Не проси меня остаться

— К её счастью, видела, — медленно отвечаю я.

Он шагает вперёд, пытаясь обойти меня, но я быстро перекрываю выход телом, не пуская его внутрь. Мне почему-то резко хочется защитить маленькую девочку, свернувшуюся калачиком под одеялом.

— Что это значит? — спрашивает Эйден, всё ещё выискивая за моей спиной ребёнка.

— Ты знаешь, как долго она просидела на моём пороге рыдая? Ты вообще заметил, что она ушла?

Он дёргается, как от удара.

— Ты ничего не знаешь, — выдыхает он, сократив дистанцию ещё немного, он бы мог просто протаранить меня, но всё ещё держится на расстоянии, — это моя дочь.

— Нет, это девочка, которая провела у меня полвечера, а её даже не искали, — говорю я всё тем же сдержанным тоном.

Его отбрасывает от двери на добрый метр. Будто я ударила его в грудь. Положив руки по бокам, он стоит несколько секунд, смотря в пол.

Я оборачиваюсь на тёмную гостиную, в которой ещё спит ребёнок. Услышь она, что её папа стоит на моём пороге, этого разговора бы не было.

— Это, — он запинается на полуслове и на выдохе заканчивает, — это недоразумение.

— Бог не должен посылать детей людям, которые думают, что потеря ребёнка — просто недоразумение! — не выдерживаю я.

Недоразумение. Он назвал это просто недоразумением. Он заслуживает постоять здесь и помучиться. Ещё немного. Ещё немного справедливости.

— Отдай мне мою дочь, и я уйду, — тихо говорит он, — нет, я зову копов, они как раз ищут её в конце улицы.

Я открываю дверь. И отхожу. Эйден мчится внутрь, как товарный поезд, ни секунды не мешкая. Он ныряет в гостиную, будто точно знает, где лежит Мия. Подхватив ребёнка на руки, он выходит из дома, смотря только вперёд, не пересекаясь со мной глазами. И отправляется в сторону.

Не в силах оторваться, я выхожу на порог. Как так получилось, что человек, помогавший женщинам в беде, такой чуткий, заботливый, мог относиться к своему ребёнку так пренебрежительно? Почему у таких людей вообще были дети? Рука легла на живот, где сейчас как никогда ощущается холодная пустота. И боль.