Не сказка

Я перевела взгляд на драконшу. Она поникла. Похоже, совершенно выдохлась.

И дело стало принимать серьёзный оборот.

— Всё… — прошептала я. — Приехали…

Когда я уже решила, что вот он, наш конец, эта дамочка поднялась с колен. Окинула меня безумным взглядом и, даже не обернувшись в зверя, бросилась наперерез броску змеи. Скорость была колоссальной.

И всё же момент, когда женщина-дракон исчезла в пасти чёрной смерти, я не пропустила.

Ик…

Кобра-батьковна от растерянности даже не сразу поняла, куда делся её противник. Где-то с минуту соображала, что произошло.

Все знают, как выглядит человек, когда озадачен. А теперь представьте ту же мимику… но на змеиной морде.

Поверьте, это невозможно забыть.

Этой минуты мне хватило, чтобы поверить в разумность этих существ. Пока я и змея думали, проглоченной самоубийце хватило этого времени, чтобы сделать так, что хищницу разорвало изнутри.

Красное словцо для читателя… но на деле всё произошло настолько быстро, что я даже «мама» сказать не успела. А куски поджаренной змеятины уже разлетелись по земле.

Я перестала осматривать округу только тогда, когда заметила столб пламени на месте взрыва. Пламя ещё некоторое время меняло форму… и наконец приобрело очертания человеческого тела. Мало того — этот горящий силуэт вытянул руку, указал на лежащий свёрток и прогрохотал:

Голос тяжёлый, глухой, как удар камня:

— Позаботься о нём.

Пшик. И ничего.

Пламя погасло. И стало тихо. Слишком тихо.

ГЛАВА 6. НАСЛЕДИЕ, КОТОРОЕ НЕ ПРОСИЛИ

— Угу… — промямлила в ответ, не сводя глаз со свёртка. И это мне надо будет беречь.

Тишина после взрыва давила сильнее любого крика.

Минуты три, а может и все пять, я просто стояла и смотрела. И пыталась хоть немного прийти в себя. Колени дрожали, в ушах всё ещё звенело, а мозг, похоже, решил временно уволиться. Единственная по-настоящему стройная мысль, которая крутилась у меня в голове, звучала предельно ясно:

Пусть там будут сокровища. Пожалуйста, пусть там будут сокровища и неземные богатства. Пожалуйста.

Но на каком-то глубинном, очень неприятном уровне я уже знала: под слоями ткани скрывается не золото. И не драгоценности. И даже не драконий клад, который мог бы хоть как-то оправдать весь этот цирк с летучими ящерами и анакондой-переростком.

Нет. Там было что-то живое. А мне для полного счастья только этого и не хватало.

С моим нынешним положением — без дома, без плана, с чужим даром под кожей и весьма реальной перспективой сгореть через год — ещё и подкидыш на шею. Лучше и не придумаешь.

— Нет… — пробормотала я себе под нос. — Только не детёныш. Только не детёныш, пожалуйста…

Как выяснилось, мои уговоры никогда не работали. Я должна была уже к этому привыкнуть.

…Свёрток шевельнулся.

Ноги в тот же миг решили, что держать меня больше не обязаны. Я опустилась на землю почти беззвучно, не отрывая взгляда от вороха ткани. Рука дрожала, когда я потянула за край ближайшей тряпки. В голове уже успела нарисоваться целая галерея ужасов — от клыкастой пасти до чешуйчатой лапы, которая сейчас вцепится мне в лицо. Или, в лучшем случае, я ожидала увидеть пускающую пузыри мордашку… или грызущую лапу морду.

Но вместо всего этого под тканью оказался человек. Какое же я испытала облегчение — словами не передать. Вместо ужасной перспективы возиться с драконёнком на мою голову свалился…

Подросток.

Худой, смертельно бледный, скрученный почти в позу эмбриона. На вид лет четырнадцать, не больше. И — что хуже всего — мой свежеприобретённый дар сразу отозвался тоскливым, почти зудящим знанием: не жилец.

Облегчение, вспыхнувшее в первый момент, тут же сменилось тяжёлым чувством беспомощности.

