Сломаю 2

– Значит, всё из-за Астелии? – зарычал он яростно. – Если ты с Нинель, значит… ты не любишь свою жену?

– Я тебе сразу сказал, старый ты пень, – спокойно ответил я. – Асти – моя. Моя вещь, моя игрушка, моя девочка, называй как хочешь. Я ревностно охраняю то, что принадлежит мне. Ты покусился на моё и я забрал твоё. Признайся, у меня получилось лучше. Ты послал моих людей к Асти, они облажались. А я пришёл сам, взял твою дочь и наслаждаюсь её молодым телом.

– Ты… ты… – Мельников не мог подобрать слов.

– Нет, – перебил я, – твоя дочь сама прыгнула на меня. Можешь спросить у неё. Я не заставлял.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Нинель, держа чашки.

– Я принесла кофе.

Она поставила чашки на стол, и я, улыбаясь, продолжил:

– Я тут рассказываю Степану Валерьевичу, как сильно люблю тебя и как мы счастливы вместе. Не верит.

Я развел руки, смотря на Мельникова, и Нинель перевела взгляд на отца, будто окончательно решив, что она на моей стороне.

– Папочка, – сказала она с улыбкой, – я очень люблю Влада! Он лучший мужчина! Я так счастлива с ним.

Мельников молча схватил стакан с коньяком и залпом осушил его.

– Маленькая моя, – произнес я, глядя на Нинель, – оставь нас, пожалуйста. Мы ещё поговорим.

Она кивнула и вышла.

Я наклонился вперёд, встречаясь взглядом с Мельниковым.

– Значит так. Твоя дочь делает всё, что я скажу. Она подчиняется мне не из страха, как ты видишь, а из любви. Я могу разрушить её одним словом – от горя она и часа не протянет. Ты знаешь, я могу отомстить так. Мне плевать на её жизнь.

– Чего ты хочешь? – прошипел он, скрипя зубами.

– О, требований у меня много, – сказал я, доставая из кармана листок, сложенный вчетверо. – Вот тут мелким шрифтом мои условия. Прочитай внимательно. Если хоть с одним пунктом не согласен – считай, ты сам подписал приговор дочери.

Я заметил, как его руки дрожат, когда он взял лист и начал бегло просматривать его.

– Положи! – рявкнул я. – Ты не в состоянии что-то осознать сейчас. Когда мы уйдём, прочтёшь ещё раз и сообщишь о своём решении. Ах да, про подарок чуть не забыл.

Я положил перед ним флешку.

– Посмотри на досуге. Я старался.

– Если я соглашусь, ты оставишь дочь? – его голос был хриплым, почти неслышным.

– Обещаю, – сказал я. – Максимально плавно отойду. Без боли не обойтись, но это пройдёт.

Мельников задумался.

– Я думал, ты влюбился в Астелию, стал мягче, – пробормотал он, – но ты обвел всех вокруг пальца. Ты ещё беспощаднее, чем твой брат, ещё изощреннее.

– Приятно слышать это от тебя, – ответил я, – такие, как ты, подпитывают мою тьму. Помни об этом, делая следующий ход.

Когда мы уходили, Нинель настояла, чтобы её отец нас проводил. Я обнимал девушку, поглаживая, словно машинально, погружённый в собственные мысли. Подойдя к старику, я прошептал тихо:

– Пойду развлекусь с малышкой, а ты не вздумай делать лишних движений, её жизнь теперь в моих руках.

Нинель обняла отца, и мы ушли. Мельников остался стоять, глядя нам вслед своими опустошёнными глазами. Он понимал: назад уже не вернёшь то, что я взял. Нинель уже моя и этого не отнять.

Глава 5.

Астелия.

Я очень скучаю по мужу. Он звонит мне регулярно: коротко, уверенно, обещая, что дела вот-вот завершатся, и он заберёт меня. Я считаю дни, складываю их в аккуратные стопки – утро к вечеру, вечер к утру. Дом, где я сейчас нахожусь, стоит вдалеке от людей. Здесь тихо. Меня охраняют, и это должно бы успокаивать, но делает только тревожнее.

