Любимая ошибка Бога

В начале Люциан услышал в одном из вождей знакомую ярость: унижение, ненависть к старому порядку, желание заставить мир ответить. Он попытался говорить с ним и очень быстро понял ошибку. Люциан когда-то хотел вырваться из клетки. Этот человек собирался построить клетку на полмира и запереть в ней всех, кого боялся или презирал.

После закрытия Элиан нашёл Люциана за стойкой перед нетронутым бокалом.

– Я увидел сходство, – сказал Люциан прежде, чем он успел спросить. – Пусть ненадолго, но увидел.

Элиан сел рядом.

– Сходство в ярости – не сходство в выборе.

– Удобное различие.

– Неудобное. Выбор приходится делать каждый раз.

Люциан провёл пальцем по краю бокала.

– Иногда я боюсь, что граница тоньше, чем мне хочется.

– Тогда не переставай её проверять.

Элиан не пытался убедить его одной фразой. Просто остался рядом до утра. Бокал так и стоял полным.

Опекали они друг друга тоже по-разному. Люциан – заметно. Даже если молчал, воздух рядом с ним становился тяжелее. Взгляд темнел, голос опускался ниже, а человек, слишком настойчиво требовавший от Элиана очередного чуда, обычно довольно быстро вспоминал, что у него есть важные дела в другом конце города.

Элиан делал это иначе. Мягче. Тише. На первый взгляд – почти безобидно. Он не повышал голос, не угрожал и не смотрел так, будто собирается испепелить собеседника на месте. Он просто появлялся рядом с Люцианом, улыбался той самой светлой, чуть дьявольской улыбкой и говорил так спокойно, что становилось страшнее, чем от любой вспышки.

Впервые Люциан по-настоящему заметил это в собственном баре.

Это был поздний вечер. Почти закрытие. У стойки задержался смертный – уверенный, с дорогими часами и улыбкой человека, который привык получать исключения. Он говорил с Люцианом уже слишком долго, слишком тихо и слишком настойчиво расспрашивал о хозяине, баре и «особых посетителях», будто обаяние отменяло чужое право на молчание. Люциан, кажется, либо не замечал, либо ждал, когда собеседник сам выдаст настоящую цель.

Элиан вошёл без шума. В свободной светлой рубашке, с усталым лицом после смены в волонтёрском центре и пакетом еды в руке, потому что, по его словам, Люциан «опять забудет поесть, а потом будет оскорблять голод как явление». Смертный обернулся. Элиан вежливо улыбнулся ему и сказал:

– Добрый вечер.

– Добрый, – мужчина быстро окинул его взглядом и вернулся к Люциану. – Мы как раз разговаривали.

– Вижу, – так же мягко сказал ангел, хотя в голосе зазвучали какие-то странные нотки.

Люциан поднял глаза, уловив изменения в Элиане:

– Ангел?

Элиан поставил пакет на стойку рядом с ним, не сводя глаз со смертного:

– Ты не ел.

– Это не ответ на вопрос, почему ты смотришь на моего клиента так, словно он уже написал завещание.

Смертный рассмеялся, но как-то неуверенно. Элиан обратился к нему:

– Простите. Я не хотел вас прерывать.

– Ничего страшного, – нервно отозвался тот.

– Правда? – Улыбка стала чуть шире. – Мне просто показалось, вы уже собирались уходить.

Мужчина моргнул:

– Я?

– Да, вы, – Элиан говорил вежливо. Почти ласково. И именно поэтому в баре вдруг стало слишком глухо.

Люциан медленно отложил полотенце, которым протирал бокал:

– Элиан.

– Что? – спросил ангел, всё же переводя взгляд на демона.

– Ты пугаешь клиента.

– Разве? – спросил Элиан у человека, слишком вежливо улыбаясь.

Смертный замахал руками, уже поднимаясь:

– Нет-нет, всё в порядке. Я действительно собирался уходить.

– Видишь? – мягко сказал Элиан, обращаясь к Люциану.

Мужчина оставил деньги на стойке, попрощался и вышел так быстро, что едва не забыл шарф. Люциан помолчал, глядя на дверь, потом повернулся к Элиану, фыркнув:

– Это было ужасно.

Элиан спокойно достал из пакета контейнер с едой и невинно поинтересовался:

– Что именно?

– Ты улыбался.

– Я часто улыбаюсь, – заметил ангел.

– Не так, – сказал Люциан.

Элиан перестал улыбаться.

– Ты собирался рассказать ему то, о чём он спрашивал?

– Нет. Я хотел понять, почему ты не сказал прямо, что не доверяешь ему.

– Мне казалось, это было очевидно.

Люциан посмотрел на закрывшуюся дверь, затем на Элиана:

– К сожалению, да.

– Тогда в чём проблема?

– В том, что ты оказался прав раньше меня.

Элиан сел у стойки и подвинул к нему пакет.

– Это серьёзная проблема.

– Не издевайся.

– Я принёс ужин. Издеваюсь бесплатно.

Люциан открыл контейнер. Еда была ещё тёплой.

– Ты сам готовил?

– Да.

– Тогда я всё-таки должен был оставить клиента. Как свидетеля моего унижения.

Элиан толкнул его коленом под стойкой. Люциан усмехнулся и взял вилку.

Через стекло виднелась перевёрнутая вывеска Les Trois Pas. Элиан ненадолго задержал на ней взгляд, но ничего не сказал. Вместо этого подвинул к Люциану салфетку и налил себе чай. Люциан продолжил есть, будто подобные ужины после закрытия давно входили в правила заведения.

Когда начался ковид, сама болезнь не показалась им чем-то новым. За века они видели слишком много эпидемий. Новыми были экраны, аппараты и сообщения, приходившие за секунду; люди остались прежними.

Одни дежурили до изнеможения, чтобы незнакомые могли дышать, оставляли еду под дверями и разговаривали с близкими через экран. Другие торговали страхом, распространяли ложь и снова искали виноватых там, где ненавидеть было легче, чем думать.

– Они опять, – сказал демон однажды, стоя у окна закрытого бара.

На улице было непривычно тихо: ни посетителей у дверей, ни голосов с перекрёстка, только редкий транспорт.

– Не все, – ответил Элиан.

– Я знаю.

– Тогда почему говоришь так, будто все?

Люциан сжал пальцы на подоконнике и сказал:

– Потому что устал каждый век радоваться тому, что не все.

Элиан подошёл ближе и встал рядом. За стеклом проходили редкие люди в масках.

Бар был закрыт, но без дела они не остались. Элиан развозил лекарства и ночами отвечал на звонки тех, кому было страшно оставаться одним. Люциан объявил дистанционное волонтёрство вершиной человеческого абсурда, после чего сварил огромную кастрюлю супа и разнёс контейнеры пожилым соседям.

К этому времени их кухни давно выглядели человеческими: хлеб, сыр, фрукты, кофе, чай и сладости, которые Элиан будто бы покупал для гостей. Во время карантина стало окончательно ясно, что таинственными гостями всё это время были они сами.

После ковида обычная жизнь вернулась, но Элиан начал замечать сбои. Некоторые молитвы обрывались, прежде чем он успевал услышать их до конца. Помощь, на которую раньше уходило одно усилие, требовала двух. Несколько раз он чувствовал человека совсем рядом, однако не мог определить, откуда зовут, пока не становилось поздно.

Сначала они списывали это на усталость. Потом Люциан обнаружил, что порталы открываются с задержкой, а демоны всё чаще теряют дорогу между слоями мира. Совпадением это уже не выглядело.

Элиан отправил наверх три подробных отчёта. В первом спросил, почему слабеет связь. Во втором перечислил случаи. В третьем прямо потребовал ответ. Канцелярия прислала одинаково пустые формулировки: «Ситуация находится под наблюдением». «Дополнительное вмешательство не требуется». «Безымянному ангелу рекомендуется сократить личную вовлечённость».

Люциан перечитал последнее распоряжение и аккуратно положил его на стол.

– Они ответили на всё, кроме твоего вопроса.

– Именно.

– Значит, знают причину.

Элиан смотрел в окно на людей у открывшегося бара.

– Или боятся её назвать.

О том, что понял это слишком поздно, он не сказал. Люциан всё равно услышал.

После разговора об отчётах они ждали нового сигнала, но вечер прошёл спокойно.

Париж давно сомкнулся вокруг двух старых домов. Люциан утверждал, что город вырос вокруг них, а не они однажды оказались в Париже, и считал разницу принципиальной. Между дверями всё так же оставалось три шага; на соседней улице горела вывеска Les Trois Pas.

