Мехвод – 2. Армата

– Остановка, – скомандовал я. – Проверка связи с «Арматой» и «Странником».

– Связь устойчивая, но с помехами, – доложила Саша.

– «Странник», «Кентавры» на точке входа. Приступаем к выполнению задачи. – Сказал я, переключившись на эфир с челноком.

– Понял вас, «Кентавры», – ответил голос пилота, чуть более уверенный теперь. – Удачи. Ждём от вас сигнала. До связи.

Мы стояли на пороге подземного мира. За этой чертой заканчивалась знакомая, хоть и враждебная, реальность космоса и начиналась территория нашего противника.

– «Кентавры», – проговорил я, вернувшись на канал со своим отрядом, не переставая глядеть в тёмный провал разлома. – Всем быть начеку и не терять бдительности. Двинули.

Первым в черноту шагнул я, мои мощные фары разрезали мрак, выхватывая из тьмы причудливые, оплавленные стены астероида. Началось погружение в утробу «Омеги-9».

«Остановись, Дима!– вдруг громко закричал Га».

– Всем стоять! – я закричал в канал.

– В чём дело, Га? – громко спросил я его, чтобы меня слышала моя команда.

«Засада, они ждут нас около входа,– и тут же Га раскрыл интерактивную карту перед моими глазами». На карте около прохода роились твари. Я смог увидеть их у расщелины, переведя режим камер в ночной режим.

– Всем назад, к кораблю! – скомандовал я и приключился на канал с «Странником». – Тревога! Мы возвращаемся, прикройте нас!

– Мехвод, на связи капитан «Странника» Орлов. Что у вас случилось? – тут же послышался его голос в канале.

– Это засада. Они нас ждали! – выпалил я в канал. Я перевёл взгляд на монитор сканера и увидел, как вся эта огромная масса рванула за нами. – Они движутся в нашем направлении. Прикройте нас!

– Принято! Отступайте к кораблю.

– Ну, ребята, похоже, наше скромное присутствие здесь не оценили по достоинству! – крикнул я в общий канал, разворачивая «Полимата» на 180 градусов так резко, что гидравлика завизжала. На экране тактического сканера, который Га вывел прямо на сетчатку, бушевало красное цунами – сотни, тысячи меток, выползающих из всех щелей и несущихся к нам со скоростью напуганных тараканов. Только эти тараканы были размером с небольшой автомобиль, и они явно не собирались разбегаться при виде нас.

– Уже бежим, командир! – рявкнул Орлов, и его «Богатырь», тяжёлый, как танк, уже пятился задом, стволы плечевых орудий, вращались в поиске цели. – А ты говорил – прогулка!

– Саша, щиты на максимум, прикрывай тыл! – скомандовал я, открывая огонь из лазерных эмиттеров «Полимата». Синие плети энергии прошили темноту, выжигая первые ряды нападающих. Они рассы́пались, лопались, как перезрелые ягоды, брызгая фиолетовой субстанцией. Но на смену им катилась следующая волна. – Денис, держись левее, не дай им обойти нас с фланга!

– Понял, – сухо отозвался Егоров. Его «Клинок» метнулся в сторону, струя пламени из «осветителя» Михалыча на мгновение озарила каньон, превратив трёх тварей в пылающие факелы. – Но их слишком много, командир. Слишком много.

– «Странник»! «Странник», приём! – я переключился на частоту челнока, продолжая отступать и строчить очередями. В наушниках стоял треск и шипение помех. Рой уже вовсю глушил эфир.

– Мехвод, на связи Орлов, – пробился сквозь шум знакомый, хрипловатый голос капитана челнока. – Что у вас там, за салют?

– Салют, блин, прощальный! – выпалил я. – Это засада! Они нас ждали! Весь астероид кишит этой живностью! Мы возвращаемся, и нам очень срочно понадобится плотный огневой зонтик от вас!

