Мехвод – 2. Армата

На экране замигала иконка вызова. Адресат: личная линия адмирала Берка.

Прошло десять секунд. Двадцать. Эндрю представлял, как сигнал будит адмирала в его каюте. Ему стало не по себе. Наконец, связь установилась. Экран посветлел, и на нём появилось лицо Берка. Седая щетина, глубоко посаженные глаза, в которых не было и тени сна, лишь мгновенная, хищная собранность. На нём был тёмный халат, но в этой простоте было больше власти, чем в парадном мундире.

– Слушаю, – голос был низким, без эмоций, но Эндрю почувствовал, как по спине вновь пробежал холодок.

– Господин адмирал, сэр, я… лейтенант Эндрю Моррес, старший дежурный смены Центра космической связи, – выпалил Эндрю, спотыкаясь на словах.

– Лейтенант Моррес, – Берк произнёс его имя, будто взвешивая. – Вы в курсе, который сейчас час?

– Да, сэр. Четыре семнадцать утра, по кораблю, – Эндрю сглотнул. – Сэр, я получил незапланированную трансляцию. С зонда, бортовой номер 203022-ВИС, сектор «Дельта-Койпер».

Берк не перебивал. Он смотрел прямо в камеру, и его взгляд, Эндрю казалось, что Берк насквозь видит его и как он взволнован.

– И? – спросил Берк одним слогом.

– Сэр… – Эндрю обернулся, тыча пальцем в зловещее изображение на экране. – Там… объекты. Неопознанные. Поведение… агрессивное. Зонд уничтожен. Я… я активировал протокол «Код альфа-красный».

В эфире воцарилась тишина. Не просто пауза, а густая, тяжёлая тишина, в которой, казалось, слышно было удары сердца лейтенанта.

– Вы уверены в классификации, лейтенант? – спросил Берк наконец. Его голос стал ещё тише, ещё опаснее.

– Я… я перепроверил визуал трижды, сэр. Это не похоже ни на один известный космический мусор или природный феномен. Их действия были целенаправленные. Их размеры… – Эндрю умолк, понимая, насколько безумно звучат следующие слова. – Объекты оцениваются от ста до двухсот километров в длину.

Лицо Берка не дрогнуло. Только в уголках глаз собрались лучики морщин.

– Даже так, – произнёс он негромко, скорее для себя. Потом взгляд снова сфокусировался на Эндрю. – Мистер Моррес. Вы выполнили свой долг. Теперь слушайте внимательно. Всю полученную информацию вы должны засекретить по протоколу «Немезида». Вы его знаете?

– Да, сэр, – кивнул Эндрю, чувствуя, как камень падает с души и тут же сменяется леденящим грузом ответственности. – Полное стирание логов на всех терминалах, перенос всех данных на изолированный носитель с моим биометрическим ключом.

– Именно, – подтвердил Берк. – Сделайте это немедленно. После чего оставайтесь на посту и ждите моих дальнейших указаний. Докладывать только мне. Сейчас вы превращаетесь в немого до моего личного разрешения. Ясно?

– Совершенно ясно, сэр.

– И лейтенант, – голос Берка стал металлически-жёстким. – Если это чья-то неудачная шутка, ошибка или ваша фантазия, следующее, что вы увидите, будет не пояс Койпера, а туалетная щётка в ваших руках и новая очень ответственная работа на гальюнах до конца этого похода. Вы меня поняли?

Эндрю выпрямился по стойке смирно.

– Так точно, сэр. Никакой ошибки нет.

– Посмотрим. На связи.

Экран погас.

Эндрю Моррес медленно опустился в кресло. Ладони были влажными. Он провёл по лицу, ощущая, как дрожат его пальцы. Потом, собрав волю, резко наклонился к терминалу. Его движения стали точными, автоматическими. Он вошёл в служебное меню, запустил протокол «Немезида». На экране поплыли строки подтверждения: «Стирание вре́менных логов… Перенос данных на криптоноситель»… «Биометрическая привязка: Моррес, Эндрю, лейтенант».

