Все из-за тебя

Гости прибывают вовремя, как по часам, и толпятся у входа, загораживая друг друга. Их немного, но когда они проходят дальше, я пытаюсь запечатлеть каждого по отдельности хотя бы в зале, потому что давка в узких дверях превращает поток людей в очередь, как в Костко. Хотя они вряд ли являются посетителями этого магазина.

Пока в дверях не мелькает одна знакомая макушка, возвышающаяся над толпой на полголовы не меньше. Я делаю снимок, осознано срезая ему голову по уровню бровей. В видоискатель я вижу, как меняется его лицо от лучезарной бриллиантовой улыбки до гримасы ужаса, и злорадствую про себя, видя его растерянный взгляд.

Расталкивая толпу, он идёт ко мне широкими шагами, преграждая мне вид.

— Что ты здесь делаешь? — Джош встаёт у объектива, загораживая мне обзор. Я пытаюсь обойти его, но стоит сделать шаг в сторону, он делает его вместе со мной, упорно мешая мне работать.

— Я работаю, ты не видишь? — я толкаю его в грудь, но он слишком тяжёлый и слишком встревоженный, чтобы играть со мной. Впервые в своей жизни я вижу его не на шутку обеспокоенным. — Меня пригласили побыть фотографом, отойди, пожалуйста, мне нельзя болтать с гостями.

— Тебя не должно здесь быть, кто тебя нанял? — Он, сверкая глазами по людям, кого-то выискивает.

Часы показывают двадцать восемь минут шестого, толпа собирается плотная, а Джош никак не хочет прекращать вести себя как мудак.

— Элиас, — говорю я громко, привлекая внимание Джоша, и добавляю, если он вдруг не понимает, о ком я, — мужик, которому ты заплатил, чтобы припозорить меня.

Лицо Джоша меняется, но прежде чем он успевает что-то сказать, за его спиной появляется Миранда.

— Они идут! — она даёт мне сигнал, хватает Джоша за талию и утаскивает прочь. — Мистер Уилсон.

— Мне жаль, детка, — говорит он сокрушённо, отступая, но у меня нет времени раздумывать над его словами.

Моя камера делает несколько снимков, когда двери открываются и молодая пара входит в зал под радостные возгласы друзей и родственников.

Тик–тик. Камера фокусируется на лицах, молодожёны улыбаются и машут рукой публике, словно с дорожки.

Тик–тик. Жених подхватывает невесту за талию и кружит её вокруг своей оси, показывая, как он счастлив быть с ней здесь.

Тик–тик. Он наклоняет её над полом и смотрит прямо в лицо, они обмениваются улыбками, искренними и счастливыми, а потом их губы соприкасаются в невинном поцелуе.

Тик–тик. Через камеру я смотрю на Кайла. А Кайл, целуя свою невесту, смотрит на меня.

Глава 6. Какое это имеет значение, если курице уже отрубили голову?

Меня окружают радостные возгласы и поздравления. Пока водоворот гостей закручивается, стремясь подойти к невесте и жениху с торжественными речами, всё, что от меня требуется — жать на затвор.

Снова и снова.

Ловить взгляд, как Лили смотрит на будущего мужа с обожанием, так, будто видит что-то волшебное. Как он легонько касается её руки, когда думает, что никто не смотрит, они ходят по залу, не отдаляясь друг от друга даже на метр.

Идеальная пара. Можно поставить на этикетку замороженной курицы.

Каждый раз, думая, что Кайл увлечён без остатка, я ловлю на себе его глаза. Полуулыбка не сходит с его лица, и между томными взглядами и мимолётными поцелуями я вижу, как его рука на её талии сжимается, присваивая себе её.

Не меня.

Эта мысль пробирается под кожу ядом, и я сбегаю в видоискатель. Пока между мной и им находится объектив, Кайл не достанет меня. Мир не достанет меня. Он не увидит моей нервозности, обиды или набора других странных чувств и сравнений, которые бы могли затмить мой разум и заставить меня увидеть в его глазах что-то большее, чем ненависть с нашей последней встречи.

Я думала, что забыла то свидание. Вытравила из головы и оставила на трамвайных путях, чтобы аккуратный водитель его к чёрту переехал. А я осталась в покое, занятая своей будущей жизнью, а не дурацким прошлым. Но каждый раз, когда я смотрю на бывшего друга поверх камеры, он словно чувствует и поворачивается ко мне. Где бы я ни стояла и куда бы ни шла.

Всё, что я могу в этот момент делать — новый снимок. И новый, пока не закончится карта памяти и я не вставлю ещё одну, а может быть, и ещё. Чёрт возьми, моя сумка полнится целым набором на разный вкус и размер. Хорошо, что я могу ими жонглировать как мячиками, иначе Кайл встанет в центре зала и пожонглирует моими органами, в этом я не сомневаюсь.

— Надеюсь, всё идёт по плану.

Строгий голос из-за спины заставляет меня вздрогнуть. Тембр и манера узнаю безошибочно. Я понимаю, кто подошёл ко мне, до того как оборачиваюсь.

— Элиас, — киваю в знак приветствия, делая ещё один снимок. — Не переживайте, у меня есть опыт съёмки подобных мероприятий.

Демонстративно я делаю несколько шагов в сторону, снимая всех на своём пути. Но мужчина за моей спиной не отстаёт.

— Свадеб?

Колючка, прилипшая к одежде, и то менее раздражающая.

Элиас внимательно наблюдает за мной, контролируя получившийся снимок из-за моего плеча. С прищуром он машет бокалом в сторону жениха и невесты, требуя запечатлеть их.

Как назло, они начинают целоваться.

— Вечеринок, где украшения слепят объектив. Мой муж не ограничивал меня в творчестве, — первое время после того, как я решила остаться, но знать ему это не обязательно.

— Он говорил, что за вами впечатляющее прошлое, — протягивает Элиас, разглядывая меня с ног до головы, снова поджимая тонкие губы.

Будто оказавшись в его кабинете под пристальным оценивающим взглядом, я цепенею. Он снова смотрит в мою камеру, рассматривая последний снимок, и сдерживает комментарии.

Хочется подсказать ему место, куда ему следует их засунуть.

— Джош любит поболтать, — я вежливо киваю и отхожу в сторону.

— Мистер Уилсон? С ним мы не так близки, к сожалению, — бросает мне в спину Элиас с удивлённым тоном.

У нас нет общих знакомых, я почти собираюсь вернуться и расспросить его немного, когда невеста подлетает на то самое место, где я была пару секунд назад.

— Дядя! — её нежное кремовое платье разлетается при каждом шаге, когда она обвивает шею моего неудавшегося работодателя.

— Принцесса! Какая ты красивая! — Элиас гладит тёмные пышные волосы своей племянницы и переводит взгляд на её спутника. — Кайл.

Они кивают друг другу в молчаливом приветствии.

— Всё так красиво, ты просто волшебник!

Лили, больше похожая на тонкое воздушное существо, взмахивает руками и пищит от восторга. Не могу понять, насколько она младше меня, но определённо в каждом её движении сквозит лёгкость, которую я давно растеряла.

Она принцесса из мультфильма, а я скорее чудовище, жаждущее девичьего голоса.

— Творить за счёт твоего жениха — одно удовольствие, — парирует Элиас, поддразнивая Кайла. Тот смеётся, протягивая руку, и они сцепляются в семейном объятии.

А я снимаю. Кайл бросает на меня короткий взгляд через плечо мужчины и тут же хмурится.

— Отец не пришёл? — Элиас протягивает руку племяннице, и та продолжает щебетать, не снимая улыбки.

— У него дела в Вашингтоне, — говорит она, не показывая даже лёгкого раздражения. — Когда-нибудь ему придётся смириться с моим выбором.

Как будто почувствовав холод, Лили тут же прижимается к торсу своего будущего мужа, утыкаясь лицом ему в грудь. Его огромные, сильные ладони обнимают её, закрывая от целого мира вокруг.

Это неприлично, не соответствует этикету, кажется абсурдным и всё равно остаётся чем-то неоспоримо правильным, когда жених баюкает свою суженую.

Мне нужно сделать кадр. Несколько — это очень хороший момент, но всё, что я могу — смотреть в синие бездонные глаза полные ненависти.

— Ещё бы, твой благоверный не теряет времени даром, — хихикает Элиас, обводя толпу из строгих костюмов и дорогих украшений.

— Мы просили не обсуждать дела на вечеринке, — чеканит Кайл, не сводя с меня глаз.

— Кажется, ты плохо внушаешь уважение своим партнёрам.

— Их задача привлекать клиентов, моя — выигрывать для них дела.

Каждое его движение направлено на то, чтобы выбить землю у меня из-под ног, в один момент он смотрит на меня, а в следующий уже страстно её целует. Кайл обхватывает затылок невесты одной рукой. Предательский мозг подбрасывает как эти самые руки руки касались моего тела.

А я остаюсь стоять на месте, не в силах пошевелиться. Камера меня больше не спасает. Она перестаёт быть фильтром и дрожит в руках, медленно скользя из дрожащих пальцев. Я крепче её обхватываю, пытаясь прижать к животу непослушный предмет. Не время для побега. Не время, чтобы эта штуковина выворачивала наизнанку мою душу и устраивала шоу, привлекая ко мне лишнее внимание.

На камеру падает капля с носа, разбиваясь об экран и превращая их поцелуй в расплывшееся нечто.

В моей жизни было только одно горе, которое камера не помогла пережить, и чёрт возьми, я надену себе на голову этот торт и пробегусь по залу голой, но Кайл Торренс не станет следующим.

Бросив последний взгляд на милующихся влюблённых, я выхожу из зала, направляясь в помещение для персонала. Там мне нужно сменить батарею, карту памяти и чувство собственного достоинства, потому что эта версия никуда не годится.

В подсобке для меня выделен стул и уголок стола, на котором ждёт сумка с запасными деталями и объективами. Но в ней не спрятано ничего, что поможет моей спине держаться прямо и уверенно.

Рухнув на стул, я позволяю себе спрятать лицо в ладони. Я чувствую влажность в уголках глаз, и злюсь, потому что не имею на это права. Мой мозг диктует мне, какие чувства я должна испытывать, не душа. Её существование вообще не доказано, откуда, чёрт возьми, взялась вода на моём глупом лице.