Становление демона. Изломанная душа Анны

– Подай вина, – тихо приказал Герард.

Джорджиана вздрогнула, как от выстрела, и опрометью бросилась к середине стола. Она очень старалась ни чем не спровоцировать хозяина дома, помня, какое именно наказание ожидает ее за любую провинность. Девушка торопливо налила бокал красного терпкого напитка, и когда уже ставила бутылку на стол, Герард резко, со скрежетом, отодвинул свой стул, напугав несчастную до полусмерти. Джи вздрогнула, бутылка качнулась, но она успела поймать беглянку. Бутылке ничего не угрожало, а вот бокал с грохотом перевернулся, разливая багровую жидкость по гладкой деревянной поверхности. Наступила гробовая тишина. В этот момент стало слышно, как стучит сердце несчастной Джорджианы.

– Вытри это немедленно! – тихо, но грозно проговорил Герард.

Девушка с побелевшим от ужаса лицом принялась лихорадочно протирать стол. Казалось, ещё мгновение, и она заскулит от обуявшего её страха. Герард ликовал, видя смятение юной распутницы. Да, да. Она именно распутница! Герард почти уверен: эта маленькая потаскушка отдалась дьяволу давным-давно, в обмен на красоту и молодость. Вот только ума не попросила. Маленькая, глупая шлюха… Мужчина медленно встал из-за стола и подошёл к Джорджиане вплотную. Девушка замерла. Тело её сковало льдом. Она так боялась, что даже вздохнуть не могла от напряжения.

– Я уже говорил тебе, милая Джи, что каждый твой проступок будет теперь строго караться? – почти ласково произнёс Герард.

Джорджиана тихо заскулила. Так скулит забитая собака, почти умирая, при виде летящего в нее сапога на твердой ноге хозяина.

– Ты вновь огорчила меня своей неряшливостью и нерасторопностью… – в той же интонации продолжил инквизитор, растягивая её страх и своё удовольствие.

– Прошу, простите меня, дядюшка. – прошептала несчастная. – Я немедленно всё исправлю…

– Конечно, исправишь. Конечно же. Ведь ты, несомненно, понимаешь, что натворила нечто недопустимое. Так, дорогая племянница?

Заливаясь тихими слезами, Джорджиана молча кивнула в знак согласия, надеясь, что этот ответ позволит ей избежать наказания.

Герард прижался возбуждённым органом к её заду, поведя носом по волосам на затылке, а после и коже шеи своей подопечной. Пот и страх Джорджианы оседали липким медовым ароматом на кончике его языка. Дыхание мужчины сбилось. Руки лихорадочно тряслись от предвкушения. Не в силах более сдерживать порывы, он начал сжимать её тело. Бёдра, талию, а потом стиснул молодую налитую грудь.

– Молю Вас, дядюшка, не надо. – в полуобморочном состоянии проскулила Джи.

Но Герард был уже не в силах прервать агонию своего разума! Ему стало смертельно необходимо овладеть этим упругим юным телом! Дыхание мужчины теперь вырывалось со звериным рыком, а в голове шумела и пульсировала кровь, что неистовым потоком понеслась по венам.

– Замолчи, глупая девка! Кто, как не родной дядя, сможет воспитать тебя? Ты неуклюжа, глупа и нерасторопна. И ты сама виновата в своем проступке! – зарычал монстр. – Я научу тебя уму-разуму! Даже если для этого придётся наказывать тебя сотню раз!

В неукротимом возбуждении Герард рванул пуговицы на платье девушки. Не выдержав напора, нить поддалась, и кругляшки разлетелись во все стороны, обнажая молодую, нежную грудь. Он терся пахом о зад несчастной, в то время как его руки терзали налитую плоть и розовые бусины сосков.

– Молю Вас, остановитесь! – взревела Джорджиана, пытаясь высвободиться из цепкой хватки негодяя.

Он силой уложил девушку голой грудью на холодный стол.

– Ты разлила прекрасный напиток! Теперь тебе придётся вытереть стол собой!

Он стал толкать её бедрами, словно стараясь порвать ткань платья своим членом. Девушка зарыдала в голос. Её груди елозили по мокрому столу, пока вся кожа не покрылась багровой жидкостью.

– Не надо, молю Вас! – кричала Джорджиана.