Юноша дышал рвано, через стиснутые зубы. Слишком острые для человека. По его коже то и дело пробегали чешуйки — то исчезая, то появляясь снова. Черты лица дрожали, будто не могли определиться, какими им быть. На мгновение в них проступало что-то хищное, чужое, почти звериное, а затем всё возвращалось к человеческому облику.

Кости под кожей тихо, мерзко потрескивали.

Несмотря на моё абсолютное нежелание вешать себе на шею заботу об этом подкидыше, смерти этому созданию я не желала. Но помочь ему ничем не могла.

Меня передёрнуло.

— Ну нет… — выдохнула я. — Только не это…

Я не знала, что с ним делать. Совсем. Временная носительница дара знахарки — вот и всё. Не лекарь, не маг и уж точно не святая покровительница всех умирающих подростков Элтаэ. Даже За-Алет со своей силой не лечила одним прикосновением, чтобы из ладоней пошёл свет — и все сразу стали счастливы. От меня ждать такого и вовсе не приходилось.

Но и стоять столбом было нельзя. Пришлось присесть рядом и попробовать тот самый трюк со светящимися ладонями и искренним желанием помочь.

Протянула руку. Осторожно, как к раненому зверьку.

— Эй… слышишь? — голос прозвучал глупо и жалко. — Ты только не умирай пока, ладно? Сейчас… сейчас кто-нибудь придёт…

Кто именно — я, конечно, не уточнила. Потому что понятия не имела. Стоило мне коснуться его плеча, как парень дёрнулся, перевернулся на спину, вырвавшись из ткани, и захрипел:

— Забери его… слышишь?.. Забери!

Неизвестно, кому он это говорил. Смерти, наверное. Глаза у него были стеклянные, лихорадочные. Но в них не было жара бреда. Только боль. Страшная. Выжирающая.

— Не могу больше… — прохрипел он.

Я отшатнулась. Очень по-человечески. И очень трусливо.

Честно? На добровольное принятие ещё одного «чего-то», что приносит боль, моих душевных сил уже не хватало. После За-Алет я и так чувствовала себя так, будто наступила босиком на капкан судьбы. Второй раз лезть в неизвестное?

Спасибо, нет. Пусть Мэри Сью меня простят, но своя жизнь (которая и так на волоске висит) дороже.

— Ты это… слышишь, держись, — сказала я как можно увереннее, хотя самой хотелось отползти подальше. — Сейчас тебе помогут. Наверняка. Обязательно.

И на одном особенно тяжёлом стоне я всё-таки, с опаской, дотронулась пальцем до его предплечья — в попытке утешить. И тут же (каюсь) отдёрнула руку.

— Нет! — взгляд его вдруг прояснился. — Нельзя! Нельзя, чтобы оно попало в чужие руки!

— Что — оно?..

Ответа словами он не дал. Вместо этого с силой втиснул мне в ладонь какой-то маленький металлический предмет и, стиснув мою руку обеими руками так, что у меня хрустнули костяшки, заставил сжать кулак.

Я едва не выругалась. Деваться некуда. Последнее желание умирающего… (на кой мне это очередное «счастье», а?). Поэтому через силу вытолкнула из себя слова:

— И кому это, по-твоему, надо передать? — процедила сквозь зубы, уже чувствуя, как нарастает знакомое раздражение. Принимать это «что-то» совершенно не хотелось. Кто бы меня ещё спросил. — Очередному умирающему родственнику? Тайному брату? Императору?

— Да-арду Маарцу… — прохрипел он. — Только ему… он тебя озолотит, слышишь? Передай!

Маарц. Опять незнакомое имя. Как прекрасно.

— И где мне искать этого твоего Маарца? — моей иронии предела не было. — Опять кому-то что-то передай…

На обещание «озолотить» я даже не обратила внимания. Хотелось одного — исчезнуть с этой поляны.

— Столица… Иаркана… он советник императора… — парень задыхался, но упрямо продолжал. — Поклянись…

Я закрыла глаза. Вот серьёзно? Ну хоть не император — уже радует. Смерть члена монаршей семьи на моих руках на плюсик в карму точно не потянет.

— Поклянись! — в его голосе было столько отчаянной надежды, что у меня просто не осталось пространства для отказа.

Я неосмотрительно кивнула. Парень уже хрипел от натуги. Человек умирал. Почти у меня на руках. И смотрел так, будто от моего ответа зависело вообще всё.

— Да клянусь я, клянусь, — выдохнула наконец. — Что хочешь сейчас скажу, только отпусти руку…

Зря. Очень зря. Потому что в ту же секунду через его пальцы в мои ударил разряд. С треском. Слепяще.

Меня дёрнуло так, будто молния решила, что моё тело — подходящий проводник для чужих проблем. От плеча до самого позвоночника пронеслась новая волна боли. Я зашипела, попыталась выдернуть ладонь — но поздно. Магия уже делала своё дело.

Когда дрожь наконец отпустила, парень разжал пальцы.

И из его тела вверх, в небо, рванул столб серебристого света. Ветер поднялся резко, бешено. Волосы хлестнули меня по лицу. Трава на поляне пригнулась к земле. Я начала отползать назад, не сводя с него взгляда.

Когда свистопляска прекратилась (жаль, далеко уползти не смогла), парень обмяк и начал тлеть. Его тело просто превращалось в пепел.

И вот этот самый огарок поворачивает голову в мою сторону и говорит:

— Передай брату… я не сумел… предательство…

Длинная речь высосала из парнишки последние силы.

— Передай…

Голос сорвался. Ветер подхватил остатки его тела и развеял по поляне. И его просто… не стало. Даже следа не осталось.

О произошедшем напоминали лишь подпалённые куски змеиной плоти. И то, что я до сих пор непроизвольно держала в руках.

Стоило ли вообще драконше просить позаботиться о нём? Или не о парне она просила позаботиться вовсе?.. Логично — парень умирал. И она не могла этого не знать.

Я перевела потерянный взгляд на сжатый кулак левой руки. С трудом разжала пальцы. А там…

ГЛАВА 7. СОКРОВИЩЕ НАЦИИ

Я никогда ещё так не хохотала. Столько событий, драмы и смертей — и всё это из-за какого-то куска металла…

В моей руке лежало оно — кольцо. С таким трудом оно попало ко мне, столько всего пережило. За него боролись, умирали… и оно всё ещё не окончило свой путь.

Чувствую себя хоббитом. Это прямо Кольцо Всевластия. Осталось только прошептать:

— My precious… — подражая Смеаголу, я не выдержала. Смех сорвался, захлебнулся и перешёл в жалобный всхлип. — Толкин, как я тебя ненавижу.

Причём тут бедный автор и какое отношение он имеет к моим злоключениям? Ни при чём. Никакого. Просто моя фантазия слишком буйная. Но если бы не это, я бы точно сошла с ума. Таким своеобразным способом моё подсознание спасалось от безумия.

Я три года прожила в непролазной глуши. Обживалась. Больше рефлексировала и привыкала к отсутствию всех земных благ. Купалась в реке. Спала на соломенной циновке, прямо на земле. Учила язык. И это далеко не весь список моих подвигов.

Говорят, человек ко всему привыкает. Подтверждаю — привыкает. Настолько, что казалось, будто вся моя прошлая жизнь была просто фантастическим сном.

И вроде бы уже этого должно было хватить, чтобы закалить характер. Но экшен на поляне, с участием мифических существ, оказался для меня перебором.

Знахарка не раз говорила про драконов и нагов, населяющих этот мир. Только для меня это были всего лишь слова. Сейчас они обрели форму. Вписались в мою картину мира под названием Элтаэ.

Я обессиленно опустилась на землю. Сидела долго. Сколько именно — не знаю. В какой-то момент время просто перестало существовать. Осталось только поле. Запах гари. Ошмётки змеиной плоти… и моя рука, сжатая в кулак так, что пальцы побелели.

Слишком многое произошло из-за этой маленькой, чёртовой вещи. Слишком много людей… нет, существ… погибло.

Я выдохнула, потом ещё раз, пытаясь прийти в себя, но вместо этого снова начала смеяться. Сначала тихо, потом всё громче, пока смех не вырвался в полный голос.

— Серьёзно?.. — выдавила я сквозь смех. — Вот из-за этого?!

Я захлебнулась воздухом, попыталась нормально вдохнуть, но новый приступ смеха снова перехватил меня. Перед глазами мелькали драконы, змеи, взрывы, передача силы, умирающие подростки, которые впихивают тебе в руку артефакт и заставляют клясться. Всё это из-за одной маленькой, чёртовой вещи.

Это уже перебор даже для меня. Я вытерла лицо ладонью.

— Всё… хватит…

Слёзы закончились так же резко, как начались. Осталась только усталость. И холодная, неприятная ясность.

Я посмотрела на кольцо. Потом — на поле. И в сторону леса.

— Значит так, — тихо сказала сама себе. — Давай по порядку.

До этого момента мои наметки по поиску дочери знахарки опирались на мой опыт и представления о жизненном укладе людей в средневековье. Что, как выяснилось, могло привести к новым проблемам, потому что я совершенно упустила из виду нелюдей, проживающих по соседству.

Если обычных людей ещё можно было обмануть, напялив на себя вещи За-Алет, то от глаз прочих рас это меня не спасёт. А от них скрываться тоже необходимо. Сколько бы знахарка ни твердила об их благородстве, я привыкла полагаться только на свои выводы. И пока лично не увижу проявление этих самых достоинств, буду считать их если не врагами, то точно опасными существами.

Первое. Мои планы претерпели существенные изменения. Такой выброс магии не мог остаться незамеченным. Пора выдвигаться сейчас, не дожидаясь поездки на ярмарку.

Здесь произошло многое. И слишком заметно, чтобы это осталось без внимания. Сюда придут. Обязательно. Кто? Да кто угодно.

Уверена, вскоре здесь станет очень жарко. Появятся целые делегации. Человеческие маги — выяснять, откуда здесь взялась драконья магия. Те же… змеи — искать своё драгоценное «кольцо всевластия» (я решила его так окрестить, даже не понимая, что это вообще за штука).

Я поморщилась. Картинка с проглоченной драконшей всё ещё стояла перед глазами.

Нет. С этими знакомиться я не хочу. А на десерт — брат дракон, с твёрдым намерением отомстить.

Второе. Кольцо. Я сжала его в ладони. Если за него убивают — значит, оно чего-то стоит. Парень ведь не зря за него так цеплялся, а значит, держать его при себе… очень опасно.

Третье. Маарц. Советник императора. Столица Иаркан.

Я усмехнулась.

— Ну конечно… почему бы и нет…

Опять. Опять это «иди туда — не знаю куда, найди того — не знаю кого». Сначала дочь За-Алет. Теперь этот Маарц. Жизнь, ты издеваешься?

— Ладно.

Если всё это объединить… Мысль пришла неожиданно. Но… логично. Если этот Маарц — кто-то важный. Если у него есть ресурсы. Если он при дворе… То он может знать, как мне помочь с Ма-Анэт и даром. Я медленно кивнула.

— Значит, так и сделаем.

План простой. Иду в Иаркан, отдаю колечко, в благодарность прошу помощи в поисках дочери знахарки — Ма-Анэт. И избавляюсь от убивца внутри. Потому что, как по мне, это не дар, а паразит, который ещё и чешется.

— И от тебя тоже избавлюсь, — пробормотала я.

Никаких больше сюрпризов. Жизнь — просто мечта. Сказка. Я поднялась на ноги. Пошатнулась, но устояла.

— Выдвигаемся сейчас.

Без подготовки и нормального плана. Я хмыкнула, впрочем ничего удивительного.

— Ничего… прорвёмся.

Я всё переживу. Доберусь куда надо. Отдам всем чужие долги. И заживу долго и счастливо где-нибудь в глухой деревне, где нет всех этих страстей-мордастей.

— Хороший план, да?

Ответа, разумеется, не последовало. Я развернулась к дому. Собрать вещи. Забрать чемодан. Подготовиться хоть как-то. И уходить. Пока мир снова не решил проверить меня на прочность.

Саваш

Главная резиденция рода Маарц.

Огонь лениво лизал полено, весело потрескивая. Язычки пламени вспыхивали тут и там, словно заигрывали перед тем, как сжечь свою жертву дотла.

В кресле перед камином сидел мужчина и невидящим взглядом смотрел на огонь. Позади него по гостиной суетливо металась пожилая родственница.

— Что делать? Что делать? — тревожно заламывала она руки. — Где это видано? Что за беспечность? Из-за этого напыщенного… безрассудного…

— Не забывайся, Акра, — резко перебил её Даргон Маарц, глава рода, хлопнув ладонью по подлокотнику. — Ты говоришь о моём сыне!

— Этот мальчишка… — сбавила тон женщина, но всё ещё кипела.

— Мёртв… — устало проговорил Даргон и сгорбился в кресле, зарывшись руками в резко поседевшие волосы.

— Как? — потерянно спросила она.

В ответ он лишь махнул рукой в сторону родового древа, выжженного кровной магией на стене. Один из плодов с именем младшего сына только что завял.

— Это… это что же… как?!

— Не знаю…

Они замолчали. Спустя несколько минут в поместье влетел огненный вестник. Голосом секретаря он сообщил о пропаже студента Са-арка Маарца из Академии Предтечей. Вдобавок роду Маарц выдвинули обвинение в похищении «Сердца Пламени» и потребовали выдать малолетнего преступника властям.

Советника императора отстраняли от следствия.

Сообщив всё это, вестник погас. Поместье погрузилось во мрак. Даже слуги, почувствовав состояние главы рода, старались не попадаться на глаза.

— Даард будет не в восторге. Это удар по репутации.

— Он всё равно бы узнал, — отстранённо ответил Даргон, не отрывая взгляда от огня.

ГЛАВА 8. СЕРДЦЕ ПЛАМЕНИ

Дурбан, недалеко от столицы Иаркан

Два месяца спустя,

Тысячелетия назад, после очередной кровопролитной битвы между расами, остатки некогда великих родов заключили мирный договор.

Каждый представитель рода клялся и капал первородной кровью на пергамент, подтверждая: ни он, ни его потомки, несущие хотя бы частицу этой крови, не допустят новой межрасовой войны и не поднимут оружие на соседей.

Последней клялась глава огненных драконов — Иллирийа Истхар. Последняя представительница женского рода. Она пошла дальше остальных.

Воткнула нож себе в сердце. Отдала последнюю частицу искры. И с предсмертным вздохом заключила письменный договор вместе со своей душой в камень баргха — первородное пламя.

Так был создан артефакт.

***

— Всё читаешь талмуды? — лениво спросил ректор Академии Предтечей, покачивая бокалом вина и наблюдая, как в золотистой жидкости играет свет. — Что ты там хочешь найти? По-моему, за годы обучения мы не раз проходили эту тему на истории. Вряд ли в старых записях окажется что-то новое.

Даард не сразу ответил. Он смотрел в раскрытый фолиант, но мысли были далеко не только в тексте.

— До сих пор в голове не укладывается такой поступок, — наконец произнёс он. — Добровольно заключить себя в камень. Отказаться от перерождения.

Ректор лениво происзнес.

— Друг, тебе не кажется, что ты размышляешь не совсем о том? Тебе бы убийцу брата искать. И артефакт заодно.

— Не напоминай, — ответил Даард, шипящие звуки в его речи выдавали дурное расположение духа. — Я пытаюсссь понять логику хранителя артефакта.

— Зачем?

Даард медленно провёл пальцем по строке.

— Перед смертью брат обязан был добровольно передать кольцо кому-то. Он не был настолько безрассуден, чтобы обречь себя на вечную тьму.

Итой Хортар замер с бокалом у губ.

— А кому угодно такой артефакт не передашь. Искра души старой драконессы не позволит.

— Вот именно.

Даард закрыл фолиант.

— Я хочу понять критерий передачи. Единственная зацепка — знахарка и её семья. По донесениям, у той когда-то была дочь. Много лет назад она переехала. Но меня интересует не дочь. Меня интересует племянница.

— Глухонемая?

— Да. Она будто провалилась в небытие. И, что любопытно, появилась в этой семье почти так же — словно из ниоткуда. Я хочу поговорить с дочерью знахарки. Возможно, она что-то знает о родственнице. Если повезёт, удастся составить психологический портрет и понять, куда та могла направиться.

— Ты знаешь, где искать дочь?

— Мои люди уже обыскивают притоны по всему королевству. Пока ни одной зацепки.

Итой скривился.

— Почему сразу притоны?