В доме Люциана прошлое хранилось без подписей. Потёртую дверную ручку он отказывался менять, первый ключ от бара лежал в ящике рядом с новым, а треснувшая чаша, из которой Элиан пил после смерти Джошуа, пережила несколько ремонтов. Любого, кто предлагал её выбросить, Люциан обвинял в отсутствии исторического мышления.

Элиан знал, что на самом деле это называется сентиментальностью, и был достаточно мудр, чтобы не употреблять слово вслух.

Элиан устроился с книгой на диване. Люциан сел на полу, прислонившись спиной к дивану, закрыл глаза и почти задремал, пока ангел негромко читал вслух. Стоило Элиану остановиться, как Люциан нахмурился.

– Что?

– Ничего.

Элиан продолжил читать. Складка между бровей сразу исчезла.

– Так лучше?

Люциан приоткрыл один глаз:

– Не делай выводов по одному наблюдению.

– Оно уже третье.

– Вот поэтому твои наблюдения представляли опасность.

На столе остывал чай Элиана и стоял почти нетронутый бокал Люциана. Из открытого окна доносились музыка из бара, шум машины и чей-то смех. Вечер ничем не выдавал то, что связь с Небесами слабела и где-то в устройстве мира уже образовалась трещина.

Элиан перевернул страницу. Люциан, не открывая глаз, спросил:

– Что там дальше?

– Пока ничего нового.

– Уточняю: ничего нового скучного или ничего нового опасного?

– Пока просто старого.

– Разочаровывает.

– Ты хочешь, чтобы книга была опасной?

– Я хочу быть морально готовым.

Элиан мягко усмехнулся:

– Там о человеческой памяти.

– Значит, опасная, – кивнув, заключил демон.

– Почему?

Люциан всё же открыл глаза и посмотрел на него снизу вверх:

– Потому что люди редко помнят просто так. Обычно они либо спасают себя воспоминанием, либо строят из него оружие.

Элиан замолчал. Голос оборвался на середине строки. Люциан нахмурился:

– Я сказал это не для того, чтобы ты снова перестал.

Элиан посмотрел на него, и в голубых глазах мелькнуло что-то тёплое, почти смешливое:

– Ты мог бы просто попросить читать дальше.

Люциан закрыл глаза, слегка раздражённо фыркнув:

– Не начинай требовать от меня чудес.

Элиан продолжил читать. Через несколько минут Люциан начал дышать ровнее, хотя наверняка потом стал бы отрицать, что заснул.

Элиан дочитал страницу, но не перевернул её. Отчёты лежали в соседней комнате, и ни один из них не хотел возвращаться к ним сегодня. За окном Париж жил своим обычным вечером, пока мир разрушался слишком тихо, чтобы этот звук можно было услышать из открытого окна.

Глава 19

Тишина продержалась меньше минуты.

Из соседней комнаты в дверной проём выплеснулся золотой свет. Он погас, снова вспыхнул и лёг на пол длинным прямоугольником. Люциан, сидевший на полу у дивана и до этого дышавший слишком ровно для бодрствующего существа, нахмурился, но глаз не открыл.

– Люцифер, – сказал Элиан.

– Не поощряй его.

– Я ещё ничего не сделал.

– Ты произнёс имя. Для него это уже форма поддержки.

Свиток вспыхнул в третий раз. Элиан опустил книгу на подлокотник, но подняться не успел: Люциан, не открывая глаз, недовольно напомнил, что тот остановился на середине страницы.

– Он просил тебя зайти, – напомнил Элиан.

– Он просит об этом всякий раз, когда находит документ длиннее двух страниц.

– Сегодня трижды.

– Значит, документ особенно страшный.

Элиан закрыл книгу. Люциан проследил за движением, но с места не сдвинулся.

– Он писал и мне, – добавил ангел.

Один чёрный глаз немедленно открылся.

– Зачем?

– Спросил, где ты.

– И что ты ответил?

– Правду.

Люциан помолчал.

– Это слово никогда не предвещает ничего хорошего.

– Я сказал, что ты здесь, игнорируешь его сообщения и делаешь вид, будто спишь.

– Я не делал вид.

– Теперь делаешь.

Люциан закрыл глаз обратно и удобнее прислонился к дивану, словно решил доказать обратное. Элиан снова взял книгу, но читать не стал. Свет из соседней комнаты появился в четвёртый раз, задержался на полу и вдруг погас.

Люциан открыл глаза.

– Вот это уже подозрительно.

Входная дверь распахнулась и ударилась о стену.

Люцифер вошёл без плаща, запыхавшийся и совершенно не похожий на существо, которое явилось спорить из-за проигнорированной переписки. Он успел сделать два шага, заметил Люциана, расположившегося на полу у дивана, и на мгновение сбился. Люциан даже не попытался подняться.

– Дверь, – сказал он вместо приветствия.

Люцифер оглянулся на неё.

– Цела.

– Я не спрашивал о её состоянии. Я напоминал, что ею можно пользоваться без нападения на стену.

– Я писал.

– Мы установили, что ты умеешь.

Люцифер перевёл взгляд на раскрытую книгу, потом на лицо Люциана.

– Поднимись.

В его голосе не было ни обычного веселья, ни желания поддеть их за увиденное. Люциан услышал это сразу. Он поднялся с пола, сел на диван и спросил:

– Что случилось?

Люцифер закрыл дверь уже тише и прошёл к столу. Стул он развернул к ним, но садиться не стал.

– Меня собираются свергнуть.

Люциан несколько секунд смотрел на него, ожидая продолжения.

– Откуда?

Люцифер поджал губы.

– С престола.

– Какого престола?

– Вот именно.

Люциан опустил голову. Плечи у него дрогнули. Элиан ещё пытался понять, ослышался ли он, когда демон всё-таки рассмеялся – коротко, неверяще и совершенно некстати.

– Подожди, – выговорил он. – Кто-то решил свергнуть тебя с престола, которого у тебя нет?

– Если бы проблема исчерпывалась чужой неспособностью отличить проповедь от устройства мироздания, я бы не пришёл.

Люциан поднял взгляд. Смех исчез так же быстро, как появился.

– Кто?

– Демоны.

– Какие именно?

– Те, у кого слишком много времени, слишком мало ответов и внезапно появился общий враг.

Люцифер наконец сел. Теперь, когда он перестал двигаться, стала заметна пыль на рукавах и тонкая серая полоса на шее, будто он недавно проходил через портал, который закрылся слишком близко.

– После ковида изменился поток душ, – сказал он. – Сначала вниз просто приходило больше людей. Потом среди них стали появляться те, кто ещё не прошёл распределение. Одни попадали не в свои круги. Другие проходили через два сразу. Несколько душ исчезли между переходами, а на прошлой неделе демон потерял дорогу в секторе, который обслуживал со времён первых городов.

Элиан отложил книгу.

– Порталы.

– Да. Внизу они запаздывают сильнее, чем здесь. Иногда открываются не туда. Иногда не открываются вообще.

Люциан подался вперёд, уперев локти в колени.

– А круги?

– Перегружены. Границы держатся, но уже не везде. Наказания продолжают работать, даже когда в них попадает не тот человек.

Последняя фраза окончательно убрала из разговора всё смешное.

– Вы остановили распределение? – спросил Люциан.

– Пытались. Тогда души начали скапливаться у входа. Люди требовали суда, сделок, дьявола и личной аудиенции у владыки Ада. Демоны сначала объясняли, что такого владыки нет. Потом устали объяснять. А потом кто-то заметил, что имя из человеческих историй совпадает с моим.

– И ты решил спуститься представиться?

Люцифер поморщился.

– Я решил выяснить, почему ломаются переходы. Представились за меня. К вечеру уже говорили, что я скрывал власть, бросил Ад в кризисе и теперь явился проверить, достаточно ли усердно мне служат.

Люциан медленно прикрыл лицо ладонью.

– Конечно.

– Я попытался возразить.

– И этим подтвердил всё окончательно.

– Примерно.

Справедливости ради, восстание против несуществующего правителя звучало бы гораздо смешнее, если бы внизу не исчезали души и старые круги не начинали путать виновных с невиновными. Люциан тоже это понимал. Поэтому больше не смеялся.

– Что они сделали? – спросил он.

– Захватили два перехода и перекрыли путь между третьим и четвёртым кругом. Говорят, что не откроют его, пока «престол не будет освобождён». У них уже есть кандидат на моё место.

– Надеюсь, хотя бы с подходящим опытом.

– Он заведовал котлами.

Люциан посмотрел на него.

– В каком смысле?

– В буквальном.

На этот раз Элиан кашлянул, пряча улыбку. Люциан бросил на него предупреждающий взгляд, но сам едва заметно дёрнул уголком рта.

– Хорошо. Почему ты пришёл ко мне?

– Потому что нынешние смотрители знают, как поддерживать Ад, когда он работает. Ты видел проект до того, как его разделили на небесную и нижнюю части. Читал исходные схемы переходов, правила кругов и ограничения наказаний.

– За несколько эпох до появления половины того, что там сейчас находится.

– Основа не менялась.

– Если бы не менялась, ты не сидел бы здесь с восстанием против собственного воображаемого престола.

– Именно поэтому мне нужен тот, кто заметит, где от проекта отступили.

Люциан откинулся на спинку дивана.

– Возьми документы.

– Брал. Часть архивов не совпадает с тем, что построено внизу, часть повреждена, а к некоторым переходам теперь невозможно подойти. Мне нужен не ещё один свиток.

– Тогда найди архитектора.

– Он не пережил первый человеческий век.

– Очень предусмотрительно.

Люцифер наклонился ближе.

– Есть ещё одна причина.

Люциан ждал.

– Они говорят о тебе.

Комната будто стала теснее. Элиан перевёл взгляд на Люциана. Тот не пошевелился, только пальцы на краю дивана медленно сжались.

– Что именно?

– Ничего нового. Первый, кто отказался подчиняться. Первый, кто доказал, что установленный порядок можно сломать. Для одних ты оправдание. Для других – предупреждение. Несколько старых демонов узнают тебя по изображениям и небесным спискам. Возможно, кто-то помнит твоё падение.

– Но не меня.

– Нет, – согласился Люцифер. – Они знают легенду. И именно поэтому могут хотя бы замолчать, когда войдёшь ты.

Люциан встал и подошёл к окну. Внизу на мокром тротуаре отражалась вывеска бара. Люди входили туда, спорили у двери, смеялись, не зная ни о пропавших душах, ни о демонах, которые пытались заменить устройство мира удобной историей о виноватом правителе.

– Ты хочешь выставить перед ними другую легенду, – сказал он.

– Я хочу выиграть время, пока мы не поймём, что ломает переходы.

– И заодно показать, что первый бунтарь пришёл спасать систему.

– Если тебя утешит, ирония этого положения не ускользнула от меня.

Люциан повернулся. В глазах уже не осталось красного отблеска раздражения; они снова были чёрными и слишком спокойными.

– Насколько там опасно?

Люцифер ответил не сразу.

– Я не знаю.

Элиан поднялся.

– Значит, опасно.

– Для обычного существа – да. Для нас двоих всё зависит от того, насколько далеко зашёл сбой и успели ли они повредить сами круги.

– Нет, – сказал Люциан.

Элиан посмотрел на него.

– Я ещё ничего не предложил.

– Предложишь пойти с нами.

– Я хотел спросить, когда вы уходите.

Люциан нахмурился, не поверив в эту уступчивость. Элиан подошёл ближе, но остановился, оставляя между ними полшага.

– Ты уже решил, – сказал он.

– Я задал несколько вопросов.

– Сначала ты доказывал, что это не твоя проблема. Потом начал спрашивать, какие переходы захвачены. Для тебя это почти согласие.

Люциан коротко взглянул на Люцифера. Тот с редким благоразумием изучал узор на ковре.

– Я сам решу, – произнёс Люциан.

– Конечно.

– Не говори так, будто решение тебе известно.

– Мне известно не решение. Мне известен ты.

Это прозвучало без улыбки и потому попало точнее. Люциан отвернулся к окну, но Элиан продолжил:

– Ты хочешь увидеть, что произошло внизу. Иначе не спрашивал бы о круге, проекте и старых демонах. Моё разрешение тебе не нужно.

– А ты хочешь, чтобы я пошёл?

Элиан выдержал его взгляд.

– Нет.

Люциан, кажется, ожидал чего угодно, кроме этого.

– Но я думаю, что тебе нужно пойти, – добавил ангел. – И не хочу, чтобы мой страх решал за тебя.

Несколько секунд они молчали. Потом Люциан коротко кивнул. Напряжение в его плечах немного ослабло.

– Я вернусь, – сказал он.

– Я знаю.

– Это не вера. Это требование.

– Тогда возвращайся быстрее, сомнительный демон.

Люциан медленно поднял брови.

– Это моё оскорбление.

– Теперь общее.

Люцифер всё-таки улыбнулся. Не широко, но Люциан заметил.

– Попробуй произнести это вслух, – предупредил он, – и в Аду появится первый настоящий повод тебя свергнуть.