Однако Герард уже не восприимчив к мольбам женщин. Они все шлюхи дьявола! Что их слушать? Эти твари созданы лишь для одного, чтоб пользовать их! Вот и вся ценность рыжеволосой девки, лежащей сейчас на его столе. Мужчина схватил Джи за волосы и, стащив со стола, потянул за собой. Джи попыталась сопротивляться, но хватка на её затылке лишь усилилась, причиняя ужасную боль. Герард уселся на стул и, спустив штаны, высвободил свой большой член.

– А теперь сделай-ка мне приятно! – прорычал монстр и силой всунул орган девушке в рот.

Он заставлял вбирать член до самого корня. Он чувствовал, как судорожно сжималось горло Джорджианы, туже обхватывая головку. Её слюни обильным потоком стекали на пах и яички мужчины, пока рвотные позывы сотрясали тело несчастной. Он трахал её в рот и не мог утолить агонию страсти. Он рычал от удовольствия и лишь на большее время удерживал голову подопечной в нижнем положении. Перекрывая ей доступ воздуха! Когда же Джорджиана начинала хрипеть, задыхаясь и почти теряя сознание, он немного ослаблял хватку, позволяя той сделать столь необходимый глоток кислорода. Всё лицо девушки теперь было мокрое от слез и слюней. Нос же заложило настолько, что из него текло не хуже, чем изо рта.

– А ну-ка приласкай меня своей грудью! – приказал изувер и, вложив свой орган меж двух больших и упругих грудей, сжал их так, что девушка вскрикнула от боли.

Мужчина заставил Джи двигаться ритмично, сжимая член своей грудью, а сам до боли стискивал и тянул соски. Горячие слёзы текли по щекам девушки и капали на покрасневшую от возбуждения головку. Кончая, Герард снова заставил Джорджиану взять орган в рот и проглотить всю сперму до капли. Когда он отпустил девушку, та в истерике отползла подальше от изверга и забилась в угол, скуля и не находя укромного места. Разум несчастной бился в агонии. Тело сотрясали конвульсии. От нервного потрясения руки девушки сковала судорога, с невообразимой болью выкручивая все суставы. Она кашляла и кричала, не в силах замолчать или перевести дыхание.

– На столе так и остался беспорядок! – тихо проговорил Герард, наблюдающий за Джорджианой с наслаждением. – Сейчас же всё убери!

Девушка не сдвинулась с места, захлёбываясь слезами и задыхаясь в истерике. Мужчина встал и медленно приблизился к ней. Боясь продолжения зверств, Джорджиана попыталась отползти подальше, но она и так уже была у самой стены. Тогда, в животной попытке хоть как-то защититься, несчастная выставила руку между собой и своим палачом. Герард в нетерпении схватил её за руку, а потом и за волосы, подняв с пола, как тряпичную куклу.

– Не смей лить тут свои притворные слёзы! Ты и похуже вещи делала, совокупляясь с демонами ада! Маленькая шлюха дьявола! Ведьма! – в приступе безумия заголосил инквизитор.

Герард притащил несчастную на стол и вновь, как грязной тряпкой, стал вытирать стол её грудями.

– Молю вас, дядя! Господом Богом заклинаю!

– Не смей произносить его имя, маленькая шлюха! Этот грязный, развратный рот не должен произносить имя Господа нашего!

Герард задрал юбку девушки и приставил головку вновь возбужденного члена к её заднему проходу. Его жадные руки крепкой хваткой вцепились в упругие бедра.

– Нет! Молю вас! Не надо! – закричала Джорджиана в исступлении.

Но господина инквизитора было уже не остановить. Резким движением он вошел в анальное отверстие до упора. Крик несчастной разносился по дому, достигая и ушей кухарки, что в страхе заперлась в комнате и боялась даже пошевелиться. Тем временем Герард трахал свою жертву, как грязную девку. Его движения были резкие. Мужчину не волновало то, что племянница кричит от боли. Он мог думать лишь о том, как туго эта молодая задница обхватила его толстый, длинный член. Толкал бёдрами вперед и снова почти полностью выходил из Джорджианы. А потом вталкивал ствол члена внутрь, по самые яйца. Ему хотелось лишь трахать эту рыжую девку, пока не порвёт её пополам! Герард знал, что уже прошёл ту точку, за которой Джорджиана могла сохранить жизнь. Вчера, когда мужчина кончил в рот протеже своей дорогой супруги, когда она глотала его сперму и слизывала остатки семени языком, он уже знал, что не оставит девушку в живых. Толчок, ещё один и ещё. Он навалился на сучку всем телом и вгонял член до самого корня, одновременно сжимая до боли её упругую грудь.

