Читать книгу Измена. Растоплю твоё сердце (Ника Томина) онлайн бесплатно на Bookz
Измена. Растоплю твоё сердце
Измена. Растоплю твоё сердце
Оценить:

4

Полная версия:

Измена. Растоплю твоё сердце

Ника Томина

Измена. Растоплю твоё сердце

Глава 1

– Корнцанг.

Ассистент кладёт инструмент мне в протянутую руку.

Я извлекаю последний металлический осколок из раны. Он тихо звякает о дно лотка, и этот звук отдаётся в тишине операционной, как капля с потолка в пустом школьном спортзале.

Делаю глубокий вдох и медленно разгибаю спину. Позвонки хрустят, между лопаток растекается тупая ноющая боль, а пальцы после двух часов в тугих перчатках одеревенели.

Накладываю косметический шов точными, почти невесомыми движениями. Руки всё делают сами, пока усталость тяжёлым одеялом оседает на плечи.

Анестезиолог начинает выводить пациента из наркоза, а я слежу за раной, не проступит ли на ней тёмная кровь. Чисто.

Грудь мужчины вздрагивает, ловит воздух, и он дышит сам, глубоко и жадно. Что-то внутри меня отпускает, как узел, который затянули несколько часов назад.

Выхожу из операционной и сдираю с себя перчатки, маску, очки, пропотевший костюм. Ткань липнет к спине и отходит с влажным чмоканьем.

В душе горячие струи бьют по затёкшей шее, и несколько минут я просто стою, упёршись лбом в холодную кафельную стену.

Одеваюсь в темно-синий медицинский костюм, мягкий и пахнущий чистотой, сую ноги в удобные резиновые тапочки. Тело гудит, как после марафона, но голова ясная.

Теперь можно немного отдохнуть. Только сначала нужно зайти к гинекологу в нашей поликлинике, Илоне, мы учились вместе и знаем друг друга уже так много лет.

Задержка уже двадцать дней. Тесты пока отрицательные, но внутри, под рёбрами, теплится маленький упрямый огонёк. Вдруг у нас с Витей всё получилось?

Мы женаты уже три года, а дети всё не выходят. Может, потому что мне уже тридцать два?Я ловлю себя на том, что по привычке прижимаю ладонь к низу живота, как будто там уже кто-то есть.

Иду по висящему над землёй коридору между корпусом хирургии и поликлиникой. Стеклянные стены, под ногами пустота, и ледяной ноябрьский воздух тянет от стёкол. Сердце стучит чуть быстрее обычного, от волнения и ожидания.

Стучу в дверь Илоны. Из-за неё доносится приглушённый звук, и мне кажется, что это «Да».

Тяну ручку на себя и заглядываю внутрь. Компьютер светится пустым экраном, за столом никого. Кресло закрыто шторкой. Странно. Может, она вышла за картой?

На цыпочках прохожу в угол, к раковине, и вижу голую мужскую задницу между голых женских ног, которые покоятся на подставках гинекологического кресла.

Мир схлопывается. Сердце подпрыгивает к горлу и застревает там, как комок ваты. Перед глазами темнеет по краям, будто на меня медленно надвигается тоннель.

– Да! – стонет Илона, тягуче, как течная кошка.

Мужская задница ритмично покачивается. Я поднимаю глаза, и взгляд цепляется за знакомую родинку на шее, за седеющий затылок, который я целовала сегодня утром. Это мой муж? Главврач Виктор Романович?

Пальцы леденеют так резко, будто я сунула их в снег. Воздух в кабинете становится густым и вязким, я пытаюсь вдохнуть, но грудь стискивает железный обруч. Боль не острая, а тяжёлая, давящая, словно на сердце положили гранитную плиту.

Крадусь в коридор, не чувствуя ног, и закрываю дверь так осторожно, будто за ней спит ребёнок. Щёлкает замок. Так громко, что я думаю: они услышат.

Иду назад в свой кабинет. Колени ватные, ступни не чувствуют пола, и я плыву по коридору, как в мутной воде. Надо оформить документацию. Только бы не думать и не чувствовать. Занять руки, занять голову.