– Я ничего не сказал.

– У тебя лицо сказало.

Элиан отвёл взгляд к окну. Сохранить спокойный тон оказалось легче, чем скрыть тревогу.

– Если Небеса ответят на твои отчёты, – сказал Люциан, – не спеши к ним один.

– Это просьба?

Люциан на мгновение прикрыл глаза.

– Да.

Элиан не стал облегчать ему признание шуткой.

– Постараюсь дождаться.

Это не было обещанием. Люциан услышал разницу, но спорить не стал. Он накинул плащ, проверил внутренний карман, хотя ничего туда не положил, и задержался у стола. Рядом с книгой стояла его чаша – та самая, треснувшая и пережившая несколько ремонтов.

– Не выбрасывай её, пока меня нет.

– Я берегу её дольше, чем существуют некоторые страны.

– Именно это и тревожит. У тебя достаточно времени, чтобы однажды принять неверное решение.

Элиан тихо усмехнулся. Люциан посмотрел на него ещё раз и кивнул Люциферу.

Портал открылся у стены без света. Тень сначала легла узкой полосой, затем разошлась в стороны и стала глубже самой комнаты. Оттуда пахнуло сухим жаром, железом и старым камнем. Пламя свечи вытянулось к проходу, а на столе задрожали свитки.

За тенью слышался низкий гул. Не крики и не огонь из человеческих проповедей – множество голосов, тяжёлый скрежет механизмов и далёкие удары, слишком ровные для случайности. Ад продолжал работать, даже когда уже не понимал, кого и за что наказывает.

Люциан остановился перед проходом.

Он ни разу не был внизу. Люди веками отправляли его туда в песнях, молитвах и угрозах; Небеса произносили его имя рядом с Адом так часто, что связь казалась естественной даже тем, кто знал правду. Но Люциан не жил среди демонов, не правил ими и никогда не называл нижние круги домом.

И всё же за тенью его уже ждали. Не самого Люциана – историю о нём. Иногда это было опаснее.

– Ну что? – спросил Люцифер.

Люциан усмехнулся, но веселья в этой усмешке не было.

– Пойдём объясним им, что переворот желательно начинать с проверки должности свергнутого.

– Я надеялся, что хотя бы у входа ты проявишь уважение.

– К чему? К твоему престолу?

Люцифер устало вздохнул, принимая свою участь.

Люциан обернулся. Элиан стоял возле дивана, светлый и неподвижный, но пальцы его были сжаты так сильно, что побелели костяшки.

– Я буду ждать, – сказал он.

На этот раз Люциан не спрятался за насмешкой.

– Знаю.

Он шагнул в портал. Тень сомкнулась за его спиной, и на мгновение в комнате остался только Люцифер. Перед тем как уйти, он посмотрел на Элиана.

– Он будет злиться на всё устройство Ада, – сказал Люцифер. – Потом на документы. Потом на меня. Это займёт некоторое время.

– Приведи его обратно.

Улыбка сошла с лица Люцифера.

– Он не вещь, которую можно принести.

– Ты понял, что я имею в виду.

– Понял.

Люцифер оглянулся в тёмный проход, откуда уже донёсся раздражённый голос Люциана, потребовавшего объяснить, почему первая же лестница ведёт не на тот уровень.

– Сделаю всё, что смогу, – сказал он и добавил: – А ты не уходи наверх только потому, что тебя позовут.

Элиан нахмурился.

– Почему ты это сказал?

– Потому что сегодня слишком многие двери открываются не туда.

Ответить Элиан не успел. Люцифер шагнул в тень, и проход закрылся.

Воздух снова стал воздухом. Стена – стеной. Из бара донеслась музыка, на улице просигналила машина, а в доме сделалось так тихо, что Элиан услышал, как остывает металл свечного подсвечника.

Он поднял с подлокотника книгу и сел на прежнее место. Страница осталась той же, но смысл из неё исчез. Элиан трижды прочитал одну строку, прежде чем понял, что всё это время смотрит не на текст, а на пустую складку диванной подушки.

В соседней комнате вспыхнул свиток.

На мгновение он решил, что Люциан уже нашёл способ отправить жалобу на устройство первого круга. Потом увидел цвет света – холодный, ровный, без золотого оттенка и нетерпения Люцифера.

Небеса.

Свиток лежал поверх трёх отчётов, на которые канцелярия так и не ответила по существу. Печать была целой, строк – всего несколько: