Становление демона. Изломанная душа Анны

– Как же я хочу тебя, моя красавица! – шепчет Герард, стискивая грудь девушки длинными и сильными пальцами.

С губ влюблённой срывается стон наслаждения. Ах, как сладко ощущать его страсть! Поначалу встречи их проходили скромно. Влюблённые мирно общались, потом Герард стал легонько касаться её кожи. Всё невинно. То погладит руку, то щёку. Силестиана помнит, как искра счастья проходила по всему телу от этих кратких прикосновений. Когда Герард впервые поцеловал её, сердце забилось с бешеной скоростью! В ушах зашумело, а мысли разлетелись, как напуганные птицы. Тогда девушка ещё ничего не знала о соитии и решила, что теперь грешна и пала настолько, что отец изгонит её из дома. А ещё она испугалась, что забеременеет, и тогда, будучи незамужней, ей уж точно придётся утопиться в лесном омуте, дабы стать очередной бездушной русалкой. Но Герард объяснил ей, что в поцелуе нет ничего страшного. И постепенно Сил привыкла к прикосновениям его губ к своим щёчкам, губам, потом шее, а ещё чуть позже – груди. Их встречи стали более страстными. Откровенными.

Однажды Герард положил её руку себе на брюки, поверх набухшей плоти. Это было так странно, так неуместно. Он попросил её лишь о небольшой ласке. Погладить его. Доставить наслаждение. Силестиана знала, что это уже граничит с грехом. Но он снова объяснил девушке, что эта невинная ласка не принесёт вреда. Что многие так делают. Просто об этом непринято распространяться. Когда Герард впервые кончил, Сил ощутила огонь страсти. Юноша был так благодарен ей, так нежен и ласков, что девушка стала соглашаться на подобное каждый раз, как он просил об этом. Потом Герард стал вынимать свой орган из штанов, говоря, что это приносит вдвое больше удовольствия. С тех пор его семя не раз растеклось по девичьим рукам. Во время ласк юноша клал свои длинные, чувственные пальцы на бёдра Сил и с каждым разом продвигался всё дальше, однажды уже лаская её «тайный бугорок удовольствия», как он это называет. Впервые узнав экстаз от его ласк, Силестиана уже и сама хотела ощутить это снова. Недавно их отношения продвинулись дальше. Герард стал ложиться на неё и двигаться плавно, отираясь своей плотью о её плоть сквозь одежду. Такое поведение недопустимо, но оба уже прошли точку, после которой все желания горят, как внутреннее пламя. Заставляя душу метаться в поисках новых удовольствий. Юноша шепчет нежные слова любви. Целует и мнет её тело, доводя Сил до агонии вожделения. Потом ставит её на колени и прилаживает свой орган меж её оголённых грудей. Герард ласкает соски девушки и трётся своим органом всё быстрее. Страсть со стонами находит выход из тела юноши. Сил видит, как ему хорошо, и чувствует, как из её лона вытекают соки возбуждения.

– О, как же я тебя люблю! Моя красавица! Моя богиня! – в приливе чувств шепчет Герард, продолжая наращивать темп своих бедер.

Когда всё окончено, Силестиана платком отирает сперму парня со своего тела, и оба поправляют одеяния. Затем они тайком возвращаются в свои дома. Силестиана надеется, что эти секреты скоро канут в Лету. Что Герард станет её мужем, и тогда они смогут наслаждаться друг другом вечно.

Отец её уже поговаривает о сватанье. Присматривается к местным холостякам. Ворчит, что в доме слишком много ртов. Что всех не прокормить. У девушки четверо братьев и маленькая сестра. Силестиана, как может, старается помогать по дому. Берёт на себя всю самую сложную и трудоемкую работу. Иногда к концу дня девушка не чувствует своего тела от усталости. Но отец всё равно находит повод для очередного нравоучения и отповеди. Сил чувствует, скоро родственники перейдут от слов к делу, и тогда ей уж точно придётся выйти за того, кого выберет отец. Ну, или сбежать из отчего дома. И что ждёт её в этом случае? Нищета, бесчестие? Смерть? Если Герард не посватается в ближайшее время, Силестиане предстоит пережить множество горестей.

Глава 4. Силестиана

Возлюбленный Силестианы тем временем, как назло, постоянно занят на работе. В последнее время они встречаются всё реже. Начальник юноши, инквизитор Инок, часто требует от Герарда работать до самой поздней ночи. Уже пару дней девица каждый вечер ожидает любимого на их тайном месте, но тот не приходит. Три долгих и мучительных дня девушка маялась от разлуки. Сердце её беспрестанно ныло, а душа рвалась на части! Отец в очередной раз заговорил о мяснике и его лавке. Сил знает, эти разговоры не пройдут просто так. Жестокосердный родитель хочет продать её мяснику. Тот овдовел не так давно, и теперь ему требуется новая жена. Силестиана уже давно и не без сожаления поняла, что нравится мужчине. Он не раз говорил комплименты её внешности, и теперь отец решил отдать её этому обрюзгшему, похожему на огромного дикого хряка, зажиточному старику. Уже почти отчаявшись, но всё же томимая небольшой надеждой, девушка в очередной раз выбралась из окна и направилась на опушку леса. Она брела, мечтая увидеть любимого, но в основном угнетённая своим бедственным положением. Как дошла до тайного места встречи, Силестиана и не заметила. Ноги сами принесли её туда, где она бывала так счастлива раньше. Герарда нигде не было, и последняя надежда утонула в беспросветном горе. Девица облокотилась о ствол ближайшего дерева и крепко обхватила себя руками. Казалось, ещё немного, и боль, терзающая душу, разорвёт её тело на мелкие кусочки. Дыхание её вырывалось со стонами, почти переходящими в вой. Слёзы накатывали с огромной силой, и Силестиана не пыталась удерживать их более. Неожиданно невдалеке треснула ветка. Силестиана замерла, напуганная резким звуком, и прислушалась. Послышался новый треск.

– Кто здесь? – тихо спросила девушка.

Из чащи, с противоположной стороны от неё, появился Герард. Девушка выдохнула с облегчением. Она и не понимала до этого момента, как больно сдавливала грудь разлука с любимым.

– Герард! – Сил бросилась на шею юноши, и тот моментально заключил её в объятия.

Как же она счастлива! Эти руки словно созданы Господом Богом для неё. Для её тела, её кожи. Только эти руки могут забрать все печали девушки. Заставляют забыть обо всех проблемах!

– Милая моя! Любимая! – Герард покрывает лицо девушки поцелуями. – Как же я скучал! Как мучился разлукой!

Силестиана расплакалась, наконец дав выход своим тревогам.

– Что случилось? – он ласково вытер слёзы со щёк несчастной. – Почему ты плачешь? Я же здесь! Всё хорошо.

– Нет, Герард! Отец сватает меня мяснику! – рыдает девушка. – Он хочет как можно быстрее сбыть меня с рук…

– Что?! Нет! Этому не бывать! – юноша стал расхаживать по поляне с возмущённым видом. – Я не могу этого допустить! Моя жизнь кончится, если ты будешь принадлежать другому.

Силестиана зажглась его речами. Возможно, ведь возможно, что надежда ещё есть? Может, если Герард поторопится, всё ещё можно исправить.

– Я приду к твоему отцу завтра же! Я паду на колени и буду молить его о милости! Заставлю его понять, что наши судьбы связаны и будет грехом разлучить нас!

Теперь Силестиана плачет от счастья. Завтра! Её судьба решится завтра. И вскоре их влюбленные души соединятся навек! Разговоры стали излишни. Когда сердца поют так громко, любые слова теряют смысл. Герард страстно покрывает поцелуями её губы, лицо, шею. Его руки мнут юное тело, срывают одежды. Силестиана задыхается от счастья, любви и страсти. Юноша оголяет её грудь и припадает губами к розовым бусинам сосков. Вбирает их поочерёдно в рот и ласкает своим горячим, влажным языком. Сил тянется к брюкам парня и, минуя пояс, неистово наглаживает его мужское естество. Движения становятся резче. Страсть овладевает пылкими телами. Герард поднимает её юбку и накрывает лоно своей рукой. Его длинный палец раздвигает половые губы и неожиданно проникает внутрь девушки. Силестиана замирает в испуге, но Герард двигает пальцем, то проникая глубже, то выходя из неё.

– Завтра я приду к твоему отцу, – шепчет он, проталкиваясь в девушку глубже, – и когда он даст своё согласие, мы назначим день свадьбы. Мы будем вместе, моя любовь! Будем вместе всегда!

Он двигается страстно и напористо. По его пальцам растекается влага. Силестиана не видит и не знает, что эта влага – не что иное, как её девственная кровь. Сердце девушки колотится не то от страха, не то от счастья. Тело наполняет горячее томление. Да, они ещё не женаты. Но что с того? Ведь совсем скоро их обвенчает священник, и тогда никто не узнает об их греховной связи до брака. Юноша замечает, как расслабляется тело любимой, и понимает: она даёт своё согласие. Недолго думая, Герард кладёт девушку на мягкий ковёр из цветов и зелёной травы. Он целует её грудь, лижет и ласкает кожу, пока стягивает с себя сначала ремень, а потом и брюки. Раздвинув пошире ноги прелестницы, Герард устраивается между ними удобнее, а потом, приставив головку члена к вожделенной дырочке, толкается внутрь, полностью заполняя собой её лоно.

Силестиана знала, что будет больно. Слышала об этом от своих уже замужних подруг. Но любовь и безграничное счастье, что дарует ей Герард, стоит этого. Парень замер на пару мгновений, а потом начал вдалбливаться внутрь неё так, словно желает коснуться души девушки. Вскоре боль утихла, уступив место горячей страсти. Дыхание обоих партнёров смешивалось, создавая ощущение общности. Будто они слились в единое целое. Толчки нарастали, и вскоре парень начал стонать вместе с возлюбленной. Они любят друг друга, и в эту ночь полная луна обвенчала их, а мягкая трава заменила брачное ложе…

Когда Силестиана почувствовала, что находится на пике удовольствия, Герард стал долбиться со всей мощью. Толчок, ещё один и ещё. Силестиана и сама притягивала юношу сильнее, в безумной жажде разрядки. Вдруг парень замер, войдя в неё до самого корня, и Сил почувствовала, как горячее семя заполняет лоно. Герард протяжно застонал в последний раз и замер, навалившись на возлюбленную всем весом. Он кончил. На краткий миг Силестиана испытала разочарование. Она была на пике, но не успела получить свою порцию удовольствия. Однако, отогнав эту мысль, девушка почувствовала счастье от близости своего партнёра. Скоро они всегда будут вместе, и тогда Сил сможет насладиться соитием в полной мере.

Отерев платком сперму и кровь, стекающие по бедрам, девушка поправила одежду и волосы. Герард как раз заправлял рубаху в брюки.

– Значит, ты придёшь к нам утром? – с надеждой спросила Силестиана.

– Да, приду, как только решу пару вопросов. Нужно подготовиться к разговору с твоим отцом. Я должен буду представить аргументы, которые сделают меня более выгодным женихом, чем старый мясник.

С опушки Силестиана уходила в счастливой уверенности, что завтра она будет помолвлена с любимым. В мыслях крутилась всякая ерунда. Например, девушка заметила, что платье испачкано в грязи и траве. Нужно его постирать на рассвете, пока мать не заметила. Но для начала, сразу по приходу, нужно омыть ноги. Платок не стёр всех следов крови, как надеялась Сил. Забираясь в открытое окно, девушка мечтала об отдыхе. Этот день и эта ночь стали богаты на всяческие треволнения.

– Где ты была, Силестиана?

Девушка замерла на месте, в ужасе поняв, что в темном углу, в кресле у окна, сидит её отец. Его грозный силуэт прорисовывался в темноте, подсвеченный лунным светом.

– Папа…

В комнату вошла мать с зажжённым огарком свечи. Женщина оглядела дочь с тревогой, понимая: той не отвертеться. Силестиана поймана с поличным.

– Ты была на шабаше? – дрожащий голос матери напугал ещё сильнее.

– Я… Нет… Я… – запинаясь, пролепетала Силестиана.

– Где ты шлялась, дрянь? – прогрохотал голос отца над самым ухом. – Только обвинения в колдовстве нам не хватает!

Мужчина наотмашь ударил Сил по лицу. Та, не устояв на ногах, полетела на пол. В ушах зазвенело. Губа моментально треснула, и из раны потекла кровь.

– Марсель, подожди! – мать попыталась встать между мужем и дочерью.

– Твоя дочь выбирается по ночам из дома! Это так ты её воспитала? – заорал отец в исступлении. – Говори немедленно! Где ты была, тварь?

Он размахнулся и с ожесточением ударил девушку ногой в живот. От боли скрутило все внутренности, а сила удара отбросила Сил в сторону. Платье несчастной задралось, обнажая голые ноги и испачканные в крови бёдра. Отец замер. А мать охнула и прикрыла руками лицо. Оба родича теперь лицезрели символ её грехопадения.