Джорджиана сорвала голос от крика, а после искусала губы в кровь. Он насиловал девушку почти всю ночь. Кончал и снова возбуждался. Он сорвал её девственную плеву. Он будет насиловать маленькую шлюху, пока не насытится ею. А потом сожжёт её, как ведьму. Как шлюху сатаны! И вместе с ней огонь поглотит и тайну его страсти. Он даже придумал, что скажет жене, когда та не обнаружит в доме свою любимую племянницу. Герард скажет, что распутная девка сбежала с бродячим артистом. Что эта шлюшка только пользовалась добротой Кэролайн, а сама спала со всеми, кто готов был залезть в её грязную дырку. Он скажет, что даже смерть будет лучше для нее, чем жизнь там, куда она сбежала. Её имя забудется со временем, а если нет, он запретит говорить о племяннице. Вот что созрело в голове инквизитора, пока Джорджиана сосала его член. И теперь он знал, что может делать с ней всё, что заблагорассудится. Изо дня в день бред в голове Герарда развивался всё сильнее.

Мужчина видел в рыжеволосой девушке ту, что сгорела первой. Силестиана представала пред затуманенным взором Герарда. Заставляла его душу корчиться от страха, ненависти и злобы. Мужчина мучил Джорджиану всё сильнее. Кричал, что она ведьма. Заставлял признаться в связи с сатаной. Потом он запер ее в комнате и объявил, что из этого помещения ведьме более не выйти. Он клеймил девушку, выжигая калёным железом знак осужденного на смерть. Теперь звук, с каким проворачивается ключ в замочной скважине, пугал девушку, оповещая о приходе её мучителя. Она дрожала, сжимаясь в комок, моля Бога о немедленной смерти, но смерть не приходила. Вместо этого приходил ОН, и насиловал, раз за разом, во всё более извращенных позах. Джорджиана потеряла желание и вкус к жизни, она больше не боролась. Не пыталась сопротивляться тем ужасам, что творил с ней господин инквизитор. Она старалась отключить все мысли, прогнать все чувства. Когда он приходил и до тех пор, пока не покидал её темницу, Джорджиана безмолвно смотрела в пустоту, ожидая окончания очередной пытки.

В редкие минуты покоя она молилась Господу, надеясь на скорейшую смерть. Желая освобождения души из этого грязного, оскверненного тела. Больше не было стремления жить. Она ненавидела мир, что позволяет существовать подобным монстрам. Не осталось надежды на будущее. Она уже знала, что дорога её ведёт к костру. Когда через две недели почти мёртвое тело Джорджианы тащили на помост, девушка не боялась смерти. Она приняла старуху с косой как истинного друга.

Её изодранное платье украсили сухие ветви, что снопами уложили к ногам приговоренной. Её тело омыли воспламеняющейся жидкостью. Её яркие, пламенно-рыжие волосы, словно цветами, украсил огненный венок. Кожа плавилась в адском пекле, однако Джорджиана возблагодарила небо за то, что страдания почти позади. Она жалела лишь о кухарке, что попала на этот помост, став молчаливым свидетелем её мучений и унижений. Но и это чувство вскоре отступило, опустошив мысли несчастной и позволив душе успокоиться. Джорджиана не слышала и не видела кровожадную толпу, обступившую помост со всех сторон. Она неотрывно смотрела на него. На монстра, что решил её судьбу, ещё задолго до того, первого насилия. Она боялась инквизитора с первой встречи. Джи напоминала мужчине кого-то. Кого-то ненавистного. Кого-то, кем тот был одержим. Непостижимым образом Джорджиана знала с самого начала, что инквизитор всё же превратит её жизнь в ад. В последний миг, перед своей смертью, Джорджиана явственно увидела молодого юношу. Его белая кожа резко контрастирует с темными волосами и карими глазами. Юноша держит за руку ещё совсем молоденькую и прекрасную Кэролайн. Силестиана смотрела на любимого, и боль от пожирающего тело пламени казалась ничем, по сравнению с агонией преданной души. Джорджиана видела постаревшего инквизитора и сквозь время, глазами Силестианы, молодого и красивого юношу. Это был он, монстр, что мучил Джорджиану. Предатель, что погубил Силестиану. Инквизитор, что сжёг на костре множество невинных душ. Это всё он – Герард Максон.