Работа заняла несколько минут. Когда всё было кончено, в рубке воцарилась мёртвая тишина. Даже гул систем казался приглушённым. Эндрю взглянул на планшет. Запись матча была приостановлена на моменте, когда вратарь ловил шайбу. Это казалось теперь невероятно далёким, почти из другой жизни. Он поднялся, подошёл к иллюминатору, за которым была только чёрная пустота, усыпанная звёздами. И где-то там, за миллионы километров в ледяном мраке, два неопознанных объекта продолжали своё движение в их сторону. И теперь он, лейтенант Эндрю Моррес, был одним из горстки людей во всей Солнечной системе, кто знал об этом. Он медленно выдохнул, на столе стояла чашка остывшего кофе. Он взял её, сделал глоток.

***

Адмирал Берк и капитан Макларен, как выяснилось, были большими любителями томительного ожидания. Следующие двенадцать часов для нас прошли в напряжённом ожидании. По кораблю ползли разные слухи и шёпоты. Техники обменивались многозначительными взглядами, офицеры на совещаниях становились чуть более сдержанными, чуть более осторожными в словах. Призрак невидимой угрозы витал в воздухе «Арматы».

Мы в это время копошились вокруг наших машин в ангаре, делая вид, что поглощены работой.

«В отделе стратегического планирования наблюдается пиковая активность, – сообщил мне Га, пока я в десятый раз тестировал отклик нейроинтерфейса „Полимата“. – Тематические метки: операция „Десант“. Уровень допуска „Дельта“. И я обнаружил наши идентификаторы в предварительном списке задействованных сил».

– Десант, – мысленно фыркнул я, ощущая знакомый холодок под ложечкой. – Значит, снова пешком. В самое пекло.

«С экономической точки зрения Объединённого Командования, разница между вами и высокотехнологичным танком стремится к минимуму,– невозмутимо констатировал Га. – Логично использовать самый эффективный инструмент для самой грязной работы».

В это время Орлов, уткнувшись лицом в диагностический терминал «Богатыря», выдал такую тираду матерных слов из смеси русского, английского и технического жаргона, что даже я, повидавший виды, на секунду отвлёкся.

– Опять эти мозгососы с инженерного отдела! – рявкнул он, с силой шлёпнув ладонью по ноге робота. – Впихнули своё «оптимизационное» обновление! Теперь у «Богатыря» в прошивке прописан приоритет «сохранения ресурса суставных приводов в долгосрочной перспективе»! Слышишь, командир? В ДОЛГОСРОЧНОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ! Я на Марсе по барханам прыгал, по мне из плазменных пушек палили, а он, понимаешь, должен беречь свои шарниры! Для пенсии, что ли?

Пшеничная, не отрываясь от юстировки лазерного дальномера «Бастиона», бросила через плечо ровным голосом:

– Откати к предыдущей версии. Как всегда. И в следующий раз поставь пароль сложнее, чем «ноль-ноль-ноль-ноль».

– Да, я изменил слово на русском «пароль»! – возмущённо воскликнул Орлов.

– Вот они его и подобрали, – сухо резюмировала она.

Егоров сидел в своей любимой позе – скрестив ноги, спиной к «Клинку», с закрытыми глазами. Казалось, что он медитировал. Но я знал это выражение лица – лёгкую улыбку в уголках губ, едва заметное движение зрачков под веками. Он уже мысленно прокладывал маршруты, искал уязвимости, планировал диверсии. Его «Клинок» был самым неортодоксальным оружием в нашем арсенале.

В ангар, пахнущий сваркой и маслом, вкатился Михалыч. От него, как всегда, тянуло эдаким коктейлем из махорки, технического спирта и старой доброй человеческой усталости. В руках он держал четыре небольших, тёмных вакуумных пакета.