– О, Аня. Ты уже прооперировала беднягу с разлетевшейся болгаркой? – всклокоченный и раскрасневшийся муж догоняет меня почти у самого кабинета и обнимает сзади за плечи.

От него пахнет чужими духами, сладкими и приторными. Они въелись в его воротник, в его кожу.

Я чуть отстраняюсь, и по спине ползёт холодный озноб. К горлу подкатывает желудочный сок, во рту становится кисло и горько. Делаю привычное, отработанное годами усилие, то самое, которое делаю у операционного стола, когда что-то идёт не так, и лицо не дрожит ни единой мышцей.

– Да, конечно. Всё по плану.

Голос звучит ровно. Впрочем, как и всегда.

– Вот и молодец. Пока оформляй документацию, – он хлопает меня по плечу, как коллегу, как мебель, и уходит, насвистывая.

Его ладонь будто оставила на моём плече ожог. Я стою и смотрю ему в спину, пока он не заворачивает за угол.

Низ живота вдруг скручивает тугой судорогой, горячей и тянущей. Забегаю в кабинет, хватаю прокладку из ящика стола и иду в туалет. Каждый шаг отзывается глухой болью в пояснице.

Ну да. Опять они начались. Я смотрю на алые пятна, и они расплываются, дрожат.

Беременности нет. Не получилось. Огонёк внутри гаснет, и на его месте остаётся холодная пустота.

Горячие слёзы приливают к глазам изнутри, жгут веки, и нос начинает предательски щипать. Но я встаю, включаю воду и умываюсь ледяной водой, долго, пока лицо не немеет. Мне нельзя плакать. Даже сейчас.

Возвращаюсь в кабинет и включаю компьютер. Он медленно, нехотя оживает, гудя вентилятором.

И тут тишину разрывает резкий, протяжный вой сирены. Звук ввинчивается прямо в мозг, вибрирует в зубах и в костях черепа. Хватаю телефон и звоню в регистратуру.

– Алло, Венера Рэмовна, это же учебка?

– Да, Анечка. Плановая.

– Хорошо, тогда продолжу документы оформлять.

Дурацкая система опять виснет, курсор крутится в бесконечном кольце. На всю эту бюрократию вечно нет времени, а тут ещё эти тупые учения для галочки.

Голова начинает раскалываться, виски пульсируют в такт мерзкому вою, и хочется заткнуть уши и закричать.

Вдруг окно распахивается с грохотом, и холодный воздух бьёт мне в лицо.

Внутрь влезает пожарный, огромный, в огнеупорном костюме песочного цвета и в ярко-жёлтой каске. Он дышит сквозь маску тяжело и размеренно, как Дарт Вейдер, и этот хриплый звук заполняет весь кабинет.

– Уйдите! Я работаю, – машу на него руками, чтобы он ушёл.

Конечно, этот высоченный дуболом мне ничего не отвечает. Просто шагает ко мне, и пол вздрагивает под его ботинками.

Его руки хватают меня за талию. Рывок, и мир переворачивается: кабинет уходит вниз, а я оказываюсь на его плече.

Глава 2

Я луплю его по спине кулаками, но удары тонут в плотной ткани куртки. Будто я колочу не живого человека, а набитый песком мешок.

– Да отпустите! Вы в своём уме? Тревога же учебная!

Он словно оглох. Никак не реагирует ни на слова, ни на удары, продолжая вытаскивать меня через подоконник.

В лицо тут же бьёт ледяной ветер. Задравшийся верх костюма открывает поясницу, и мороз впивается в кожу сотнями острых иголок. Я судорожно втягиваю голову в плечи, пытаюсь подтянуть ткань, но мужчина уже перехватывает меня поудобнее.

И тут я смотрю вниз.

Под нами только стрела пожарной машины. Узкая, качающаяся, совершенно ненадёжная. А ещё асфальт, который почему-то оказался неприлично далеко, и крошечные человечки внизу. Они похожи на рассыпанные по кухонному столу крупинки перца.

В животе что-то обрывается.

Господи, да он собирается спускать меня вот так?!

