хороший нападающий.

— Решите свои разногласия вне поля и научитесь слышать друг друга. Ты капитан, — последнее звучит как-то странно, будто он укоряет меня.

— Я знаю. Но вы сами решили его отстранить.

Несмотря на то, что Беркут думает, будто это я поспособствовал его отстранению, мне плевать. Может это подстегнет его наконец-то воспользоваться шансом и показать свой потенциал на всю мощь.

— Для Кирилла — это должно послужить уроком, как и для тебя.

— Я могу идти?

— Матвей, сейчас для вас всех важный этап в карьере. Вы в том возрасте, когда можете стать звездами. И хотя я не очень-то жажду отдавать своих топовых игроков, чисто по-человечески, желаю каждому успеха, — он кладет руки на стол и сцепляет пальцы в замок. — Ты сам все прекрасно понимаешь и не нуждаешься в дополнительных лекциях, но от следующих игр будет многое зависеть.

Я молча киваю. Нам прямо не говорят, конечно, хотя слух давно идет, что на следующую игру приедет представитель одного немецкого клуба. Это отличный шанс вырваться на другой уровень, и я не могу его упустить.

Тренер указывает рукой, что можно уходить, и я покидаю его кабинет. В душевой становлюсь под горячую воду, оперившись ладонями в стену. Парни постепенно уходят, похлопывая меня по плечу, прекрасно понимая, что на мне лежит огромная ответственность, правда некоторые все еще недовольны ограничениями и бросают холодные взгляды.

Плевать. Мы выйдем победителями из следующей игры. Иного просто не дано.

Одевшись, и собрав форму в сумку, я покидаю стадион. Уже сидя в машине, достаю телефон и замечаю несколько пропущенных от отца, а следом от мамы. Усмехнувшись себе под нос, качаю головой. Наверняка она звонит, чтобы в очередной раз прочитать нотацию в стиле “прояви уважение к отцу”. Я уже говорил, что в нашей семье нет такого понятия как уважение. Есть только тотальный контроль и беспрекословное подчинение главе семьи и его воли. Мама давно превратилась тенью, склонив покорно голову: одежда, макияж, обустройство дома и даже элементарный выезд за пределы особняка. Все это исключительно с позволения папы.

Кинув телефон на пассажирское сидение, завожу двигатель и выезжаю с парковки. Я давно вырос из детских обид и желания быть услышанным, однако слова многолетней давности отца заселили глубоко в сердце. Они не дают покоя и заставляет каждый день зубами грызть землю, чтобы доказать чего я стою.

Провожу пальцем по сенсорной панели, и выбираю в быстром наборе сестру. Ди единственная с кем я могу быть честен, и кто поймет с полуслова.

— Дорогой братец, ты уже соскучился по мне? — ее веселый голос доносится из динамика, и я улыбаюсь.

— Бывает иначе? — притормаживаю на красный свет светофора. — Не хочешь где-нибудь посидеть?

— В каком смысле? А семейный ужин? — настороженно спрашивает она. — Матвей, только не говори, что не пойдешь.

С губ слетает усталый вздох, хотя откровенно говоря, охота выругаться. Вот зачем звонила мать. Еженедельная традиция, на которой каждого из нас распнут, укажут на недостатки и где мы все равно должны оставаться одним целым. Великой семьей Орловых. Я бы пропустил его не задумываясь, но Ди никогда так не поступит и я не могу оставить ее одну.

— Конечно, я буду, что за вопросы. Ты где? Давай я тебя заберу.

— Я в университете. Буквально полчаса и освобожусь, надо закончить несколько дел.

— Хорошо. Я подожду тебя у входа.

Сестра сбрасывает вызов, а я трогаюсь с места и поворачиваю в нужную сторону. До универа добираюсь быстро и без пробок. Дождь прекратился, хотя уверен, это временно. Я приоткрываю окно, наблюдая за студентами, гуляющими около кафетерия через дорогу. Экран телефона загорается, когда приходит сообщение в мессенджере от Олега, моего лучшего друга, взявшего академку, чтобы пожить год на Бали и почувствовать вкус жизни.