– На, – буркнул он, раздавая по пакету каждому из нас. – Подкрепление. Из личного стратегического запаса.

Я развернул упаковку. Внутри лежал ломоть мяса. Не гелеобразная масса, а настоящее, волокнистое, тёмно-красное мясо, слегка присоленное.

– Что это? – спросил я, хотя догадывался.

– Мясо, конечно, – коротко пояснил Михалыч, словно это было не очевидно. – С коровы. Ешьте. Перед дальней дорогой лишние калории не помешают. Особенно, – он кивнул на «Полимата», – если твоя железяка половину твоих же сил на себя перекачивает.

Я откусил. Оно было жёстким, солёным и невероятно вкусным. Вкус детства. Вкус с земли, которую мы все давно не видели и уже стали забывать вкус настоящей еды.

– Спасибо, Михалыч.

– Да не за что. Только сожрите тут, при мне. А то моя голодная орда технарей мигом отнимет. – Он присел на ящик с запчастями, достал свою толстую самокрутку, но закуривать не стал, лишь покрутил её в пальцах. – Чую я, вас скоро на прогулку отправят ребятки.

– Что-то слышно? – спросил Орлов, с аппетитом разжёвывая свою порцию.

– По кораблю? – Михалыч хрипло усмехнулся. – Да всякое болтают. Что вы, киборги, Берку дальние родственники, раз он вас не расстрелял. Что капитанша вас в свою личную стражу берёт. Что на Марс обратно посылают, в назидание. – Он покачал головой. – Болваны. На Марсе вы уже были. Значит, вы полетите туда, где ещё не были.

– Пояс астероидов, – тихо, не открывая глаз, произнёс Егоров.

Михалыч кивнул, как будто Егоров лишь подтвердил очевидное.

– Логично. Там всякого хлама – выше крыши. И непонятного – ещё больше. И «Церера»… – он на секунду замолчал и продолжил. – «Церера» там свой последний причал нашла. – Он посмотрел на меня. – Ты, капитан, смотри там. Не со всяким железом нужно в ближний бой идти. Иногда нужно быть умнее и порой лучше с дальней дистанции шарахнуть и не геройствовать. Жизнь она только у нас одна, второго шанса у вас не будет.

– Я и не собираюсь геройствовать, – честно сказал я. – Я собираюсь максимально эффективно уничтожить угрозу с минимальным риском для своего отряда и ещё дорогой машины.

Вокруг раздались сдержанные усмешки. Даже Михалыч хмыкнул, и его морщинистое лицо на мгновение стало моложе.

Вызов пришёл через час. Не на помпезный мостик, а в маленький, душный зал для брифингов рядом с ракетной палубой. Стены были покрыты матовой чёрной краской, поглощавшей свет. В центре стоял стол, а над ним светилась голограмма с названием «Омега-9».

Берк и Макларен ждали нас, стоя у стола. Они были похожи на двух стражей у входа в незримую темницу. Берк в своём безупречно выглаженном мундире, Макларен – в строгом кителе.

– Присаживайтесь, – сказал Берк, не тратя времени на приветствия. Его голос резал тишину, как нож – масло. – «Армата» выходит на ударную позицию через восемь часов. К этому моменту вы должны быть в состоянии полной боевой готовности.

Макларен молча коснулась сенсорной панели. Голограмма астероида ожила, превратившись в череду рваных, нечётких кадров.

– Это последняя запись с крейсера «Церера», – голос Макларен был ровным, без колебаний, но в нём слышалась напряжённость. – Данные получены за пять минут до потери связи. Три года назад.

Мы смотрели, как на экране плыло искажённое изображение поверхности астероида. Затем камера переместилась, и изображение стало более чётким. Мы увидели полосы фиолетового света, покрывающее множество скал. Вспышки энергии, бьющие из впадины, похожая на вулканический кратер, из которого сочилось фиолетовое свечение. Вокруг него копошились тени – мелкие, юркие, неподдающиеся идентификации.

– Мы считали это локальной аномалией, – сказал Берк. – Это наша ошибка. Это не аномалия. Это улей. Рой не просто захватывает материю. Она ему нужна для создания собственной армии и последующей военной экспансии на биологических существ. «Омега-9» – по нашему мнению мобильная база Роя.

– Что внутри? – я плюнул на субординацию и задал вопрос.

– Мы не знаем, – ответила Макларен. – Атмосфера – коктейль из инертных газов и агрессивных соединений, судя по данным с наших зондов. Гравитация – около 0.3 земной, но с зонами нестабильности. И жизнь. Вернее, её жалкая пародия. Существа, сращённые с техникой. Автономные дроны, напоминающие насекомых. И, возможно, нечто более крупное. Мы не нашли центрального управляющего узла. Возможно, его там и нет.

– Замечательно, – глухо процедил Орлов. – Значит стрелять будем во всё, что движется.

– Ваша задача – не стрелять, лейтенант, – холодно парировал Берк. – Ваша задача доставить и активировать это. – Он положил на стол небольшой чёрно-матовую полусферу, без каких-либо кнопок или индикаторов. – В самый центр астероида. В узел связи, в энергетический хаб, в то, что выполняет функции мозга этого муравейника. Прибор должен внести хаос в их коммуникации, дезорганизовать их на время. Так предполагают наши лучшие учёные, которые создали это.

– А если центрального узла нет? – спросила Пшеничная, пристально разглядывая чёрно-матовую полусферу. – Если это распределённый интеллект, типа роя или мицелия? И он управляется из другого места?

– Тогда прибор сам определит зону наибольшей концентрации сигналов и передаст нам его координаты, – сказала Макларен. – В любом случае это даст нам время. А времени нужно ровно столько, чтобы подтянуть тяжёлые бомбардировщики и разнести этот астероид.

Звучало просто. Невероятно просто. Как всегда, в таких брифингах. «Просто пройдите через инопланетный ад, найдите дьявола, вставьте ему в пятую точку вот эту штуку и вернитесь к ужину».

– Маршрут? – спросил я. Мои глаза теперь были широко открыты и поглощали каждую деталь голограммы. Макларен вызвала на экран схему. Извилистый путь, похожий на червоточину, через каньоны и разломы, ведущий к той самой пульсирующей впадине.

– «Армата» нанесёт отвлекающий удар. Вы высадитесь на модифицированном челноке «Странник», – она кивнула в сторону схемы. – Он имеет хорошую маскировку. Посадка здесь. Потом пешком на своих машинах. По нашим данным, здесь есть разлом, ведущий вглубь астероида. Дальше придётся вам импровизировать.

– Ага, это самая любимая наша часть задания, – с улыбкой ответил я.

– Временно́е окно – шесть часов, – перебил меня Берк. – Затем «Армата» будет вынуждена отойти. Челнок будет ждать вас в точке эвакуации. Если вы не выйдете… – Он не стал договаривать. Это и так было ясно.

– Вопросы? – спросила Макларен.

Вопросов был миллион. От технических деталей и как работает чёрно-матовая полусфера до того, как отличить энергетический провод от пищевода местной твари. Но спрашивать это было бессмысленно. Нас снова посылали в абсолютную неизвестность с устройством, в котором, я был уверен, не до конца разобрались даже его создатели.

– Вопросов нет, – сказал я за всех. – Когда выдвигаемся?

Берк и Макларен переглянулись, и затем они уставились на нас. И в том, как они смотрели на нас, впервые за всё время нашего знакомства, я увидел не расчёт, не холодную оценку, а что-то человеческое. Смесь надежды и уважения.

– Через два часа, – сказал Берк. – Готовьтесь. И постарайтесь вернуться. Вы слишком ценный ресурс, чтобы терять вас в первой же такой вылазке.

«Ценный ресурс», – мысленно повторил я, выходя из зала. – Уже прогресс. Хоть не «единица». Растут, черти, в глазах начальства.

В ангаре кипела работа. «Странник», наш старый знакомый, но теперь в новом, угловатом и зловещем камуфляже, уже стоял на стартовой площадке. Его облепили техники, как пчёлы улья. Наши боевые роботы, обновлённые, облегчённые, с улучшенной защитой, стояли с открытыми кабинами и ожидали нас. Михалыч появился, когда мы были готовы загружаться на «Странник». В руках он держал старую коробку из-под сигар.

– Держите, – буркнул он, вручая каждому по странному устройству, доставая из коробки. Оно напоминало нечто среднее между паяльником и компактным огнемётом. – Сувенир на память.

– Что это? – спросил я, осматривая тяжеловатую штуковину в руках.

– Самопал, – с лёгкой гордостью сказал Михалыч. – Зову «осветитель». Бьёт сфокусированным пучком ионизированной плазмы. По броне он бесполезен, конечно. Но по всему, что смахивает на органику, уничтожает на ура. Если в том улье есть что-то живое, но неправильное, это его успокоит. Временно или навсегда.

– Это разрешено уставом? – подняла бровь Пшеничная, уже изучая баланс устройства.

– Там, откуда я родом, – хрипло рассмеялся Михалыч, – всё, что стреляет и не убивает своих, считалось святым. Берите. Мало ли что.

Мы взяли, поблагодарив его. Он каждому пожал руку, и мы полезли в свои кабины. Последняя проверка связи. Последние, инструкции от Макларен. Последний взгляд на ангар «Арматы» – на истребители, техников, которые смотрели на нас уже без прежнего пренебрежения. В их глазах теперь читалось что-то другое. Не зависть даже. Скорее, уважение. Мы вошли в челнок. Наши машины пристегнули к платформам, они казались огромными, громоздкими в этом маленьком пространстве грузового ангара челнока. «Странник» вздрогнул, отцепился от причала и плавно поплыл к чёрному прямоугольнику открытого шлюза. В иллюминаторе медленно проплыла серая громада «Арматы». А мы уезжали от неё на этом хрупком челноке, в сторону крошечной, чёрной точки в бескрайнем поле астероидов.

«Ну что, Дим, – прозвучал в моей голове голос Га. – Снова в неизвестность. Снова мы против всего, что ползает, летает и хочет разобрать нас на составные части».

– Ты не перестаёшь удивлять меня, Га. Теперь ты ко мне стал обращаться коротко. И ты забыл добавить: с бомбой в руках, – мысленно улыбнулся я.

«Ты сам говорил, что нужно экономить время, вот я и решил, Дим будет, кстати. Но это не подразумевается по умолчанию. Однако хочу тебе сообщить, что я проанализировал данные нашей миссии. И я пришёл к выводу, что вероятность успеха, хоть и статистически мала, не равна нулю. А это, как говаривал ваш знакомый Михалыч, уже кое-что».

– И какой счёт? – спросил я, глядя, как звёзды за иллюминатором сменяются угрожающей чернотой пояса астероидов.

«Примерно один к десяти. В не нашу пользу».

– Примерно один к десяти. В не нашу пользу. Обнадёживает, – пробормотал я вслух.

В общем канале хрипло рассмеялся Орлов, уже запертый в кабине своего «Богатыря».

– Один к десяти? Чудесно! На Марсе было один к двадцати, и ничего, живы. Значит, сегодня просто прогулка под звёздами.

В его голосе не было бравады. Была простая, грубая констатация факта. Мы стали профессионалами по выживанию там, где выжить было нельзя. И это была наша работа.

«Странник» вошёл в пояс. На экранах замелькали призрачные силуэты астероидов – угловатые, безжизненные. А впереди, медленно вращаясь, плыла наша цель. «Омега-9». Со стороны – просто ещё один камень. Но датчики «Странника» уже фиксировали слабое, аномальное излучение.

– Готовьтесь, – раздался голос пилота, молодого паренька, который старался казаться спокойнее, чем был. – Посадка через три минуты. Может трясти.

Я осмотрелся в кабине своего «Полимата», на знакомые очертания кабины, которая стала для меня домом. В груди что-то сжалось. Не страх. Нет. То самое тяжёлое, металлическое предчувствие, как вкус крови перед дракой.

– Ну что, друг, – прошептал я, глядя на его оптический блок. – Снова вместе. Давай покажем этому космическому муравейнику, кто здесь главный.

«Полимат», конечно, промолчал.

Глава 5

Подготовка к высадке на астероид «Омега-9» напоминала некий ритуал посвящения в новый, суровый и безжалостный орден. В грузовом отсеке «Странника», ставшего на эти часы нашим домом, царила безмолвная тишина, никому говорить не хотелось, да и в принципе, о чём говорить, когда и так уже всё сказано. Есть задание, есть работа, которую нужно выполнять. Иногда в наушниках слышались сухие команды пилота. Челнок, облачённый в матово-чёрный камуфляж, плыл сквозь хаотически разбросанное поле астероидов, к назначенной точке.

– Пристегнитесь, будет сильно трясти, – донёсся голос пилота в нашем канале. – Проходим гравитационную аномалию.

Корабль вздрогнул, будто наткнулся на невидимую гравитационную волну. Металл застонал, и на миг погасло всё освещение, сменившись аварийным багровым светом.

– Интересно, – нарушил молчание Орлов, его голос в общем канале звучал спокойно и даже задумчиво. – Вот этот самый астероид. Летал себе миллиарды лет, никого не трогал. Пока на него не наткнулся Рой. Теперь Рой как раковая опухоль в теле астероида. И мы же не хирурги, чтобы вырезать эту опухоль?

– Игорь, ты о чём, – решил я поддержать разговор.

– Жалко, в общем-то, камень.

– Жалеть не надо. Помни, что он может породить, если его не уничтожить, – сухо парировала Пшеничная. – Сентиментальности, очень плохой советчик в бою. И на войне.

– Саш, кто спорит? Просто констатирую факт. Вселенная равнодушна, а мы – нет. Мне казалось, в этом и заключается наша сила и слабость одновременно.

«Показатели гравитационного поля вокруг астероида не соответствуют модели его тела,– прозвучал в моём шлеме аналитический голос Га. – Рой не просто оккупировал астероид. Он его перестроил под свои нужды. Будьте готовы к нестандартной геологии. Данные с Арматы устарели и не соответствуют текущей обстановке. Рекомендую прервать операцию».

– Нет. Работаем, нужно выполнить поставленную задачу, – мысленно ответил ему, глядя на экраны тактического дисплея. На них медленно вращался «Омега-9». Со стороны – типичный угловатый булыжник, покрытый кратерами. Но инфракрасные и спектральные сенсоры рисовали иную картину: под поверхностью пульсировали призрачные фиолетовые жилы, сходившиеся к огромному тёмному пятну у экватора – тому самому кратеру, похожему на рану.

– Посадка через две минуты, – объявил пилот. – Высадка по схеме «Альфа». Помните про временно́е окно. Через шесть часов мы будем вынуждены уйти, хотим того мы или нет.

– Понял, – ответил я за всех. – Готовы.

«Странник» сбавил ход, его корпус с лёгким скрежетом коснулся неровной поверхности. За иллюминаторами поплыла сюрреалистическая картина: чёрное небо, усыпанное немигающими, холодными звёздами, и под ними – серебристо-серая, изрытая равнина, уходящая к зубчатому горизонту. Ни звука. Ни движения. Абсолютная, леденящая тишина мёртвого мира, ставшего утробой для чего-то чужого и разумного.

– Атмосферы нет, давление близко к нулю, – продолжал докладывать пилот. – Температура минус сто девяносто. Стандартная космическая мерзлота. Но сканеры фиксируют локальные тепловые аномалии в разломах. Есть и движение. Очень слабое, но есть.

– Значит, нас ждут, – тихо сказал Денис. Он уже был полностью сосредоточен, его «Клинок» слегка подрагивал, будто живой конь перед скачкой. – Или не ждут, но чувствуют.

– Да заткнулся бы ты, Егоров. Накаркаешь, – выругалась Саша в эфир.

– Всё, готовьтесь. Выходим, – сказал я, чтобы не развивать их перепалку.

Шлюз грузового отсека с шипящим звуком равномерно отошёл в сторону. Я сделал первый шаг (вернее, «Полимат» сделал его за меня). Усиленные конечности плавно перенесли многотонную массу на грунт. Один за другим мы выстроились на поверхности: угловатый, тяжеловооружённый «Богатырь» Орлова; стремительный, похожий на хищного паука «Клинок» Егора; непоколебимая, квадратная громада «Бастиона» Пшеничной. И мой «Полимат» – универсал, балансирующий между силой и скоростью.

– Карта маршрута загружена, – сказала Саша. Её голос был ещё раздражённый. – Командир, с учётом новых данных и изменения обстановки есть предложение. Ты прикрываешь тыл. Орлов, Егоров – фланги. Интервал – двадцать метров. Движемся бесшумно. До разлома – три километра.

– Принимается. Всем рассредоточиться в соответствии с установленными маркерами «Бастиона».

Мы тронулись. Наш маленький отряд пополз по безжизненной равнине, оставляя за собой чёткие следы в пыли. Я взглянул в иллюминатор. Небо над головой было чёрным, усеянным алмазами далёких звёзд, но свет звёзд не нёс тепла, лишь подчёркивая леденящую пустоту космоса. Красиво, очень красиво. Но здесь мне умирать как-то не хотелось. Гравитация, слабая, но ощутимая, придавала движению моему роботу, странную прыгающую плавность.

– Красота-то какая, – снова заговорил Игорь, как будто он прочитал мои мысли. Но теперь в его голосе не было иронии. – И жутковатая. Как на кладбище вселенной. И мы здесь бродим, как призраки.

– Мы не призраки, – возразил Денис. Его «Клинок» бесшумно скользил по камням, обходя препятствия с кошачьей грацией. – Призраки бестелесны и не вооружены. А мы вот – очень даже. И очень заметны, если что.

– Тихо, – прервала их Саша. – Впереди движение. Смотрите.

Перед нами внезапно открылась трещина. Её края местами были оплавлены, местами они были гладкие, словно отполированные. Внизу что-то светилось тусклым, зловещим фиолетовым светом.

– Это неприродное образование, – констатировал я. – Это следы работы Роя. Обходим стороной. По широкой дуге.

Мы обогнули трещину, стараясь не приближаться к мерцающему разлому. Проходя мимо, я не удержался и заглянул вниз. Глазные сенсоры «Полимата» усилили слабый свет. В глубине, на несколько десятков метров ниже, что-то шевелилось. Это были существа, покрытые чёрным хитином. Они двигались медленно, волнообразно, словно волны на поверхности океана. Их там было сотни, нет сотни тысяч.

«Не смотри, – мысленно предупредил меня Га. – Визуальный контакт может быть им распознан. И тогда они нападут. Ни то ни другое нам сейчас не нужно».

Я отвёл робота от края. Мы двинулись дальше, и ландшафт постепенно менялся. Равнина сменилась полем хаотических, невысоких возвышений. Через двадцать минут нашего неспешного марша мы достигли нужной нам точки. Вход в разлом зиял перед нами чёрным, неправильной формы отверстием, будто туда поместили каменное чудовище, и он разинул пасть.