Всё вокруг плывёт и кружится, словно меня усадили на бешеную карусель. Желудок подскакивает к горлу, колени становятся ватными. Сердце колотится так сильно, что каждый удар отдаётся в висках. Во рту пересыхает, язык прилипает к нёбу. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух застревает где-то в груди.

Зажмуриваюсь изо всех сил и вцепляюсь пальцами в его куртку. Под ногтями натягивается грубая ткань.

Только бы не смотреть вниз. Только бы не смотреть.

Целая вечность проходит, пока он спускает меня по лестнице. Каждая перекладина отзывается глухим металлическим лязгом, а стрела под ногами едва заметно покачивается. Я чувствую каждое движение, каждый наклон. Кажется, ещё немного — и меня просто вывернет от страха.

Наконец мои ноги касаются земли.

Но легче не становится. Колени подгибаются, асфальт ходит ходуном, словно я только что сошла с палубы корабля во время шторма.

Открываю глаза.

Во дворе толпится весь персонал поликлиники. Пациенты на колясках и транспортировочных кроватях закутаны в одеяла. Все мёрзнут, переминаются с ноги на ногу, кутаются кто во что горазд. Изо ртов вырываются белые облачка пара.

А мой спаситель, вместо того чтобы поинтересоваться, жива ли я, сдирает шлем и маску.

Передо мной мужчина с красным, мокрым от пота лицом. Он смотрит так, словно я лично устроила пожар, а потом ещё и отказалась выходить из горящего здания. Грудь под курткой тяжело вздымается.

– Вы с ума сошли? Почему не эвакуировались сами? Что за безответственная дамочка?!

От его крика я невольно втягиваю голову в плечи. В ушах ещё звенит от высоты, ноги подрагивают, но вот уж чего я не собираюсь делать, так это стоять перед ним и выслушивать нотации.

– Прошу не кричать. Вы ведёте себя как неандерталец, – вскидываю голову. Приходится задрать подбородок, чтобы смотреть ему в лицо: этот дуболомище высоченный. Складываю руки на груди, хотя пальцы всё ещё немного дрожат. – Это всего лишь учебная тревога.

Глаза мужика округляются. Кадык ходит вверх-вниз. На виске вздувается вена, под кожей отчётливо пульсирует кровь.

У меня под рёбрами всё сжимается. Приходится сглотнуть густую слюну. От холода першит в горле, а от пережитого страха до сих пор неприятно подрагивают колени.

– Нет, я не понял! – взрывается пожарный ещё громче. – Вам важнее держать попку в тепле или всё-таки выжить при пожаре?!

Уши мгновенно загораются. Хорошо, что их скрывает пышное каре. Никто не увидит, как меня пробирает от возмущения до самых кончиков волос.

– Тише, тише, прошу без вольностей, – чуть склоняю голову. – Как вы смеете так выражаться?

– Да просто бесите! – мужчина раздражённо машет рукой. – Сначала игнорируете учения, а потом мне выносить вас полумёртвых из дыма?

Кусаю губы изнутри.

Ну и придурочный тип!

Хотя... он ведь прав. Я действительно проигнорировала тревогу. И если бы всё было по-настоящему, последствия могли оказаться куда серьёзнее.

Но признаваться в этом вслух? Перед ним? Ни за что.

Хочу, чтобы это была наша первая и последняя встреча.

– Ну теперь-то можно пациентам подняться в свои палаты? Или симуляция пожара ещё недостаточно реалистична? – произношу с самой ядовитой улыбкой, на какую способна.

– Да поднимайтесь уже! – бросает он и направляется к пожарной машине.

Выдыхаю. Только теперь замечаю, что всё это время держала плечи напряжёнными, а пальцы сжимала так сильно, что ногти оставили следы на ладонях.

– Так, медсёстры, начинаем поднимать пациентов. Эльвира, Наташа, помогайте тем, кто на ногах, – раздаю распоряжения.

На себя беру ближайшую кровать на колёсиках. Нужно поскорее закончить с эвакуацией и вернуться к работе. У меня и без этого утро выдалось не из лёгких.

– Максим, давай поможем даме!

С пожарной машины спрыгивает ещё один пожарный.

Максим. Значит, этого неандертальца зовут Максим. Ну-ну. Имя ему подходит. Максимально мерзкий характер.

Сам Максим тем временем подходит к лежачим больным. Ловко закатывает по пандусу в лифт сразу две кровати, потом возвращается за следующими.

– Ну вот, а вы боялись. Раз – и готово! – грохочет его голос сверху.

Стискиваю зубы. Вот ведь язва ходячая!

– Спасибо. И прощайте, – бросаю через плечо и направляюсь в больницу.

И тут натыкаюсь на мужа.

Витя тут же снимает с себя пиджак, накидывает на меня и картинно притягивает меня к себе. Со стороны, наверное, мы выглядим идеальной парой. Заботливый муж встречает жену после опасной эвакуации, согревает, оберегает.

Только вот моё тело отказывается участвовать в этом спектакле.

Замираю в его объятиях. Спина становится жёсткой, руки повисают вдоль тела. От его привычного запаха, который ещё недавно казался родным, теперь почему-то мутит. Хочется отстраниться, вырваться, стереть с себя прикосновения.

Но я стою.

Не обнимаю в ответ, не прижимаюсь щекой к плечу. Просто жду, когда он наконец меня отпустит.

Тело не обманешь. И не заставишь притворяться, будто ничего не случилось.

Наконец Витя размыкает руки. Я поднимаю глаза и замечаю в толпе Илону. Она смотрит на меня с едва заметной усмешкой.

Наши взгляды встречаются.

Улыбка исчезает. Илона торопливо отводит глаза в сторону. А у меня внутри будто проворачивается тупой нож.

Максим тоже смотрит на нас.

Я замечаю его взгляд краем глаза. Он задерживается на нас чуть дольше, чем нужно, но стоит мне повернуться, как пожарный резко отворачивается и направляется к машине.

С мужем поднимаемся к его кабинету, я отдаю ему пиджак и иду к себе. Закрываю дверь, щёлкаю выключателем. Включаю компьютер.

Мерное жужжание системного блока постепенно вытесняет из головы шум эвакуации, крики и неприятные лица. Здесь всё привычно. Здесь есть порядок. Есть задачи, которые можно решить, если приложить достаточно усилий.

И главное — здесь никто не обнимает меня без моего желания.

Нужно просмотреть все карты пациентов. Скоро страховая придёт с проверкой, а коллеги умудряются допускать такие глупые ошибки, что впору хвататься за голову. Обидно из-за чьей-то невнимательности терять и без того небогатое финансирование.

Открываю первую карту. Пробегаю глазами записи, отмечаю недочёты. Вторую. Третью.

Постепенно дыхание выравнивается. Пальцы сами находят нужные клавиши. Работа — единственное, что сейчас не требует от меня никаких объяснений.

В кабинет заглядывает Венера из регистратуры.

– Опять вы за всеми смотрите карты? Вы же ушли из замов?

Не отрываюсь от монитора.

– Ну да, только потому, что мой муж стал главврачом. Мне пришлось уйти из-за конфликта интересов.

Произношу спокойно, почти равнодушно. Только замечаю, что мышка скрипит под моей ладонью. Смотрю вниз: пальцы сжали её так сильно, что побелели костяшки.

Разжимаю руку.

– Так бросьте это дело. Что вы в своё личное время делаете чужую работу? Работа не обнимет ночью. Пойдём по домам?

Мои пальцы замирают над клавиатурой.

Работа не обнимет ночью...

Перед глазами мгновенно вспыхивает картинка. Витя. Илона. Их близость. Предали меня там же, где я каждый день хожу по коридорам, здороваюсь с коллегами, принимаю решения, спасаю чужие жизни.

И всё это время они...

Сглатываю. Во рту появляется горький, почти металлический привкус. Правый бок тихонько ноет, а где-то за грудиной неприятно покалывает, будто кто-то раз за разом нажимает на кровоточащую рану.

– У нас скоро проверка. А новый зам даже не чешется. Так что посижу-ка я тут, а то опять половину финансирования нам урежут.

Венера оглядывается по сторонам, заходит в кабинет и плотно прикрывает за собой дверь.

Щелчок замка кажется неожиданно громким.

– Аня, это из-за Илоны?

Я застываю.

Курсор мигает на экране, ожидая, когда я открою следующую вкладку. Но я уже не помню, какую именно собиралась просмотреть.

Медленно убираю руки с клавиатуры.

Значит, все знают. Или почти все.

И только я до сегодняшнего дня считала, что в нашей семье всё хорошо.

Глава 3

– Что именно из-за Илоны? Не понимаю, – говорю холодным тоном.

Я вспоминаю тот майский день, когда нас всех отправили на ежегодный профосмотр.

Мне очень не понравилось, как Илона вела себя при этом. Тогда я не понимала, почему мои ответы на обычные вопросы типа «Когда вы начали половую жизнь?» и «Есть ли постоянный половой партнёр?» вызывали у неё нервические смешки.

Венера суетливо бегает глазами от моего прямого взгляда. Не знает куда девать руки. Отступает назад.

– Да ничего. Просто видела, как она на вас смотрела, после того, как пожарный эвакуировал вас, – тараторит Венера.

– Венера. Расскажи мне всё, что ты знаешь, – поднимаюсь со стула и подхожу к ней.

– Эмм… ну… я не хочу быть вестником с плохими новостями, – лепечет Венера и заметно бледнеет.

– Не бойся. Я всё видела. Сколько это продолжается? – смотрю прямо ей в глаза, не хочу лжи во благо.

– Где-то год ходят слухи. Люди же всё видят.

Я отхожу от Венеры и опираюсь на стену в углу около раковины. Плитка холодит разгорячённый затылок.

На прошлый новый год он говорил, как любит меня. Подарил дорогое кольцо и новый телефон.

И в это же время он уже был с ней? Да я просто не могу поверить!

– Ладно, я пойду. Меня семья ждёт, – Венера торопливо закрывает за собой дверь, не дождавшись моего ответа.

Я сажусь за компьютер. Он всё ещё мерно жужжит, но этот звук теперь раздражает.

Вспоминаю. Витя уехал якобы в командировку в феврале. Илона как раз была в отпуске.

Потом она уехала на повышение квалификации в Москву. И он тоже! А мне он сказал, что моя квалификация и так достаточно высокая. А я ещё обрадовалась, дура.

Встаю и шагаю по кабинету туда-сюда. Я ничего не хотела видеть и замечать.

Только каждый месяц ждала двух полосок на тесте. Ведь мне уже тридцать один!

Живот скручивает со страшной силой, и я достаю из сумочки таблетку, набираю воду из-под крана.

В дверь стучат.

– Да, войдите.

– Аня, опять ты задерживаешься на работе. Я как будто холостяк при живой жене! – Витя быстро подходит и обнимает меня за талию.

Глотаю таблетку и выпиваю воду залпом. Аккуратно убираю его руки с моей талии и поворачиваюсь к нему.

– Интересное у тебя самоощущение. Так-то у нас проверка на носу, ты же в курсе?

– Ну конечно в курсе. И ты лучше всего в этом разбираешься. Просто мне вообще внимания не уделяешь, – Витя разводит руками.

Я смотрю на его седые волосы и очки в тяжёлой черной оправе. Ему всего тридцать два, но седеть он начал ещё на первом курсе. Он был одним из пяти парней в группе. И, естественно, зазвездился ещё тогда.

А я была так влюблена в него. Из-за седины он казался намного старше и умнее.

А он выбрал не меня, потому что я не была королевой группы. Я была скорее снежной королевой.

Потом была ординатура. Я пошла в хирургию, а он на организацию здравоохранения. Мы встретились во второй раз на работе в этой больнице. Работали бок о бок, и однажды он сделал мне предложение. Я согласилась, естественно.

– Да, Вить, совершенно нет времени. Я проверяю эти карты, потому что просто никто больше не проверит. Твой зам по клинико-экспертной работе уже чуть не подставил больницу на большие деньги.

Витя хмурит свои седые брови.

– Я так рад, что ты радеешь о больнице. Всем бы таких надёжных работников. Но давай поедем домой, посмотрим какое-нибудь кино, поговорим нормально?

Он берёт мои руки в свои. Я чувствую, что его руки горячие, как будто у него лихорадка. Или это просто мои пальцы ледяные?

– Нет, Вить. У меня есть только эта ночь, чтобы проверить карты. Увидимся завтра.

Он смотрит мне прямо в глаза, а я опускаю взгляд на его острый кадык. И вижу маленькое багровое пятно на шее.

– Аня, нам нужно серьёзно поговорить.

Глава 4

Я поднимаю глаза. Смотрю в его зрачки, которые своей чернотой оттеняют светло-серые радужки. Я так мечтала, чтобы нашему ребёнку достались его глаза.

– Ты спишь с кем-то кроме меня?

Его зрачки мгновенно расширяются, скрывая радужки почти полностью. Шея краснеет. На высоком лбу выступают капли пота. Но он тут же натягивает фальшивую улыбку.

– Кто тебе такое рассказал? – его голос хрипит, и он сглатывает.

Я показываю на пятно на шее.

– Вот же… – он смотрит в зеркало, – Но Ань, это всё несерьёзно. Просто она сама на меня вешалась.

Боль разкурочивает моё тело, мечтая разорвать грудину и вырваться. Но я не даю, держу всё в себе.

– Сколько?

– Что сколько? Не понял, – Витя достаёт бумажный платок из дипломата и вытирает лоб, – А, ну пару раз было.

Щёки немеют. Но глаза сухи, как прошлогодний гербарий.

– Лжёшь мне?

– Ладно, Аня. Не буду врать. Мы с Илоной уже год, – он выбрасывает платок и садится на кушетку.

Точно. Прошлый Новый год, когда я была с ним так счастлива. Всё ложь.

Он пожелал нам в новом году стать настоящей семьёй, надел кольцо на мой палец и поцеловал.

Я так хотела стать мамой, чтобы у нас был сын, похожий на Витю как отражение. Думала, что Витя стал бы отличным отцом. Играл бы с ним в мяч и учил кататься на велосипеде.

Я опускаю глаза на кольцо, которое он мне тогда подарил. Изящный обруч из белого золота, уютно обнимает мой безымянный палец на правой руке. Трогаю квадрат с бриллиантом. Сейчас он неприятно колет своими углами.

– Ты уже тогда с ней спал?

Витя отводит глаза.

– Ань, давай не будем…

– Ты уже спал с ней тогда?

– Да, – говорит он тихо.

Я вспоминаю сегодняшнее утро. Как я сделала тест. Увидела одну полоску. Подумала, что тест ошибается, ведь задержка уже двадцать дней. Как я записалась на УЗИ к Илоне, надеясь, что наш малыш всё-таки уже появился там.

Я прижимаю ладонь к низу живота. Спазм вновь скручивает всё внутри.

– Ты ведь знал, как сильно я хочу ребёнка? – мой голос звучит тихо.

– Конечно.

– И всё это время…

Я не могу сказать дальше. Голос пропал.

– Аня, я всё равно хочу детей от тебя. Почему ты делаешь из этого такую трагедию? – он обнимает меня.

Я отстраняюсь.

– Ты думал о ней, когда был со мной?

Витя молчит. Я слышу, как бьётся моё сердце.

– Аня. Ты сама виновата, – он откидывается назад, опираясь о стену.

– И чем же?

– Где эмоции? Где радость? Где желание в конце-концов? Почему ты вечно такая ледяная? Я устал, пытаясь тебя согреть и расшевелить.

Да, я и правда прячу эмоции. Так безопаснее. Лучше поработать подольше, чем орать и бить посуду.

– Почему ты просто не сказал, что несчастлив со мной?

– Я не хотел разводиться.

Сердце бьётся где-то под челюстью. Сглатываю тугой комок.

– Ты бросишь её? Вынудишь уволиться?

Смотрю на него, а он отводит глаза.

– Вить. Бросишь?

Он смотрит на меня и качает головой.

– Мне нужно время. Всё сложно.

Он выбирает не меня. Не меня! Я должна подвинуться?!

Снимаю кольцо с пальца и кладу на стол.

– Ты что, не простишь мне эту ошибку? Разрушишь нашу семью?

Поднимаю глаза и вижу, как он побледнел.

– А ещё есть, что разрушать?

123...5
bannerbanner