Я видел на карте, красное пятно сжималось вокруг наших четырёх зелёных точек. До «Странника» оставалось ещё двадцать пять километров открытого, ровного как стол пространства. Идеальная дистанция для бега. И для расстрела.

– Принято! – голос Орлова стал жёстким, деловым. – Отступайте к месту эвакуации. Боевая тревога! Расчёт канониров, готовить заградительный огонь по координатам группы! Лейтенант, поднимай корабль, будем прикрывать их сверху!

– Принято, – я щёлкнул обратно на внутренний канал. – Вы слышали, Кентавры! Не геройствовать, не останавливаться! Скорость – наш друг! Саша, вперёд, прокладывай дорогу! Игорь, Денис – по бокам! Я прикрываю зад!

«Богатырь» Орлова развернулся и рванул вперёд, его массивные ноги с грохотом вздымали фонтаны астероидной пыли. За ним, как тень, понёсся «Клинок» Егорова. «Бастион» Пшеничной, тяжёлый и неповоротливый, двинулся следом, его кормовая турель беспрерывно стреляла, отсекая преследователей. Я шёл последним, спиной к отступлению, и поливал наступающую орду из всего, что было.

Первые пять километров прошли относительно гладко. Наш бег был хаотичен, мы петляли, отстреливаясь, но дистанцию держали. Помогал «Странник» – с безопасной высоты он обрабатывал пространство за нами ракетами, выкашивая целые шеренги тварей. Но их было, чёрт побери, очень много.

– Дима! Слева! – крикнул Орлов. Группа существ, более проворных, оторвалась от основного роя и попыталась обойти нас по флангу, используя низкие скалистые гряды.

– Денис! – крикнул я.

– Занят! – отрезал Егоров. Его «Клинок» вступил в ближний бой с тремя тварями, пытавшимися вскарабкаться на него. Лезвия энергетических клинков на руках робота жужжали, рассекая хитин, но одна из тварей успела вцепиться в ногу.

– Чёрт! – я развернул «Полимат», дав короткую очередь по группе на фланге. Две твари разлетелись, третья, подраненная, кувыркнулась. – Саша, помоги Денису!

– Уже лечу! – «Богатырь» раздавил одну тварь, наступив на неё, и сбил другим ударом кулака. Егоров, наконец, стряхнул с ноги вцепившееся чудище и добил его выстрелом в упор.

Мы снова побежали. Но темп был потерян. Рой настигал.

– Командир, у меня перегрев правого лазерного эмиттера, – холодно, как всегда, доложила Пшеничная. – Снижаю темп огня.

– Понял. Экономь. Игорь, как ты?

– Пока держусь, но скоро захочу в туалет по большому! – Орлов пытался шутить, но в его голосе слышалось напряжение.

И тут случилось то, чего я боялся больше всего. От основной массы отделился десяток существ, но не таких, как все. Они были крупнее, темнее, и двигались не ползком, а короткими, мощными прыжками, отталкиваясь задними конечностями. Они неслись не на нас, а вдоль, пытаясь выйти вперёд и отрезать нам путь.

– Денис! Видишь их? – заорал я.

– Вижу! – «Клинок» рванул наперехват, стреляя по ним короткими очередями. Он сбил одного, второго, но остальные, не снижая скорости, сменили траекторию. Их целью был «Богатырь».

– Игорь, осторожно! – успел крикнуть я.

Орлов увидел их. Его «Богатырь» развернулся, стволы плечевых орудий грохнули почти в упор, смешав с пылью ещё трёх. Но их было слишком много, и они действовали с какой-то жуткой, нечеловеческой синхронностью. Они не атаковали с разных сторон. Они, словно по команде, всем скопом набросились на него.

– ОТВАЛИТЕ! – заревел Орлов в эфире. Я видел, как «Богатырь» бьётся, как медведь в волчьей стае, сшибает их, давит, но они облепляют его, цепляются хитиновыми клешнями за суставы, за стволы. Одна вскарабкалась на спину, прямо к кабине.

– ИГОРЬ! СБРОСЬ ЕЁ! – закричал я, бессильно паля по сцепившейся массе, боясь задеть его.

– Не… получается… – голос Орлова стал хриплым, прерывистым. Потом раздался скрежет разрываемого металла, короткий, обрывающийся вопль в микрофоне – и связь с «Богатырём» пропала. Мгновение спустя робот, облепленный чёрными телами, рухнул на грунт. Раздался взрыв от детонировавших боекомплектов. Огненный шар на секунду поглотил всё, а когда он рассеялся, от «Богатыря» и Орлова осталась лишь груда искорёженного, дымящегося металла и несколько обугленных туш вокруг.

– ИГОРЬ! НЕТ! – это закричала Пшеничная. Её голос, всегда такой сдержанный, сорвался на визг.

– Вперёд всем вперёд! – зло рявкнул я сквозь ком в горле. – Бежим, чёрт побери! Он купил нам время! Не дадим ему пропасть зря!

Мы рванули, забыв про всё. Ярость, боль, страх – всё сплавилось в единый, стальной порыв: выжить. Но Рой не отставал. И он учился. Следующая атака была ещё изящнее. Несколько существ притворились подбитыми. И когда мимо них, отстреливаясь, проходил «Клинок» Егорова, они внезапно ожили и бросились под ноги.

– Дерьмо! – выругался Егоров, пытаясь сохранить равновесие. Его робот закачался. И в этот момент из тени за скалой вынырнула ещё одна тварь, непохожая на других. Она была длиннее, тоньше, и на её голове торчал не клюв, а острый, конический шип, блестящий, как отполированная сталь. Она выстрелила собой, как копьё. Шип пронзил броню «Клинка» в районе левого плеча с такой силой, что робота отбросило в сторону. Раздался треск, шипение – и «Клинок» замер, окутанный снопами искр из пробитого корпуса.

– Денис! Отвечай! – заорал я.

В ответ – лишь треск. Потом, еле слышно, хриплый голос: «Всё… командир… Ушёл… прямо в ядро… Прощайте, братцы…»

И «Клинок» взорвался. Взрыв был ярче и мощнее, чем у «Богатыря». Когда свет погас, на месте робота Егорова зияла чёрная воронка. Я потерял двоих из четырёх своих людей. За какие-то минуты.

– Дима… – тихо, без всякой надежды сказала Пшеничная. До точки эвакуации было ещё десять километров. А за нами, смыкая строй, бежала чёрная река.

«Дима, – голос Га в голове звучал с металлической чёткостью. – Вероятность успешного отхода для двух единиц – менее 7%. Они сосредоточат все силы на тебе, как на командире. Предлагаю тактику жертвы».

– Молчи, – сквозь зубы процедил я. – Саша, слушай меня. Ты бежишь. Прямо к кораблю. Не оглядывайся. Я их задержу.

– Что? Нет! Вместе или…

– Капитан Пшеничная, это приказ! – перебил её я, стараясь вложить в голос всю сталь, на какую был способен. – Ты носитель устройства. Ты – должна выжать. Беги. Я отвлеку их. Это наш единственный шанс.

Наступила пауза. В эфире слышалось только её тяжёлое дыхание и отдалённый грохот орудий «Странника».

– Поняла. Есть двигаться к кораблю, – наконец выдавила она. Её голос дрогнул, но в нём появилась прежняя твёрдость. – Удачи, командир.

– И тебе. Теперь – ВПЕРЁД!

«Бастион» рванул с места, набирая скорость, какой я от него не ожидал. Его кормовые орудия продолжали строчить, но теперь он удирал по-настоящему. А я остановился. Развернул «Полимата» лицом к чёрной лавине.

– Ну что, уроды, – пробормотал я, переводя все системы в максимальный боевой режим. – Хотели цирк? Получайте. Один клоун, но зато какой.

– Га, всё, что у нас есть. Все системы за красную линию. Включая ту, про которую мы никому не говорили. – мысленно я сказал ему.

«Активирую протокол „Эшелон“. Время работы твоего организма на пределе – не более ста секунд. После этого произойдёт необратимый отказ основных систем робота и твоего организма. Ты уверен?»

– После этого мне они уже будут не нужны. Давай.

По корпусу «Полимата» пробежала дрожь. Индикаторы загорелись кроваво-красным. Мощная, чистая сила хлынула через нейроинтерфейс в меня. Мир замедлился. Каждая тварь в бегающей толпе была чётко видна. Я пошёл напролом.

Мой первый выстрел из главного орудия – и узкая полоса передо мной превратилась в огненный ад из плазмы и разорванного металла. Второй, третий выстрел расчищал мне дорогу. Я двигался, стрелял, рубил энергоклинками, давил ногами. Это был не бой. Это была мясорубка. Они лезли, а я их косил. Десятками, сотнями. Да сколько же вас здесь? Но их были тысячи.

– Мехвод, я на подлёте! Держись! – в эфире прорвался голос пилота «Странника».

Я не ответил. У меня не было на это времени. Броня «Полимата» стонала под ударами клешнёй, трещала, оплавлялась. Один из лазерных эмиттеров взорвался, ослепляя меня вспышкой. Системы одна за другой выходили из строя, предупреждая алыми значками. Га молчал, выжимая из машины и меня всё до последней капли.

Я увидел, как «Странник», грозный и стремительный, пронёсся над головой, ведя шквальный огонь по преследователям «Бастиона». Саша была почти у цели.

– Га, – прохрипел я. – Последний аккорд. Всё, что осталось.

«Подтверждаю. Активирую каскадный перегруз энергетических батарей. Готовься».

Я успел увидеть, как «Бастион» вползает в открытый грузовой отсек «Странника». Успел увидеть, как челнок, не закрывая люка, рвёт вверх, прочь от этой каменной могилы. И нажал виртуальную кнопку, которую Га вывел прямо передо мной с названием «Электромагнитный импульс».

Ослепительная белая вспышка поглотила мой мир, чёрную лавину тварей, скалы, звёзды. Последнее, что я услышал, был не взрыв, а торжествующий, дикий крик пилота «Странника»: «Схватил! Поднимаю!»

А потом была только холодная тишина, беззвёздная темнота. Затем на меня нахлынула грусть и обида. Как я мог допустить гибель своих друзей?

Глава 6

Сознание возвращалось ко мне медленно, нехотя и с отвратительным послевкусием, будто я проглотил ржавый болт. Сначала я почувствовал по всему телу боль – классический спутник глубокого шока всего организма. Затем пришло осознание, что я лежу. Не в кабине «Полимата», не на камнях прокля́того астероида, а на чём-то мягком и неподвижном. Койка.

Я заставил веки разлепиться. Сознание по не многу возвращалось в меня. Потолок. Бледный. Ни окон, ни иллюминаторов. Типичная корабельная лазаретная камера, но что-то было здесь не так. Дверь выглядела массивнее обычного, а возле неё мерцал едва заметный синий луч. Это не комнатка для выздоравливающих, а самая что ни на есть камера. Прекрасно. Просто восхитительно. Я не просто выжил после ада на «Омеге-9», я умудрился угодить под арест. Награда, достойная истинного героя.

– Эй, Га, – мысленно позвал я своего молчаливого компаньона. – Ты ещё на связи, или тебя тоже деактивировали?

Внутри головы повисла пауза, настолько густая, что я уже приготовился к худшему. Потом раздался его голос, но звучал он странно. Глуше, монотоннее, будто его пропустили через фильтр и лишили половины вычислительной мощности.

«Димитрий. Я функционирую в ограниченном режиме. Причина в твоём состоянии. Многие функции заблокированы, чтобы не нанести тебе вреда. Мой прямой доступ к корабельным сетям и большинству возможностей заблокирован. Ты чудом выжил. И ещё… У нас, похоже, серьёзные неприятности. Ты в камере».

– Блестящее наблюдение, – я мысленно усмехнулся. – А что насчёт остальных? – Спросить было страшно, но знать – необходимо.

«Капитан Пшеничная жива. Её „Бастион“ получил значительные повреждения, но ей удалось доставить устройство на борт „Странника“. Данные о лейтенантах Орлове и Егорове…– Га сделал небольшую паузу. – Отсутствуют в открытых корабельных реестрах. Помечены как „погибшие при исполнении служебных обязанностей во время боевой операции“. Мне очень жаль, Дима».

В груди всё сжалось. Я знал это. Видел своими глазами. Но услышать подтверждение от Га – было последним гвоздём. Игорь и Денис. Весёлый здоровяк и хитрый тихоня. Они погибли из-за меня, я плохой командир.

Я попытался сесть, и тело ответило протестующей волной боли по всему телу. Мышцы горели, суставы ныли, а в висках стучал тяжёлый молот похмелья от адреналиновой перегрузки. В этот момент дверь с тихим шипением отъехала в сторону, и в проёме возникла знакомая фигура капитана Орлова. Его лицо, обычно выражавшее стоическое спокойствие гранитной скалы, сейчас напоминало скорее ту же скалу, но после сильного обстрела. Под глазами – фиолетовые тени, губы плотно сжаты.

– Очнулся? – произнёс он, не здороваясь, и шагнул внутрь. – Лежи, не дёргайся. Выглядишь, как будто тебя протащили сквозь мясорубку, а потом собрали по частям в темноте.

– Спасибо за лестное сравнение, капитан, – хрипло ответил я. – И ощущения у меня соответствующие. Где я? И, если не секрет, за что такие роскошные апартаменты?

Орлов тяжело опустился на стул у койки. От него пахло кофе и табаком. Выглядел он усталым, измученным. Но в глазах я видел что-то иное.

– Где-где? На «Армате» конечно. – пояснил он. – По приказу Берка. Мы на полном ходу несёмся к Земле. «Омегу-9» разнесли в щепки, если тебя это интересует. Твоя Пшеничная сделала своё дело, и прибор сработал. Рой на астероиде уничтожен, и наши молодцы превратили его в космическую пыль. – Он выдержал паузу, глядя на меня своими усталыми глазами. – Операция признана успешной. С тактической точки зрения.

– А с не тактической? – спросил я, смотря ему в глаза и уже догадываясь, какой будет ответ.

– С не тактической, – он выдохнул и опустил глаза. – Капитан Воронов, ты в глубокой жопе, – отрезал Орлов. Он снова посмотрел на меня. Не как начальник или командир, а как друг. – Дим, только давай без обиняков. Потери большие. Два пилота отряда «Кентавров» погибли, и два уникальных боевых робота уничтожены. «Странник» еле унёс ноги, получив повреждения от близкого ЭМИ-взрыва, источник которого, как выяснилось, был в твоём роботе. Ты нарушил приказ, проявил инициативу, граничащую с самоубийственным геройством. На оперативном совещании с планетарным командованием результат твоих действий был подвергнут самой жёсткой критике со стороны адмирала Берка. Он лично отдал распоряжение о твоём аресте после совещания, и тебя из медцентра перевели сюда.

Он сделал ещё одну паузу для того, чтобы я осознал всю тяжесть ситуации, в которой я оказался. Что, в общем-то, было не так далеко от истины.

– Ты арестован по подозрению в нарушении устава, неподчинении приказу, в боевой обстановке и статей, которые я даже выговорить не могу. Ты отстранён от командования «Кентаврами» до окончания разбирательства на земле. Если кратко, тебя списали на берег, Воронов. И тебя ждёт трибунал.

Воцарилась тишина. Я переваривал эту информацию. Успех ценою жизней моих людей. Моя жертва оказалась ненужной героической глупостью. И теперь меня ждёт трибунал. Вот значит, как решил от меня избавиться Берк. Я решительно не стал показывать, свои эмоции, хотя мне было трудно унять тремор в руках.

– Что с Александрой? – спросил я первое, что пришло в голову. – Пшеничная. Она как?

– В медцентре. Лёгкая контузия, несколько переломов, но жива. Она, кстати, рвётся сюда, к тебе. Но её не пускают. Ей само́й ещё предстоит допрос. – Орлов вздохнул, потёр переносицу. – Слушай, Дим. Ты сделал там, по моему мнению, невозможное. Все это видели. Даже Элейн пыталась оправдать твои действия. Она указывала на то, что данные разведки были неточными. Но Макларен не слушали. Берк… – он развёл руками, – правила, устав, политика. Ты подставил своими действиями высокое командование. Ты действовал как одиночка в ситуации, где нужна была боевая слаженность. Ты решил, что ты выше системы, теперь система демонстрирует тебе, кто тут главный.

«Капитан Орлов говорит правду, – тихо вклинился Га. – Готовится обвинительное заключение. Вероятность твоего триумфального возвращения к командованию стремится к нулю. Вероятность военного трибунала и списания в запас – к восьмидесяти процентам».

– Замечательно, – пробормотал я вслух, глядя в потолок. – Спасаю корабль, выполняю миссию, теряю боевых товарищей, а в итоге оказываюсь виноватым по всем статьям. Безупречная логика командования. Им нужен козёл отпущения, и они его нашли.

Орлов хмыкнул, и в уголке его рта дрогнуло подобие улыбки.

– Ну, насчёт виноватым не знаю. А вот насчёт того, что ты умеешь нарываться на неприятности – это факт. Ладно. Слушай сюда, – он наклонился ближе, понизив голос. – Берк не дурак. Макларен – тем более. Они не стали бы просто так сажать в карцер того, кто спас им честь мундира и, возможно, весь корабль. Здесь что-то ещё. Здесь попахивает большой политикой и переделом сфер влияния. Проект «Кентавр» был костью в горле у многих крупных шишек на земле и Берка. Насколько я знаю из своих источников, американцы запустили аналогичный проект «Кентаврам». Но его не запустили, то ли конгресс не дал нужную сумму, то ли политики помешали, уже не важно. Теперь, когда он сперва доказал свою эффективность, а теперь понёс потери по вине молодого командира, все тараканы в смысле, все политики, выползут из щелей, чтобы либо приватизировать его, либо похоронить окончательно. А ты сейчас очень удобный козёл отпущения. Понимаешь?

– Значит, я пешка в чьей-то игре, – заключил я. – Опять. Кажется, это начинает входить у меня в привычку.

– Пешка, которой только что разнесли целую линию обороны противника, – мрачно заметил Орлов поднимаясь. – Ты опасная пешка в их глазах. Не контролируемая ими. Куда хочу туда хожу, так не бывает, Дим. Поэтому с тобой и обращаются соответственно. Ладно, мне пора. Меня прислали формально сообщить тебе о твоём статусе. Врачи будут заходить, делать тесты. Не бузи. Сиди тихо, копи силы. Они тебе понадобятся. И тебе привет от Колесникова.

– Спасибо. И что, по-твоему, мне теперь делать? – уточнил я, уже понимая, что меня ждёт на земле.

– Что делает любой хороший солдат, когда его загнали в угол? – Орлов уже стоял в дверном проёме. – Отдыхает. Думает. Анализирует. И ждёт своего часа. Адмирал ещё с тобой поговорит. И когда это случится – будь готов. Не лезь на рожон, но и не прогибайся. Они уважают силу, но только умную силу. Запомни.

Он вышел, и дверь закрылась. Я остался наедине с болью, с виной и с призраками двух погибших друзей. Пришло осознание, что я в какой-то чужой игре и мной манипулировали. Если так, зачем сейчас меня списывать? Значит, я должен знать что-то, что я на самом деле не знаю или упускаю это. Но что это?

– Га, – мысленно обратился я к нему. – Полный анализ. Что на самом деле произошло там, на астероиде? Почему они нас ждали?

«На основе обрывков данных, полученных до блокировки моих возможностей, могу построить гипотезу,– Га заговорил, и в его голосе появились оттенки, напоминающие былое. – Рой обладает распределённым сознанием. Уничтожение его на Марсе и атака на „Армату“ были не просто актами агрессии. Это была разведка боем. Прощупыванием наших сил. Они изучали нас. Наши тактики, наше оружие, нашу психологию. Высадка на „Омегу-9“ была предсказуема с логической точки зрения. Это была ловушка, рассчитанная именно на нашу группу. Они ожидали, что после триумфальной победы на Марсе и отбитой атаки на „Армату“. Следующим шагом командования, окрылённое своими победами, пойдёт дальше, не соблюдая осторожности. На это был их расчёт, и он оправдался. Орлов и Егоров пали не из-за твоей ошибки, Дима. Они пали потому, что противник был на несколько шагов впереди. Рой переиграл нас. Они были готовы к этой атаке и ждали нас. Сосредоточив там свои силы».

Значит, это была не просто неудача. Это был холодный расчёт. Я уверен, что аналитики просчитывали данную возможность. Но нас решили подставить под удар, тем самым проверив эту гипотезу. Гипотеза подтвердилась. Командование заглотило приманку и попалось на удочку. Но признать факт своей ошибки – это не в их правилах. Значит, нужен тот, кто во всём виноват.

– А прибор? Эта сфера? – спросил я.

«Устройство,– продолжил Га, – было не просто генератором помех. Судя по энергетическим следам, которые я успел зафиксировать перед отключением, оно осуществляло прямое воздействие на энергетические узлы Роя. Возможно, даже попытку скачивания данных или взлома. Его активация вызвала не просто хаос в разуме существ. Она вызвала что-то аналогичное человеческой боли. А какую реакцию они ожидали? Естественно, Рой проявил ту самую яростную защиту и организованную атаку на тех, кто нёс им боль. В итоге она погубила Орлова и Егорова. Но она была нацелена на полное уничтожение вас всех. Адмирал Берк, возможно, знал или догадывался о настоящей цели Роя, и эта миссия по установке „жучка“ была отвлекающим манёвром. Но с уверенностью можно сказать, что это была крайне рискованная операция».

Теперь картина складывалась чёткая, ясная и отвратительная. Мы стали расходным материалом в глобальной игре. И теперь, когда мы выполнили свою роль, пусть и частично, теперь от нас пытаются избавиться. В частности, от меня.

– Значит, – подытожил я, чувствуя, как усталость отступает, и я попытался подняться. – Ситуация такова: я в тюрьме, проект под угрозой, друзья мертвы, а виновники всего этого – где-то там, на земле, в политических кабинетах. И они считают, что со мной покончено.

«В принципе. Да, – согласился Га. – Что ты намерен предпринять?»

Я лёг на спину, уставившись в матовый потолок, но видел уже не его, а лица Игоря и Дениса. А потом – надменное лицо Берка и холодные глаза Макларен. Ну что же, не я начал эту игру. Мне придётся доказать всем, что они рано списали Мехвода.

– Что предпринять? – я мысленно ухмыльнулся, и это было первое искреннее чувство за долгое время. – То, что умею лучше всего, мой друг. Сидеть тише воды, ниже травы. Копить силы. А когда они решат, что я сломлен и готов для сотрудничества я им напомню, что Мехвод – это не просто человек. Это я. И у меня, в отличие от них, в запасе есть два очень веских аргумента. Первый – это ты. А второй – это мои возможности. Но для начала нужно поговорить с Колесниковым. А там – посмотрим.