Оба прекрасно понимали, чем чаще всего заканчивалась судьба человеческих женщин без защиты и рода. Но ректор всё же продолжил:

— Если речь о знахарке, у её дочери вполне мог быть дар. А дар — это шанс на удачное замужество с представителем другой расы.

Даард помрачнел.

— Если так, круг поисков расширяется.

— Можешь начать с местных постоялых дворов, — предложил Итой. — У них хозяева годами не меняются. Кто-нибудь мог что-то слышать или помнить. Заодно проветришься, подышишь свежим воздухом… и наконец перестанешь пугать моих студентов.

Даард посмотрел на него тяжело.

Потом всё же поднялся.

— Думаю, ты прав.

Сидеть в четырёх стенах он устал.

К тому же в книгах пока не нашёл ничего полезного.

***

Недалеко от площади, в таверне с громким названием «Ядовитый плющ», трактирщик забился под стойку и вполголоса молился всем богам, которых только мог вспомнить.

Оставалось надеяться, что его пронесёт, а потомки высоких лордов поскорее покинут его скромное заведение. Желательно — без разрушений и прочих последствий.

Времена для простого народа выдались неспокойные.

Высшие расы — змайсы и драконы — явно не поделили что-то между собой. И даже здесь, в тихом городке под крылом межрасовой Академии Предтечей, последствия уже давали о себе знать. Стычки между студентами случались всё чаще, и каждая обходилась окружающим дороже предыдущей.

«Да эти ироды мне всех клиентов распугают…» — с тоской думал пожилой эльф, ещё сильнее прижимаясь к полу.

Но высунуться и сделать замечание он не решался. Жить хотелось больше.

— Что тут проис-сходит?..

Голос разрезал воздух резко, почти болезненно. Трактирщик вздрогнул и осторожно выглянул из-за стойки — и тут же пожалел. В дверях стоял он.

Огромный, известный всей империи своей несдержанностью змайс. Даже его хвост не поместился в проёме — остался за порогом, лениво покачиваясь.

— Ваша Светлость… — вразнобой, но почти одновременно пробормотали дебоширы, мгновенно растеряв весь запал.

— Я ещё раз спраши-ва-ю… — медленно, с нажимом протянул он. — Что… здесь… происсходит?

Красная лента языка мелькнула в воздухе. По залу прокатилась тишина. Посетители вжались в стены, стараясь не привлекать внимания.

— Насколько мне известно, — продолжил он уже тише, но от этого только опаснее, — во время карантина пребывание вне стен Академии строго запрещено.

— Да, саш Маарц… — угрюмо отозвался один из студентов.

В его волосах вспыхивали язычки пламени — лишнее подтверждение драконьей крови.

— О последствиях игнорирования распоряжений вам расскажет ректор, — спокойно добавил змайс. — После того как вы проводите меня к нему.

— Да, саш Маарц… — эхом откликнулся второй.

Да-ард саш Маарц сделал шаг в сторону, пропуская провинившихся вперёд, и двинулся следом. Медленно и неотвратимо. Его присутствие само по себе было предупреждением.

Огромный хвост лениво рассекал воздух, заставляя прохожих шарахаться в стороны. Обычно такие вещи старались не демонстрировать — ради хрупкого равновесия между расами. Но Маарц никогда не считался с чужим мнением.

Его боялись даже сейчас. Когда-то — советник Императора. Теперь — фигура, чьё влияние никуда не исчезло. Порой его решения оказывались жёстче императорских указов, и все это прекрасно понимали.

Поэтому двое студентов шли впереди него так, будто их вели на казнь. Последствия могли быть любыми: штрафы, санкции, лишение земель, требование об отчислении. И оправдание всегда находилось одно — семьи не сумели воспитать достойных наследников.

Репутация самого Маарца давно была подмочена. И, судя по всему, его это совершенно не волновало. Он делал то, что считал нужным. Любой ценой.

Император, по слухам, только поддерживал его методы — указ за указом, пополняя казну. И всё же оставался вопрос: что он делает здесь?

В Академии. В Дурбане. Сейчас.

Город шептался, наблюдал, делал выводы — и старался держаться подальше. Кроме одной. Старуха. Сгорбленная, почти сложенная пополам, с тяжёлым горбом за спиной, она медленно шаркала по брусчатке, опираясь на посох, направляясь к «Ядовитому плющу».