Увидев фотографию, не сдерживаюсь и громко смеюсь. Краснов с ума сошел. Он всю жизнь гордился своей прической и вечно сравнивал себя с Бредом Питтом, теперь же от волос не осталось и следа. Оседлав байк, друг рассекает по пустынной дороге, а позади него сидит блондинка, обхватив за плечи. Почему-то я даже не удивлен. Олег всегда был баловнем судьбы и вольным парнем. Он с легкостью может все бросить и укатить на другой конец планеты, закончить карьеру музыканта и взять академку, так как не уверен, что маркетинг — это то, что ему на самом деле нужно.

Только собираюсь ему ответить, как слышу знакомый женский голос и резко оборачиваюсь.

— Молодые люди, вы бы отошли от машины, — Агата сверлит взглядом парней, облокотившихся на капот ее “Киа”.

— Приносим свои извинения, — один из них вскидывает руки в знак капитуляции, но на его губах растягивается наглая ухмылка и он остается стоять на месте.

— Может вам помочь? — второй придурок подходит к ней и наглым образом пытается взять из ее рук пакет, судя по всему набитый документами и Агата резко дергается. — Жаль я бросил универ, в мое время преподаватели не были такими сексапильными.

— Попрошу убрать руки и отойти от моего автомобиля, иначе мне придется вызвать охрану.

***

Откидываю телефон в сторону, выхожу из машины и направляюсь к придуркам, решившим испытать везение судьбы.

— Какие-то проблемы? — цежу сквозь зубы.

Агата оборачивается на мой голос, и я вижу облегчение в ее зеленых глазах, когда оказываюсь рядом. Загораживаю ее собой и парни поочередно переглядываются, а потом видимо тот, что главный, отталкивается от капота и засунув руки в карманы потрепанных джинсов, сплевывает мне под ноги.

— У тебя возможно, — криво усмехается он. Его сальные рыжие волосы падают на глаза, и он дергает головой.

Индивид закусывает зубочистку, торчащую изо рта, и осматривает меня с головы до ног, а потом бросает взгляд за мое плечо, видимо заметив машину. Кто это такие и что, черт возьми, они забыли рядом с Агатой? Никогда не замечал, чтобы около нашего универа крутились подобные типы.

— Мажорик, шел бы ты дальше, — он стряхивает невидимую соринку с моего плеча.

Усмехнувшись, опускаю взгляд на его руку, резко скинув ее.

— Ты бы поосторожнее с движениями, — улыбаюсь я и нависаю над ним, становясь ближе. От него исходит убийственный аромат перегара, в сочетании с дешевыми сигаретами, и судя по его мутному взгляду, чувак все еще находится под воздействием алкоголя или чего еще. — Забирай своих утырков и проваливай, пока можешь, — угрожающе тихо произношу я.

— Матвей, — шепотом зовет меня Агата и кладет ладонь на спину. — Не нужно.

К нам подходят дружки главаря, и я понимаю, что нахожусь в меньшинстве. Но если они думают, что испугают меня этим, то глубоко заблуждаются.

— Ты я смотрю тут самый умный?

— Ну допустим, — он шмыгает носом и вытирает его краем грязного рукава толстовки.

— Тогда сложи два и два. Видишь вон там камеры? Ты уже итак засветился, хочешь больше проблем валяй. Но советую прежде подумать.

Они переглядываются между собой и видимо понимают, что я прав, а показать свою слабину не хотят.

— Еще увидимся, мажорик, — цедит рыжеволосый сквозь зубы, кивком показывая своим приспешникам, что они уходят. Толкнув меня плечом, он проходит мимо Агаты и облизывает губу, задерживаясь взглядом на ее фигуре.

Его сальный взгляд раздражает настолько, что ломит зубы. Я едва сдерживаюсь, чтобы не схватить за шкирку придурка и не навалять ему. Останавливают только камеры и перепуганная Агата, вряд ли она обрадуется такому исходу. А через пять минут, когда парни окончательно скрываются за углом, я слышу облегченный вздох Агаты.

— Спасибо тебе. Второй раз ты появляешься вовремя, — она заправляется прядь волос за ухо, нервно кусая губу. — Не думала, что такое возможно.

— Ты как?