Иногда звонит Данил. Он пытается успокоить меня, шутит, говорит, как скучает, и что в доме без меня пусто.

Владен, как всегда, очень занят. Он много работает, а какой-то план у него теперь настолько серьёзный, что даже Данилу он не рассказывает всех подробностей. Но я не переживаю. Он всегда был таким решительным, поглощённым работой, всегда стремится к своей цели.

Сегодня он снова сказал, что безумно скучает и что наша любовь бесконечна. Он попросил меня помнить об этом, несмотря ни на что. Его слова – это не просто фразы, это обещание, которое я держу в своём сердце. Это мой якорь.

Всё шло ровно… до сегодняшней ночи. Я проснулась от тяжести на груди, от ощущения, что не могу вдохнуть. Воздуха не было. В панике я открыла глаза и встретилась с глазами Рафаэля. Сказать, что я испугалась – ничего не сказать. Кого я боялась больше всего на свете? Рафаэля.

– Асти, тихо, – прошептал он спокойно, как будто это обычная встреча. – Я сейчас уберу руку, но не кричи. Нам нужно поговорить.

Я кивнула, пытаясь не терять самообладание. Холодный пот стекал по спине. Первая мысль: с Владеном что-то случилось…

– Как ты здесь оказался? Что произошло? – выдавила я.

– Меня прислал Владен, – не моргнув, ответил он. – Ты только не нервничай. Я должен показать тебе одно видео. А потом поговорим.

Рафаэль пролистал что-то в телефоне, включил запись и повернул экран ко мне. Чёрный автомобиль. Съёмка ночная. К машине подходит пара. Они целуются. Камера приближается… Я узнала силуэт, его руки, его походку. Владен. А девушка рядом… Нина. Девушка моего брата.

Я вцепилась в подушку, пытаясь убедить себя, что это монтаж. Я не могла отвести взгляд от экрана. Грудь сжалась так сильно, что у меня не получалось вдохнуть. Они целуются. Страсть – жадная, уверенная. Меньше чем через минуту они уже занимаются сексом возле автомобиля. Бешено, торопливо, так, будто не могут насладиться друг другом.

Рафаэль проводит пальцем по экрану, и передо мной появляется новый кадр. Квартира. Владен говорит ей низким, хриплым голосом:

– Ты такая сексуальная… я смертельно хочу тебя…

Нина громко стонет. Он держит её за талию, прижимает к стене.

– Мне всегда мало тебя… я хочу тебя везде, – его голос, такой знакомый, проникает в меня, как остриё ножа, оставляя внутри ледяную боль.

Она отвечает:

– Ещё… любимый… ещё, Влад…

Мир становится жидким, расплывается. Кадры тянутся, звук уходит, свет мерцает, исчезает.

И только мои тяжёлые горячие слёзы падают на экран телефона. Я зажмурилась, пытаясь исчезнуть, раствориться, чтобы не быть здесь. Когда я открыла глаза, Рафаэль уже убрал телефон. Лицо его было без эмоций, словно маска.

– Ты ему не нужна, Асти, – произнёс он тихо, почти нежно. – Он отправил тебя в ссылку, а сам развлекается с этой малышкой.

Я покачала головой, медленно. Это сон. Точно сон. Я щипнула себя за руку – больно, но реальность не сменилась.

– Теперь ты моя, – сказал он спокойно. – Я ведь говорил, что ты будешь моей. Ну что, Асти… нам тоже пора развлечься. Обещаю – будет весело.

Его руки начали блуждать по моему телу, а я… ничего не почувствовала. Ничего. Как будто вырвали всё, что было внутри: сердце, мысли, дыхание и оставили пустое, безжизненное тело.

Когда я очнулась, моё тело уже двигалось в такт его движениям. Он брал меня жёстко, напористо, впивался взглядом в мои глаза, хищно, удовлетворённо. Я смотрела на него, и внутри было пусто. Если бы он сейчас начал резать меня по кусочкам, я бы, наверное, просто наблюдала так же безучастно. Кажется, я умерла. Только тело ещё не знает.

Мой муж, мой любимый человек, который каждый раз признавался в вечной любви спал с девочкой моего брата. Это даже не двойной, это тройной удар. Он растоптал и меня, и Никиту. Неужели я так ошиблась в нем, неужели он действительно тот самый беспощадный Арсеньев.

Потом я очнулась в незнакомой комнате. Это был не домик у озера. Я лежала и смотрела в потолок, пока слёзы тихо стекали по щекам. Кадр с Владеном и Ниной преследовал меня, теперь он жил во мне, как навязчивая песня.

Раздался щелчок замка, шаги приближались. Рафаэль наклонился ко мне:

– Эй, ты как?

Я молчала, не было сил ответить, не было желания.

– Когда ты живая и сопротивляешься, ты мне больше нравишься. Но и так сойдёт, – произнёс он и откинул одеяло. Я оказалась без одежды. Он провел своей рукой по моему телу. Потом языком. Мне все равно.

– Давай снимем кино для твоего мужа, – сказал он, – ответим ему за подлость. Ты теперь наша семья. Он обидел тебя, а мы обидим его в ответ.

Я слышала, как Рафаэль устанавливал камеру, как вновь вернулся ко мне, чувствовала как совершал половой акт, как целовал меня и даже пару раз ударил. От меня он не получил никакой реакции. Потом он поднес камеру к моему лицу, поцеловал в губы и произнес: «Братик, Асти передает тебе привет. Тебе и Ниночке. Мы тут посмотрели кино, вы отлично смотритесь. Асти немного расстроилась, но когда ей полегчает мы пришлем тебе еще один фильм. Он будет более красочным, со звуковым эффектом в виде стонов и криком: «О, Рафаэль». Спасибо тебе за подарок, братец. Я всегда хотел себе Астелию».

***

Владен.

Утром следующего дня Мельников прислал короткое сообщение: «Всё выполню».

Отлично. Унизил, получил, что хотел, и вкусил тело его дочери. Но раз обещал, то надо прощаться с Ниной. Она улетает в Париж завтра. Сегодня наш последний день.

Мы ночевали в отеле. Когда я вышел из душа, Нинель ещё спала, свернувшись клубком. Я скользнул под одеяло, поцеловал её плечо, шею. Она засмеялась сквозь сон, потянулась ко мне, обняла и сонно прошептала, что хочет начинать каждое утро так же. Я молчал. Внутри меня всё было решено.

После завтрака я начал разговор.

– Нинель, милая, ты должна меня простить.

Вилка выпала у неё из рук. Она подняла на меня взгляд и по глазам сразу стало ясно: она уже всё поняла. Слёзы моментально наполнили её глаза. Ну, началось.

– Нинель, – повторил я строже. Она вздрогнула.

Я подошёл, взял её за руку.

– Малышка, ты невероятная. Самая лучшая, идеальная. Но…

Она вскочила, обняла меня, словно могла этим заглушить мои слова.

– Пожалуйста, Влад… не говори, не надо. Прошу.

– Нинель, мы не можем быть вместе. Прости.

– Это отец, да? Это он что-то сказал? Он угрожал? Влад, скажи правду!

– Не в нём дело. – Я выдохнул. – Во мне. Ты не знаешь, кто я на самом деле. Со мной опасно.

– Мне плевать! Пусть опасно, пусть убьют завтра, но сегодня я хочу быть с тобой!

Я покачал головой.

– Нинель… я люблю свою жену и никогда её не оставлю. Ты и я… это было хорошо. Но хватит. Ты красивая, сильная, умная. Ты будешь счастлива, просто не со мной. Я не твой и никогда не буду. Со мной ты разобьёшься, а я даже не замечу.

Она прикрыла лицо ладонями и заплакала: тихо, ломко, до дрожи. Я притянул её к себе. Она уткнулась в мою грудь, совершенно беззащитная. Её плечи тряслись, пальцы отчаянно вцепились в рубашку.

– Почему… – выдохнула она. – Что случилось? Ведь всё было так… так хорошо. Это отец? Он…

– Нет.

– Тогда почему?

– Потому что я не люблю тебя. – Я провёл ладонью по её волосам. – Ты похожа на меня. Мы сделаны из одного теста. И я хотел тебя, твоё тело, твою страсть. Но не твою душу. Понимаешь? Когда-нибудь ты поймёшь.

Она всхлипывала, цепляясь за меня, как утопающая за последний кусок суши.

– Я уйду. А ты продолжай жить. Обещай. Если правда любишь, отпусти меня. Переживи это. Я хочу, чтобы ты жила.

Она долго молчала. Потом тихо сказала:

– Я… постараюсь.

Я кивнул.

– Ты умничка.

Отстранился, взял куртку, обулся. На выходе обернулся ещё раз. Нинель стояла, прижав руки к груди, будто пытаясь удержать сердце, чтобы оно не рассыпалось.

Больше меня здесь ничего не держит.

***

Прошло уже шесть дней. Я сидел в кабинете, заваленном бумагами, схемами поставок и отчётами. На экране открыты сводки по логистике: грузы шли через три маршрута, один из которых требовал новой лицензии, иначе всё могло пойти прахом.

«Аркон» – охранная фирма, официальная витрина империи. Но за фасадом скрывалась сеть, расползшаяся по всей стране: клубы, логистика, элитная охрана, частные склады. А глубже – настоящая кровь системы: поставки оружия, наркоканалы, выкуп предприятий, сделки, от которых пахло деньгами и смертью.

С утра я подписал три контракта и сорвал один. Работа шла как по часам. Всё под контролем. Всё, кроме пустоты внутри.

Близился обед. Можно было бы сделать перерыв, но мысли упрямо возвращались к Астелии. Ещё несколько дней и верну её домой. Я звонил почти каждый день, но её голоса было недостаточно; вчера мы не смогли связаться, и теперь я ощущал острую, болезненную потребность услышать её. Почувствовать её дыхание. Принять её молчание в своём сердце.

Я потянулся к телефону, набрал номер. Несколько гудков… Тишина. Странно. Она всегда отвечала. Набрал снова. Опять тишина. В груди медленно поднималось плотное раздражение, колючее, переходящее в тревогу. Третий звонок. Трубку взяли.

– Привет, брат, – сказал Рафаэль.

Я замер. Мир сжался в болезненную точку.

– Что ты… Почему у тебя телефон Асти? Где она?

– Сколько вопросов, Владен, – усмехнулся он. – С ней не всё так хорошо. Она у меня. Мы тут немного заняты… почти закончили. Перезвоню.

Щелчок. Тишина.

Я не сразу понял, что перестал дышать. Паника прорвалась мгновенно. Я вскочил с места, схватил второй телефон и набрал группу сопровождения – тех самых, что охраняют Астелию.

– Где Асти? – мой голос срывался, он был пропитан яростью и безумием.

– Ещё не выходила из дома.

– Проверить дом. Срочно!

Пауза. Шорохи. Чьё-то дыхание. И короткий отчёт:

– Её нет, Владен Михайлович.

Мир треснул глухо, как лопнувшее стекло.

Я набрал другой номер, отчаяние рвалось наружу:

– Всю охрану Астелии – ликвидировать. Немедленно. Найти мою жену! – я кричал, не узнавая собственный голос.

Отбросил трубку, пальцы дрожали. В тот же миг пришло уведомление. Сообщение. С её телефона. Я открыл. Видео. Рафаэль. Он навис над ней, над моей Астелией. Её тело было неподвижным, а глаза пустыми, стеклянными. В них не было ни слёз, ни боли, ни страха. Была только эта мёртвая, обмёрзшая пустота, в которой уже ничего не осталось. Он брал её спокойно, ровно, буднично. Это было хуже смерти.

В висках рвануло, в глазах потемнело. Через туман я услышал его голос в динамике: «Асти передаёт тебе привет… и Ниночке… посмотрели кино… ещё один фильм более красочный, со стонами и криками: «О, Рафаэль!»… я всегда хотел Астелию».

Меня прошило, как током. Он знал. Он всё знал. Рафаэль каким-то образом добрался до записи, нашёл видео с Нинель, показал это Астелии. И это убило её раньше, чем он прикоснулся к ней. Я сам сломал её. Мою Астелию. Мою девочку. Я сломал… сломал…

Мир исчез. Я рухнул на пол.

Глава 6.

Данил.

Когда я услышал, что Гриф отдал приказ ликвидировать всю охрану Асти, я сначала даже не понял, что услышал. Это было не похоже на него: не ярость, это было безумие. Я выскочил из кабинета и почти выбил дверь в его комнате. Владен лежал на полу. Его глаза были открыты, он моргал, но не двигался. И… он плакал. Гриф, мать его, плакал!

Внутри меня всё сжалось. Никогда не видел его таким. Я бросился к нему, опустился на колени, потряс его за плечи:

– Владен! Слышишь меня?! Что с тобой?!

Он не реагировал. Лишь по телу пробегала мелкая дрожь, как будто его пробрал холод до самых костей.

«Может, он принял что-то… может, инсульт?» – пронеслось в голове.

Я немедленно позвонил Анне. Хорошо, что она была рядом – врач, которая сохраняет холоднокровие, даже когда мир вокруг рушится. Она прибежала через несколько минут с аптечкой, опустилась рядом с ним, проверила пульс, дыхание, измерила давление.

– Шок, – сказала она, тихо, но уверенно. – Организм в ступоре. Сильнейший адреналиновый выброс. Давление падает. Сердце работает, но сознание «выключилось».

Мы уложили его на диван. Анна быстро поставила катетер, подключила капельницу: физраствор, глюкоза, магнезия, диазепам, чтобы снять судороги.

– Главное, чтобы не произошло спазма коронарной артерии, – пробормотала она. – Нужен покой. Через пару часов он придёт в себя.

Я стоял рядом, не отрывая взгляда от него, и не мог понять, что могло довести Владена до такого состояния. Я сделал пару звонков: короткие фразы, обрывки информации – Асти пропала. Но это не было тем, что его сломало. Это было что-то гораздо глубже. Что-то, что разорвало его изнутри, вырвало его сердце с корнями.

Я ждал, пока он очнётся. Мне нужна была правда.

***

Владен.

Я открыл глаза. Первое желание – чтобы всё это оказалось кошмаром. Чтобы я проснулся, и ничего этого не было. Но тьма не уходила. Боль сидела внутри, как клин, вонзившийся в сердце.

Я повернул голову. Даня сидел рядом, смотрел на меня так, как будто пытается удержать меня в этом мире силой взгляда.

– Что случилось?! – он почти выкрикнул, наклоняясь ко мне, отчаянно вглядываясь в мои глаза.

Я не мог говорить. Только шептал, еле дыша:

– Я сломал её… я сломал её…

Даня схватил меня за плечи, встряхнул:

– Что ты несёшь, Владен?! Очнись!

Я поднял руку. Она была слабой, как у старика.

– Телефон… посмотри…

Он рванулся к столу, нашёл мой телефон, включил видео.

Несколько секунд тишины. Потом:

– Твою мать… Чёрт! Ублюдок! Да я его голыми руками порву!

Я знал, Даня был предан. Всегда рядом, всегда поддерживал. И я знал, что он тихо любил мою жену. Любил и никогда не переходил черту. Уважал её, берёг. Но теперь он стоял передо мной, весь в бешенстве, дрожал от ярости, я видел, как его тело сжалось от боли.

– Почему ты лежишь, чёрт тебя дери?! Почему ты не спасаешь её?!

Я поднял глаза, смотрел в его лицо и шептал: