Не проси меня остаться

Положив руки на косяк, он возвышается надо мной на добрую голову. Его глаза буравят меня насквозь.

– К её счастью, видела, – медленно отвечаю я.

Он шагает вперёд, пытаясь обойти меня, но я быстро перекрываю выход телом, не пуская его внутрь. Мне почему-то резко хочется защитить маленькую девочку, свернувшуюся калачиком под одеялом.

– Что это значит? – спрашивает Эйден, всё ещё выискивая за моей спиной ребёнка.

– Ты знаешь, как долго она просидела на моём пороге рыдая? Ты вообще заметил, что она ушла?

Он дёргается, как от удара.

– Ты ничего не знаешь, – выдыхает он, сократив дистанцию ещё немного, он бы мог просто протаранить меня, но всё ещё держится на расстоянии, – это моя дочь.

– Нет, это девочка, которая провела у меня полвечера, а её даже не искали, – говорю я всё тем же сдержанным тоном.

Его отбрасывает от двери на добрый метр. Будто я ударила его в грудь. Положив руки по бокам, он стоит несколько секунд, смотря в пол.

Я оборачиваюсь на тёмную гостиную, в которой ещё спит ребёнок. Услышь она, что её папа стоит на моём пороге, этого разговора бы не было.

– Это, – он запинается на полуслове и на выдохе заканчивает, – это недоразумение.

– Бог не должен посылать детей людям, которые думают, что потеря ребёнка – просто недоразумение! – не выдерживаю я.

Недоразумение. Он назвал это просто недоразумением. Он заслуживает постоять здесь и помучиться. Ещё немного. Ещё немного справедливости.

– Отдай мне мою дочь, и я уйду, – тихо говорит он, – нет, я зову копов, они как раз ищут её в конце улицы.

Я открываю дверь. И отхожу. Эйден мчится внутрь, как товарный поезд, ни секунды не мешкая. Он ныряет в гостиную, будто точно знает, где лежит Мия. Подхватив ребёнка на руки, он выходит из дома, смотря только вперёд, не пересекаясь со мной глазами.

И отправляется в сторону. Я выхожу на порог, не в силах оторваться. Как так получилось, что человек, помогавший женщинам в беде, такой чуткий, заботливый, мог относиться к своему ребёнку так пренебрежительно? Почему у таких людей вообще были дети? Рука легла на живот, где сейчас как никогда ощущается холодная пустота. И боль.