— Нормально, — как-то отстраненно отвечает она. Мне так хочется ее коснуться. Взять за руку, переплести пальцы и притянуть к себе. Но мы стоим посреди чертовой университетской парковки и уже достаточно привлекли внимание студентов. А Агата четко дала понять, что не хочет проблем на работе.

— Я жду сестру, но еще есть время. Может, пойдем выпьем кофе?

— Матвей, я не могу, — Агата отворачивается и открывает машину. Она укладывает свои вещи на заднее сиденье, затем все с таким же отрешенным видом, поворачивается ко мне. — Спасибо за помощь, но, пожалуйста, давай закроем эту тему. Между нами ничего не может быть.

— Почему? — Агата в этот момент кажется такой сломленной и одинокой.

— Ты не готов к такому, — на ее губах появляется горькая улыбка, а глаза становятся грустными.

Ловлю ее за руку, в попытке остановить и достучаться.

— Агата, подожди, — шепчу я. Она замирает всего на мгновение, чтобы бросить быстрый взгляд полный сожалений.

— Увидимся на лекциях, Орлов, — отстранившись, она садится в машину и быстро уезжает, то ли от того, что между нами действительно все кончено, то ли из-за боязни поддаться своей слабости и быть со мной.

На лицо падает первая капля дождя, я вытираю ее тыльной стороной ладони и задаюсь вопросом: как поступить? Вряд ли проблема исключительно в том, что Агата – мой препод. Мы можем скрывать наши отношения, в современном мире такое не новость. И почему в который раз, она говорит, что я не готов? К чему не готов? Сплошные вопросы и ни одного ответа. Порой мне хочется быть как Краснов. На все забить и наслаждаться жизнью, не боясь последствий.

— Матвей, — Ди подбегает ко мне и встав на носочки, целует в щеку. — Ты чего под дождем?! Промокнешь ведь, — укоряет сестра, шлепнув меня по плечу.

Я целую ее в макушку, слегка приобняв. В этот раз она не брыкается со словами, что уже выросла из подобных нежностей.

— Диана? — настороженно зову я. Обхватываю ее подбородок пальцами и приподнимаю голову. На губах сестры довольно необычная улыбка, да и во взгляде ее сквозит… пустота что ли. Будто Ди настолько запуталась в себе, что не знает, что как должна реагировать. — У тебя все в порядке?

— Да, просто немного устала, — сестра обхватывает мою руку в свою, и тянет в сторону машины. — Поехали, мама уже несколько раз звонила, просила не опаздывать.

Мы садимся в мой джип, и Диана рассказывает о постановке, которую они репетируют со студсоветом. Каждый раз, когда экран ее телефона загорается, она вздрагивает, а затем одергивает себя, будто вспоминая, что я тоже здесь.

– Что Денис соскучился? – кивком показываю я на мобильный.

– А? – мелкая вздрагивает, и тут же тянется положить телефон в сумку. – Да, он… был занят на неделе.

– Понятно. Он тебя не обижает?

– Не говори ерунды, – я пропускаю почему-то мимо ушей интонацию сестры. Она тоже звучит странно, как и ее улыбка, которую я видел на парковке.

– Хорошо, – говорю больше сам себе. Мыслями я не здесь, а с Агатой. Наверное, поэтому остаток пути мы проводим в тишине, разве что музыка по радио разбавляет наше молчание.

Когда въезжаем в элитный коттеджный поселок, где живут родители, Ди все больше напрягается и становится до боли похожей на нашу мать. Безликой, тихой… тенью. Но я опять пропускаю этот момент, пытаясь как-то собрать пазлы своей личной жизни.

Глава 18 - Диана

Денис своим поступком выбил у меня, считай почву из-под ног. Я настолько погрузилась в свои мысли, переживания, что даже забыла подготовиться к тесту по китайскому. Он хоть у нас не основной, однако, я не привыкла получать плохие результаты.

Когда заканчивается пара, Алина ловит меня под локоть и тащит к окну. У нее тоже уйма вопросов, ведь отличницы не могут просто так получить замечание. А я даже не знаю, как и объяснить свое поведение. К счастью, подруга долго не пытает меня, она замечает среди студентов Беркутова и тихо вздыхает.

– Ну какой красавчик, – подначивает Алина. Я выгибаю бровь, ведь он ей никогда не нравился, откуда такие перемены. А потом вспоминаю, как позорно сбежала из библиотеки и начинаю спешно засовывать большой учебник по китайскому в рюкзак.

– Ты чего? – непонимающе смотрит подруга. А мне и на это ей ответить нечего.

– Слушай, я есть хочу, – пытаюсь съехать с темы и придумать причину, чтобы уйти отсюда. Кажется мне, что Беркутов вряд ли пройдёт молча мимо.

– Ну ты чего, Орлова? Мы же договорились, что с понедельника на диете. Только йогурт, только хардхор! – она вытаскивает зеленую бутылочку “Активиа” с ягодным вкусом, намекая, что это и будет её обед. Блин…

– Я утром не завтракала, пошли, а… – жалобно прошу, при этом не сводя глаз с коридора. Беркутов с кем-то обменивается фразами, а мой брат то и дело оглядывается, словно чего-то ждёт.

– Я тогда не сдержусь… а мне во как надо минус пять кг!

Взгляд Кирилла бродит по коридору и вдруг замирает на мне. Беркутов и сам останавливается, в его глазах так и читается: “попалась? Теперь тебе хана”.

– Тогда встретимся после, – киваю я Алине. Двери лифта открываются и несмотря на толпу внутри, я успеваю протиснуться внутрь.

На первом этаже меня вылавливает президент студсовета. Я до сих пор не понимаю, какая нечистая меня туда занесла. Хотя нет… это был Денис, он очень хотел, чтобы я почувствовала истинный вкус студенческой жизни. Правда, от оргкомитета больше головной боли, чем удовольствия.

Президент Аня у нас, в отличие от меня, девушка бойкая, активная и при этом очень талантливая. Она и поёт, и танцует, и стихи пишет, и на трех языках говорит. Парни от неё без ума, Аня в десяточку по всем показателям. Я на фоне неё чувствую себя безликой тенью и, пожалуй, по этой причине состоять в студсовете не хочу.

– У нас через неделю неожиданный концерт, – заявляет брюнетка. Она откидывает волнистую прядь, которая упала ей на лицо. – Устраиваем для китайской группы студентов, которые приехали по обмену на короткий срок. Вот!

– Что это? – Аня всучила мне папки, слишком много папок, которые едва не валяться у меня из рук.

– Тут сценарий, надо отредактировать и распределить роли. В пятницу на собрании буду ждать результатов.

– Но… – я в шоке смотрю на эти чертовы папки, понимая, что могу не успеть.

– Ты справишься, я в тебя верю, Диночка.

– Я Диана, а не Дина, – поправляю уже, наверное, в сотый раз. Аня не извиняется, собственно, она никогда это не делает. Чмокнув меня зачем-то в щеку, президент удаляется, восвояси.

Обхватив идиотские папки, я без особого настроения иду в столовую, которую недавно открыли напротив университета. Туда вход свободный, да и готовят там всяко лучше нашего кафетерия. Пока иду, думаю, как бы мне отказаться от участия в дурацком оргкомитете… так надоело все… Можно подумать мне не хватает проблем и обязанностей.

Когда захожу в помещение пропитанное запахами еды, мир будто переворачивается с ног на голову. Я забываю обо всем, стоит только нам с Кириллом встретиться взглядами. Его насмешливый, мой вероятно, усталый. Беркутов вытаскивает телефон и что-то пишет в нем, а я чудом удерживаю проклятые папки во влажных пальцах. Мой мобильный отзывается вибрацией, тянусь к нему и вижу на экране иконку из соцсети: входящее сообщение от Кирилла.

“Плохих девочек принято наказывать, слыхала о таком?”

Я снова не читаю, но сердце обмануть не получается: оно по неведомой мне причине взволнованно сжимается. Заставляет вспомнить смущающие кадры, как Кирилл лежал на моих коленях, как я бесцеремонно перебирала пальцами пряди его волос. Как расслабилось его лицо, и он казался таким беззаботным. Не было привычной хмурой складочки между бровей, на губах отсутствовала привычная усмешка, отчего мне захотелось коснуться их. В тот момент мне показалось, что я вижу его настоящего, без той маски, которую он ежедневно носит. Всё это жутко неправильно…