Глава 5. Силестиана

Отец избил Силестиану до полусмерти, прежде чем оттащить в подвал и запереть на всю ночь. Он добился того, что его интересовало. Девушка в мучениях призналась и в связи с Герардом, и в истинных сроках этих отношений. Всю ночь несчастная провела в холодном погребе, истекая как кровью, так и жизнью. Она ждала и молилась. Ждала Герарда и молилась, чтоб он скорее пришёл за ней. Ждала милости Господа и молилась о спасении. Утро наступило и прошло. Затем, судя по тонким полоскам света, что пробивались сквозь щели в двери, канул в ночь и весь солнечный день. Герард приходил? Отец избил его? Может, он оказался непреклонен и прогнал жениха со двора? Иначе почему она, Силестиана, всё ещё находится в подвале? Без еды, воды и помощи? Во вновь опустившейся кромешной тьме девушка слышала писк крыс, копошащихся в дальнем углу, где стояли мешки с зерном. Прелый запах трав и подгнивающих овощей душил, перекрывая все остальные ощущения. Глаза несчастной распухли от пролитых слез и побоев, столь щедро нанесенных любящим родичем. Силестиана обессиленно сидела на холодной земле и лишь продолжала молиться Господу и всем святым. Уже глубокой ночью дверь в её темницу скрипнула и отворилась. Силестиана сжалась в комок, страшась того, что может случиться дальше. Она молча кричала о милости! Просила неведомые силы, чтоб пришедший не оказался её отцом. Девушка не ждала ничего хорошего, прекрасно зная, что может сделать этот недюжей силы мужчина с ней, маленькой, почти сломанной веткой рябины.

Послышался топот нескольких пар ног. Сощурив глаза, привыкая к свету пары принесенных свечей, Сил определила три силуэта. Они окружили девушку, рассматривая так, будто омерзительнее ничего в своей жизни не видели.

– Так это и есть обвиняемая? – послышался резкий, холодный голос.

– Это наша дочь, Силестиана Альдаро. – запинаясь, ответил отец, все еще стоявший на лестнице.

В наступившей затем тишине Силестиана рассматривала пришедших, силясь понять, что все-таки происходит? Двое здоровяков по бокам от высокого, худощавого мужчины глядели на него с почтением. Тот же, что стоял в центре, казалось, совсем не выражал эмоций. Будто избитая девушка, сидящая на холодном полу, представляла собой обычное зрелище. Силестиане показалось, что он и не человек вовсе. Столь необычной была внешность и мимика этого мужчины. В неверном свете восковых огарков пришедший казался необычайно высоким и болезненно худым. Словно кто-то взял и растянул человеческое тело, не заботясь о правильных пропорциях. Затянувшееся молчание нагнетало еще большую тревогу.

– Ну и чего вы ждёте, оболтусы? Схватить ведьму! – тихо, однако при этом необычайно грозно, произнес высокий.

Когда прозвучало слово «оболтусы», Сил моментально узнала этого человека. Инквизитор Инок!

Родители ничего не смогли сделать. Девушку силой выволокли из отчего дома. Замученная и напуганная Силестиана никак не могла взять в толк, что именно происходит, но не стала сопротивляться. Что-что, одно она усвоила хорошо: начальника Герарда лучше слушаться, иначе неизбежны беды. Уже в катакомбах тюрьмы, куда девушку притащили затем, инквизитор предъявил ей обвинение. Ведовство со злым умыслом. Сил в неверии начала отрицать обвинения, за что была крепко избита. Она кричала, пока не сорвала голос, желая донести до обвинителей, что верна Богу! Что все обвинения беспочвенны! Что она чиста и никогда бы не связалась с дьяволом! Но ее никто не пожелал услышать. Кровь девушки лилась на грязный каменный пол, окрапила стены, и лишь эхо пустых коридоров разносило вопль отчаяния, пока палачи измывались над несчастной. Когда в ту ночь они наконец ушли, Силестиана осталась лежать на каменном полу своей камеры, почти лишенная сознания. Облитая холодной водой, избитая и измученная, девушка еще долго смотрела в одну точку на стене, прежде чем провалиться в такое желанное забытье.

«За что мне всё это?» – вопрошала она Господа. – «Чем я заслужила подобное?»

Ответа, конечно же, не было. Но Сил и сама, похоже, знала ответ. Она помнила историю той бедняги, что ползла по улицам, ища и не находя защиту. Она знает, что происходит с теми, кто позволил себе пасть в глазах этого закостенелого, необразованного общества. Эти девушки становятся русалками! Потусторонними сущностями, что ненавидят мир людей…

Сил сидела в застенках несколько дней. Девушку почти не кормили и не давали воды в ожидании суда и приговора. Множество слёз пролила несчастная. Её били и мучили, да с такой жестокостью, с таким остервенением, что вскоре на ней не осталось ни одного живого места. Истязания становились всё страшнее, всё болезненнее.

– Прошу вас, не надо… – взмолилась Силестиана, не в силах кричать, она лишь шептала эти слова своим мучителям.

Инквизитор Инок холодно взирал на девушку сверху вниз. Сил поставили на колени. Тело ее не слушалось, и одному из палачей пришлось удерживать девушку вертикально, пока второй прилаживал щипцы к ее тоненьким пальчикам.

– У нас есть неопровержимые доказательства! Есть свидетель! – грохотал инквизитор. – Тебе не отвертеться! Признайся в порочной связи с дьяволом! Признайся и покайся, несчастная! Пока не поздно для твоей души!

Сил покачала головой.

– Молю, не делайте этого… – продолжала обессиленная девушка.

Но ее никто не слушал. По уверениям палачей, всё могло бы закончиться, стоило ей только подтвердить связь с тёмными силами, оклеветать себя, дать им признание. Однако им не нужно было её признание. Силестиана видела, что инквизитор уже вынес свой приговор. Всё, что заставляло девушку сопротивляться, это уверенность: признайся она в колдовстве, её любимый и родные пострадают вместе с ней. Безжалостная сталь щипцов подцепила обкусанный ноготь. Боль прошлась от кончика пальца, проникая в каждую клеточку, по всей руке. Сил задушенно застонала. К этому моменту слез уже не осталось. Казалось, теперь из глаз ее могла пролиться только кровь.

– Ты готова покаяться в своих прегрешениях? – спокойный голос инквизитора прорезал набегающую на разум тьму.

– Я не ведьма… – еле шевеля потрескавшимися губами, выдохнула Сил.

В следующую секунду по телу прошла такая искра боли, что вырвавшийся крик показался девушке чужим. Он был столь громким и протяжным, что, отражаясь от каменных стен ее темницы, будто раскалывал голову пополам. В тот день они добились признательных показаний. Сил была готова на что угодно, лишь бы этот кошмар наконец закончился. Когда мучители ушли, девушка моментально провалилась обратно во тьму.

В редкие моменты, когда Силестиана приходила в себя и не обнаруживала в камере своих палачей, она думала о том укромном месте, где была так счастлива со своим любимым. Мысленно возвращалась под сень густых деревьев, вдыхала не смрад своей пыточной, а нежный запах примятой травы. Вспоминала ласковые прикосновения Герарда. Его слова и поцелуи. Его обещания и свои надежды. Конечно же, Сил прекрасно понимала, что всё это в прошлом. Для неё уже не осталось надежды… И вновь было непонятно, почему Герард до сих пор не спас её? Почему не вступился за любимую? Не объяснил начальнику, что эти обвинения – ошибка! Может, он тоже в беде? Может, его посадили в одну из камер и сейчас так же пытают, выбивая признания в колдовстве?

Имя возлюбленного слетало с губ в мольбах к мучителям. Она просила увидеть его. Лишь на миг. Чтоб просто узнать, что любимый жив. Но в этом царстве ужаса никто не слышал просьб увядающего создания. Никому не было дела до шёпота ведьмы…

Через долгий месяц заточения и страданий девушке разрешили встречу с родными. Вошедшая мать чуть не упала в обморок, увидев то затравленное, измученное существо, когда-то бывшее её красавицей дочерью. Узнать девушку можно было лишь по огненно-рыжим, свалявшимся в сосульки волосам и удивительно ясным зелёным глазам. Мать рыдала в голос. Родителям не позволили войти в камеру. Им пришлось глядеть на дочь сквозь толстые прутья решётки. Силестиана с трудом поднялась и села на пол.

– Нам позволили прийти, чтоб попрощаться. – дрожащим голосом пробасил отец. – Суд Епископа решил твою участь.

Мать облокотилась о решётку и стала причитать.

– Моя дочь! Моя доченька! – стонала она.

– Меня не отпустят. – Сил осознала это и не почувствовала ничего.

Девушка уже понимала всё, ещё до слов своего отца. Слишком крепко её били. Слишком сильно пытали. Они и не ждали признания. Они хотели забить её до смерти…

– Герард? Что с ним? – прохрипела Сил.

Это единственное, что волновало её на самом деле. Где её любимый? Что с ним теперь будет? Силестиана не сомневалась, его тоже пытают. Иначе он бы давно пришёл к ней. Их любовь вечна! Что ж, если не в этом мире, так Господь соединит их на небесах.

– Он… Он, – нерешительно промямлил отец, – Герард и есть свидетель…

Сил подняла глаза. Что он несёт? Отец не может лгать ей! Только не сейчас! Герард, конечно же, любит её! Он ни за что не предал бы эту любовь.

– Ложь…

– Когда он не пришёл свататься, я сам пошёл к нему, – прохрипел отец. – Требовал, чтоб он восстановил честь нашего рода и женился на тебе. Подонок отказался! Он заявил, что ты сама отдалась ему. Что ты соблазнила его.

– Неправда! – онемевшими губами почти выдохнула девушка.

– Он уже сделал предложение дочери инквизитора Инока. Он заявил, что не представляет, как мог изменить будущей супруге. Что это колдовство, не иначе.

– Это неправда! Этого не может быть… – в исступлении шептала девушка. – Он любит меня!

– Он свидетельствует, что ты околдовала его любовным снадобьем, дабы зачать чадо деманское, при полной луне.

При полной луне… Силестиана отчётливо вспомнила, как полная луна сияла, ярко освещая их разгорячённые тела.

Сил почувствовала такую боль в груди, что не сравнится со всеми перенесенными пытками. Неужели отец говорит правду? Герард предал их любовь? Верить в подобное казалось кощунством! Но как иначе объяснить поведение любимого? Он так ни разу и не объявился, пока Сил ждала его каждую минуту.

Ведьма! Её признали ведьмой. Раньше уже были подобные дела. Ведьму, если её признавали таковой, клеймили и изгоняли из города или поселения. Но Силестиана уже поняла, что её не отпустят. Значит, её случай стал исключением? И что же тогда её ждёт? Оставят в тюрьме на всю недолгую жизнь? Или…

– Когда? – прошептала девушка.

– Завтра, сразу после рассвета.

Сил кивнула. Да, это прекрасное время. В воздухе ещё царит прохлада ночи. Цветы только раскрываются, отдавая природе весь свой аромат. Райские птицы поют прекрасные трели…

– И как нынче карают осуждённых ведьм? – без интонации спросила Сил.

– Доченька моя! Моё дитя! – завывает убитая горем мать.

Вдруг показалось, что лицо родителя постарело на десяток лет. Они оба осунулись. Мать исхудала. Под глазами ее пролегли темные мешки, волосы, что выбивались из-под платка, потускнели, напоминая теперь перепрелую солому. Это Сил заметила, как только родители вошли. Но её отец… Он изменился прямо на глазах дочери. Силестиана вдруг увидела, как Марсель Альдаро, в одно мгновение, превратился в древнего старика.

– Тебя приговорили к сожжению на костре. – По щекам отца потекли горячие слёзы, теряясь в дебрях густой бороды.

Родителей увели силой, пригрозив разбирательством. Силестиана осталась одна. Измученные лица её родных глубоко отпечатались в памяти. Им так и не дали попрощаться. Не было ни объятий, ни поцелуев. Матери даже не позволили прикоснуться к своей дочери. Сил обессиленно упала обратно на каменный пол. Слёз больше не было. Сердце беспрестанно ныло, не желая верить в предательство самого дорогого человека. Герард не мог так поступить с ней! Не мог обречь её на все эти страдания! Он клялся в любви! Говорил, что не видит жизни без неё…

Но, иначе, почему он до сих пор не пришёл? Остаток ночи, до самого рассвета, Силестиана молилась Господу своему. Молила о принятии её души. Молила о прощении за грех, совершенный ей. Молилась об избавлении. О смерти не столь жестокой.

Когда за ней, наконец, пришли, девушка не смогла встать на ноги, так она обессилила от месячного пребывания в тюрьме. Силестиану тащили на площадь, а она неустанно молилась Богу. Вот и кострище, наскоро сооруженное специально для неё. Большой деревянный столб, к которому прибита доска на уровне груди девушки. Её подтащили и, поставив лицом к многочисленной толпе, закинули руки за столб, а затем связали запястья. Теперь понятно, для чего нужна эта доска. Она поддерживает девушку прямо, упираясь той в подмышки. Ну конечно, зрителям нужно хорошо видеть представление. А если она упадёт, то испортит это действие.