Становление демона. Изломанная душа Анны

Глава 8. Герард Максон

1451 год.

Герард сидит в мягком кресле у зажженного камина и просматривает рабочие документы. Он любит пламя. Открытое пламя успокаивает и дает ощущение власти, конечно же, власти над жизнью и смертью. А еще Герард действительно любит свою работу и отдается ей в полной мере. Да, служба инквизитором оказалась довольно прибыльным делом. Он провёл множество судов. Закрыл немалое количество дел о ведовстве. Каждое такое разбирательство было в приоритете! Ему было необходимо досконально изучать и вникать в самой полной мере в подобные расследования, и не только по долгу службы. Герард жаждал доказать само существование колдовства! Злую суть ведьменской природы! Конечно, были и подлоги. Без этого никуда. Супруг, желающий избавиться от неугодной жены или опостылевшей любовницы. Чиновник, желающий смерти конкурента. Эти дела приносили больше дохода, но основной его страстью было доказательство истиной магии.

В комнату вошла подопечная Кэролайн и шумно уронила поленья, что несла со двора. Мелкая, неуклюжая, рыжая бестия! Истинное наказание! Она раздражает Герарда с самого своего появления в этом доме. Несколько лет назад супруге прибыло письмо с ходатайством. Её нищая родственница, двоюродная сестра по материнской линии, просила принять к себе в услужение свою дочь. Девицу почти на выданье, обременяющую большое, обнищавшее семейство. К тому моменту старшие дети уже поступили в учебные заведения и появлялись дома всего раз в несколько месяцев. Младшие же были настолько неразумны, что забота о них забирала у супруги львиную долю времени, не позволяя той надолго покидать дом. В подобной ситуации Кэролайн не помешала бы компания, тем более что это не стоило бы ему, Герарду, ровным счетом никаких затрат. Супруга обещалась взять на себя всю заботу по доставке компаньонки в город. Не видя в этом ничего сложного, Герард великодушно дал жене своё согласие. Когда же девица прибыла в его дом, инквизитор как раз уехал в небольшой городок расследовать очередное дело о ведовстве. Дорога и само расследование заняли около двух месяцев, завершившись эшафотом для нескольких рабочих и костром для трех исчадий ада. Вернувшись из своей поездки, Герард поначалу не поверил глазам, а потом истинно испугался. С прекрасного, юного, обсыпанного веснушками лица подопечной его жены на мужчину взирали яркие зелёные глаза рыжеволосого ангела. Она была как две капли воды похожа на ту самую, первую жертву его карьеры. Силестиана… Его любовь и его проклятие.

Давно зачерствевшее сердце господина инквизитора дрогнуло тогда от воспоминаний и чего-то, отдаленно напоминающего сожаление. Казалось, что в нем появилась та юношеская неуверенность и страсть, что были утрачены многие годы назад. Однако это обстоятельство не смягчило душу Герарда. Наоборот, нрав его стал ещё более ожесточённым, чем раньше. Он, Герард, не понимал, как такое вообще возможно? Как эта, не связанная с Силестианой никаким родством девица, могла быть столь похожей на свою предшественницу? Напоминание о Силестиане вывело его из душевного равновесия, заставило ощутить немалую долю беспокойства и даже, в какой-то мере, укол совести. Герард уже давно разучился чувствовать, и этот эмоциональный всплеск очень не понравился господину инквизитору. С тех самых пор он абсолютно не переносит протеже своей дорогой супруги. Девицу звали Джорджиана. Кэролайн сократила это имя до неопределённого «Джи».

– Ты что, даже полено удержать не в силах! Противное создание! – проворчала домоправительница.

– Простите, госпожа. – поклонилась Джи.

Рыжие волосы девушки, стянутые в тугой узел на затылке, горят, отражая блики пламени камина. Она встала на колени и начала лихорадочно ползать по ковру, собирая дрова, раскатившиеся по всей комнате. За прошедшие годы «противное создание» выросло и сформировалось. Даже мешковатая форменная одежда, что носит вся прислуга в доме, не может теперь скрыть тонкую талию, пышные бёдра и полную, налитую грудь. Она очень хороша собой, эта Джи. Несмотря на всю свою неприязнь, мужчина не мог не подметить столь очевидного факта. Герард не раз ловил себя на мысли, что хочет трахнуть это нежное создание. Особенно сильно это желание проявляется в такие моменты, как сейчас, когда она, все еще ползая по расшитому яркому ковру, так безрассудно выставляет напоказ свои женские прелести. И он бы, несомненно, взял своё, если б не одно «но»…

Когда-то давным-давно, ещё в юности, он, Герард, дабы потешить своё самолюбие, стал проявлять внимание к дочери своего господина. Как оказалось, его лесть зацепила глупую девицу, не избалованную вниманием. Позже выяснилось, что инквизитор Инок очень привязан к своему чаду. Девица изъявила желание выйти за юношу замуж. Инквизитор не нашел ничего лучшего, чем поставить Герарда перед фактом. Поразмыслив как следует, юноша решил, что это великолепный шанс выбиться в люди. Герард решил покончить со своей детской привязанностью и несколько дней не появлялся в месте их тайных встреч. Однако, как оказалось, сердцу не прикажешь. Однажды парень не выдержал и отправился на встречу с бывшей возлюбленной. В ту ночь так сложились обстоятельства, Силестиана отдалась юноше. Лгал ли он ей в тот момент? Да. Герард не собирался жениться на Сил. Он пришёл, чтоб проститься. Пришёл сказать ей, что между ними всё кончено раз и навсегда. Но она была так красива, так желанна и в этот вечер так податлива, что случилось то, что случилось. Когда на следующий день её отец прибыл в кантору, где работал юноша, и стал требовать вернуть долг чести, Инок услышал о произошедшем. Герарду не оставалось ничего иного, как молить инквизитора о пощаде. Господин в приступе гнева готов был сгноить юношу в тюрьме! Герард поклялся в любви к дочери инквизитора и взмолился о прощении. Инок не хотел огорчать любимое дитя, но если о связи с Сил станет известно общественности, сердце Кэролайн могло оказаться разбито. Тогда господин инквизитор обвинил Сил в колдовстве. Юноше пришлось стать свидетелем и обвинителем. Он не хотел лишиться собственной жизни! Герард не мог и подумать о том, чтоб пожертвовать собой ради беспутной девки, что отдалась ему до замужества. Силестиана сама виновата в своих бедах. Даже после бесчестия девушки могут жить. И у них есть уйма способов обмануть супруга, прикинувшись невинной. Глупышка сама виновата, что попалась на глаза отцу. И в том, что не смогла выкрутиться и солгать, тоже вина её. Юная красавица Силестиана горела на костре одной из первых. Её дело получило резонанс. Вскоре расследования о применении колдовства стали рассматриваться чаще, и приговор приводился в исполнение, сжигая в пламени справедливости всякую ворожею. Любил ли он Силестиану? Сейчас, спустя столько лет, Герард не верит в любовь. Он решил для себя, что девка и в самом деле приворожила его. Вот и весь ответ.

После того случая Инок не доверял Герарду. Он держал юношу, а позже уже мужчину в ежовых рукавицах. Следил за каждым шагом родственника. Задавал неудобные вопросы. Однажды Герарду надоело терпеть старого козла, и он пообщался с кухаркой последнего. Пригрозил ей как следует. И вот, спустя неделю, ублюдок умер при невыясненных обстоятельствах. Его кухарку Герард объявил ведьмой и сжёг на костре вместе с тремя другими обвиняемыми. Наконец-то мужчина смог вздохнуть спокойно. Он уже рисовал в голове, как избавится от надоевшей за эти годы, капризной и ревнивой супружницы, и заживёт как человек! Но старый хрыч провел Герарда. Вскрыв завещание, выяснилось, что подонок оставил всё любимой дочери. И поставил условие: если он, Герард, будет пойман на измене, или жена по какой-либо причине подаст ходатайство о расторжении брака, то Герард не получит ничего. А если супруга скончается насильственной смертью или пропадёт, все её деньги уйдут церкви. Чёртов ублюдок предусмотрел всё. Теперь Герард с удвоенной силой любит и балует супругу, не желая ссор и недопонимания.

В последнее время Кэролайн стала поговаривать о замужестве своей протеже, что неудивительно, ведь девице не так давно исполнилось восемнадцать лет. Если Кэролайн протянет дольше, Джи станет старой девой и тогда уж точно проживет под крышей Герарда еще не один год. Супруга часто упоминает того или иного потенциального жениха и обсуждает их достоинства и недостатки, тщательно подбирая кандидата для своей юной любимицы. Сейчас, глядя из своего кресла на нерадивую племянницу, Герард в очередной раз вознес молитву в небеса, дабы жена не затягивала и поскорее сбыла девку с рук.

– Джи, принеси мне чай с анисом. – приказал мужчина.

Девушка поклонилась, испуганно потупив взгляд, и пулей вылетела из комнаты. Она его боится. Это ощущается каждый раз, как племянница жены оказывается рядом. Правда, его боятся все. Такая власть находится в руках Герарда, что к мнению его прислушиваются даже вельможи. И только свою супругу он не в силах обуздать.

Джи вернулась и на трясущихся ногах приблизилась к мужчине с чашкой чая. Экономка давно покинула комнату, и сейчас Джорджиана нервничала пуще прежнего. Она всегда старалась ускользнуть до того, как останется со своим дядей наедине. Герард Максон ни разу не причинил ей вреда, однако чувство всепоглощающего, необъяснимого страха настолько глубоко укоренилось в душе девушки, что внутри всё холодело, стоило просто услышать голос этого человека.

– Ваш чай, господин. – еле слышно пролепетала она, наклоняясь так, чтоб осторожно поставить чашку на круглый киликейон у камина.

– Надеюсь, он не горячий? Ты же знаешь, я терпеть не могу горячий чай. – грубо буркнул мужчина.

– Он не горячий, дядюшка. – ответила Джорджиана тихо.

В горле Герарда, скорее всего от чада из камина, запершило, принося мужчине сильный дискомфорт. Он внимательно читал очередную страницу дела, что ему предстояло изучить, и громко кашлянул. То ли его присутствие производит на маленькую бестию такое впечатление, то ли она действительно неуклюжая от природы, однако Джи вздрогнула, и чашка опрокинулась мужчине прямо на брюки.

Глава 9. Герард Максон

– Безмозглая девка! Никакого толка от тебя нет! – взорвался Герард.

Лицо племянницы побелело от страха не хуже вощёной бумаги.

– Простите, господин. Простите! Я сейчас же всё исправлю. Прошу, не сердитесь. – взмолилась Джи и, упав на колени, стала протирать брючины мужчины.

Сначала Герард опешил и потерял дар речи от такого поворота событий. Девушка, стоя на коленях подле его ног, касалась его брючины и промакивала ткань белой салфеткой. Тело мужчины тут же отреагировало на эту картину. Член дёрнулся и встал колом, возбуждённый и видом, и ощущениями. В памяти на миг вспыхнул образ Силестианы, ласкающей его член своими нежными руками. Сердце, на мгновение замершее в груди инквизитора, ускорило бег, разгоняя жаркую агонию страсти по всему организму. В доме сегодня только Герард, Джи и несколько слуг, что не посмеют войти в комнату в столь поздний час. Супруга с младшими детьми уехала на месяц, а то и больше, в гости к подруге, оставив нерадивую компаньонку дома в этот раз. Она и не подозревает, что мужчина вернулся из поездки раньше срока. Герард и сам не ожидал столь быстрого возвращения. Старшие сыновья в университете, где живут круглый год, не считая летних месяцев, когда предпочитают проводить время с друзьями, а не приезжать в отчий дом. Джорджиана, в силу своей неопытности, и не понимает, насколько близка сейчас к его истиной натуре.

Девица ахает, заметив движение его члена под тканью брюк, и, покраснев, отстраняется. Герард смотрит на неё, напоминая себе, что это протеже его супруги, племянница и любимица домочадцев. Но в его душе разгорается неукротимое пламя! Если до этого мгновения Герард и думал о девице, ловя себя на мысли, что вожделеет ее молодое и упругое тело, то теперь это желание возобладало над разумом! Как буря! Как неистовый, бушующий ураган! Герард прикрыл глаза, под веками его плясали всполохи огня. Он попытался вспомнить, по какой причине не стоит прикасаться к девке: она протеже и подопечная его жены! Она провела в доме уже несколько лет и стала неотъемлемой частью семейных вечеров. Она и только она помогала супруге весело провести часы досуга, разбавляя их компанию и тем самым предотвращая многие ссоры! Он, Герард, должен видеть в Джорджиане члена своей семьи, ведь она племянница его жены, однако открыв глаза, он увидел перед собой лишь ту, что желает отыметь. Желает настолько, что перед глазами пляшут искры. Будто языки пламени из самой преисподней сжигают мужчину изнутри. Может, милая Джи захочет стать и его любимицей?

– Я принесу Вам чистую одежду. – лепечет девушка, запинаясь, и направляется к двери.

– Стой! – приказывает Герард, в раздражении еле сдерживая голос.

Девица остановилась. Красная от смущения и безумно напуганная, она не посмела поднять своих глаз на хозяина дома.

– Закрой-ка дверь и вернись обратно. – тихо и необычайно строго проговорил он.

В глазах юной бестии заискрились слёзы. Герард давно заметил, как сильно его заводят женские слёзы отчаяния. Теперь он, несомненно, хочет её ещё больше! Джорджиана медленно подошла и остановилась в трёх шагах от кресла, опустив голову и нервно перебирая оборки фартука. Герард глядел на этот страх с все возрастающим возбуждением. Да, именно страх всегда предшествовал его последующим действиям. Он не пренебрегал своим мужским естеством! Когда долгими часами приходилось выбивать признания из обвиняемых женщин, его возбуждение доходило до точки, когда разрядка просто необходима. В самом начале мужчина пугался своих чувств при виде затравленной ведьмы. Казалось, это неприемлемо, так откровенно желать тело той, что молила его о пощаде. Со временем, однако, он понял, что многие из этих женщин идут на соитие очень охотно, в надежде на милость инквизитора. Он стал пользовать тех, кто говорили о готовности на всё ради своего спасения. Герард знал, что подобным промышляют и его сотрудники, и постепенно для него такие действия вошли в норму. Конечно же, ни о каком спасении не было и речи, эти женщины всё равно отправлялись на кострище.

Как-то раз ему попалась особо несговорчивая девка. Ее били, пытали и калечили несколько дней, однако она из последних сил стояла на своем. При виде мучений этой грязной ведьмы Герард в очередной раз испытал возбуждение. Тогда-то он впервые напал на женщину и вторгся в ее лоно против воли. Он насиловал ее, раздираемый агонией тела. Ее унижения и слезы лишь прибавляли желания, будоражили разум инквизитора сильнее. Эту девушку обвиняли в связи с демонами. Сосед говорил, что она пускала к себе бесов по ночам, и те сношались с ней до самого рассвета, дабы через эти практики даровать ведьме молодость и силу. Она была девственна, когда Герард впервые проник в тугое лоно. Одно это обстоятельство, само по себе, могло бы оправдать невинно осужденную. Однако к тому моменту над ней уже столь крепко поработали, что проще было сжечь несчастную как ведьму, чем признать свою неправоту. Девица полыхала вместе с признанными колдунами. И после того раза Герард всё охотнее шел на пользование любой, кто возбудила в нем подобный интерес.

С Джорджианой же Герард все еще старался быть человечнее. Она давно пробудила в нем желание плоти, однако Герард помнил, что девица не в застенках. Что это не тюрьма, а его собственный дом! Да, Герард действительно старался, долго и подчас довольно мучительно, отгонять от себя непрошеные мысли об этом упругом теле. Он не плохой человек! Он ходит в церковь по воскресениям и часто посещает пятничные мессы. Он никогда бы так не поступил с той, кто не заслужила подобного, хоть и понимает: любая бестия заслуживает мучений и огненного возмездия. Однако Джорджиана была под вечной защитой своей могущественной покровительницы. Он старался сдержать себя, как мог! Старался до этого самого вечера. Маленькая рыжая чертовка сама толкнула его на то, что последует дальше. Именно так Герард смог примириться со своей совестью. Этот мысленный монолог послужил оправданием его дальнейшим действиям. Джорджиана сама напросилась на наказание…

– Мне не нужна новая одежда. Очисти эту. – всё так же тихо приказал мужчина.

– Господин, я…

– Не смей спорить! Приступай! Мне надоела твоя безответственность. Это только твоя вина, и тебе придётся пережить последствия. Я научу тебя быть осторожнее в будущем.

Девушка стала громко всхлипывать, давясь подкатившими слезами, но не сдвинулась с места.

– Начинай! А то хуже будет…

Голос хозяина дома был тих, но оттого более страшен. Когда Герард кричал на прислугу, то запал его быстро гас, оставляя за собой только след раздражения. Если же господин инквизитор говорил тихо, тщательно сдерживая гнев, то слугу, что вызвал его недовольство, в итоге жестоко пороли, держа в подвале несколько дней без еды и воды. Подобное случалось всего два раза на памяти Джорджианы, но вся прислуга в доме хорошо знала эту прописную истину. Тихий гнев господина пугал работников больше, чем самые громкие крики. Джорджиана, белая и онемевшая от страха, опустилась на колени и снова принялась тереть ткань брюк уже намокшей тряпицей. Слёзы сплошным потоком полились по алым от стыда и унижения щекам несчастной. Герард еле сдерживал трепет удовольствия, но сидел неподвижно, желая продлить её агонию и своё возбуждение. Глаза его горели, руки дрожали в нетерпении, а рот наполнялся слюной, стоило мужчине представить будущие мучения миловидной девицы и свои удовольствия.

– И выше тоже протри! – приказал он грубо, усердно подавляя дрожь удовольствия в голосе.

Несчастная зарыдала не таясь, но подчинилась и трясущимися руками накрыла возбужденный до предела половой орган, довольно внушительно выпирающий сквозь ткань брюк. Если бы она смогла поднять глаза на своего мучителя, то увидела бы, как он откинул голову назад и закатил глаза в умопомрачительном экстазе. Эта игра стала нравиться ему всё больше и больше. Мужчина опустил руки на свою ширинку и, немного повозившись с гульфиком, высвободил возбуждённый член. Тот снова дёрнулся и встал. Джорджиана ахнула и, прикрыв глаза руками, резко шарахнулась в сторону.

– Немедленно вернись! Чай был сладким. А я не желаю ложиться в постель с липким от сахара телом. Очисти его! И будь осторожна!

– Дядюшка, умоляю Вас… – в ужасе запричитала племянница, в голосе которой явственно звучала истерика.

– Ты должна понять, что за ошибки принято платить. – назидательно проговорил господин инквизитор. – Это только твоя вина. И тебе придется принять её последствия.

– Прошу, не заставляйте…

– Если ты не научишься отвечать за поступки, то я превращу твою жизнь в ад! Приступай, я сказал! Тебе стоит понять, как серьезны могут быть наказания, когда проступки соразмерны.

Зная о том, чем занимается супруг её тётушки, и, несомненно, поняв всю опасность прозвучавшей угрозы, Джи более не посмела препираться. Девушка осторожно, кончиком тряпицы, стала оттирать орган от сладкой жижи. Мужчина задышал чаще. Член несколько раз дёрнулся, желая продолжения ласки. Не выдержав долгого томления, Герард грубо схватил девушку за руку и заставил обхватить орган, после чего стал водить её рукой вверх и вниз. Джи заревела в голос. Она в полной мере ощутила отвращение и унижение своего нынешнего положения.

– Господин… – задушено простонала она.

– Ты слишком много говоришь. Не перечь мне более! Делай, что велено! Зная, что будешь наказана, впредь ты станешь более расторопна. Этот урок необходим для твоего же блага! Так что помолчи и займись, наконец, делом.

И мужчина в нетерпении свободной рукой потянул девицу за волосы, распуская рыжие локоны и заставляя её наклониться ближе. Он жаждал совсем иных ласк. И теперь, несмотря ни на что, Герард намерен их получить!

– Нет, так абсолютно не пойдёт. Ты лишь размазываешь сахар по плоти. Тебе придётся сделать это языком.

Он потянул девку с силой, приближая её лицо к своему возбужденному органу.

– Прошу Вас, дядюшка! – взмолилась Джорджиана, упираясь руками в сидение кресла и давясь горькими слезами. – Не заставляйте меня этого делать.

– Ты возьмёшь его в рот! – с нажимом проговорил инквизитор. – И будешь сосать и лизать, пока не вымоешь его от своей ошибки! Я научу тебя, что у всего есть цена. Ты будешь делать то, что тебе велено, и научишься отвечать за свои проступки! Иначе я выкину тебя из дома, и ты сгниёшь в сточной канаве! – Джи все еще сопротивлялась, удерживая голову на расстоянии.

– Я не могу! Молю! Я не в силах…

Герард ухватил покрепче волосы на затылке и поднял голову подопечной так, чтоб заглянуть в её бесстыжие зеленые глаза. Блеск их от пролитых слез казался еще более притягательным, чем обычно.

– Мне надоело наблюдать безответственность в стенах своего дома. Ты поймешь, что свою вину не выйдет искупить коровьими слезами! – он стягивал волосы Джорджианы все сильнее, стараясь сломить сопротивление последней. – Приступай сейчас же, или я отправлю тебя в подвал! А лучше сожгу, как ненужный мусор! Ты так неуклюжа, что никто и не расстроится, если ты перестанешь портить нам жизнь!

– Нет! Я не стану…

Герард снова притянул её к своему паху, тыкая носом, как провинившегося щенка, и, вынудив открыть рот, грубо всунул туда свой член. Схватив маленькую бестию поудобнее за волосы, он с силой стал толкать её голову, входя до самого корня и лишь потом позволяя ей сделать вдох. Горло несчастной сжималось в рвотных позывах, издавая болезненные звуки и порождая неудержимый кашель.

– Соси его! Соси, я сказал!

Когда его запал дошел почти до предела, и мужчина был готов перекрыть дыхание маленькой дряни, что не желала слушать своего господина, он наконец почувствовал тянущее ощущение и услышал характерные причмокивания.

– Да, вот так. – вздохнул господин инквизитор с наслаждением. – Вбирай его глубже. Не хочу делать тебе больно. Лучше сама…

Конечно же, он лукавил. Герард жаждал причинить девке боль! Хотел, чтоб она молила о пощаде и захлебывалась в собственных слезах. Однако на данный момент ему было достаточно и этого. В экстазе Герард откинулся на спинку кресла, теперь лишь слегка надавливая на голову племянницы. Девушка усердно занялась делом, поняв, что уже не сможет избежать этого. Герард взирал на подопечную сверху и желал лишь одного – кончить в этот тёплый и податливый рот. Он смотрел на дивное рыжеволосое создание, что без стеснения теперь заглатывала его довольно крупный орган, и вспоминал ту, первую любовь, что с такой же страстью ублажала его в юные годы. Эти рыжие локоны, белая кожа и длинная тонкая шея возвращали его на поляну, где он тайно встречался с красавицей Силестианой. Когда его возбуждение достигло своей кульминации, мужчина удержал голову Джи, вынуждая ту проглотить всё, что он дал ей. Он с величайшим удовольствием слушал, как мучительно тяжело Джорджиане удается сглотнуть его семя. Потом Герард заставил девушку вылизать ствол пениса по всей длине, чтоб на гениталиях не осталось ни капли спермы. И только после этого отпустил несчастную. Всё это время её солёные слёзы капали на разгорячённую плоть, омывая её своей влагой.

– Запомни, Джорджиана, за каждый проступок теперь последует наказание. – назидательно промолвил мужчина, глядя в заплаканные глаза любимицы своей дражайшей супруги. – Ты должна понять, всё, что сегодня тут произошло, целиком и полностью является твоей виной! Я ни за что не поступил бы так, будь ты немного расторопнее. Однако, ты неуклюжа и невнимательна. – Он неотрывно, почти с отеческой любовью, глядел в зеленые глаза своей несчастной жертвы. – Ты же понимаешь, что сама виновата в том, что произошло? – с нажимом произнес Герард.

Он ждал, а Джорджиана пыталась совладать с собой и не разреветься с новой силой.

– Понимаешь, что я хочу от тебя добиться лишь осторожности и повиновения?

Джорджиана, трясясь всем телом и боясь отвести взгляд от своего мучителя, молча кивнула в знак согласия. Взгляд Герарда посуровел. Испугавшись новой пытки, Джи поспешно произнесла:

– Да. Да, я всё понимаю, господин.

Герард смотрел в заплаканные глаза еще пару секунд. Его взгляд снова потеплел.

– Хорошо. – кивнул он наконец и почти что ласково провел пальцем по щеке девушки, стирая горячие слезы с нежной кожи. – Ты можешь идти к себе.

Джорджиана вскочила на ноги и опрометью бросилась к двери.

– И ещё, Джи, если об этом кто-то узнает, не важно кто, я тебя убью. А теперь ступай в свою комнату, мне нужно работать.

Девушка стремительно покинула кабинет, давясь слезами и еле сдерживая всхлипы.

Глава 10. Герард Максон

На следующий день, после завтрака, Герард распустил прислугу, дав всем выходные. Он заявил, что уедет в долгую поездку и не желает платить зарплату за безделье. К полудню дом опустел. Остались лишь Джи и кухарка, женщина пожилого возраста, что живет в этом доме ещё со времен старого господина. Герард вернулся в четверть пятого и приказал Джорджиане накрыть на стол. Девушка, вся трясясь от страха, принялась закладывать ужин. Кухарке уже много лет назад было четко сказано: не входить в хозяйскую часть дома. Она уйдёт к себе, как только Джи засервирует стол. Герард сидел в своём кресле у камина, в ожидании ужина и того, что за ним последует. Когда Джорджиана позвала на трапезу, Герард уселся в одиночестве, а Джи стала прислуживать господину. Он видел, как девушка дрожит. Как бледна её кожа и напуганы глаза. Как вздрагивает затравленно, страшась любого звука или движения. Он наслаждался, зная, что найдёт повод для наказания.